Ie-rey - Напрямки - дороже встанет
На­прям­ки - до­ро­же встанет
— Так зна­чит... От­пра­вил сва­тов к со­се­ду. Доч­ка у него, ко­неч­но, так се­бе, за­то по­гра­нич­ный спор­ный ку­сок зе­мель...
— Не хо­чу, — про­тя­нул ца­ре­вич и ле­ни­во под­бро­сил в воз­дух за­са­ха­рен­ную ви­шен­ку, лов­ко пой­мал на ле­ту и схрум­кал.
— А южане? — Царь по­тре­пал ко­ня по гри­ве и ско­сил гла­за на мо­лод­ца.
— Не бу­ду. Она на му­жи­ка по­хо­жа.
— Гм... А ес­ли...
— Уже бы­ло.
— Ну то­гда...
— Ба­тя, а да­вай от­ло­жим на го­дик? — с на­деж­дой по­про­сил ца­ре­вич.
— Седь­мой раз? — воз­му­тил­ся отец, ед­ва не огрев ска­ку­на пле­тью от гне­ва. — Ты на се­бя-то по­гля­ди! Ско­ро трид­цать, а где вну­ки? Ко­му я остав­лю го­су­дар­ство, а? Бу­дешь и даль­ше на гус­лях трень­кать и стиш­ки пош­лые со­чи­нять?
— А чем пло­хо-то? — оби­дел­ся сын. — Хо­ро­шие вполне се­бе стиш­ки.
— Вот и со­чи­ни лю­бов­ную песнь в честь неве­сты, ко­то­рая...
— Ни­ка­ких невест! Чур ме­ня! — пе­ре­пу­гал­ся не на шут­ку ца­ре­вич.
— Да что ты как вошь на гре­беш­ке!?
— А чтоб ме­ня по­том эта неве­ста го­ня­ла в хвост и гри­ву, как те­бя ма­мень­ка ко­чер­гой? — пу­стил в ход по­след­нее сред­ство сын. Рань­ше оно шесть раз сра­ба­ты­ва­ло без­от­каз­но.
— Жив я и здо­ров — и ты бу­дешь. И ни­ка­ких гвоз­дей! — по­ре­шил царь. — Так на ком же­нить те­бя бу­дем?
— На жа­бе, что в сказ­ке в кра­са­ви­цу пи­са­ную об­ра­ща­ет­ся, коль по­це­ло­вать... — про­бор­мо­тал от­прыск цар­ско­го ро­ду.
— А...
— У неё бо­ро­дав­ка на лбу!
— Ну то­гда...
— Зу­бы кри­вые!
— Ну и...
— Плос­ка, как дос­ка!
— То­гда...
— Ко­ро­ви­ща!
— Да на те­бя не уго­дишь!
— Хо­чу кра­си­вую! — за­ар­та­чил­ся сы­нок. — Чтоб во лбу... эта... звез­да! И чтоб трид­цать три бо­га­ты... Хо­тя нет, не на­до. Во лбу звез­да чтоб, кры­лья ле­бе­ди­ные...
— ...хвост дра­ко­ний, — про­дол­жил с сар­каз­мом отец, — и ког­ти ко­ще­е­вы, угу. Так! Вот кто сей­час из-за по­во­ро­та вый­дет, на той и же­нишь­ся!
— Да ты спя­тил, ба­тя!
— А вот те­бе цар­ская моя во­ля! Сто­ять! — вздел ру­ку царь, и охот­ни­чий вы­езд смир­но за­мер по­се­редь до­ро­ги. Он на­хму­рил­ся и со­об­ра­зил, что здо­ро­во ло­пух­нул­ся: ещё из ле­су-то тол­ком не вы­бра­лись — ка­кие тут дев­ки на до­ро­ге? Но позд­но уж, коль сло­во мол­вил. — Так! Во­ля моя цар­ская та­кая! Ждём тут. Кто из-за по­во­ро­та на до­ро­ге по­ка­жет­ся, с тем свадь­бу и сыг­ра­ем пря­мо...
— Ба­тя...
— Пря­мо се­го­дня! — зло­рад­но до­го­во­рил царь. — Уже семь лет жда­ли — ку­да уж боль­ше-то? Уже семь лет всё го­то­во! Ма­мень­ку по­жа­лей — все гла­за вы­пла­ка­ла, вну­ков не до­ждав­ши­ся!
— И ко­чер­гу ис­тре­па­ла, — ти­хо под­ска­зал ца­ре­вич, мрач­нея на гла­зах. До­пры­гал­ся, блин го­ре­лый! — Ба­тя, на про­сто­лю­дин­ке вы­нуж­да­ешь...
— А рань­ше ду­мать на­до бы­ло! Го­ло­вой!
— Так она, небось, и не зна­ет, с ка­ко­го бо­ку...
— Ты за­то зна­ешь, — про­вор­чал отец и при­дер­жал го­ря­чив­ше­го­ся ко­ня. Ему са­мо­му идея то­же уже ка­за­лась дур­ной, но во­лю изъ­явил — всё уж, не рып­нуть­ся.
Через два ча­са всем несла­бо на­пек­ло го­ло­вы, а из-за про­кля­то­го по­во­ро­та ни ду­ши не воз­ник­ло.
— Бать, а мо­жет, ну его?
— Нет уж! Тер­пи! — стис­нув зу­бы, ве­лел царь. — Или се­го­дня, или ни­ко­гда...
— Обе­и­ми ру­ка­ми за вто­рое, — фырк­нул ца­ре­вич.
Ещё через три ча­са взвыть го­тов был и сам царь. Си­дел в сед­ле мол­ча с та­ким ви­дом, что да­же сын отъ­е­хал в сто­рон­ку — от гре­ха по­даль­ше.
День кло­нил­ся к ве­че­ру, а на до­ро­ге сто­я­ла цар­ская про­цес­сия. И каж­дый чув­ство­вал се­бя иди­о­том. За­то ца­ре­вич вос­прял ду­хом, вы­удил из се­дель­ной сум­ки гус­ли и вда­рил по стру­нам.
По­лю­бо­вал­ся на от­цов­ское ли­цо и ти­хонь­ко су­нул гус­ли об­рат­но, ре­шив ра­до­вать­ся мол­ча.
— Ба­тя, да сколь­ко ж мож­но уже?
— Сколь­ко нуж­но! Ждём до за­ка­та! Кто б ни по­явил­ся — с тем и свадь­ба!
— А коль ста­ру­ха ка­кая?
— Хоть чёрт с гор­бом! — в серд­цах от­ре­зал царь.
До за­ка­та оста­лось со­всем чу­точ­ку, и ца­ре­вич ра­дост­но пред­вку­шал ноч­ную пьян­ку.
Вдруг от­ку­да ни возь­мись...
— Пф? — оша­лел сын, вы­та­ра­щив гла­за на всад­ни­ка, вне­зап­но по­явив­ше­го­ся на до­ро­ге.
— Эээ... — неубе­ди­тель­но про­тя­нул царь и по­ко­сил­ся на сви­ту, те смот­ре­ли на го­су­да­ря — "до­мой, на­ко­нец-то!" — яс­но чи­та­лось на их счаст­ли­вых ли­цах.
— Ба­сур­ма­нин, ба­тя. Не счи­та­ет­ся! — со вздо­хом об­лег­че­ния за­явил ца­ре­вич и про­си­ял.
Это ста­ло по­след­ней кап­лей. Зна­чит, так, да? По­ра про­учить ди­тё!
— Хоть чёрт с гор­бом! — на­пом­нил отец. — Су­пруг те­бе бу­дет, пря­мо сей­час сва­деб­ку-то и сыг­ра­ем...
— Так не дев­ка ж! — возо­пил от­прыск.
— Ну так что ж? При­спо­со­би­тесь уж как-ни­будь. Ба­сур­мане в этом толк зна­ют.
— А вну­ки? — на­пом­нил ца­ре­вич. — Вну­ки-то как? Сколь­ко ни ста­рай­ся, при­плод не по­лу­чит­ся!
— При­ду­ма­ем что-ни­будь, — зло­рад­но "успо­ко­ил" царь.
— Да что при­ду­ма­ем-то?
— Пу­ти доб­ро­го, — веж­ли­во по­здо­ро­вал­ся пут­ник, оста­но­вив ко­ня. Он и впрямь ока­зал­ся ба­сур­ма­ни­ном: чёр­ный, смуг­лый, здо­ро­вый, что ка­лан­ча, и бо­ро­дой за­рос­ший.
— И те­бе, мо­ло­дец, доб­ро­го. Царь я здеш­ний, а вот этот обол­тус — сы­нок мой нена­гляд­ный.
Ба­сур­ма­нин веж­ли­во по­кло­нил­ся и од­но­му, и дру­го­му.
— Что ж вы тут по­сре­ди до­ро­ги? Аль бе­да ка­кая при­клю­чи­лась?
— Да сы­ну вот ре­шил свадь­бу устро­ить, а не с кем.
— Де­виц ма­ло?
— Не то сло­во! По­то­му и ре­ши­ли свадь­бу устро­ить с тем, кто на до­ро­ге по­ка­жет­ся.
— Ааа... — су­дя по ро­же, ту­рок не по­нял суть за­теи. Впро­чем, он знал, что рус­ская ду­ша — по­тём­ки, по­то­му не стал удив­лять­ся. — И по­ка­зал­ся кто?
— Так и вот, — царь ми­ло­сти­во кив­нул ба­сур­ма­ни­ну, — на свадь­бу и как раз.
Тот по-преж­не­му не по­ни­мал ще­кот­ли­вость си­ту­а­ции, в ко­то­рой ока­зал­ся.
— Бать...
— Цыц, ще­нок! Свадь­бе быть! Глянь, ка­кой муж те­бе до­стал­ся: ко­сая са­жень в пле­чах, ро­сту див­но­го, а стать...
Вот тут ту­рок и по­нял, что за­пах­ло жа­ре­ным, и за­трав­лен­но огля­дел­ся. Ку­да там! Во­круг сплошь охот­ни­ки — уже и в коль­цо взя­ли.
— Что ска­жешь, доб­рый мо­ло­дец? Как те­бе неве­стуш­ка на­ша?
— А ес­ли...
Царь вы­ра­зи­тель­но по­ка­зал — ла­до­нью по гор­лу. Меж­ду­на­род­ный жест в пе­ре­во­де не нуж­дал­ся, так что со­слать­ся на язы­ко­вой ба­рьер ту­рок не смог.
Но та­ки доб­рая ду­ша из сви­ты пе­ре­ве­ла ти­хонь­ко:
— Се­кир-баш­ка, ба­тыр. Твоя моя по­ни­май?
И по­ну­рил­ся доб­рый мо­ло­дец ба­сур­ман­ско­го ро­ду-пле­ме­ни, и про­клял тот час, ко­гда сел за ба­ран­ку... в смыс­ле, по­ехал через зем­лю рус­скую до до­му, до ха­ты, в род­ные пе­на­ты. Ох, не зря ему отец по­чтен­ный с мла­дых ног­тей втол­ко­вы­вал, что зем­лю эту луч­ше объ­е­хать, на­прям­ки — до­ро­же встанет.
И взя­ли добра мо­лод­ца под ру­чень­ки бе­лы... в смыс­ле, смуг­лы, и по­вез­ли вме­сте с "неве­стою" во хо­ро­мы цар­ские...
— Царь-ба­тюш­ка, не ве­ли каз­нить — ве­ли сло­во мол­вить...
— Что ты там мнёшь­ся? Че­го на­доб­но?
— А ка­кая про­це­ду­ра-то?
— Что за про­це­ду­ра?
— Ну как их... это... то­го?
— Сын цар­ский Блуд Го­ро­хо­вич да сын ба­сур... Как бать­ку-то его?
— Го­во­рит, что Манс­уром пап­ку-то его, а сам он Али.
— Угу. Али, сын Манс­уров, да Блуд-ца­ре­вич со­че­та­ют­ся бра­ком... Ну и даль­ше там, как по­ло­же­но.
— А по­це­ло­вать неве­сту?
Царь по­че­сал за­ты­лок.
— А пусть ска­жет "по­це­ло­вать друг дру­га".
— А про­це­ду­ра не по­стра­да­ет?
— Да ку­да уж даль­ше-то? — вздох­нул го­су­дарь. — Пу­щай го­во­рит по де­лу да к ме­сту, а там — са­ми раз­бе­рут­ся.
Люд при­гна­ли, по­па раз­бу­ди­ли, сто­лы на­кры­ли — оста­лось со­че­тать бра­ком двух "счаст­лив­цев" с кис­лы­ми ро­жа­ми. Обо­их об­ря­ди­ли в празд­нич­ные одеж­ды, при­че­са­ли, а тур­ка от­мы­ли да по­бри­ли за­од­но. Хло­пец ока­зал­ся не так стра­шен, как ду­ма­лось, да и мо­ло­же ра­за в два, хо­тя всё рав­но здо­ров, как бык.
Ца­ри­ца на ме­ро­при­я­тие не по­па­ла: дев­ки от­па­и­ва­ли её на­сто­я­ми из тра­вок, а зна­хар­ки от­шёп­ты­ва­ли па­ду­чую. За­то про ко­чер­гу мож­но бы­ло в бли­жай­шее вре­мя за­быть — жизнь на­ла­жи­ва­лась.
Царь креп­ко об­нял сы­ноч­ка, хлоп­нул по спине — де­скать, гля­ди ор­лом, то ли ещё бу­дет! Ца­ре­вич скис окон­ча­тель­но.
Го­су­дарь хо­тел бы­ло и тур­ка об­нять, при­ки­нул ши­ри­ну плеч и ре­шил не свя­зы­вать­ся, про­сто по­хло­пал по спине и де­ло­ви­то под­миг­нул. Ба­сур­ма­нин мед­лен­но сме­нил окрас со смуг­ло­го на блед­но-жёл­тый.
Царь ре­ши­тель­но от­вёл па­роч­ку к ал­та­рю и власт­ным же­стом ве­лел на­чи­нать це­ре­мо­нию.
— Гм... — Поп за­дум­чи­во по­гла­зел на Блу­да, за­тем на Али, труд­но сглот­нул и за­буб­нил: — Ца­ре­вич Блуд Го­ро­хо­вич...
— ... вен­ча­ет­ся на Цар­ство Бо­жие... — ти­хо под­ска­зал ему цар­ский от­прыск, за что немед­лен­но схло­по­тал под­за­тыль­ник от от­ца.
— Толь­ко мо­на­хов у нас в ро­ду не хва­та­ло! — про­ши­пел царь, каш­ля­нул и нор­маль­ным го­ло­сом из­рёк: — Про­дол­жай­те це­ре­мо­нию.
— Ца­ре­вич Блуд Го­ро­хо­вич и Али, сын Манс­уров, го­то­вы ли вы...
Оба яв­но бы­ли со­вер­шен­но не го­то­вы, но сей жи­во­тре­пе­щу­щий мо­мент вол­но­вал толь­ко их са­мих. Осталь­ные го­сти жра­ли, пи­ли и шу­шу­ка­лись — им на­пле­вать. Царь зло­рад­ство­вал, поп бо­ял­ся го­су­да­ре­ва гне­ва и нёс чушь все­рьёз, под­вы­вая на осо­бо ост­рых мо­мен­тах.
— А те­перь по­це­луй­тесь, де­ти мои, — за­жму­рив­шись, ве­лел свя­щен­ник.
Оба "мо­ло­до­жё­на" нелов­ко по­топ­та­лись и по­вер­ну­лись друг дру­гу, син­хрон­но ско­си­ли гла­за на ца­ря, тот вы­ра­зи­тель­но про­вёл ла­до­нью по гор­лу.
Па­роч­ка плот­нее со­мкну­ла ве­ки и, вы­тя­нув гу­бы тру­боч­ка­ми, звон­ко чмок­ну­лась.
Го­су­дарь до­сад­ли­во по­мор­щил­ся и хлоп­нул обо­их по спи­нам, за­ста­вив при­льнуть друг к дру­гу. По­це­луй вы­шел звуч­ным и смач­ным, по­сле че­го ца­ре­вич и ту­рок от­ско­чи­ли в сто­ро­ны, буд­то ошпа­рен­ные.
— Чар­ки сю­да! — рявк­нул Го­рох. Соб­ствен­но­руч­но втис­нул в паль­цы каж­до­му ви­на и ве­лел пить. Как толь­ко мо­ло­до­жё­ны упра­ви­лись, царь хлоп­нул в ла­до­ши. — В по­кои мо­ло­дых! Пер­вая брач­ная ночь — и чтоб как по­ло­же­но!
Две па­ры оша­ра­шен­ных глаз он про­игно­ри­ро­вал и за­пил ви­ном за­бо­ри­стым.
Та ему нехо­ро­ша, эта — ещё ху­же, на ту и смот­реть нель­зя... Ни­че­го, за­то ту­рок всем ему бу­дет хо­рош! Пу­щай вос­пи­ты­ва­ет от­прыс­ка су­ро­во и по уму.
— Сам про­ве­рю, — до­ба­вил царь. — Впе­рёд, ну?
— Бать...
— Впе­рёд, я ска­зал!
Через час ца­рю до­ло­жи­ли, что в по­ко­ях ти­хо.
— Как это ти­хо? — воз­му­тил­ся из­ряд­но за­хмелев­ший го­су­дарь.
— Ти­хо... — раз­вёл ру­ка­ми страж, при­став­лен­ный к "тем са­мым" по­ко­ям для кон­тро­ля над про­цес­сом.
— Ну-ка!
Го­рох со сви­той от­пра­вил­ся по нуж­но­му адре­су, дабы уско­рить дей­ство. "Ско­рая по­мощь" бод­ро при­тор­мо­зи­ла у слег­ка при­от­кры­той из стра­те­ги­че­ских со­об­ра­же­ний две­ри, за­мер­ла на ме­сте и при­слу­ша­лась.
Из по­ко­ев до­но­си­лось пых­те­ние.
— Да не так силь­но!
— Да где там силь­но?
— Тваю­мать! Да что ж ты тво­ришь, из­верг?
— Так пи­хать или вы­ни­мать? Ту­да или сю­да? Опре­де­лись уже, бол­ван!
— Да­вай чуть впе­рёд... Ку­да?! Ааа! Ка­ле­кой хо­чешь ме­ня сде­лать?
Дол­гий стон и сно­ва пых­те­ние.
— Не пи­хай­ся так — боль­но же!
— Тер­пи уж те­перь...
— На­шёл ме­сто...
— Ты сам по­ка­зал.
— Так от­ку­да мне бы­ло знать?
— От­ку­да-от­ку­да, — пе­ре­драз­нил ба­сур­ма­нин. — От­ту­да!
— Ай! Да ку­да ты ты­чешь? Пра­вее возь­ми!
— То­гда всё хо­зяй­ство оста­нет­ся на за­бо­ре...
Гла­за у ца­ря ста­ли боль­ши­ми и круг­лы­ми.
— Не пой­дёт, а ес­ли ле­вее?
— То­гда за­ще­мит — не до­стать.
— Ку­да ни кинь...
— А ес­ли вот так... — Ту­рок взрык­нул и за­пых­тел сно­ва.
— Ой! Нет-нет! Так ху­же толь­ко — вдруг ото­рвёшь?
— Да я ак­ку­рат­но...
— Аааа! Нет, не тро­гай! Во! Так дер­жи!
— Мо­жет, ты как-ни­будь из­вер­нёшь­ся?
— Да ку­да уж даль­ше-то?
— А ес­ли но­ги вот сю­да...
— На ме­сто по­ложь, ско­ти­на! Да не тол­кай­ся, и так пре­крас­но вхо­дит и вы­хо­дит.
— Нет, на­до чуть силь­нее...
— Вот блин...
— За­стрял.
— Что зна­чит за­стрял? — за­па­ни­ко­вал ца­ре­вич. — Вы­ни­май эту шту­ку!
— Да не мо­гу — за­стря­ло же!
— Ну так под­на­жми... Ай-яй-яй! Нет, луч­ше не дёр­гай!
— И что? Так и оста­вить?
— Из­де­ва­ешь­ся? Де­лай, что хо­чешь, но до­ста­вай!
— И как ты се­бе это пред­став­ля­ешь?
— Ни­как, но ты про­дол­жай ду­мать...
Царь мед­лен­но за­гля­нул в щель — гла­за ед­ва не вы­лез­ли из ор­бит. Спи­ной к две­ри сто­ял вы­со­чен­ный ту­рок, за­го­ра­жи­вая ца­ре­ви­ча, и в ру­ках дер­жал до бо­ли зна­ко­мые но­ги. При этом ба­сур­ма­нин со­вер­шал стран­ные те­ло­дви­же­ния.
— А те­перь? Пошло хо­ро­шо?
— Да ка­кое там! Ка­жет­ся, ты мне что-то от­шиб...
— Ну так не дёр­гай­ся и тер­пи.
— Эй, нет-нет-нет! Чуть впе­рёд... А ес­ли сма­зать?
— Сма­зать? — за­ду­мал­ся ту­рок.
— Чтоб сколь­зи­ло, — по­яс­нил ца­ре­вич. — На­до бы­ло сра­зу сма­зать — лег­че бы пошло.
— Нечем, — огор­чил его ба­сур­ма­нин. — Да не за­жи­май­ся так!
— А ты не хва­тай­ся за непо­ло­жен­ные ме­ста!
— Так я слу­чай­но!
— А вот это что сей­час бы­ло? Ла­пу-то убе­ри! Да не ту­да!
— А ес­ли за зад­ни­цу по­про­бо­вать?
— Хм... — за­ду­мал­ся Блуд. — Не, то­гда точ­но хо­зяй­ство оста­нет­ся на за­бо­ре.
— Ну то­гда пусть так и оста­ёт­ся, — вздох­нул ту­рок.
— Нет уж! Ну сде­лай что-ни­будь! Я ж так тут сдох­ну! Все­гда же по­лу­ча­лось!
— Жрать на­до бы­ло мень­ше.
— Так не жрал же!
— Опух с го­ло­ду­хи? — хмык­нул Али. — Уз­ко ста­ло? Тре­ни­ро­вать­ся на­до. Каж­дый день. А луч­ше по несколь­ку раз в день.
— Я не конь, по­мру от та­кой на­груз­ки. Да­вай уже! Ещё ра­зок. Го­тов?
— Ну...
— Да­вай!
— На!
— Аааа! Тваю­мать! Что зна­чит "на"? Ты б ещё с раз­бе­гу пих­нул!
— Све­жая мысль...
Царь мед­лен­но сполз вниз по сте­ноч­ке вме­сте со свит­ски­ми, но про­дол­жил при­слу­ши­вать­ся к тво­ря­ще­му­ся в по­ко­ях непо­треб­ству.
— Коп­чик не тро­гай!
— Да не тро­гаю я его — ме­ня там близ­ко не бы­ло!
— А это что шур­шит?
— Где?
— Те­бе пря­мым тек­стом ска­зать?
— Ес­ли я это вы­не­су... Так... Ну?
— Ба­ран­ки гну! Это во­об­ще что бы­ло? Или де­ло де­лай, или... ой!
— Да что ты хны­чешь, как дев­ка? Мож­но по­ду­мать, те­бя тут на­си­лу­ют.
— Да уж луч­ше бы... Ещё ра­зок?
— Да­вай я на­ва­люсь, а ты по­ю­за­ешь­ся чут­ка?
— Гм... зву­чит ин­те­рес­но... А да­вай!
Пых­те­ние и сто­ны.
— Ну?
— Шиш... Ооо...
— Ну?
— Ааа... Эх... Ыыы...
— Не мо­гу боль­ше.
— То есть как? Нет уж! Под­на­жми-ка!
— За­ко­ле­бал...
— Ой-ой-ой! Не ту­да!
— Тваю­мать! Да ку­да пи­хать?
— Пи­хай, как пи­ха­ет­ся, ку­да-ни­будь точ­но впих­нёт­ся...
— Так ты ж орёшь.
— Ну а что? Мол­чать мне, что ли? Ты ж тут всё к ле­ше­му раз­дра­ко­нил!
— А кто ви­но­ват, что ты та­кой рас­ко­ря­ка?
— Ой... Ка­жет­ся... Ка­жет­ся, что-то за­стря­ло.
— Где?
— Ай-ай! А то и от­ва­ли­лось...
— Да на ме­сте всё, уй­мись!
— Это у те­бя на ме­сте, а у ме­ня что-то от­ва­ли­лось...
И что-то в са­мом де­ле упа­ло и по­ка­ти­лось по по­лу.
— Хо­ро­шо пошло... — до­воль­но мур­лык­нул ца­ре­вич.
— Ду­ра­чи­на! Рань­ше ска­зать не мог?
— Да за­был... И ещё немно­го... Ооо... От­лич­но!
— Ни­че­го не ме­ша­ет?
— Те­перь? Те­перь ни­че­го... Хо­ро­шо-то как...
— Влез­ло?
— Пол­но­стью.
— Ну так?
— Ага...
Во­ца­ри­лась гро­бо­вая ти­ши­на. По­том по­слы­шал­ся ка­кой-то шо­рох, скрип, что-то стук­ну­ло — и вновь ти­ши­на.
Царь во­про­си­тель­но по­смот­рел на свит­ских, те по­жа­ли пле­ча­ми. Вы­ждав для при­ли­чия ещё немно­го, все бес­шум­но убра­лись по­даль­ше от при­от­кры­той две­ри.
Блуд на­хлё­сты­вал ко­ня, по­ка го­род­ской вал не остал­ся да­ле­ко за спи­ной, огля­нул­ся.
— Во­вре­мя, — про­бор­мо­тал он.
— Угу, до рас­све­та — все­го ни­че­го, — ехид­но под­дел Али.
— Ну кто ж знал...
— Уж ко­неч­но, — пре­зри­тель­но фырк­нул ба­сур­ма­нин. Этот недо­умок цар­ских кро­вей умуд­рил­ся за­стрять в са­мый непод­хо­дя­щий мо­мент — су­нул­ся в по­тай­ной лаз, на­зы­ва­ет­ся. Хо­ро­шо, что ни­ко­го ря­дом не ока­за­лось, а то по­вя­за­ли бы как раз то­гда, ко­гда ту­рок пы­тал­ся ли­бо вы­та­щить, ли­бо про­пих­нуть при­дур­ка в уз­кий про­ход. Ча­сто он им поль­зо­вал­ся — оно и вид­но. К сча­стью, всё обо­шлось, и Блуд всё-та­ки про­лез, от­крыл по­тай­ной ход и вы­вел Али.
О по­бе­ге они до­го­во­ри­лись пе­ред са­мой "свадь­бой", и ре­ше­ние устра­и­ва­ло обо­их.
— Точ­но не вер­нёшь­ся? — хму­ро спро­сил ту­рок.
— Вы­дал за те­бя, вы­даст ещё за ко­го — к ле­ше­му, — ре­ши­тель­но ру­ба­нул ру­кой воз­дух ца­ре­вич. — Эх, сла­док вкус сво­бо­ды!
— Это ес­ли не пой­ма­ют, так что рот за­крой луч­ше. Пес­ни петь ра­но­ва­то.
— Пес­ни все­гда к ме­сту, — за­упря­мил­ся Блуд.
— Смот­ря к ка­ко­му, — усмех­нул­ся ту­рок и при­шпо­рил ко­ня.
Ну их, этих рус­ских! Прав был отец: на­прям­ки — до­ро­же встанет.