Евгений Киринчук - На Великой войне
На Ве­ли­кой войне.
Гла­ва пер­вая
1.
1915 год, осень. Уже год идёт Ве­лик­ая вой­на, ко­сит лив­н­ем в Вос­точ­ной Прус­с­ии и Поль­ше, за­вяз­ла в лит­ов­с­ких и бе­лор­усс­ких бо­л­от­ах, но­сит­ся гор­н­ым вет­ром по крут­ым от­ро­гам Кар­пат и Кавк­а­за, спус­ка­ет­ся пе­с­ча­ной бур­ей в оа­зи­сы Пер­с­ии. И не вид­но ей кон­ца. Нес­к­он­ч­ае­мым пот­ок­ом пос­т­упа­ют на по­ля вой­ны русс­кие пол­ки. Из цент­раль­ных гу­бер­н­ий, из Си­б­ири и Ур­а­ла, с Даль­него во­с­то­ка спе­шат пол­ки на кро­в­ав­ую свад­ь­бу. Прош­ло­год­н­ее наст­уп­ле­ние русс­кой ар­мии бы­ло про­в­а­л­е­но и гер­манс­кие войс­ка нак­опи­ли дос­тат­оч­но сил для свое­го рыв­ка на вс­ех фронт­ах, от Балт­ий­ско­го мо­ря до Кар­пат. На по­л­ях Вос­точ­ной Евр­опы русс­кая ар­мия с боль­ши­ми по­т­ер­ями ос­та­нов­и­ла немецк­ие и авс­т­ро-вен­герс­к­ие войс­ка и пер­еш­ла к обор­оне на сво­ей терр­ит­ор­ии. На Кавк­азс­ком фрон­те иное, со­юз­н­и­ца Гер­ма­нии, Тур­ция, тер­пит од­но пор­аже­ние за дру­гим, но сда­вать­ся тур­ки не со­би­р­ают­ся и упор­но ве­дут бои за каж­д­ый пер­е­вал Кавк­а­за.
В ав­гу­с­те 1915 го­да шес­той и де­вят­ый пол­ки Си­б­ир­с­ко­го ка­за­ч­ье­го войс­ка по при­б­ытию на Сев­е­ро-За­пад­н­ый фронт, бы­ли све­де­ны в От­д­ель­ную Си­б­ир­с­кую ка­за­ч­ью бри­га­ду. Поч­ти сра­зу бри­га­да очут­ил­ась в гу­ще бое­вых со­бы­тий. Выгр­у­зив­шись из эше­ло­нов на стан­ции Уця­ны, От­д­ель­ная Си­б­ир­с­кая ка­за­ч­ья бри­га­да пол­у­чи­ла прик­аз дви­гать­ся по­ход­н­ым пор­ядк­ом вд­оль ли­нии фрон­та за гор­од Виль­но и при­со­е­ди­нит­ь­ся к 1-му ка­вал­ер­ий­ско­му кор­пу­су ге­нер­а­ла Ор­а­нов­с­к­ого. Прой­дя три дня мар­шем, 9-й полк пол­у­чил прик­аз ком­ан­д­о­в­а­ния пов­ер­н­уть на сев­е­ро-во­с­ток и прик­рыть от­с­туп­ле­ние ча­с­тей 5-й ар­мии, по­пав­ших под удар гер­манс­ких войск в рай­оне гор­о­да Св­ен­ця­ны. Со­глас­но прик­а­зу, ком­ан­д­ир пол­ка, войс­ко­вой стар­ши­на Первуш­ин рас­с­ре­дот­о­чил полк вд­оль ли­нии жел­ез­ной дор­оги у стан­ции Подб­род­з­ье и по ре­ке Вил­ей­ке. Сот­н­ям пол­ка бы­ло прик­а­за­но рыть ок­опы для от­р­аже­ния прор­ы­ва гер­манс­ких войск.
2.
Ту­ман­н­ым, ав­гу­стов­с­ким утром, ком­ан­д­ир 6-й сот­ни ес­аул Анат­о­лий Дм­ит­рие­в­ич Ба­же­нов мед­л­ен­но шёл вд­оль ок­опов, вы­ры­тых са­нич­н­и­к­ами его сот­ни. По­зи­ция сот­ни про­хо­ди­ла пра­вым бер­егом реч­ки по краю лит­ов­с­к­ого се­ла. На за­щит­н­ом френ­че яр­ко ал­ел ор­д­ен Свя­той Ан­ны 2-й сте­пе­ни, пол­у­чен­н­ый за прош­ло­год­н­ие бои с тур­к­ами на Кавк­а­зе. Ес­аул Ба­же­нов по­пал в полк пос­ле бол­ез­ни пол­у­чен­ной им на Кавк­азс­ком фрон­те в 1914 го­ду, где он ком­ан­д­о­в­ал 5-й сот­н­ей 1-го Ер­ма­ка Ти­моф­ее­в­и­ча Си­б­ир­с­ко­го ка­за­ч­ье­го пол­ка. В 9-й Си­б­ир­с­кий ка­за­ч­ий полк ес­аул при­б­ыл уже пер­ед от­прав­кой пол­ка на фронт. В при­гор­о­де Омс­ка, ста­ни­це Ата­манс­кой, ес­аул Ба­же­нов успел хор­ошо уз­нать ка­за­к­ов сво­ей сот­ни, и был в них увер­ен. Ка­за­ки его сот­ни бы­ли в ос­н­ов­н­ом из алт­ай­ских ста­ниц Бий­ской ка­за­ч­ьей ли­нии и Ба­же­нов зн­ал их по японс­кой ком­па­нии 1904-1905 го­дов, где он был ком­ан­д­ир­ом 1-й сот­ни 9-го пол­ка.
Ес­аул вг­ля­ды­вал­ся в ли­ца ста­нич­н­и­к­ов, пы­та­ясь уга­д­ать наст­рой си­б­ир­цев пер­ед бо­ем. Не при­вык­шие ко­пать ок­опы, ка­за­ки негром­ко по­ру­ги­ва­л­ись, но без зло­бы, с шут­к­ами. Подыс­кав под­х­о­дя­щую ка­на­ву у бер­ега, ка­за­ки углуб­л­я­ли её. Неу­ме­ло зар­ы­ва­л­ись ли­хие ка­вал­ер­и­с­ты в бо­л­от­и­с­тую поч­ву. Про­хо­дя ми­мо груп­пы ста­нич­н­и­к­ов перв­ого вз­в­о­да, Ба­же­нов услы­шал.
– Едр­ит твою ку­му, – сквозь усы вор­ч­ал по­жи­лой ка­зак Ефим Пет­ров, – ко­му до­ма в Яр­ов­с­к­ом ска­жешь, что на войне ок­опу в бо­л­от­ине ка­пал – за­сме­ют! На­до в ко­но­в­о­ды попр­о­сит­ь­ся, что­бы ни поз­ор­ит­ь­ся на стар­о­с­ти лет!
– Ты, Ефим Пал­ыч, хочь и стар­ый воя­ка, раз­гов­о­ры эти бро­сай, – от­ве­чал Пет­ро­ву ур­яд­н­ик Де­ев, – Это те­бе фронт, а не кир­ги­з­ов в сте­пе го­нять.
– Де­ев, а ты хочь и ур­яд­н­ик, а мо­л­о­дой мне сов­еты да­вать. Я с тво­им бать­ком в Кор­ее япон­ца бил, а ты в ен­то вре­мя на Зай­сане ры­бу, не­бось, тя­гал бред­н­ем.
– А я, Ефим Пал­ыч, про­сил­ся тог­да в 9-й полк. Не пу­ст­и­ли, на гра­ни­це ска­за­ли, то­же кто-то слу­жить дол­жен, – с оби­дой в го­л­о­се от­в­е­т­ил Де­ев. – А ты дядь­ка Ефим дол­жон по­ни­мать, что па­ни­к­ав сей­час нель­зя пус­щать. И так уны­ло, а ты ещё жу­ти на­го­ня­ешь. Гер­ма­нец ви­дал, как пе­хо­ту пн­ул? По­об­д­ел­а­л­ись сол­д­ат­ики. Не зря же из Си­б­ири столь­ко ка­за­к­ов и стрел­к­ов по­н­аг­на­ли, бу­дет нам мя­со­руб­ка зде­ся.
– А ты не бз­ди, Афо­ня, ты же цель­ный ур­яд­н­ик. Вот и под­ни­май нам бое­вой дух, – с улыб­кой не уни­мал­ся Пет­ров, – Лад­но, Де­ев, не кру­чинь­ся, япон­ца би­ли и ер­ман­ца в ка­пу­сту по­шин­к­уем!
Ес­аул не стал ос­та­нав­л­и­вать­ся, но про се­бя по­ду­мал: «Шут­ят ка­за­ки, зн­а­ч­ит ни­ч­его, мож­но вое­вать».
Ка­за­ки, тем вре­ме­нем вы­рыв ок­оп­ч­ики, при­се­ли пер­е­к­ур­ить. В сотне, как и во вс­ём пол­ку, бы­ли ка­за­ки тре­тей очер­е­ди при­зы­ва. Поч­ти вс­ем за трид­цать, до­мов­ит­ый се­рьёз­н­ый нар­од, но бы­ли и мо­л­о­дые ка­за­ки, доб­ров­оль­ца­ми за­пи­сав­шие­ся в 9-й тре­т­ьео­чер­ед­ной полк. Дос­тав труб­ки, ста­нич­н­ики за­б­и­ли в них ка­зён­н­ую па­ху­чую и горь­кую ма­хор­ку, опу­ст­ив­шись на дно ок­опов, рас­кур­и­ли.
– Опач­ки! А ен­то кто та­б­ак дом­аш­н­ий кур­ит? – Ефим Пет­ров, за­жав труб­ку в боль­шой кул­ак, вы­су­нул­ся из укры­тия и, как пёс на охо­те, пов­ёл по стор­о­н­ам но­сом. – А ну гов­ори кре­щё­ные, как на ду­ху, кто ду­шу род­н­ым ды­мом вы­вор­а­ч­и­ва­ет?
– А ведь и прав­да, брат­цы, дом­аш­н­им бий­ским та­б­ач­к­ом пот­я­ну­ло! – Ка­за­ки ста­ли вы­с­о­в­ы­вать­ся из укры­тий.
– Еж­л­ив кто не приз­на­ет­ся! – ере­пе­нил­ся даль­ше Пет­ров – Не бу­дет ему уда­чи всю ос­тав­шую­ся жиз­ню!
Из со­сед­н­его ок­опа под­н­ял­ся мо­л­о­дой ка­зак Ва­си­л­ий Тарс­кий.
– Да у ме­ня это, с до­му та­б­ак ос­тал­ся на па­ру жме­нек, – Тарс­кий ви­но­в­ато опу­ст­ил го­л­ову.
– Вась­ка, а ну да­вай в на­шу ок­опу! Быст­ро, как на уче­нии! – крик­н­ул Пет­ров.
Тарс­кий быст­ро пе­ре­б­рал­ся в со­сед­н­ий ок­оп.
– Ну, расс­ка­зы­вай, Ва­ся, как те­бя учи­ли ува­жать стар­ших! – Пет­ров при­жал Тарс­ко­го к гли­ня­ной стене ок­опа, – Мы за­слу­жен­н­ые ге­рой­ские ка­за­ки ка­зён­н­ую ма­хор­ку кур­им! Да, Ва­ся, дав­им­ся и кур­им, а ты, ма­лол­ет­ок, род­ной та­б­а­ч­ок гер­оям кор­ей­ско­го по­хо­да жал­еешь!
– Да не жал­ко мне, дядь­ка Ефим! – оправ­д­ы­вал­ся Тарс­кий, спеш­но дос­та­вая ки­сет с та­б­ак­ом, – Ить ни­к­то не спра­ши­вал!
– Ты, Ва­ся, не из кер­жа­к­ов-стар­ов­ер­ов? – не уни­мал­ся Пет­ров, – От­к­ель ро­дом, не с кер­жатс­ко­го То­поль­но­го?
– Да нет, ка­зак же я! С Тигир­ека!
– Анд­р­ей Тарс­кий, не бать­ка твой? – Пет­ров уже спо­кой­ней на­б­и­вал та­б­ак­ом Тарс­ко­го свою труб­ку.
– Он и есть – ба­тя! – ра­д­ост­но от­ве­чал Тарс­кий.
– Вот мы с тво­им ба­тей в Кор­ее япон­ца би­ли, а ты мне та­б­ак по­жа­л­ел! – ув­и­дев, что Тарс­кий хо­чет возр­а­зить, Пет­ров взял Ва­си­л­ия за пле­чо и вс­трях­н­ул, – Лад­но, ка­зак, лад­но, шутк­ую я! Я, Ва­ся, от­с­ып­лю се­бе тво­го знат­н­ого та­б­ач­ку, а ба­те пи­сать бу­дешь, от од­н­о­су­ма прив­ет пер­е­да­вай! Ну всё, да­вай в свою но­ру, ка­зак, ви­дишь, ур­яд­н­ик кул­ак­ом гро­зит? Бе­ги, Ва­ся, к се­бе с Бо­гом!
Тарс­кий, не до кон­ца по­ни­мая прои­з­ошедш­его, ми­гом пер­емах­н­ул в свой ок­оп. Ур­яд­н­ик Де­ев с ук­ор­из­ной по­ка­ч­ал го­л­овой и уже стро­го ска­зал.
– А ну за­молч, ста­нич­н­ики! Гер­ма­нец ря­дом, а вы зде­ся ско­чи­те, как ко­су­ли по гор­ам! Смот­ри вни­ма­тель­но, кар­а­б­и­ны на бр­уст­вер!
По­сме­яв­шись и пер­е­к­ур­ив, ка­за­ки вз­в­о­да уже вни­ма­тель­ней смот­ре­ли на дру­гой бер­ег реч­ки в стор­о­ну гер­ман­ца.
Чер­ез брод, на­прот­ив вы­ры­тых ка­за­к­ами ок­опов, мед­л­ен­но пер­еправ­л­я­л­ись пот­рё­пан­н­ые нем­ца­ми стрел­к­о­в­ые ча­сти и обо­зы 5-й ар­мии. Ка­за­ки-си­б­ир­цы, ви­дя пот­рё­пан­н­ые пе­хот­н­ые ча­сти, нев­оль­но на­пряг­лись, пред­ч­ув­ствуя на­д­ви­га­ю­щий­ся бой. С за­па­да при­глуш­ен­но до­но­сил­ась ору­дий­ная ка­но­н­а­да и ру­жей­ные вы­ст­ре­лы.
3.
К ве­че­ру, ког­да прош­ли ос­н­ов­н­ые от­с­ту­па­ю­щие русс­кие ча­сти, ком­ан­д­ир сот­ни ес­аул Ба­же­нов от­прав­ил ка­за­к­ов вт­ор­ого вз­в­о­да в разв­ед­ку на ту стор­о­ну реч­ки. Вах­мистр Аста­фьев взял из вз­в­о­да чет­ве­р­ых ка­за­к­ов, и разъ­езд мед­л­ен­но про­дв­игал­ся по сос­н­ов­ому бо­ру в стор­о­ну непр­ия­те­ля.
Ка­за­ки еха­ли мед­л­ен­но, дер­жа кар­а­б­и­ны на сед­ле. Пер­вый раз ка­за­ки сот­ни шли на пря­мое со­при­к­ос­н­ов­е­ние с вра­гом. На­пря­жен­н­ые ли­ца и фигу­ры ка­за­к­ов вы­да­ва­ли трев­огу.
Вах­мистр Иван Фё­дор­ов­ич Аста­фьев, ка­зак сор­ока лет, ро­дом из Верх-Ал­ей­ской ста­ни­цы, был опыт­н­ый воя­ка и ком­ан­д­ир. Как и все ка­за­ки бий­ской ли­нии, сроч­н­ую служ­бу про­хо­дил в 3-м Си­б­ир­с­ком ка­за­ч­ьем пол­ку на гра­ни­це с Кит­аем. В русс­ко-японс­кую вой­ну слу­жил в 6-м пол­ку. В Кор­ее был ра­нен япон­ца­ми и, пол­у­чив чин вах­мис­т­ра, был от­прав­л­ен до­мой, но не дол­го ка­зак про­жил мир­ной жиз­н­ью, пос­ле на­ч­а­ла вой­ны с Гер­ма­ни­ей доб­ров­оль­цем за­пи­сал­ся в 9-й полк и пош­ли по-нов­ому слу­жи­вые ка­за­ч­ьи буд­ни. Спо­кой­ное от­к­ры­тое ли­цо с чёр­н­ыми по­се­дев­ши­ми уса­ми, ка­за­лось, бы­ло нев­озмут­имо и со­сре­дот­о­чен­но. Зор­ко вг­ля­ды­ва­ясь сквозь ве­к­о­в­ые ство­лы со­сен, вах­мистр ти­хим го­л­о­сом от­д­а­вал прик­а­за­ния.
– Порт­н­ягин, смот­ри по ле­вой стор­оне, не зе­вай! Шес­т­а­к­ов, пра­вая стор­о­на твоя, гля­ди зор­че! Хлы­нов­с­ий, Кор­н­и­л­ов, не зе­вай, дер­жись за мной. Кто гер­ман­ца ув­и­дит, крик­ни фи­л­и­ном и жди прик­а­за. Стре­л­ять толь­ко в край­нем слу­чае!
Ка­за­ки мол­ча рас­с­ре­дот­о­чи­л­ись и пу­ст­и­ли ко­ней ша­гом. Ве­чер­н­ий сос­н­о­в­ый бор шу­мел ла­па­ми, и в су­мер­к­ах ка­за­лось, что за каж­д­ым ку­ст­ом прит­аи­л­ись вра­жес­к­ие сол­д­аты.
Чер­ез верс­ту доз­ор вые­хал на боль­шую по­л­я­ну, по­р­ос­шую ди­кой смор­о­ди­ной. Вах­мистр под­н­ял ру­ку, ка­за­ки за­мер­ли на краю ле­са.
– Спе­шит­ся! Кор­н­и­л­ов за ко­но­в­о­да. От­ве­ди ко­ней на­зад в бор и жди. Я с Хлы­нов­с­ким пой­ду впер­ёд, ос­таль­ным зал­ечь и жд­ать! – спрыг­нув с ко­ня и сни­мая ши­нель, прик­а­зал Аста­фьев.
Кор­н­и­л­ов, взяв ко­ней за по­в­о­д­ья, пов­ел их на­зад в бор, Порт­н­ягин с Шес­т­а­к­о­в­ым зал­ег­ли за по­в­а­л­ен­ной сос­ной на краю по­л­я­ны. Хлы­нов­с­кий, ски­нув ши­нель, дви­нул­ся за Аста­фье­вым.
Дер­жась в двух мет­рах друг от дру­га, Аста­фьев с Хлы­нов­с­ким ос­тор­ож­но про­бир­а­л­ись сквозь ку­сты смор­о­ди­ны. Ве­чер­н­ий осен­н­ий ту­ман мо­л­ок­ом сте­лил­ся над земл­ёй, ва­той ок­ут­ы­вал но­ги ка­за­к­ов и как бы ме­шал про­дв­иже­нию. Так ка­за­ки по­дош­ли к не­бо­льшо­му ру­чей­ку и ос­та­нов­и­л­ись. Вд­руг впер­е­ди пос­л­ышал­ся шум лом­ае­мых ку­ст­ов и ка­за­ки при­се­ли, дер­жа кар­а­б­и­ны на­из­гот­ов­ку.
К ру­ч­ью из ку­ст­ов поч­ти бе­гом выш­ли двое русс­ких сол­д­ат. Один был с винт­ов­кой в ру­к­ах, вт­орой те­с­ак­ом про­ру­бал про­ход в куст­ах, а винт­ов­ку, нав­ер­н­ое, по­т­ер­ял при бегс­тве. Гряз­н­ые и обор­ван­н­ые пе­хот­ин­цы пос­т­оян­но ог­ля­ды­ва­л­ись на­зад и не за­мет­и­ли прит­аив­ших­ся ка­за­к­ов впер­е­ди се­бя.
– А ну стой, прав­о­с­лав­н­ые! – крик­н­ул вах­мистр и под­н­ял­ся из за­р­ос­л­ей смор­о­ди­ны.
Один сол­д­ат­ик от нео­ж­и­дан­н­о­с­ти рез­ко пов­ер­н­ул­ся на ок­рик и, за­це­пив­шись за ко­р­ень ку­ста, упал в ру­чей, вы­ро­нив винт­ов­ку. Вт­орой сол­д­ат резк­им вы­па­д­ом вы­ки­нул те­с­ак впер­ёд на го­л­ос и за­стыл.
– Да свои мы, прав­о­с­лав­н­ые! Кинь те­с­ак, а то пор­а­нишь, не дай Бог! – с улыб­кой про­гов­ор­ил Хлы­нов­с­кий.
– Сла­ва Бо­гу, свои, кре­щё­ныя! – ра­д­ост­но про­гов­ор­ил сол­д­ат и опу­ст­ил те­с­ак.
Вт­орой, бар­ахт­аясь в гря­зи ру­ч­ья, всё же под­н­ял винт­ов­ку, и, вс­тав на но­ги, вы­тя­нул­ся во фронт, как на пар­а­де.
– Кто так­ие, дра­пу­ны, и от­к­ель би­гим? – стро­го спро­сил вах­мистр Аста­фьев.
– 10 пе­хот­н­ого пол­ку ря­до­в­ые, Си­дорк­ин и Ко­же­мяк, гос­по­дин вах­мистр – за­мет­ив от­л­и­ч­ия на по­го­н­ах Аста­фье­ва, от­в­е­т­ил сол­д­ат с те­с­ак­ом и вы­тя­нул­ся пер­ед ка­за­к­ами. – Я Си­дорк­ин, а во­на он – Ко­же­мя­ка! Мы, как полк в от­с­туп­ле­ние по­шел, за­плут­а­ли в бо­ру и на хут­ор­ок выш­ли. А тут гер­ма­нец…
– Даль­ше что? – прер­в­ал сол­д­ата Аста­фьев.
– Гер­ма­нец пря­мо за на­ми гнал­ся, мы, гос­по­дин вах­мистр, пер­ед по­л­я­ной от­ор­ва­л­ись от них. Там за борк­ом хут­ор лит­ов­с­кий, там они нас чуть и не за­ще­ми­ли, – и, сплю­нув на зем­лю, Си­дорк­ин на­ч­ал ру­гать­ся. – Что­бы их чёрт в ад за­б­рал! Да что­бы они до­ма не ув­и­да­ли! Да рас­куд­ри их мать ер­манс­кую…
– Хор­ош, зав­ёл­ся, «ани­ка-во­ин». Ты где винт­ов­ку по­т­ер­ял, воя­ка? – Аста­фьев стро­го рык­н­ул на сол­д­ата.
– Так эта… Та­ма, на хут­ор­ке, – Си­дорк­ин ви­но­в­ато опу­ст­ил гла­за, – Ер­ма­нец как за­ч­ил пу­лять с ру­жьев, я как раз в ха­те пров­иянт ис­кал. Винт­ов­ку у шк­апа прис­л­о­нил. Тут как пу­ли за­в­из­жат. Я в ок­ош­ку и вы­прыг­нул.
– Вы ешё и мар­о­дё­ры? – Хлы­нов­с­кий под­н­ял кар­а­б­ин.
– Не-не... – за­ма­хал ру­к­ами Си­дорк­ин – в ха­те ни ко­го не бы­ло! Хо­зяи­ва, ви­дать, рань­ше на­ше­го от гер­ман­ца сбе­жа­ли! Мы не то­го, не мар­а­д­ёр­и­ли. Ей Бо­гу, брат­цы, как на ду­ху!
– И сколь­ко гер­ман­цев бы­ло, за­мет­и­ли?
– До вз­в­о­да по­жа­л­уй бы­ло, – от­ве­чал уже Ко­же­мяк, – Я, как от­с­тре­ли­вал­ся, обой­му вы­пу­ст­ил, а они всё пёр­ли!
– Ну, хоть ты от­с­тре­ли­вал­ся. Лад­но, бе­ги­те дал­ее воя­ки! Там вас на­ши ка­за­ки вс­трет­ят, ска­жи­те, что вах­мистр Аста­фьев прик­а­зал к со­т­ен­н­ому на­прав­ить, пусть ук­ажут дор­огу. Всё по­ня­ли, не за­б­у­де­те?
– Ник­ак нет, гос­по­дин вах­мистр! За­пом­н­и­ли! – от­в­е­т­ил за дво­их Ко­же­мяк.
Сол­д­аты быст­ро пош­ли в пок­а­зан­н­ом на­прав­л­е­нии и скры­лись в куст­ах. Ка­за­ки, про­в­о­див взг­ля­дом сол­д­ат, пер­ег­ля­ну­лись.
– Ну, и что дал­ее, Иван Фё­дор­ыч? – спро­сил Хлы­нов­с­кий.
– А дал­ее я пой­ду, наск­оль­ко мож­но, впер­ёд. На­до гля­нуть, сколь­ко там, на хут­о­ре, гер­ман­цев. Ты, Хлы­нов­с­кий, обож­ди здесь нем­н­ого и, ес­ли не услы­шишь шу­му, дви­гай к на­шим. Пусть с ко­ня­ми сю­да бе­гут по-ти­х­ому, и жди­те ме­ня зде­ся, у ру­ч­ья. Ес­ли чер­ез час не при­ду, дви­гай­те за мной. Ну всё, я по­шёл!
– С Бо­гом! – Хлы­нов­с­кий, взяв кар­а­б­ин на­из­гот­ов­ку, прис­л­о­нил­ся к осине.
Аста­фьев, прой­дя по­л­я­ну, во­шёл в бор и чер­ез дв­е­с­ти мет­ров вы­шел к хут­о­ру. Лит­ов­с­кий хут­ор был не­бо­льшой, огор­ожен­н­ый со вс­ех стор­он доб­рот­н­ым сос­н­о­в­ым ты­ном и на­хо­дил­ся на пе­рек­рест­ке дор­ог. Дом, руб­л­ен­н­ый из сос­ны, был про­дол­же­ни­ем ты­на, и ма­л­ень­кие ок­на как бой­ни­цы пу­сто смот­ре­ли на лес. Аста­фьев ползк­ом про­брал­ся к ты­ну и заг­ля­нул во двор. Вн­утри прос­тор­н­ого дво­ра пы­лал боль­шой кос­тер, и бы­ли вид­ны фигу­ры в се­рой немец­кой фор­ме. Гер­манс­кие сол­д­аты, ок­о­ло двух де­сят­к­ов, спо­кой­но си­де­ли у кос­т­ра и что-то вы­пи­ва­ли, нес­коль­ко сол­д­ат об­шар­и­ва­ли хо­зяй­ствен­н­ые пост­рой­ки и двор. У боль­ших вор­от хут­о­ра си­де­ли два сол­д­ата и спо­кой­но кур­и­ли, по­г­ля­ды­вая на дор­огу, ве­ду­щую на за­пад от хут­о­ра.
Вах­мистр хо­т­ел бы­ло уже возв­ра­щать­ся к сво­им, как вд­руг услы­шал конс­кий то­пот с дор­оги. По на­прав­л­е­нию к хут­о­ру еха­ло чет­ве­ро гер­манс­ких драг­ун, меж ни­ми, под­го­няе­мый пи­к­ами, бе­жал русс­кий офи­цер. Из до­ма хут­о­ра вы­шел немецк­ий офи­цер и на­прав­ил­ся вор­от­ам. Драг­у­ны, подъе­хав к хут­о­ру, о чём-то пер­егов­ор­и­ли с пе­хот­н­ым офи­цер­ом и, ос­тав­ив русс­ко­го плен­н­ого, га­ло­пом на­прав­и­л­ись по до­ро­ге на сев­ер. Офи­цер о чём-то спро­сил плен­н­ого, русс­кий мол­ча, от­ри­ца­тель­но мот­н­ул го­л­овой. Гер­манс­кий офи­цер по­доз­вал двух сол­д­ат и они пов­е­ли плен­н­ого к са­р­аю. От­к­рыв вор­ота са­р­ая, сол­д­аты шты­ка­ми заг­на­ли русс­ко­го вн­утрь, зак­ры­ли вор­ота, и один ос­тал­ся ча­со­в­ым при плен­н­ом.
Услы­шав по­за­ди се­бя шор­ох, Аста­фьев обер­н­ул­ся и ув­и­дел кра­д­ущих­ся к се­бе Порт­н­яги­на и Хлы­нов­с­к­ого.
– Вов­ре­мя, брат­цы! – шё­пот­ом про­гов­ор­ил вах­мистр, – Где ос­таль­ные?
– Кор­н­и­л­ов с ко­ня­ми, Шес­т­а­к­ов ле­в­ее нас по­по­лз, – Так же шё­пот­ом от­в­е­т­ил Хлы­нов­с­кий.
– Вот и слав­но! Тут, брат­цы, так­ое де­ло. Гер­ман­цы на­ше­го офи­це­ра приг­н­а­ли и в сар­ай зак­ры­ли, – Аста­фьев пок­а­зал ру­кой в стор­о­ну са­р­ая, – Тут хош плачь, а сво­го офи­це­ра спа­сать нуж­но. Ты, Хлы­нов­с­кий, да­вай к Шес­т­а­к­ову и пол­зи­те к вор­от­ам, мы с Порт­н­яги­ным прок­ра­д­ём­ся к зад­н­ей стор­оне са­р­ая. Как бу­де­те у вор­от хут­о­ра, крик­н­и­те фи­л­и­ном и от­к­ры­вай­те огонь по гер­ман­цу. Мы же попр­о­бу­ем раз­б­ить ре­шёт­ку у са­р­ая и вы­та­щим офи­це­ра. Зал­па три сде­л­ае­те и к ко­ням ле­с­ом ухо­ди­те, в бой не ввя­зы­вай­тесь. Мы к то­му вре­ме­ни ду­маю, успе­ем офи­це­ра вы­та­щить. Всё по­ня­ли? Ну, да­вай­те, ка­зач­ки, с Бо­гом!
Хлы­нов­с­кий на­прав­ил­ся к Шес­т­а­к­ову, а вах­мистр с Ива­ном Порт­н­яги­ным ста­ли про­бир­ать­ся вд­оль ты­на к ок­ош­ку са­р­ая. По­доб­рав­шись к ок­ош­ку са­р­ая, Порт­н­ягин под­н­ял­ся и попр­о­бо­в­ал ру­к­ами ре­шёт­ку.
– Ну как, Иван, сор­вём? – спро­сил Аста­фьев.
– Сор­вём, она на чет­ырёх гвоз­дях при­б­ита!
– Кто здесь? – пос­л­ышал­ся го­л­ос из глу­би­ны са­р­ая.
– Ва­ше бла­гор­о­дие, свои… ка­за­ки 9-го пол­ка, – ти­хо от­в­е­т­ил Порт­н­ягин, – вы к ок­ош­ку по­дой­ди­те и, как толь­ко услы­ши­те стрель­бу, дав­и­те ре­шёт­ку на ули­цу.
– По­нял, брат­цы! Сла­ва Бо­гу, свои! – про­шепт­ал плен­н­ый офи­цер из са­р­ая.
Тут со стор­о­ны пос­л­ышал­ся крик фи­л­и­на и залп из двух кар­а­б­и­нов удар­ил в ве­чер­н­ей ти­шине бо­ра. Один ча­со­вой у вор­от хут­о­ра упал за­мерт­во, вт­орой со сто­ном мед­л­ен­но опус­кал­ся на зем­лю, вы­ро­нив винт­ов­ку. Гер­манс­кие сол­д­аты ки­ну­лись к вор­от­ам, и тут раз­дал­ся вт­орой залп ка­за­к­ов. Нем­цы упа­ли на пыль­ную зем­лю дво­ра и от­к­ры­ли бес­пор­я­доч­н­ый огонь в стор­о­ну вор­от. Из ха­ты вы­ско­чил офи­цер и, раз­ма­хи­вая пис­тол­ет­ом, стал под­ни­мать сво­их сол­д­ат, ук­а­зы­вая им в стор­о­ну вор­от. Гер­ман­цы под­н­я­л­ись бы­ло, но трет­ий залп ка­за­к­ов по­л­ожил их вн­овь на зем­лю. Ча­со­вой у са­р­ая, во вре­мя вт­ор­ого зал­па, упал на зем­лю и по­по­лз вд­оль ты­на, пря­чась от вы­ст­ре­лов.
В это вре­мя Порт­н­ягин с Аста­фье­вым рва­ну­ли на се­бя ре­шёт­ку, и она с не­бо­льшим уси­л­ием под­д­ал­ась и вы­па­ла из ок­на. Из прое­ма пок­а­зал­ась го­л­о­ва и пле­чи плен­н­ого офи­це­ра, ка­за­ки, сх­ват­ив его за пле­чи, вы­та­щи­ли нар­ужу.
– Спа­си Бог, брат­цы! Век не за­б­у­ду! Раз­ре­ши­те предс­тав­ит­ь­ся, по­ру­чик 10-го пе­хот­н­ого пол­ка Мар­к­ов, – ра­д­ост­но за­гов­ор­ил осво­бож­д­ён­н­ый.
– Не до раз­гов­ор­ов сей­час, по­ру­чик, – раз­г­ля­дев по­го­ны, про­гов­ор­ил Аста­фьев, – Да­вай быстр­ее ве­ди Порт­н­ягин к ко­ням! Быстр­ее, по­ка они Вас не ки­ну­лись пров­ер­ять!
Ка­за­ки с по­ру­чик­ом быст­ро по­бе­жа­ли в стор­о­ну, где их жд­ал Кор­н­и­л­ов с ко­ня­ми. В это вре­мя Хлы­нов­с­кий с Шес­т­а­к­о­в­ым да­ли ещё залп и ста­ли ле­с­ом от­с­ту­пать к ко­ням. Гер­манс­кие сол­д­аты ещё ми­нут двад­цать па­л­и­ли во все стор­о­ны, не риск­уя вы­хо­дить за вор­ота хут­о­ра. Это и по­мог­ло ка­за­к­ам с осво­бож­д­ён­н­ым по­ру­чик­ом бла­го­пол­уч­но до­брать­ся да ко­ней и от­прав­ит­ся к рас­по­л­оже­нию сво­ей сот­ни.
По до­ро­ге в раз­гов­о­ре по­ру­чик расс­ка­зал, как их полк был вн­е­зап­но ат­а­к­о­в­ан пре­вос­х­о­дя­щи­ми си­л­ами гер­манс­ких войск и, не вы­дер­жав на­по­ра, вы­нуж­д­ен был от­с­ту­пить к бо­ру. От­с­ту­пая к по­л­ос­ке ле­са, полк был ат­а­к­о­в­ан ка­вал­ер­ий­ским полк­ом гер­ман­цев и рас­с­еян. Он, по­ру­чик, прик­ры­вал со сво­им вз­в­о­дом са­нит­ар­н­ые двук­ол­ки. Вз­в­од Мар­к­о­ва, сколь­ко мог, дер­жал у кром­ки бо­ра обор­о­ну, но вн­е­зап­н­ая ат­ака немецк­их драг­ун от­р­е­за­ла его и трёх сол­д­ат вз­в­о­да от ос­н­ов­н­ых сил и в рук­опаш­ной его бой­цы пол­ег­ли. Его же ог­лоу­ш­и­ли прик­ла­д­ом кар­а­б­и­на и в бес­с­оз­на­тель­ном сос­тоя­нии взя­ли в плен.
При­б­ыв в ме­с­то рас­по­л­оже­ния сот­ни, вах­мистр Аста­фьев до­л­ожил о ре­зуль­тат­ах разв­ед­ки и, пол­у­чив бла­го­дар­н­ость от ком­ан­д­и­ра сот­ни и по­ру­чи­ка Мар­к­о­ва, от­прав­ил­ся к сво­им ка­за­к­ам.
Гла­ва вт­о­р­ая
1.
Но­чью к ре­ке, за кот­орой бы­ли ок­опы си­б­ир­с­ких ка­за­к­ов, по­дош­ли пе­хот­н­ые ча­сти гер­ман­цев. Ок­о­ло ро­ты прот­ив­н­ика по­пы­тал­ась пер­ей­ти брод, но бы­ли вс­тре­че­ны ог­нём ка­за­к­ов. По­т­ер­яв вось­мер­ых сол­д­ат убит­ыми и ра­нен­н­ыми, от­с­ту­пи­ли и ок­опа­л­ись на про­тив­опо­л­ож­н­ом бер­егу реч­ки. На­ч­ал­ась вя­л­ая пер­ес­трел­ка. К пол­уд­ню по­дош­ли в подм­огу две ро­ты фин­л­янд­с­ко­го пол­ка и за­ня­ла обор­о­ну ле­в­ей ка­за­ч­ьих ок­опов.
Утром с непр­ия­тель­ско­го бер­ега вел­ся при­цель­ный огонь по ок­опам и трое ка­за­к­ов бы­ли ра­не­ны. Фельдш­ер сот­ни Мак­си­мов, осмот­рев ра­ны ка­за­к­ов, до­л­ожил ком­ан­д­и­ру сот­ни, что гер­ман­цы стре­л­яют раз­рыв­н­ыми пу­ля­ми и, скор­ее вс­его, огонь вёл­ся с как­ого-то вы­с­ок­ого ме­с­та. Осмот­рев по­зи­ции прот­ив­н­ика, ес­аул по­нял, что непр­ия­тель­ские стрел­ки за­се­ли на кры­ше скот­н­ого дво­ра, на­хо­див­ше­го­ся на дру­гом бер­егу. С лев­ого флан­га сот­ни ок­опы со­при­к­а­са­л­ись с сель­ским ам­б­ар­ом. Ес­аул Ба­же­нов со­брал из сот­ни алт­ай­ских ка­за­к­ов-зв­ер­о­бо­ев и на­прав­ил их на кры­шу ам­б­а­ра для обс­тре­ла по­зи­ций прот­ив­н­ика.
Де­сять ка­за­к­ов сот­ни из алт­ай­ских ста­ниц со­бра­л­ись ве­чер­ом в ок­опах, на­прот­ив ам­б­а­ра, что­бы по тем­н­о­те скрыт­но заб­рать­ся на кры­шу и попр­о­бо­в­ать сбить вра­жес­к­их стрел­к­ов-сн­ай­пер­ов. Стар­шим был прик­аз­ной Ал­ек­сей Шес­т­а­к­ов из Чар­ышс­кой ста­ни­цы.
– Ну, брат­цы, как стем­н­еет, ужом пол­зём до ам­б­а­ра и пот­и­х­о­неч­ку на кры­шу – наст­ав­л­ял сво­их стрел­к­ов Шес­т­а­к­ов. – Шу­хав­цов с Се­реб­ре­ни­к­о­в­ым со мной нав­ерх, ос­таль­ные по ам­б­ар­ч­ику рас­с­ре­дот­очь­тесь и прик­ры­вай­те. Вс­ем по­нят­но?
– Да чё тут непо­нят­н­ого-то, по­нят­но ко­неч­но! – От­в­е­т­ил за вс­ех Фё­дор Шу­хав­цов.
– Кто кур­ит, кур­и­те сей­час, – про­дол­жал Шес­т­а­к­ов – Там кур­ить не раз­ре­шаю, ки­се­ты и тру­боч­ки ос­тав­им сде­ся.
– А поч­то так? – спро­сил ка­зак На­за­р­ов.
– А по то, На­за­р­ов! По ды­му те­бя, бал­ду, уз­ре­ют и го­л­ову твою бес­тол­к­ов­ую раз­рыв­ной пуль­кой от­ор­вут! – прик­аз­ной стро­го по­смот­рел на На­за­р­о­ва.
– А во­на чё! – и На­за­р­ов пол­ез за ки­сет­ом с труб­кой.
Ещё шесть ка­за­к­ов на­б­и­ли труб­ки та­б­ак­ом и с удов­оль­стви­ем за­к­ур­и­ли при­сев на дно ок­опа. Чер­ез ми­ну­ту в бр­уст­вер ок­опа пря­мо над го­л­о­в­ами кур­ящих вре­за­лось нес­коль­ко пуль, под­ни­мая фонт­ан­ч­ики пы­ли. Ка­за­ки по­па­д­а­ли и ста­ли спеш­но туш­ить труб­ки. Од­на из пуль сби­ла фур­аж­ку с го­л­о­вы вы­с­ок­ого ка­за­ка Сн­игир­ё­ва, тот при­сел ни­же и за­ч­ерт­ы­хал­ся.
– Вот ить как, я же не ку­рю, а чуть го­л­ову из вас, кур­яг, не по­т­ер­ял! – под­ни­мая про­бит­ую фур­аж­ку, вор­ч­ал Сн­игир­ёв.
– А я вам, пол­у­д­ур­к­ам, гут­ар­ил! Немец на дым стре­л­яет! А ну да­вай все свои кур­ил­ки с ки­сет­ами бро­сай пря­мо сей­час! – Шес­т­а­к­ов, ма­тер­ясь, под­ни­мал­ся с пыль­но­го дна ок­опа, – Сн­игир­ёв, ты как ув­и­дишь, ес­лив ешё кто за­к­ур­ит, бей, не стес­н­яй­ся.
Ка­за­ки нев­оль­но по­смот­ре­ли на пу­до­в­ые кул­аки Сте­па­на Сн­игир­ё­ва. Сн­игир­ёв был ро­дом из по­сёл­ка Смо­л­енс­ко­го ста­ни­цы Ант­о­ньевс­кой и слав­ил­ся си­л­ищей сво­ей на всю бий­скую ли­нию. Так же Сте­пан был из­в­е­с­тен как от­л­ич­н­ый охот­н­ик и стре­лок. Он один из нем­н­огих ка­за­к­ов по­сёл­ка Смо­л­енс­ко­го, бил пт­и­цу влёт без пром­а­ха.