Джерри Старк - Крипи - Луна-парк
12-е ок­т­яб­ря.
За все вре­мя «смот­рин» Рам­з­ан про­из­н­ес, са­мое боль­шее, пять или шесть слов. Впро­чем, и уде­лил он мне не бол­ее пя­ти ми­нут – ощу­пал не­доб­рым цепк­им взг­ля­дом, за­б­рал ксер­ок­опию мое­го пас­пор­та, ки­нул на кле­ен­ч­ат­ый стол клю­чи и был та­к­ов. Ког­да он уе­хал на сво­ей чер­ной «ау­ди-100», мы с Сер­е­гой ос­та­л­ись в стор­ож­ке вд­во­ем.
Сер­ега был вс­его на год стар­ше ме­ня, не­дав­но дем­б­ель­нул­ся со сроч­ной, но выгл­я­дел изр­яд­но по­бит­ым нел­ег­кой жиз­н­ью. Он был дл­ин­н­ый, мос­ла­стый, бе­лобр­ы­сый, с туск­л­ыми рав­н­о­душ­н­ыми гла­за­ми, кост­л­яв­ое ли­цо сп­лошь из­ры­то глу­бок­ими ос­пи­на­ми. Ед­ва дв­ерь стор­ож­ки зак­ры­лась за на­ни­ма­тел­ем, мой смен­щик пол­ез в тум­б­оч­ку, пор­ыл­ся там и дос­тал по­чат­ую бут­ыл­ку «Русс­кой»:
- Бу­дешь?
Пить с ут­ра, без зак­уски, де­шев­ую теп­лую вод­ку из гран­ч­ака хо­т­е­лось - как сдох­н­уть.
- Ну как зна­ешь, брат. А я на­лью се­бе. Чтоб солн­це быст­рей взош­ло.
Он опрок­и­нул «сто­шеч­ку», весь пе­ре­к­о­сил­ся, зак­у­сил ка­зен­н­ую си­гар­ет­н­ым ды­мом.
- Ты в ар­мии слу­жил? А, да, не слу­жил. Ты ж сту­дент. Стор­ожем-то до­в­о­ди­л­ось ра­б­от­ать?
Ра­б­от­ать стор­ожем мне до­в­о­ди­л­ось.
- Лад­но, сту­дент. Иди сю­да. Ви­дишь – чтой-то там чер­н­ень­кое бел­еет­ся?
Сер­ега пом­а­нил ме­ня к за­мызг­ан­н­ому, заб­ран­н­ому ре­шет­кой ок­ну, из кот­ор­ого от­к­ры­вал­ся уны­лый вид на мок­рый ок­т­ябрь­ский парк. Ут­ро вы­да­лось пасм­ур­н­ым, с не­ба сы­пал­ась мель­чай­шая во­дя­н­ая пыль, в обл­ет­аю­щей лист­ве ор­а­ли вор­о­ны . В сотне ша­гов от стор­ож­ки, за хлипк­им, с мас­сой прор­ех пров­о­л­оч­н­ым за­б­ор­ч­ик­ом вид­н­е­лось при­зе­ми­с­тое од­н­оэтаж­н­ое зда­ние гряз­но-желт­ого цве­та. Ря­дом с ним гро­моз­ди­л­ись конт­у­ры че­го-то об­шир­н­ого, по­хо­же­го с перв­ого взг­ля­да не то на гру­ду мет­ал­л­о­л­ома, не то на склад стар­ого про­мыш­лен­н­ого обо­ру­до­в­а­ния. Там бы­ло нечто вр­о­де жел­ез­н­ого спру­та с за­д­ран­н­ыми к не­бу щу­паль­ца­ми, пот­ом еще скру­чен­н­ая в лен­ту Мё­биу­са сталь­ная по­л­о­са в кру­же­вах ржа­вой ар­мат­у­ры и огром­н­ые, бес­фор­мен­н­ые бре­з­ент­о­в­ые кук­о­ли, расс­тав­л­ен­н­ые за­ч­ем-то по кру­гу. При­смот­р­ев­шись, я за­мет­ил тор­ч­ащую из од­н­ого чех­ла ги­гант­с­кую гу­си­ную шею, вы­кра­шен­н­ую в ли­ня­л­ый си­ний цвет, и карт­ин­ка, щелк­н­ув, сло­жил­ась:
- Лу­на-парк, что ли?
- Вр­о­де то­го, - ус­мех­н­ул­ся Сер­ега. – «Лу­на-парк» ва­ще-то гром­ко ска­за­но, так… парк раз­вле­че­ний. Стар­ое ржав­ое гов­но, поч­ти что спи­сан­н­ое. Лет­ом дет­иш­ки кат­ают­ся с мам­к­ами и тять­ка­ми, зи­мой сто­ит на кон­с­ер­ва­ции. Хо­тя его ты, в прин­ци­пе, то­же ох­ра­ня­ешь.
- А что там ох­ра­нять-то?
- Ну как что. Элект­ри­ка вс­як­ая, цвет­мет. Бом­жи мо­гут заб­ре­с­ти, ху­ли­га­ны на­к­ур­о­л­е­сить. Или по «синь­ке» кто-ни­б­удь кат­ать­ся пол­е­з­ет, еб­н­ет­ся с кар­у­се­ли, шею слом­ает, а те­бе от­ве­чать. Ох­ра­няй, кор­о­че.
- По­го­ди, как это – кат­ать­ся? Оно что, под­к­лю­ч­е­но?
- К се­ти-то? Ес­тес­твен­но. Глав­н­ый ру­биль­ник в ко­т­ель­ной, без него ни­ч­его не за­р­а­б­от­ает, но зна­ешь - по пья­ни на­смерть и с та­б­ур­ет­ки мож­но нав­ер­н­уть­ся. Не, ну ес­ли те­бя от ску­ки вд­руг по­пр­ет на пар­ов­о­зи­ке Чу-Чу по­к­ат­ать­ся… - Сер­ега за­ржал, - …так ты не сдер­жи­вай­ся, брат­у­ха. Ба­бу мо­жешь пригла­сить, ес­ли чё. Прав­да, дев­ки это ме­с­то не лю­б­ят. Я па­ру раз про­бо­в­ал. Они по­бы­стрей уй­ти ста­р­ают­ся, гов­ор­ят, мол, жуть как стрём­но.
- А что с ко­т­ель­ной? – спро­сил я.
- Во-от. Ко­т­ель­ная – твой глав­н­ый объ­ект. У Рам­з­а­на там, во-пер­вых, склад. А во-вт­ор­ых, он там при ко­т­ель­ной сау­ну для сво­их обо­ру­до­в­ал. Па­ру раз в не­де­лю при­ез­жа­ет, иног­да сам, иног­да с «бы­ка­ми», иног­да с ****ями поп­а­р­ит­ь­ся. То­в­ар при­в­ез, то­в­ар увез. Так вот за­да­ча твоя – при­г­ля­ды­вать за то­в­ар­ом, шоб не с****или, это раз. За ко­т­ель­ной, это два. Ко­т­ель­ная стар­ого ти­па, кста­ти, га­зо­в­ая, с топ­кой, мож­но ис­поль­зо­в­ать как му­сор­о­сжи­га­тель – ли­стья, там, по осе­ни, вс­як­ое так­ое. Ес­ли Рам­з­ан те­бе по­зво­нит, - Сер­ега кив­н­ул на стоя­щий в уг­лу тел­е­фон, др­ев­н­ий, чер­н­ый, с тя­же­лой эбо­нит­овой труб­кой и скри­пу­чим дис­ком, - зн­а­ч­ит, к его прие­з­ду на­до бан­ьку прот­опить. Пот­ом пок­ажу как.
Он щелк­н­ул за­жи­гал­кой и за­смо­лил очер­ед­н­ую «при­му». Я вос­поль­зо­в­ал­ся пау­зой, что­бы спро­сить:
- Что за то­в­ар-то?
- Да ***ня вс­як­ая. Гек­сог­ен в меш­к­ах, авт­ом­аты, нарк­оты нем­нож­ко, - обы­ден­но ска­зал Сер­ега. Ув­и­дев мое ли­цо, сн­о­ва зар­егот­ал:
- Аха­ха, ку­пил­ся?! Лан, не ссы. Ка­кой там то­в­ар мо­жет быть. Ну во­дя­ра па­л­е­н­ая, «Ро­яль» голл­анд­с­кий, вс­як­ий де­ше­вый хав­ч­ик, мо­жет, шмот. Рам­з­ан ларь­ки дер­жит на рын­ке. Но имей в ви­ду, он муж­ч­и­на резк­ий и с крут­ыми свя­зя­ми. Так что пос­т­ар­ай­ся его не зл­ить, се­бе дор­оже. Да, вот еще что те­бе на­до знать. Ес­ли вд­руг че­го – дей­ствуй по обс­та­нов­ке…
- По обс­та­нов­ке – это как?
- Это так. Служ­ба здесь – ла­фа, не служ­ба. Де­жу­р­ишь ночь чер­ез две. Дв­ерь в кар­аул­ке жел­ез­н­ая, за­сов, на окне ре­шет­ки, без тв­ое­го ве­до­ма хер вой­дешь. Объ­ект из ок­на ви­ден, мож­но да­же не вы­ле­зать. Си­ди чаи го­няй, тел­ек смот­ри, или чит­ай книж­ки… к сес­с­ии гот­ов­ь­ся, - горь­кий си­гар­ет­н­ый дым лез ему в гла­за, он то и де­ло тер их ла­д­о­нью. – Глав­н­ое. Не спи. Ес­ли Рам­з­ан прие­дет, а ты др­ых­н­ешь – это ****ец. И я б те­бе сов­ет­о­в­ал все-та­ки раз в час дой­ти нож­к­ами до объ­ек­та, пров­ер­ить зам­ки и все про­чее. Клю­чи на сто­ле. Те­перь. Ес­ли про­с­то как­ие-ни­б­удь пья­ные гоб­л­и­ны заб­ре­ли, или бом­жи при­пер­л­ись – го­ни их в шею свои­ми си­л­ами. Но ес­ли что-то из ря­да вон – на­при­мер, це­л­ая бан­да их или в стор­ож­ку к те­бе ло­мят­ся – нар­ужу но­са не ка­жи, а сра­зу зво­нок Рам­з­а­ну. За­пом­ни, брат, это важ­но: не мент­ам, Бо­же те­бя упа­си сю­да мент­ов при­т­ащить, а имен­но ему. Чер­ез пять ми­нут прие­дут его «бы­ки», даль­ше их ра­б­ота, а те­бе кос­точ­ку да­д­ут за хор­ошую служ­бу. По­ни­мать моя?
- По­ни­мать. Слу­шай, мо­жет, мне еще и ору­жие по­ла­га­ет­ся?
- А как же, - ух­мыль­нул­ся смен­щик. Прот­я­нул ру­ку ку­да-то в угол за одеж­н­ый шк­аф и выу­дил от­т­у­да ду­бин­ку. – Дер­жи.
Тя­же­л­ая ду­бин­ка дл­и­ной в пол­мет­ра бы­ла сдел­а­на из толс­тен­ной пру­жи­ны, об­мот­ан­ной чер­ной из­о­л­ен­той. С рук­оя­ти сви­сал ко­жа­ный ре­ме­шок, с удар­н­ого кон­ца выгл­я­ды­вал глад­к­ий сталь­ной шар раз­мер­ом с круп­н­ую сли­ву. Страш­н­ая шту­ка. Для про­бы я ле­гонь­ко тюк­н­ул се­бя по ле­вой ла­д­о­ни, черт­ых­н­ул­ся и за­тряс от­шиб­л­ен­ной ру­кой.
- Тел­е­фон Рам­з­а­на на стен­ке, сорт­ир за стен­кой, чай с су­хар­ями в тум­б­оч­ке. Еще во­про­сы есть?
– Да вр­о­де все яс­но, че­го тут. Сер­ега, а ска­жи чест­но: вот те­бя не лом­ает на бан­д­ю­к­ов, да еще и «чер­н­ых», ра­б­от­ать?
- Чест­но? Нет. – Сер­ега мрач­но по­г­ля­дел на ок­ур­ок и рас­тер его в бан­ке с ожес­т­о­че­ни­ем, как зл­ого кло­па. – Русс­кий бан­д­ит ни­ч­ем не луч­ше да­гес­танс­ко­го, зна­ешь. Рам­з­ан еще нор­маль­ный, плат­ит чест­но и ни­же плинт­у­са те­бя не опус­ка­ет. Бл­ин, Ры­жий, ты как цел­ка, ей-бо­гу! Иди най­ди сей­час ра­б­оту нор­маль­ную для так­их, как мы с то­бой! Ве­се­лое, бл­я­ха-му­ха, вре­меч­ко… Ох и бу­дем мы с то­бой лет чер­ез двад­цать его вспо­ми­нать - ес­ли до­жив­ем, ко­неч­но… Лад­но, хват­ит лир­ики. Пош­ли, объ­ект по­смот­р­им. Или все же спер­ва по во­доч­ке?..
27-е ноя­бря.
Са­мое слож­н­ое в ра­б­о­те ноч­н­ого стор­ожа – не спать.
Осо­бен­но тя­же­ло не спать в «вол­ч­ью стр­ажу», пос­ле двух. Не спа­са­ют ни лит­ро­в­ая круж­ка ко­фе, ни чте­ние, ни ра­д­иопри­ем­н­ик – пос­л­ед­н­ий, нао­бор­от, убаю­к­и­ва­ет «на раз». Ста­р­ень­кий чер­но-бе­л­ый «Рек­орд» сдох чер­ез не­де­лю пос­ле мое­го пос­т­уп­ле­ния на служ­бу, и Сер­ега вы­нес его на по­мой­ку. Мож­но кур­ить, мож­но же­вать жв­ач­ку, но ведь не бу­дешь же дел­ать это всю ночь на­прол­ет. У ме­ня на этот слу­чай был свой ре­цепт.
В тум­бе от­ыс­кал­ся тол­с­тый раз­л­и­но­в­ан­н­ый гросс­б­ух с нак­лей­кой «Учет вхо­дя­щих» на карт­он­ной об­л­ож­ке. По­л­ов­и­на ли­с­тов бы­ла вы­д­ра­на, од­н­ако мне хват­а­ло и ос­тав­ших­ся. Си­дя за ободр­ан­н­ым сто­л­ом пер­ед зар­еше­чен­н­ым ок­ошк­ом, но­ча­ми я пер­епи­сы­вал в этот гросс­б­ух сти­хи. По па­мя­ти. Есе­ни­на, Бродс­ко­го, Ах­мат­ову, На­б­о­к­о­ва, Гу­мил­е­ва. Мелк­ая мот­ор­ика паль­цев, сжи­ма­ю­щих руч­ку, и ра­б­ота моз­га по вспо­ми­на­нию зау­чен­н­ого наи­зусть тек­ста не да­ет че­лов­еку зас­н­уть – пров­ер­е­но.
…Вер­н­ем­ся в сн­его­пад. Здесь каж­д­ый клок
Бес­фор­мен, мед­л­ен, вял и оди­нок.
Уны­лый бе­л­ый мрак, бел­е­сый бл­ед­н­ый день,
Ней­траль­ный свет, аб­с­тракт­н­ых со­сен сень.
Ночь об­н­е­сет двой­ной огра­дой си­ни
Карт­и­ну с со­зер­ца­тел­ем карт­и­ны.
Имен­но сей­час эти стро­ки из на­б­о­к­ов­с­к­ого «Бл­ед­н­ого пла­ме­ни» бы­ли как нель­зя бол­ее умест­ны.
Я от­л­ожил руч­ку, хруст­н­ул паль­ца­ми, по­смот­рел на ча­сы – три но­чи – гля­нул в ок­но. За ок­н­ом ва­л­ил сн­ег. Пер­вый сн­ег зи­мы де­вя­но­с­то ше­с­т­ого го­да. Сы­пал­ся гу­сто, круп­н­ыми хло­пья­ми, обр­яжая в стер­иль­ный са­ван тем­н­ый парк, пу­стой, как от­к­ры­тый кос­мос. Гряз­н­ая кор­об­ка ко­т­ель­ной от­ч­ет­ли­во вы­де­л­ял­ась на бе­лом фоне жел­ез­н­о­дор­ож­ной на­сы­пи, фо­н­арь в сет­ч­ат­ом кол­па­ке, кот­ор­ый я вс­ег­да вк­лю­ч­ал на ночь над дв­е­рью ко­т­ель­ной, за­к­лю­ч­ал клад­б­ище сталь­ных ди­но­завр­ов в круг при­зрач­н­ого туск­ло-желт­ого све­та.
И на са­мой гра­ни­це это­го све­та за сн­его­па­д­ом вор­о­ча­лось что-то тем­н­ое, боль­шое, нер­аз­л­и­ч­имое.
Я при­шел в се­бя уже на пол­пу­ти к ко­т­ель­ной – в од­ной ру­ке ду­бин­ка, дру­гая су­дор­ож­но пы­та­ет­ся пой­мать ру­к­ав ват­н­ика. От мо­мент­аль­но­го вы­б­ро­са ад­р­е­н­а­л­и­на серд­це тя­же­ло бу­ха­ло в реб­ра, и мир вок­руг об­рел нер­еаль­ную рез­к­ость. Из тем­н­оты до­но­си­л­ись стран­н­ые зву­ки – поск­ри­пы­ва­ние, пых­т­е­нье, негромк­ий лязг. Под­б­ежав поб­л­иже, я ув­и­дел.
Это был детс­кий пар­ов­о­зик «Чар­ли Чу-Чу», единс­твен­н­ый из атт­рак­цио­нов, ос­тав­ший­ся на зи­му в прак­т­и­ч­ес­ки ра­б­о­чем сос­тоя­нии – поск­оль­ку там и кон­с­ерв­ир­о­в­ать-то бы­ло не­че­го. Три ма­л­ень­ких кры­тых ва­го­нет­ки, ког­да-то вы­кра­шен­н­ые в ве­се­л­ень­кие цве­та. На пер­ед­н­ем со­х­ра­нил­ась улы­ба­ю­щая­ся мор­д­оч­ка муль­тяш­н­ого львен­ка, на двух ос­таль­ных от обе­зьян­ки и чер­епаш­ки уцел­е­ли лишь ла­па, сжи­ма­ю­щая ба­нан, и кло­чок сер­ого пан­ци­ря. Все это ржав­ое хо­зяй­ство, влек­омое элект­ро­дв­ига­тел­ем, с пе­ше­ход­ной скор­о­стью во­л­о­чи­л­ось по рель­сов­ому коль­цу мет­ров де­ся­ти диа­мет­ром.
Вот непо­ср­едс­твен­но сей­час. Зи­мой. В мерт­вом пар­ке. В три ча­са но­чи – оно ра­б­от­а­ло. И та­щи­л­ось по кру­гу, скри­пя, охая и вз­ды­хая вс­еми соч­ле­не­ния­ми.
Да­же лет­ом это был са­мый уны­лый и са­мый жутк­ий атт­рак­ци­он, ка­кой толь­ко мож­но се­бе предс­тав­ить. Воз­мож­но, я сент­имент­а­л­ен, но нет ни­ч­его тоск­ли­в­ее, чем ма­л­ень­кие де­ти, с очень се­рьез­н­ыми ли­ца­ми еду­щие на дрях­лой ва­го­нет­ке по бес­к­о­неч­н­ому кру­гу. А у де­тей, кот­ор­ых бе­зум­н­ые ро­ди­т­е­ли за­т­ащи­ли на борт «Чар­ли Чу-Чу», по­че­му-то вс­ег­да бы­ли очень се­рьез­н­ые и со­сре­дот­о­чен­н­ые ли­ца, слов­но они ра­зом осоз­на­ва­ли всю тще­ту и брен­н­ость зем­н­ого бы­тия. Нек­от­ор­ые, ког­да их пы­та­л­ись по­с­а­д­ить в ва­го­нет­ку, на­ч­и­на­ли пла­к­ать, и ро­ди­т­е­ли ув­о­ди­ли их прочь, успок­аи­вать и пок­упать са­хар­н­ую ва­ту.
Маль­чиш­ка, си­дя­щий сей­час в ва­го­нет­ке с мор­д­оч­кой львен­ка на бор­ту, не пла­к­ал. Про­с­то се­рьез­но смот­рел пря­мо пер­ед со­бой. Обык­н­ов­ен­н­ый пух­лый кар­апуз лет чет­ырех, за­к­ут­ан­н­ый по са­мые бро­ви в тол­с­тое паль­то, шарф и смеш­н­ую бе­л­ую шап­ку из кро­ли­ч­ье­го ме­ха. Над вор­от­н­ик­ом паль­то вид­н­е­лись ру­мя­ные с мор­о­за ще­ки и нос пу­гов­кой. Ва­го­нет­ки пош­ли на но­в­ый круг, маль­чик скольз­н­ул по мне рав­н­о­душ­н­ым взг­ля­дом и прое­хал ми­мо – его ру­к­ав­ич­ка сжи­ма­ла те­сем­ку желт­ого воз­душ­н­ого шар­ика, а сам шар­ик болт­ал­ся под кры­шей ва­го­нет­ки, мед­л­ен­но ты­чась из уг­ла в угол.
Вол­на ле­дя­но­го ужа­са про­к­ат­ил­ась по мое­му те­лу. Впер­вые в жиз­ни я по­нял на прак­т­и­ке смысл рас­х­оже­го вы­ра­же­ния «во­л­о­сы вс­та­ли ды­бом».
- Эй! – карк­н­ул я враз пер­е­с­ох­шим гор­л­ом. – Эй! Ре­бе­нок!
Маль­чик не обер­н­ул­ся – нав­ер­н­ое, он бы и не смог во вс­ех его непо­в­ор­от­ли­вых одеж­к­ах. Я прир­ос к мес­ту и мол­ча наб­лю­дал, как «Чар­ли Чу-Чу» де­л­ает круг, сн­о­ва об­ра­щая ре­бен­ка ли­цом ко мне.
- Маль­чик! Ты… как ты здесь ок­а­зал­ся? Где твои ро­ди­т­е­ли?
Сей­час ре­бе­нок был в пя­ти ша­гах от ме­ня. Сдви­нуть­ся с ме­с­та, прот­я­нуть ру­ку… вы­дер­н­уть па­ца­на из ва­го­нет­ки…
Маль­чиш­ка по­смот­рел на ме­ня. Сквозь ме­ня.
- Я ма­му жду, - пе­чаль­но ска­зал он.
Обыч­н­ый детс­кий го­л­ос, зв­е­ня­щий как ко­лок­оль­чик. И дик­ция нем­нож­ко нев­н­ят­н­ая – как и по­л­оже­но у ма­л­ень­ко­го ре­бен­ка, еще не осво­ив­ше­го­ся толк­ом со связ­ной ре­чью.
…Вот сей­час…
«Чар­ли Чу-Чу» на­ч­ал на­б­ир­ать скор­ость. Я дер­н­ул­ся впер­ед, но опоз­дал – вор­от­н­ик детс­ко­го паль­то, ох­ва­ч­ен­н­ый тол­с­тым шар­фом, про­нес­ло в сант­имет­рах от мо­их вы­тя­нут­ых паль­цев, а на сле­ду­ю­щий круг пар­ов­о­зик за­шел со скор­о­стью, кот­орую я в нем и не по­до­з­ре­вал. Ва­го­нет­ки про­гро­мы­ха­ли ми­мо, рас­ка­ч­и­ва­ясь, рас­с­ыпая иск­ры. Желт­ый шар­ик под кры­шей мельк­н­ул сма­зан­н­ым пят­н­ом.
Я пов­ер­н­ул­ся и бе­гом бро­сил­ся к ко­т­ель­ной. Там был ру­биль­ник, от­к­лю­ч­аю­щий парк от элект­ро­се­ти. Воз­мож­но - мельк­н­у­ло в го­л­ове - смен­щик за­ч­ем-то вк­лю­ч­ил, а я за­б­ыл пров­ер­ить, и «Чар­ли Чу-Чу» ожил, сам по се­бе, где-то пер­е­мк­н­у­ло, а ма­ма с сы­ном шли ми­мо… в три ча­са но­чи, по безл­юд­н­ому пар­ку… Клю­чи в зал­е­де­нев­ших паль­цах ник­ак не хо­т­е­ли лезть в ск­ва­жи­ну, над го­л­овой рявк­н­у­ло гудк­ом, за­гре­ме­ло: «тут­ух-тут­ух! тут­ух-тут­ух!» - по на­сы­пи шел скор­ый…
Ру­биль­ник, как и по­л­оже­но, был в по­л­оже­нии «вы­кл.» Но я все рав­но рва­нул его квер­ху, выж­д­ал сек­ун­ду, дер­н­ул кн­и­зу, клик-щелк-клик - так пер­е­дер­ги­ва­ют винт­ов­оч­н­ый за­твор. И присл­ушал­ся. Ти­хо. Сн­ар­ужи бы­ло ти­хо. И ког­да я вы­шел из дв­ери ко­т­ель­ной нар­ужу, под мут­н­ый ка­зен­н­ый свет фо­н­аря, «Чар­ли Чу-Чу» смир­но сто­ял на от­по­лир­о­в­ан­н­ых, бл­ес­тя­щих, слов­но сма­зан­н­ых жир­ом, рель­сах, снеж­н­ые хло­пья осе­да­ли на нем и не тая­ли, и ник­ого не бы­ло ни в од­ной из ва­го­нет­ок. И ник­ак­их сле­дов на сн­егу, кро­ме мо­их.
Толь­ко из-под кры­ши перв­ого ва­гон­ч­ика, со львенк­ом, вд­руг вы­скольз­н­ул желт­ый ве­се­л­ый шар­ик и быст­ро по­шел вверх, вверх, вверх.
6-е дек­аб­ря.
Нам ве­до­мо из сн­ов, как нел­ег­ки
Бе­се­ды с мерт­вы­ми, как к нам они глу­хи -
К сты­ду и стра­ху, к на­шей тош­н­о­те
И к чув­ству, что ни – не те, не те.
Так школь­ный друг, убит­ый в даль­них стра­нах,
В дв­ер­ях нас вс­трет­ит, не ди­вясь, и в стран­н­ом
Сме­ше­нье жив­о­с­ти и за­мо­гиль­ной сту­жи
Кив­н­ет нам на под­вал, где ле­де­неют лу­жи.
По об­ра­зо­в­а­нию я ис­тор­ик. И с ар­хи­ва­ми ра­б­от­ать умею. А в ар­хи­вах мож­но най­ти что угод­но, ес­ли знать, что ис­кать. Впро­чем, на­шел я не так уж мн­ого.
Рань­ше на ме­с­те пар­ка бы­ла графс­кая усад­ь­ба, и от­с­ю­да – бур­жу­аз­н­ая рос­к­ошь мо­ей кар­аул­ки с тол­с­ты­ми кир­пич­н­ыми сте­н­ами и лич­н­ым са­нуз­л­ом: в не­за­па­мят­н­ые вре­ме­на это был до­мик прив­рат­н­ика. Фа­миль­ное клад­б­ище, ча­сов­ня и мн­ого че­го еще бы­ли здесь же, непо­дал­еку, но все бы­ло пу­ще­но под нож буль­до­зе­ра при Сов­ет­ах, а вме­с­то усад­ь­бы за­ло­жен парк, ме­с­то куль­тур­н­ого от­д­ы­ха тру­дя­щих­ся.
В се­ми­де­сят­ые го­ды в пар­ке ору­до­в­ал ма­н­ьяк. Бы­ло най­де­но нес­коль­ко жертв, мо­л­о­дых жен­щин. Пот­ом убийст­ва прек­рат­и­л­ись. Воз­мож­но, ма­н­ья­ка пой­ма­ли, воз­мож­но – ему про­с­то на­д­ое­ло. Не­с­част­н­ый слу­чай в пар­ке раз­вле­че­ний – не в том, кот­ор­ый сей­час ря­дом с ко­т­ель­ной, в вось­ми­де­сят­ые здесь был дру­гой лу­на-парк: пят­ил­ет­н­ий ре­бе­нок зал­ез под кар­у­сель, и его уби­ло опу­ст­ив­шим­ся шат­у­ном. Фот­огра­фии, сла­ва Бо­гу, нет – не знаю, что бы со мной ста­ло, опоз­най я на фо­то свое­го ноч­н­ого ви­за­ви.
Во­об­ще-то обыч­н­ая ис­тор­ия обыч­н­ого пар­ка. Нав­ер­н­ое, в лю­б­ом гор­о­де, коп­н­ув на па­ру мет­ров вглубь, на­тк­н­ешь­ся на чьи-то ко­с­ти. А я еще и об­ра­д­о­в­ал­ся най­ден­н­ому в ар­хи­вах. При­зра­ки? Это же прек­рас­но! Это так вол­н­и­т­ель­но! В на­шем плос­ком, ли­шен­н­ом ма­гии ми­ре не так уж ча­сто стал­к­и­ва­ешь­ся с ми­с­ти­кой! Наст­оя­щий за­мок с прив­и­де­ния­ми!
Я был мо­л­о­дой дур­ак, и я чит­ал слишк­ом мн­ого фэн­т­е­зи.
…Ког­да ис­то­щил­ся за­пас сти­х­ов, за­твер­жен­н­ых наи­зусть (пер­епи­сы­вать по тре­т­ье­му кру­гу ста­нов­ит­ся неин­т­ер­ес­но), я все-та­ки зас­н­ул, под бор­мот­а­ние при­ем­н­ич­ка на по­док­он­н­и­ке. Мне прис­н­ил­ся сон, как вс­ег­да, цвет­ной, с сю­жет­ом и звук­ом – гов­ор­ят, так­ие сны есть приз­нак шиз­оф­ре­нии, да и пусть, я при­вык. Мне сн­и­л­ось, что я на­хо­жусь в ме­с­те, по­че­му-то на­зы­вае­мом Пол­уста­нок, и это ме­с­то дей­стви­т­ель­но по­хо­же на не­бо­льшую стан­цию с од­н­им перр­о­ном и стан­ци­он­ной го­с­ти­ни­цей. И эта стан­ция ок­ру­же­на непр­ол­аз­н­ыми бо­л­от­ами и сп­лош­ной сте­ной сер­ого ту­ма­на, а пое­зд к перр­о­ну все ник­ак не по­да­ют, а в го­с­ти­ни­це ве­се­л­ят­ся и пьют мои дру­зья – Во­л­о­дя Ку­ст­ов, убит­ый в Тад­жи­ке, Эдь­ка, вы­пав­ший с балк­о­на на собс­твен­н­ом дне рож­д­е­ния, Ка­тя Си­ниль­чен­ко, умер­шая от пер­е­до­за; Хо­мяк, с кот­о­р­ым мы ко­па­ли под Ста­рой Рус­сой и о кот­ор­ом вот уж го­да два я ник­ак­их ве­с­тей не слы­шал… А я хо­чу уе­хать, пот­ому что есть од­но очень важ­н­ое и не­за­к­он­ч­ен­н­ое де­ло, прав­да, я не пом­ню, как­ое имен­но; и вот на перр­оне я лов­лю как­ого-то че­лов­ека в си­ней фор­ме про­в­од­н­ика и пред­ла­гаю ему де­нег, мн­ого де­нег. Про­в­од­н­ик сме­ет­ся на­до мной: день­ги мне не нуж­ны, гов­ор­ит он, ты зап­лат­ишь, но не день­га­ми. А чем? Вре­ме­нем, от­ве­ча­ет он… Хор­ошо, я зап­ла­чу, но мне нуж­но выр­вать­ся с Пол­устан­ка, очень нуж­но, ме­ня не долж­но здесь быть – ска­жи, как уй­ти? Че­лов­ек в фор­ме пок­а­зы­ва­ет ку­да-то в ту­ман, и я ви­жу вер­е­ни­цу фигур в чер­н­ых ря­сах, сколь­зя­щих по то­пи, не ос­тав­л­яю­щих сле­да на бо­л­от­ной жи­же. Вот, гов­ор­ит про­в­од­н­ик, ви­дишь? Уй­дешь, ког­да смо­жешь так, как они…
Про­сы­па­юсь рывк­ом, с бе­ше­но ко­л­от­ящим­ся сердц­ем. Ощу­ще­ние, что ку­да-то не успел, и нуж­но сроч­но бе­жать, ина­че – бе­да.
В окне ни чер­та не вид­но: ми­нус двад­цать два, стек­ла кра­си­во рас­пи­са­ны цвет­ами от Де­да Мор­о­за. На­т­яги­ваю теп­лый ар­мей­ский буш­лат с кол­ю­ч­им вор­от­н­ик­ом и ар­мей­скую ушан­ку, вы­хо­жу из стор­ож­ки, иду к «объ­ек­ту», уско­ряя шаг. Мет­рах в трид­ца­ти от вет­х­ого за­б­ор­ч­ика «лу­на-пар­ка» пер­е­хо­жу на бег, ви­дя стран­н­ых очерт­а­ний пят­но пер­ед кар­у­се­лью «ве­се­л­ый ось­ми­ног» и по­ни­мая – не успел, опоз­дал, бе­да.
Че­лов­ек ле­жит нич­к­ом, поч­ти упи­р­аясь го­л­овой в ко­пы­то бет­он­н­ого бе­ге­мот­ика. В пар­ке раз­вле­че­ний так­их бе­ге­мот­и­к­ов чет­ы­ре, все оде­ты в зо­л­о­че­ные шле­мы и крас­н­ые мун­д­и­ры по­жар­н­ых. Один дер­жит то­пор­ик, дру­гой – нак­о­неч­н­ик бранд­с­пой­та, по­хо­жий на ду­бин­ку, трет­ий – ко­р­от­к­ий ба­гор и чет­верт­ый сто­ит про­с­то так, опер­ев прав­ое ко­пы­то на бет­он­н­ый шар раз­мер­ом с фут­б­оль­ный мяч. Вот воз­ле это­го чет­верт­ого и ле­жит те­ло, при жиз­ни, ви­ди­мо, быв­шее бом­жом. Оно выгл­я­дит стран­но плос­ким, на метр вок­руг него сн­ег яр­ко-крас­н­о­го цве­та, и да­же шар под но­гой у бе­ге­мот­ика крас­но-бур­ый. Я еще успе­ваю за­ч­ем-то взять его за вы­вер­н­ут­ую кисть, еще чуть теп­лую (и пор­а­зит­ь­ся, как мяг­ко сги­б­ает­ся ру­ка – слов­но ре­зи­но­в­ая), успе­ваю за­мет­ить бе­л­ый оско­л­ок ко­с­ти, про­р­вав­ший гряз­н­ую шта­ни­ну на ле­вой го­л­е­ни, пос­ле че­го вы­пит­ый ко­фе и пол­упер­е­вар­ен­н­ые су­ха­ри изв­ер­га­ют­ся из ме­ня бу­р­ым фонт­а­ном пря­мо на убит­ого.
Стран­но, но ник­ак­ого стра­ха нет, рв­ота – ре­ак­ция чи­с­то фи­зио­л­оги­ч­ес­ко­го от­в­ра­ще­ния. Ког­да она сти­ха­ет, возв­ра­ща­юсь бе­гом в стор­ож­ку. Мозг от­к­лю­ч­ил­ся, го­л­о­ва крис­т­аль­но яс­н­ая. Ник­ак­их стор­он­н­их мысл­ей, дви­га­юсь «на авт­опи­л­о­те». На авт­ом­а­те же за­се­к­аю вре­мя: три ноль пять. Сни­маю труб­ку до­пот­оп­н­ого тел­е­фо­на.
- Рам­з­ан? Это Ры­жий, с ко­т­ель­ной. У нас бе­да. Здесь труп.
…Рам­з­ан прие­хал бук­валь­но чер­ез де­сять ми­нут, с ним бы­ли двое «бы­ков». Вый­дя из ма­ши­ны, пер­вым де­лом че­че­нец дви­нул мне в зу­бы.
- Что ты, ах­ре­нел савс­эм, да?! По тел­е­фо­ну про труп, да?! Что, где, пок­а­зы­вай да­вай, стор­ож, би­л­ят!
Од­н­ако, ув­и­дев ле­жа­щее на пло­щад­ке, уже ос­н­о­в­а­тель­но при­х­ва­ч­ен­н­ое мор­о­з­ом те­ло, Рам­з­ан прит­их и по­бл­ед­н­ел. Что-то бор­мо­ча на сво­ем язы­ке, он по­хо­дил кру­гом, пот­ро­гал те­ло нос­ком бот­ин­ка, пок­рут­ил го­л­овой, пов­ер­н­ул­ся ко мне, и я с изум­л­е­ни­ем ув­и­дел на его хищ­ной ро­же крив­ую ух­мыл­ку:
- Э, слю­шай, а ты зв­ерь! Ма­н­ьяк, в нат­у­ре! Кры­шу сор­ва­ло, да? Толь­ко, э, под ко­нец не удер­жал­ся, страв­ил. Это бы­ва­ет, от пер­ев­оз­б­уж­д­е­ния, я сам ви­дел. А та­кой ти­хий с ви­ду!
«Да что он не­сет?» - па­ни­ч­ес­ки по­ду­мал я. – «Он что, ду­ма­ет, это мо­их рук де­ло?!» Рам­з­ан гов­ор­ил что-то еще, вос­х­ищен­но цок­ая язы­ком. А я толь­ко сей­час с ужа­сом по­нял, что тя­же­л­ая сталь­ная ду­бин­ка, ма­ши­наль­но при­х­ва­ч­ен­н­ая мной, ког­да я вы­ско­чил из кар­аул­ки, до сих пор сви­са­ет на ремне с мое­го за­пя­стья. И то, что ос­та­лось от чер­еп­ной кор­об­ки по­кой­ни­ка, выгл­я­дит имен­но так, как долж­ны выгл­я­деть пов­р­еж­д­е­ния от так­ого вот, ту­по­го, тя­же­ло­го, удар­но-дро­бя­ще­го.
- Это… - про­си­пел я. – Рам­з­ан, нет… Это не я его…
- Да лад­но! – от­мах­н­ул­ся тот. – Расс­ка­жи ко­му дру­го­му! Мал­ад­эц, да. Так и на­до. Глав­н­ое, не ис­пу­гал­ся, Рам­з­а­ну по­зво­нил, не мент­ам – мал­ад­эц! Толь­ко, зна­ешь, ти на­пач­к­ал – на­до при­брать за со­бой.
- Это не я, кля­нусь!
- Да ме­ня не эбёт, би­л­ят, ты, не ты! А кто, ес­ли не ты? Я, что ли?! Или вот этот бе­ге­мот?! Все, да­вай, моз­ги не тра­хай, да. Вот что: зво­ни свое­му смен­щи­ку, и при­б­ер­и­т­есь тут жи­во. Э, лад­но. Сам по­зво­ню.
Он сн­ял с поя­са «Дель­ту», сдел­ал зво­нок и, об­ра­щая на ме­ня не боль­ше вни­ма­ния, чем на пор­ха­ю­щие в воз­ду­хе сне­жин­ки, по­ша­гал об­рат­но к ма­шине, ря­дом с кот­орой топт­а­л­ись на мор­о­зе «бы­ки».
Ког­да прие­хал Сер­ега, на ча­сах бы­ло 3:48. По­няв, что от него хот­ят, Сер­ега на­ч­ал бы­ло от­ма­зы­вать­ся - в от­в­ет Рам­з­ан толь­ко хмык­н­ул и мн­ого­зн­а­ч­и­т­ель­но сдви­нул по­лу ко­жан­ки, пок­а­зав чер­н­ую ко­бу­ру. Сер­ега скис и взял­ся за де­ло. Мы управ­и­л­ись быст­ро, так, как ес­ли бы все бы­ло не впер­вой. Тог­да-то я и по­нял, за­ч­ем Рам­з­а­ну га­зо­в­ая ко­т­ель­ная стар­ого ти­па, с топ­кой-му­сор­о­сжи­га­тел­ем. Крас­н­ое пят­но на сн­егу ис­чез­ло, пе­рек­опан­н­ое и разб­ро­сан­н­ое по ок­рест­н­ым су­г­ро­бам; бет­он­н­ый шар под ко­пы­том бе­ге­мот­ика щед­ро об­л­и­ли хлор­кой.
Рам­з­ан, за­пер­шись в «ау­ди», слу­шал му­зы­ку, «бы­ки» кур­и­ли, ча­сто спле­вы­вая на сн­ег, и об­с­уж­д­а­ли как­ого-то Ра­фи­ка, кот­ор­ый вк­о­нец обор­зел. Пот­ом я ска­зал Рам­з­а­ну:
- Рам­з­ан, я ув­оль­ня­юсь от­с­ю­да на­хр­ен.
- Ку­да ты те­перь ув­о­лишь­ся, на­хр­ен, - ощер­ил­ся Рам­з­ан. – Кто те­бя, на­хр­ен, от­пу­ст­ит, а? Си­ди, Ма­н­ьяк, стор­ожи. На вот, пре­мия вам с Сер­е­гой. Ба­бе сво­ей джин­сы вар­е­ные ку­пишь, се­бе ко­жан ку­пи, чё хо­дишь, как лох.
Он дос­тал из кар­ма­на ко­жан­ки ко­мок долл­ар­о­в­ых ку­пюр, швыр­н­ул, не счит­ая, на стол и уе­хал вме­с­те со свои­ми бан­д­ит­ами. За ок­н­ом за­ни­мал­ся рас­с­вет.
Сер­ега стар­ал­ся на ме­ня не смот­реть. Я дос­тал вод­ку из тум­б­оч­ки и мол­ча на­л­ил нам обо­им «с гор­кой». Вод­ка бы­ла теп­лой и сквер­ной, но мы пи­ли ее как во­ду, не зак­у­сы­вая и не мор­щась. Паль­цы дро­жа­ли, и я слы­шал, как Сер­ега мел­ко сту­чит зу­ба­ми о стек­ло.
25-е дек­аб­ря.
Шла от­те­пель, и па­д­ал с вы­с­оты
Свир­епый ветр. Тре­щал в ту­мане лед.
Озяб­шая вес­на стоя­ла у вор­от,
Под влаж­н­ым свет­ом звезд, в раз­б­ух­шей глине,
К трес­ку­чей, жад­но сто­ну­щей тря­сине,
Из трост­н­и­к­ов, вол­н­уе­мых тем­но,
Сле­пая тень сош­ла и ка­ну­ла на дно.
Ок­о­ло по­л­у­но­чи по­зво­нил Рам­з­ан.
- Зда-ар­ово, Ма­н­ьяк… - прот­я­нул он. По го­л­о­су я по­нял, что хо­зя­ин силь­но пьян. – Как там, все хар­ашо? Боль­ше ник­ого не убил, э? Хе-хе… Зн­а­ч­ит, ты мине сау­ну нат­опи, да… Я по­поз­же с дев­оч­к­ами подъе­ду… Все, да­вай, тру­дись…
Я по­л­ожил труб­ку.
Рож­д­ес­тво пор­а­д­о­в­а­ло от­те­пе­лью, парк сн­о­ва был чер­н­ый, страш­н­ый, за­л­ит­ый по щик­о­л­от­ку ле­дя­ной во­дой. Пор­ыви­с­тый ве­тер рвал го­л­ые кро­ны дер­е­в­ьев, в пут­а­ни­це вет­в­ей бар­ахт­ал­ась мо­л­о­дая лу­на. То и де­ло оскаль­зы­ва­ясь, я добрел до ко­т­ель­ной, по­щел­к­ал ру­биль­ни­к­ами, за­пус­кая ТЭ­Ны, вк­лю­ч­ил во­ду в бас­с­ейне и поск­ор­ее уш­ел – в так­ую по­го­ду за­ме­ча­тель­но си­деть ря­дом с кот­л­ом, насл­аж­д­аясь иду­щим из топ­ки су­хим вул­к­а­ни­ч­ес­ким теп­лом, но я не мог. С той но­чи в гу­дя­щих, как оси­ный рой, крас­но-си­них язы­ках зл­ого га­зов­ого пла­ме­ни мне то и де­ло ви­де­лось изу­ро­до­в­ан­н­ое те­ло, обуг­л­ен­н­ое, рас­с­ыпа­ю­щее­ся пра­хом. Я вер­н­ул­ся в кар­аул­ку и вы­пил смор­о­ди­но­вой «авр­о­ры» из жес­т­я­ной ба­ноч­ки, чок­н­ув­шись с зер­к­а­лом.
- С рож­д­ес­твом, что ли, - ска­зал я свое­му от­р­аже­нию. И зак­у­сил вод­ку плав­л­е­ным сырк­ом.
Из обл­упив­ше­го­ся зерк­а­ла, ви­ся­ще­го над тум­б­оч­кой, на ме­ня смот­ре­ли так­ие же туск­л­ые рав­н­о­душ­н­ые гла­за, кот­ор­ые дав­н­ым-дав­но, це­л­ых два ме­ся­ца то­му, непр­ият­но удив­и­ли ме­ня во вн­еш­н­о­с­ти мое­го смен­щи­ка. Впро­чем, это ни­ч­его. Это про­с­то от не­до­сы­па­ния. На­до вы­спать­ся как сле­ду­ет, и все бу­дет хор­ошо.
Уби­р­ая опо­л­ов­и­нен­н­ую ба­ноч­ку «авр­о­ры», я на­щу­пал в тум­б­оч­ке что-то твер­д­ое, карт­он­н­ое, плос­кое. Вы­тя­нув на свет пыль­ную бух­гал­т­ерс­к­ую кн­игу с ярл­ычк­ом «Учет вхо­дя­щих», по­смот­рел на нее с кри­вой ус­меш­кой и небр­еж­но бро­сил на стол. В пос­л­ед­н­ее вре­мя мне не тре­бо­в­а­лось ник­ак­их спе­ци­аль­ных мер, что­бы не спать до ут­ра. Скор­ее нао­бор­от - нуж­ны бы­ли средст­ва, чтоб зас­н­уть. По ста­рой друж­бе я зат­о­в­ар­ил­ся га­ло­пер­и­до­л­ом в ап­т­е­ке, где рань­ше ра­б­от­ал груз­ч­ик­ом. «Кол­е­са» пло­хо со­чет­а­л­ись с вод­кой, но без них бы­ло еще ху­же – я мог не спать два-три дня кр­я­ду, и тог­да с не­до­сы­пу на­ч­и­на­ла мер­ещит­ь­ся раз­н­ая др­янь. Я на­ч­и­нал ви­деть не­су­ще­ству­ю­щих лю­дей, слы­шать чьи-то дл­ин­н­ые и вр­о­де бы вполне связ­н­ые, но сов­ер­шен­но сюрр­еа­л­и­с­ти­ч­ес­кие бе­се­ды, а ре­аль­ные зву­ки и цве­та ста­нов­и­л­ись не­вы­но­си­мо резк­ими и раздр­ажа­ю­щи­ми.
Хо­тя во­об­ще-то в том, что­бы по­дол­гу не спать, бы­ла своя поль­за. Наш трет­ий смен­щик ку­да-то про­пал, и его де­журст­ва Рам­з­ан рас­ки­дал на нас с Сер­е­гой. Его зар­пла­ту – то­же. Я со­в­с­ем за­б­ро­сил уче­бу, взял «ак­а­д­ем­ку», за­то пол­у­чал те­перь вполне при­л­ич­н­ые день­ги.
В час трид­цать я пров­ер­ил сау­ну. Бан­ька прот­опил­ась в са­мый раз, ма­л­ень­кий бас­с­ейн был по­л­он. Ос­та­ва­лось жд­ать хо­зяи­на, кот­ор­ый мог прие­хать чер­ез чет­верть ча­са, а мог и не прие­хать во­в­се, так­ое то­же слу­ча­лось. И я вн­овь побр­ел в опо­с­т­ылев­ший до­мик прив­рат­н­ика, но на пол­пу­ти за­мет­ил в глу­бине алл­еи знак­омую фигу­ру и ра­д­ост­но по­бе­жал навс­тре­чу, шле­пая бер­ца­ми по лу­жам, пот­ому что это же бы­ла Нат­аш­ка, а Нат­аш­ка – это хор­ошо.
- Слу­шай, как здор­ово, что ты приш­ла! – зак­ри­ч­ал я за де­сять ша­гов. – Пер­вая хор­ошая нов­ость за се­го­д­няш­н­ий день! Прив­ет, солнц!
- Прив­ет, - она улы­бал­ась. При­под­н­яв­шись на цып­оч­ки, чмок­н­у­ла ме­ня в ще­ку. Гу­бы бы­ли хо­л­од­н­ые.
- И как ты но­чью чер­ез парк хо­дить не бо­ишь­ся, ди­ву да­юсь. А вд­руг тут ка­кой-ни­б­удь ма­н­ьяк прит­аил­ся, а тут ты, так­ая кра­си­вая и, что хар­ак­т­ер­но, оди­нок­ая! Кста­ти, прек­рас­но выгл­я­дишь, - я ни­ч­уть не крив­ил ду­шой, Нат­аш­ка и впрямь смот­рел­ась весь­ма эле­гант­но. Дл­ин­н­ое ко­жа­ное паль­то, крас­н­ый шарф и легк­омыс­лен­н­ый бер­ет­ик. – Толь­ко, э, что-то ты не по по­го­де оде­та. За­мерз­ла не­бось?
- Ни­ч­его, у ме­ня сви­т­ер теп­лый, а ма­н­ья­к­ов я не бо­юсь. Так соск­у­чил­ась по те­бе, что вот не ут­ер­пе­ла, ре­ши­ла се­год­ня прий­ти. А ты по мне ску­чал?
- Очень. Риа­ли-риа­ли. Ну что, пой­дем ко мне в теп­лый до­мик?
- При­гла­ша­ешь?
- Ес­тес-сно, при­гла­шаю. Мой дом – твой дом. Толь­ко уго­с­тить не­чем, ты про­с­ти. Бл­ин, знать бы, что при­дешь, я б под­с­уе­т­ил­ся. А так толь­ко ко­фе, за­то гор­я­чий и слад­к­ий. Или вод­ка. Хо­чешь вод­ки?
- Да ну те­бя. Зна­ешь ведь, я не пью. А ты, кста­ти, пил, от те­бя пах­н­ет. Фу.
Нат­аш­ка скор­ч­и­ла смеш­н­ую гри­мас­ку. Я хо­т­ел бы­ло объ­яс­н­ить, что это са­мый-са­мый пос­л­ед­н­ий раз, и это я про­с­то устал очень, и боль­ше ник­ог­да... Ме­ня пе­ре­бил авт­омо­биль­ный гу­док от стор­ож­ки – резк­ий, прер­ы­ви­с­тый, не­тер­пе­ли­вый.
- Черт. Черт-черт-черт. Твою мать, ну как же нек­ста­ти, а?..
- Что так­ое? Опять твой Рам­з­ан? – ли­цо у Нат­аши за­сты­ло.
- Да он та­кой же мой, как твой. При­нес­ла нел­егк­ая в бане пар­ит­ь­ся. Что б ему за­д­ер­жать­ся хоть на ча­сок… Еще и де­в­ок с со­бой, нав­ер­но, при­т­ащил, пья­ные все, по­ди… то­же мне, прав­ов­ер­н­ый… Дос­тал он ме­ня по са­мое не мо­гу, чесс­ло­во. Ви­деть его не хо­чу, а ув­о­лит­ь­ся ник­ак, не да­ет, сво­л­очь… Слу­шай, солнц, ты про­с­ти ме­ня, по­жа­л­уй­ста, но раз так­ое де­ло…
- Мне уй­ти?
Я не хо­т­ел пок­а­зы­вать Нат­аш­ку че­чен­цу. Не знаю, мо­жет быть, ни­ч­его страш­н­ого и не слу­чи­л­ось бы. Но по­че­му-то от од­ной мыс­ли о том, что мой на­ни­ма­тель ув­и­дит Нат­аш­ку, у ме­ня сво­ди­ло чел­ю­сти. Нет. Нель­зя.
В стор­ож­ку я вер­н­ул­ся один.
Рам­з­ан сто­ял у дв­ери, не­дов­оль­но нак­ру­чи­вая на паль­це бре­лок с клю­ч­ами от «ау­ди».
- Где шлял­ся, а? – бурк­н­ул он вме­с­то прив­ет­ствия. – Сау­на гот­о­ва?
- Гу­лял. Сау­на гот­о­ва, - в той же то­н­аль­но­с­ти от­в­е­т­ил я. – Вот клю­чи. От­д­ы­хай­те.
Рам­з­ан ис­ко­са гля­нул на ме­ня, пои­грал жел­ва­к­ами на небри­той фи­зио­но­мии. Он был «при пол­н­ом пар­а­де» - чер­н­ое ка­ше­мир­ов­ое паль­то, лак­ир­о­в­ан­н­ые бот­ин­ки, зо­л­от­ые «гай­ки» на паль­цах, толс­тая зо­л­от­ая цепь выгл­я­ды­ва­ет из вор­ота расс­тег­ну­той чер­ной ру­баш­ки – не вполне трезв, но на но­гах сто­ял твер­до. А вот спут­н­и­ца его, мо­л­о­дая, фигур­ис­т­ая пер­гидр­оль­ная бл­он­д­ин­ка с вн­еш­н­о­стью дор­о­гой про­с­тит­ут­ки, нетр­ез­ва бы­ла от сло­ва «со­в­с­ем». Ер­за­ла на пер­ед­н­ем си­де­нье «ау­ди», за­д­рав обт­я­нут­ые ней­ло­ном ко­л­ен­ки вы­ше «тор­пе­ды», и за спи­ной Рам­з­а­на пья­но пы­тал­ась стро­ить мне глаз­ки.
- Ты смот­ри у ме­ня, - не­доб­ро ска­зал нак­о­нец Рам­з­ан. – Бор­зеть не вз­ду­май. Чтоб я те­бя до ут­ра не ви­дел и не слы­шал. За ма­ши­ной при­смот­ри.
- Не ув­и­ди­те и не услы­ши­те, - твер­до по­обе­щал я.
Он за­б­рал свою дев­ку, кот­о­р­ая тут же пов­ис­ла на нем, как ра­не­ный бо­ец на са­нит­ар­ке, за­пер ма­ши­ну и по­шел к ко­т­ель­ной. А я вк­лю­ч­ил при­ем­н­ик и пос­т­ав­ил чай­ник. И бл­ижай­шие полт­о­ра ча­са про­с­то си­дел, зае­дая су­хар­ями крепк­ий слад­к­ий ко­фе, слу­шая от­е­чес­твен­н­ую поп­су и с тос­кой гля­дя в зар­еше­чен­н­ое ок­но. За ок­н­ом ка­ч­а­л­ись чер­н­ые дер­е­в­ья и за­вы­вал сы­рой от­те­пель­ный ве­тер.
Три ча­са но­чи. Вол­ч­ья стр­ажа. В при­ем­н­ич­ке Нат­аша Кор­ол­е­ва пе­ла про желт­ые тюль­па­ны. Я за­сы­пал в круж­ку нов­ую пор­цию «Не­с­ка­фе».
Со стор­о­ны ко­т­ель­ной хлоп­н­ул вы­стрел. Пот­ом еще один. И еще. А пот­ом я услы­шал крик. Он дл­ил­ся и дл­ил­ся, жутк­ий, ис­тош­н­ый вопль, не вер­и­л­ось, что в че­лов­е­чес­ких легк­их мо­жет хват­ать воз­ду­ха на та­кой дол­гий крик, и обор­вал­ся на са­мой вы­с­окой но­те.
Я ак­к­ур­ат­но, не про­сы­пав ни кру­пин­ки, по­л­ожил в круж­ку три чай­ных лож­ки са­ха­ра и за­л­ил ки­пятк­ом. Не тор­опясь, до­пил ко­фе и дос­лу­шал Ал­е­ну Апи­ну, «Узел­ки». И толь­ко пот­ом по­шел смот­реть.
Рам­з­а­на я на­шел меж­ду кар­у­се­лью с ка­б­ин­к­ами-гу­ся­ми и зак­о­л­о­чен­н­ым пав­и­льо­ном пн­ев­мат­и­ч­ес­ко­го ти­ра. Он ле­жал на­вз­н­ичь, одет­ый толь­ко в ру­баш­ку и брю­ки, бо­сой, и вид у него был… как у га­зе­ты, кот­орую тща­тель­но скомк­а­ли, а пот­ом небр­еж­но рас­прав­и­ли. В стор­оне ва­лял­ся плос­кий ТТ. А у пав­и­льо­на с тир­ом сто­ял бет­он­н­ый бе­ге­мот­ик, при­жи­мая к крас­н­о­му по­жар­н­ому мун­д­и­ру крас­н­ый ба­гор, и на доб­ро­душ­ной бе­ге­мо­т­ьей мор­де вид­н­ел­ась не­бо­льшая вы­щер­б­и­на, буд­то кто-то с раз­ма­ху ко­в­ыр­н­ул его ар­мат­ур­и­ной.
Спут­н­и­цу Рам­з­а­на я ис­кал чуть доль­ше. В пред­б­ан­н­и­ке ви­се­ло чер­н­ое ка­ше­мир­ов­ое паль­то и ва­лял­ась небр­еж­но разб­ро­сан­н­ая женс­кая одеж­да, на дл­ин­н­ом сто­ле стоя­ла опо­л­ов­и­нен­н­ая лит­ру­ха «март­и­ни» и ос­тат­ки зак­уски, но жен­щи­ны не бы­ло. В бас­с­ейне ее не бы­ло то­же, а тол­с­тую дер­е­вян­н­ую дв­ерь сау­ны я так и не смог от­к­рыть, как ни рвал руч­ку. Воз­мож­но, дер­ево раз­б­ух­ло от во­ды? Я по­шел за ло­мик­ом, и тут за мо­ей спи­ной дв­ерь рас­пах­н­ул­ась са­ма с так­им звук­ом, слов­но кто-то пн­ул ее но­гой. И, да, рам­з­а­но­ва дев­и­ца бы­ла там. Тем­пер­ат­у­ра в сауне бы­ла гра­д­у­сов под дв­е­с­ти, пар, по­в­а­л­ив­ший в пред­б­ан­н­ик, вкус­но пах­н­ул вар­е­ны­ми сар­д­ель­ка­ми. Смот­реть под­роб­н­о­с­ти я не стал.
Как все слу­чи­л­ось? Сна­ч­а­ла они си­де­ли за сто­л­ом, ели и пи­ли. Нав­ер­н­ое, Рам­з­ан трах­н­ул ее ра­зок-дру­гой пря­мо в пред­б­ан­н­и­ке, на лав­ке, а то и на сто­ле. Пот­ом от­прав­ил дев­и­цу в сау­ну, обе­щая вс­ко­ре при­со­е­ди­нит­ь­ся… Пот­ом, долж­но быть, он, как я толь­ко что, хри­пя и ма­тер­ясь, рвал зак­ли­нив­шую дв­ерь сау­ны сн­ар­ужи, а она бил­ась из­н­утри вс­ем те­лом и кри­ч­а­ла, как мо­жет кри­ч­ать че­лов­ек, кот­ор­ого вар­ят за­жи­во. А пот­ом? Что он ув­и­дел так­ого, что за­став­и­ло его вы­ско­чить на мор­оз пол­уго­л­ым, бро­сив бот­ин­ки и паль­то, но сх­ват­ив пис­тол­ет? По­че­му он бе­жал не к осве­щен­ной стор­ож­ке, не к ма­шине, что бы­ло бы ло­гич­н­ее вс­его, а бро­сил­ся в ла­б­ир­инт мерт­вых ме­ха­низ­мов? От че­го он пы­тал­ся убе­жать, в ко­го стре­л­ял?
И что те­перь дел­ать мне?
Я был стран­но спок­оен, слов­но все это прои­с­х­о­ди­ло не со мной, вос­прия­т­ие как буд­то при­мор­о­зи­ли но­в­ок­аи­ном. Соз­на­ние ра­б­от­а­ло спо­кой­но и рав­но­мер­но, от­б­ра­сы­вая негод­н­ые вар­иан­ты. Так. Мент­ам зво­нить нель­зя. Ес­ли смерть про­с­тит­ут­ки еще мож­но сва­л­ить на не­с­част­н­ый слу­чай или на вз­б­е­сив­ше­го­ся пья­но­го Рам­з­а­на, то са­мо­го Рам­з­а­на по­в­е­сят на ме­ня, к баб­ке не хо­ди – был мот­ив, бы­ла воз­мож­н­ость. Зво­нить по­дель­ни­к­ам Рам­з­а­на? Еще ху­же. Ме­ня про­с­то по­л­ожат ря­дом, да­же раз­б­ир­ать­ся не ста­нут. Да я и тел­е­фо­нов ни­ч­ьих, кро­ме Рам­з­а­на, не зн­ал. В бе­га? Най­дут. Не ми­л­иция, так диа­спо­ра. Что ос­та­ет­ся?
Ос­та­ет­ся ста­р­ая доб­р­ая га­зо­в­ая топ­ка, гу­дя­щая, как пч­е­ли­ный ул­ей.
И еще ма­ши­ну нуж­но ку­да-ни­б­удь пер­ег­нать. Сдел­ать вид, что Рам­з­а­на здесь во­в­се не бы­ло. Во­дить я не умею. А Сер­ега – уме­ет. Он дол­жен по­мочь. Нуж­но сроч­но сдел­ать зво­нок.
…В кар­аул­ке за сто­л­ом си­де­ла Нат­аш­ка и лис­та­ла «Учет вхо­дя­щих».
- Нат­аша?! По­че­му ты… здесь…
- Я по­гу­ля­ла и вер­н­ул­ась, - улыб­н­ул­ась она, под­ни­мая на ме­ня гла­за. – Со­в­с­ем за­мерз­ла, да­же сви­т­ер не гре­ет. Еще и поск­ольз­н­ул­ась на этом го­л­ол­е­де прок­лят­ом, вот, все паль­то из­ва­зюк­а­ла, предс­тав­л­яешь?
- Те­бе сей­час нель­зя… не на­до… - сло­ва за­стре­ва­ли в гор­ле кол­ю­ч­им комк­ом.
- Что нель­зя? Опять Рам­з­ан твой? Да плюнь ты на него. Иди ко мне.
- Нат­ашень­ка, сол­н­ыш­ко, толь­ко не сей­час. Про­шу те­бя. Мне нуж­но по­зво­нить… сроч­но… а ты…
- Ой, да тел­е­фон все рав­но не ра­б­от­ает. И Рам­з­ан твой нам боль­ше не по­ме­ша­ет, - без­мя­теж­но улыб­н­ул­ась Нат­аша. - Ник­ог­да-ник­ог­да.
…И весь нак­оп­лен­н­ый за мн­ого но­чей ужас, до по­ры за­б­ит­ый в даль­ний угол соз­на­ния са­мок­онт­рол­ем, вод­кой и га­ло­пер­и­до­л­ом, обр­уш­ил­ся на ме­ня лав­и­ной. Я смот­рел на яр­ко-крас­н­ый нат­ашк­ин шарф, кот­ор­ый на са­мом де­ле ког­да-то был бе­л­ым – нес­коль­ко пят­н­ышек бл­иже к вор­от­н­ику так и ос­та­л­ись бе­л­ыми. А Нат­аш­ка смот­ре­ла на ме­ня и улы­бал­ась. И во вс­ем ми­ре ос­та­вал­ся толь­ко ее го­л­ос:
- Я и не зн­а­ла, что ты лю­б­ишь сти­хи. А я то­же очень люб­лю. Вот это Ах­мат­о­ва, да? А это Есе­нин, «Чер­н­ый че­лов­ек», мы его в шко­ле про­хо­ди­ли. А это? «Нын­че вет­ре­но и вол­ны с пер­ех­ле­с­том, ско­ро осень, все из­ме­нит­ся в ок­ру­ге…»
- Это Бродс­кий. В ва­ше вре­мя его еще не чит­а­ли.
- А вот это Мая­к­ов­с­кий, да? «И в прол­ет не бро­шусь, и не вы­пью яда, и кур­ок не смо­гу над вис­ком на­жать; на­до мною, кро­ме тв­ое­го взг­ля­да, не власт­но лезв­ие ни од­н­ого но­жа…»
- Да. Мая­к­ов­с­кий.
- От­к­рой дв­ерь, по­жа­л­уй­ста! Там Ром­ка при­шел!
Дви­га­ясь плав­но, как во сне, я толк­н­ул дв­ерь. На по­ро­ге сто­ял пух­лый маль­чиш­ка лет чет­ырех. Хо­тя нет, не чет­ырех - пя­ти. В ста­т­ье пи­са­ли, пять.
- Мож­но? – спро­сил он, не пер­еша­ги­вая пор­ог.
- Мож­но, - пок­ор­но ска­зал я.
- Это Ром­ка, - ска­за­ла Нат­аш­ка, и ма­л­ень­кий Ром­ка во­шел. – Ро­ма, это дя­дя Ол­ег, поз­нак­омь­ся. Ол­ежа, это Ро­мик. Он слав­н­ый, прав­да?
- Здл­ав­ствуй­те, дя­дя Ол­ег, - се­рьез­но ска­зал Ром­ка, стя­ги­вая с се­бя шап­ку. – У вас жай­ко. А злой дядь­ка в по­жа­й­но­го Гош­ку ст­л­е­л­ял. Тли ла­за.
- Он боль­ше не бу­дет, - по­обе­ща­ла Нат­аша. – Го­ша его нак­а­зал, прав­да? Ол­ег, по­че­му ты улы­ба­ешь­ся?
- Да так, по­ду­мал кое о чем, - улыб­ка и в са­мом де­ле рас­тя­ну­ла мои гу­бы, шир­ок­ая счаст­л­и­вая улыб­ка че­лов­ека, на­шедш­его вер­н­ый, от­л­ич­н­ый вы­ход.
Не нуж­но зво­нить Сер­е­ге, ду­мал я. Не нуж­но тас­кать те­ла к га­зо­вой топ­ке. Ни­ч­его не нуж­но. Нуж­но про­с­то вер­н­уть­ся в «лу­на-парк» и по­до­брать пис­тол­ет Рам­з­а­на. И все бу­дет хор­ошо. Мы с Нат­аш­кой смо­жем ви­деть­ся гор­аз­до ча­ще, и я в кон­це кон­цов, нав­ер­н­ое, при­вык­ну к тон­кой крас­ной ще­ли на ее гор­ле, ос­тав­л­ен­ной но­жом то­го ма­н­ья­ка в се­ми­де­сят­ых. И к ее эле­гант­н­ому ко­жа­но­му паль­то, пок­ры­то­му гряз­н­ыми раз­в­о­да­ми на лев­ом бо­ку, там, где те­ло ле­жа­ло на мок­рой зем­ле, к тем­н­ым во­л­о­сам, в кот­ор­ых за­сох­ла дор­ож­н­ая грязь. Мо­жет, я да­же при­вык­ну к Ромк­и­но­му зат­ыл­ку, раз­н­е­сен­н­ому кар­у­сель­ным шат­у­ном, ну или про­с­то попр­ошу его не сни­мать шап­ку. А мо­жет быть, там ни­ч­его это­го и во­в­се не бу­дет. И уж точ­но не бу­дет мент­ов. И бан­д­ит­ов. И я от­осп­люсь, нак­о­нец.
- Ол­ег, а вот это чье? – спро­си­ла Нат­аша.
Не­важ­но, кто они. К нам свет не до­с­тига­ет
Их тай­но­го жи­лья, но каж­д­ый день и час,
Без­молв­н­ые, сн­уют они меж нас:
В иг­ре мир­ов иль в пеш­к­ами до сро­ка
Рож­д­ен­н­ых фав­н­ах и еди­нор­огах, -
А кто убил бал­к­анс­ко­го ца­ря?
Кто га­сит жизнь од­ну, дру­гую жжет за­зря?
- На­б­о­к­ов. «Бл­ед­н­ое пла­мя».
- Как­ие прек­рас­н­ые сти­хи. Это о нас?
- Да, - от­в­е­т­ил я, гля­дя в ее гла­за и ду­мая о пис­тол­е­те. – Это о нас.