Павел Лючинша - Портрет либерала.
Порт­рет ли­бе­ра­ла.
Алек­санд­ра раз­дви­ну­ла тре­но­гу моль­бер­та в цен­тре ре­дак­ции с та­ким рас­че­том, чтобы ви­деть всех ее со­труд­ни­ков. Ту­го на­тя­ну­тый на рам­ку холст, был за­грун­то­ван се­рым ко­ле­ром за­ра­нее. Жен­щи­на по­ни­ма­ла сте­пень от­вет­ствен­но­сти, воз­ло­жен­ную на нее ис­то­ри­ей. Ей пред­сто­я­ло на­пи­сать порт­рет яро­го сто­рон­ни­ка ли­бе­раль­ной идео­ло­гии, — прав и сво­бод для каж­до­го, кон­крет­но­го че­ло­ве­ка. Без огляд­ки на нор­мы куль­тур­ной, на­цио­наль­ной, и ре­ли­ги­оз­ной эти­ки.
Идея ком­по­зи­ции бы­ла слож­ной. Алек­санд­ра ста­ви­ла пе­ред со­бой за­да­чу на­пи­сать порт­рет несу­щий внут­рен­ний мир на­ту­ры, как в ин­ди­ви­ду­аль­ном плане, так и стре­мя­щий­ся пе­ре­дать на­стро­е­ние близ­ких спо­движ­ни­ков из­вра­щен­ца.
Чтобы ре­шить столь слож­ную за­да­чу, ху­дож­ни­ком ре­ше­но бы­ло вне­сти в ком­по­зи­цию эле­мен­ты фан­та­сти­ки. На пе­ред­нем плане се­ро­го фо­на, стре­ми­тель­но ле­те­ла ко­ме­та с ли­цом Сер­гея, по­верх­ность ко­то­рой бы­ла из­ры­та ос­пи­на­ми кра­те­ров. Шлейф ко­ме­ты, оли­це­тво­рял кос­мы ли­бе­ра­ла, в ком­плек­те с ред­кой по­рос­лью на под­бо­род­ке и верх­ней гу­бе, от­бра­сы­ва­е­мые мощ­ны­ми по­то­ка­ми воз­ду­ха, из ртов, плю­ю­щих в ли­цо пар­тай­ге­нос­се, лю­дей.
Слю­ни и соп­ли ска­ты­ва­лись по во­ло­сам ле­тя­ще­го на­встре­чу судь­бе ли­бе­ра­ла, и от­пе­ча­ты­ва­лись на се­ром фоне кляк­са­ми, с лег­ко узна­ва­е­мы­ми ли­ца­ми ре­гио­наль­ных и фе­де­раль­ных по­ли­ти­ков. Вон, сле­ва, вни­зу, ли­ца «бан­ды че­ты­рех», кро­ва­вы­ми про­жил­ка­ми от­пе­ча­та­лись на се­ро-зе­ле­ных сбо­рах со сли­зи­стой но­со­глот­ки. Они объ­еди­ни­лись с быв­шим ми­ни­стром куль­ту­ры про­тив гу­бер­на­то­ра, в борь­бе за ку­сок хле­ба, пен­сии им яв­но не хва­та­ет.
А вот и эли­та ли­бе­ра­лов: Ко­сья­нов, Рыж­ков, Нем­цов. Их ли­ца ве­е­ром от­пе­ча­та­лись на осо­бо боль­шом сморч­ке, стек­шем с ле­вой сто­ро­ны ли­ца ли­бе­ра­ла, по усам, от плот­но за­кры­то­го рта, чтобы не за­хлеб­нуть­ся ле­тя­щей слю­ной, под вос­хо­дя­щим Солн­цем.
В верх­ней ча­сти по­лот­на, Алек­санд­ра на­пи­са­ла алый вос­ход. Солн­це всхо­ди­ло сле­ва, над ко­ме­той, и, той ча­стью, ко­то­рая по­яви­лась над го­ри­зон­том, чем-то на­по­ми­на­ла лы­се­ю­щий че­реп пре­зи­ден­та. В пра­вом, ниж­нем уг­лу, пря­мо под ко­ме­той, соп­ля­ми с ли­бе­ра­ла­ми, и вос­хо­дя­щим че­ре­пом пре­зи­ден­та, Алек­санд­ра на­пи­са­ла за­бав­ную сце­ну: Маль­чик Ди­ма удоб­но уст­ро­ил­ся на по­до­бо­страст­но под­став­лен­ной Дя­ма­ном Ди­ту­у­ло­ви­чем спине, по­ста­вив но­ги на огром­ный жи­вот, на­вз­ничь ле­жа­ще­го, пья­но­го гу­бер­на­то­ра, и увле­чен­но тис­ка­ет смарт­фон. Алек­санд­ра за­пе­чат­ле­ла сце­ну в тот мо­мент, ко­гда Ди­ма за­ме­тил, что вот-вот по­явят­ся гла­за у Солн­ца, пы­та­ет­ся из­ба­вить­ся от лю­бо­пыт­ной иг­руш­ки, и при­сту­пить к ис­пол­не­нию обя­зан­но­стей пре­мьер-ми­ни­стра.
«Бан­да че­ты­рех» и при­мкнув­ший к ним быв­ший ми­нистр куль­ту­ры, вы­жи­да­ю­ще уста­ви­лась на Солн­це, но по­ка­зав­ший­ся че­реп их не за­ме­чал. В ни­зу, под ко­ме­той и бан­дой, Алек­санд­ра, с неж­но­стью, на­пи­са­ла порт­рет дру­га ре­дак­ции.
По убеж­де­ни­ям, Амыр не ли­бе­рал, но, как вся­кий же­ла­ю­щий до­стичь оп­ре­де­лен­ных це­лей, ис­поль­зо­вал ре­дак­цию по необ­хо­ди­мо­сти. Как че­ло­век, он был дерь­мо, боль­шин­ство зна­ю­щих его, ста­ра­лось с ним не об­щать­ся, брез­го­ва­ли. Имен­но в та­ком об­ра­зе Алек­санд­ра на­пи­са­ла это­го пер­со­на­жа. Она об­мак­ну­ла кисть в ко­рич­не­вую крас­ку, и на­гро­моз­ди­ла несколь­ко маз­ков в куч­ку. В во­об­ра­же­нии, неожи­дан­но, воз­ник об­раз бе­ге­мо­та, с го­ло­вой Амы­ра. Алек­санд­ра мыс­лен­но оце­ни­ла воз­мож­но­сти пи­ще­ва­ри­тель­ной си­сте­мы жи­вот­но­го, и до­ба­ви­ла еще маз­ков на ко­рич­не­вую куч­ку, до без­об­раз­но боль­ших раз­ме­ров.
Оки­нув ре­дак­цию, ки­ша­щую жен­ски­ми те­ла­ми, уста­лым взг­ля­дом, Алек­санд­ра отоб­ра­зи­ла их, и се­бя, в об­ра­зе тол­стых, зе­ле­ных мух, кру­жа­щих над Амы­ром, и плот­но сжа­ты­ми гу­ба­ми ли­бе­ра­ла, их при­вле­кал за­пах изо-рта, и от куч­ки.
За­кон­чив ра­бо­ту, Алек­санд­ра от­сту­пи­ла на шаг. Ог­ля­дев ше­девр, ти­хо про­из­нес­ла: «Кар­ти­на мас­лом», вспом­нив сло­ва одес­ско­го ми­ли­ци­о­не­ра, и при­гла­си­ла ауди­то­рию к про­смот­ру.
Па­вел Лю­чин­ша.