Асия Музафарова - Ранние символисты и младосимволизм
1 сент, 2008 в 10:10
Моя ра­бо­та по кри­ти­ке про­шло­го го­да, вот ре­ши­ла по­де­лить­ся зна­ни­я­ми..
Вве­де­ние
Дан­ная те­ма вы­бра­на неслу­чай­но, так как это объ­еди­не­ние, мо­ло­дых по­этов, зна­чи­тель­но по­вли­я­ло на фор­ми­ро­ва­ние но­вых ли­те­ра­тур­ных те­че­ний (ак­ме­изм, фу­ту­ризм, кла­ризм), а так же на жи­во­пись, му­зы­ку и рус­скую куль­ту­ру в це­лом. К то­му же, дол­го не зная об этом, я пи­са­ла сти­хи, ко­то­рые мож­но от­не­сти к вли­я­нию шко­лы «млад­ших сим­во­ли­стов».
Сим­во­ли­сты– на­зва­ние, ко­то­рое в 1886 при­ня­ла груп­па фран­цуз­ских по­этов-де­ка­ден­тов, спло­тив­ших­ся в на­ча­ле 1880-х во­круг Сте­фа­на Мил­лар­ме; вы­ра­бо­та­ли и ис­по­ве­до­ва­ли ху­до­же­ствен­ную си­сте­му сим­во­лиз­ма. По­этов объ­еди­ни­ло ре­ши­тель­ное непри­я­тие гос­под­ству­ю­щих на­прав­ле­ний фран­цуз­ской ли­те­ра­ту­ры 1870-х – на­ту­ра­лиз­ма и Пар­насской шко­лы с их по­зи­ти­вист­ским под­хо­дом к ис­кус­ству. Они от­вер­га­ли на­ту­ра­ли­сти­че­ский ме­тод Эми­ля Зо­ля и Ме­дан­ской шко­лы, ори­ен­ти­ро­ван­ный на объ­ек­тив­ное, «на­уч­ное», изоб­ра­же­ние че­ло­ве­ка как про­дук­та со­ци­аль­ных и био­ло­ги­че­ских за­ко­нов и ис­клю­чав­ший ка­кую бы то ни бы­ло субъ­ек­тив­ную оцен­ку со сто­ро­ны пи­са­те­ля.
В ра­бо­те рас­смат­ри­ва­ет­ся ми­ро­воз­зре­ние рус­ских сим­во­ли­стов их ло­зун­ги, ма­ни­фе­сты. Яр­чай­шим яв­ле­ни­ем в рус­ской по­э­зии на ру­бе­же де­вят­на­дца­то­го-два­дца­то­го сто­ле­тия был сим­во­лизм и его ос­но­ва­те­ли: Брю­сов, Ме­реж­ков­ский, Бе­лый. Он не охва­ты­вал все­го по­э­ти­че­ско­го твор­че­ства в стране, но обо­зна­чил со­бой осо­бый, ха­рак­тер­ный для сво­е­го вре­ме­ни этап ли­те­ра­тур­ной жиз­ни. Ве­я­ния сим­во­лиз­ма чув­ство­ва­лись уже в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия де­вят­на­дца­то­го ве­ка. Си­сте­ма эс­те­ти­ки сим­во­ли­стов, их фило­соф­ские устрем­ле­ния за­рож­да­лись в го­ды по­ли­ти­че­ской ре­ак­ции, на­сту­пив­шей по­сле раз­гро­ма ре­во­лю­ци­он­но­го на­род­ни­че­ства. Это бы­ла эпо­ха об­ще­ствен­но­го за­стоя, эпо­ха тор­же­ства обы­ва­тель­щи­ны – смут­ное, тре­вож­ное безвре­ме­нье.
Рус­ские сим­во­ли­сты ло­ви­ли от­го­лос­ки фило­со­фии Ниц­ше и Шо­пен­гау­э­ра. Од­на­ко они ре­ши­тель­но от­ри­ца­ли свою прин­ци­пи­аль­ную за­ви­си­мость от за­пад­но­ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ры. Они ис­ка­ли свои кор­ни в рус­ской по­э­зии – в кни­гах Тют­че­ва, Фе­та, Фо­фа­но­ва, про­сти­рая свои род­ствен­ные при­тя­за­ния да­же на Пуш­ки­на и Лер­мон­то­ва. Баль­монт, на­при­мер, счи­тал, что сим­во­лизм в ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре су­щест­во­вал из­дав­на. Сим­во­ли­ста­ми бы­ли, по его мне­нию, Каль­де­рон и Блейк, Эд­гар По и Бод­лер, Ген­рик Иб­сен и Эмиль Вер­харн. Несо­мнен­но од­но: в рус­ской по­э­зии, осо­бен­но у Тют­че­ва и Фе­та, бы­ли зер­на, про­рос­шие в твор­че­стве сим­во­ли­стов. А тот факт, что сим­во­лист­ское те­че­ние, воз­ник­нув, не умер­ло, не ис­чез­ло до сро­ка, а раз­ви­ва­лось, во­вле­кая в свое рус­ло но­вые си­лы, сви­де­тель­ству­ет о на­цио­наль­ной поч­ве, об опре­де­лен­ных его кор­нях в ду­хов­ной куль­ту­ре Рос­сии.
Рус­ский сим­во­лизм рез­ко от­ли­чал­ся от за­пад­но­го всем сво­им об­ли­ком – ду­хов­но­стью, раз­но­об­ра­зи­ем твор­че­ских еди­ниц, вы­со­той и бо­гат­ством сво­их свер­ше­ний. Как ли­те­ра­тур­ное те­че­ние рус­ский сим­во­лизм оформ­ля­ет­ся в 1892, ко­гда Д.Ме­реж­ков­ский вы­пус­ка­ет сбор­ник «Сим­во­лы» и пи­шет лек­цию "О при­чи­нах упад­ка и но­вых те­че­ни­ях в совре­мен­ной ли­те­ра­ту­ре».
В 1893 В.Брю­сов и А.Мит­ро­поль­ский (Ланг) го­то­вят сбор­ник «Рус­ские сим­во­ли­сты», в ко­то­ром В.Брю­сов вы­сту­па­ет от ли­ца еще не су­ще­ству­ю­ще­го в Рос­сии на­прав­ле­ния – сим­во­лиз­ма. По­доб­ная ми­сти­фи­ка­ция от­ве­ча­ла твор­че­ским ам­би­ци­ям Брю­со­ва стать не про­сто вы­да­ю­щим­ся по­этом, а ос­но­ва­те­лем це­лой ли­те­ра­тур­ной шко­лы. Свою за­да­чу как «во­ждя» Брю­сов ви­дел в том, чтобы «со­здать по­э­зию, чуж­дую жиз­ни, во­пло­тить по­стро­е­ния, ко­то­рые жизнь дать не мо­жет». Жизнь – лишь «ма­те­ри­ал», мед­лен­ный и вя­лый про­цесс су­ще­ство­ва­ния, ко­то­рый по­эт-сим­во­лист дол­жен пре­тво­рить в «тре­пет без кон­ца». «Все в жиз­ни – лишь сред­ство для яр­ко-пе­ву­чих сти­хов», – фор­му­ли­ро­вал Брю­сов прин­цип са­мо­углуб­лен­ной, воз­вы­ша­ю­щей­ся над про­стым зем­ным су­ще­ство­ва­ни­ем по­э­зии. Брю­сов стал мэтром, учи­те­лем, воз­гла­вив­шим но­вое дви­же­ние. На роль идео­ло­га «стар­ших сим­во­ли­стов» вы­дви­нул­ся Д.Ме­реж­ков­ский.
Свою тео­рию Д.Ме­реж­ков­ский из­ло­жил в до­кла­де, а по­том и в кни­ге «О при­чи­нах упад­ка и но­вых те­че­ни­ях совре­мен­ной рус­ской ли­те­ра­ту­ры". «Ку­да бы мы ни ухо­ди­ли, как бы мы не пря­та­лись за пло­ти­ну на­уч­ной кри­ти­ки, всем су­ще­ством мы чув­ству­ем бли­зость тай­ны, бли­зость Оке­а­на», – пи­сал Ме­реж­ков­ский. Об­щие для тео­ре­ти­ков сим­во­лиз­ма раз­мыш­ле­ния о кру­ше­нии ра­цио­на­лиз­ма и ве­ры – двух стол­пов ев­ро­пей­ской ци­ви­ли­за­ции, Ме­реж­ков­ский до­пол­нял суж­де­ни­я­ми об упад­ке совре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры, от­ка­зав­шей­ся от «древ­не­го, веч­но­го, ни­ко­гда не уми­рав­ше­го иде­а­лиз­ма» и от­дав­шей пред­по­чте­ние на­ту­ра­лиз­му Зо­ля. Воз­ро­дить ли­те­ра­ту­ру мо­жет лишь по­рыв к неве­до­мо­му, за­пре­дель­но­му, к «свя­ты­ням, ко­то­рых нет». Да­вая объ­ек­тив­ную оцен­ку со­сто­я­нию ли­те­ра­тур­ных дел в Рос­сии и Ев­ро­пе, Ме­реж­ков­ский на­зы­вал пред­по­сыл­ки по­бе­ды но­вых ли­те­ра­тур­ных те­че­ний: те­ма­ти­че­скую «из­но­шен­ность» ре­а­ли­сти­че­ской ли­те­ра­ту­ры, ее от­кло­не­ние от «иде­аль­но­го», несо­от­вет­ствие по­ру­беж­но­му ми­ро­ощу­ще­нию. Сим­вол, в трак­тов­ке Ме­реж­ков­ско­го, вы­ли­ва­ет­ся из глу­бин ду­ха ху­дож­ни­ка. Здесь же Ме­реж­ков­ский опре­де­лял три глав­ных эле­мен­та но­во­го ис­кус­ства: ми­сти­че­ское со­дер­жа­ние, сим­во­лы и рас­ши­ре­ние ху­до­же­ствен­ной впе­чат­ли­тель­но­сти.
Раз­ли­чие меж­ду ре­а­ли­сти­че­ским и сим­во­ли­че­ским ис­кус­ством бы­ло под­черк­ну­то в ста­тье К.Баль­мон­та «Эле­мен­тар­ные сло­ва о сим­во­ли­че­ской по­э­зии». Ре­а­лизм из­жи­ва­ет се­бя, со­зна­ние ре­а­ли­стов не идет даль­ше ра­мок зем­ной жиз­ни, «ре­а­ли­сты схва­че­ны, как при­бо­ем, кон­крет­ной жиз­нью», в то вре­мя, как в ис­кус­стве все ощу­ти­мей ста­но­вит­ся по­треб­ность в бо­лее утон­чен­ных спо­со­бах вы­ра­же­ния чувств и мыс­лей. Этой по­треб­но­сти от­ве­ча­ет по­э­зия сим­во­ли­стов. В ста­тье Баль­мон­та обо­зна­ча­лись ос­нов­ные чер­ты сим­во­ли­че­ской по­э­зии: осо­бый язык, бо­га­тый ин­то­на­ци­я­ми, спо­соб­ность воз­буж­дать в ду­ше слож­ное на­стро­е­ние. «Сим­во­лизм – мо­гу­чая си­ла, стре­мя­ща­я­ся уга­дать но­вые со­че­та­ния мыс­лей, кра­сок и зву­ков и неред­ко уга­ды­ва­ю­щая их с осо­бой убе­ди­тель­но­стью», – на­ста­и­вал Баль­монт.
В ма­ни­фе­стах «стар­ших сим­во­ли­стов» бы­ли сфор­му­ли­ро­ва­ны ос­нов­ные ас­пек­ты но­во­го те­че­ния: при­о­ри­тет ду­хов­ных иде­а­ли­сти­че­ских цен­но­стей (Д.Ме­реж­ков­ский), ме­ди­у­ми­че­ский, «сти­хий­ный» ха­рак­тер твор­че­ства (К.Баль­монт), ис­кус­ство как наи­бо­лее до­сто­вер­ная фор­ма по­зна­ния (В.Брю­сов). В со­от­вет­ствии с эти­ми по­ло­же­ни­я­ми шло раз­ви­тие твор­че­ства пред­ста­ви­те­лей стар­ше­го по­ко­ле­ния сим­во­ли­стов в Рос­сии. Сим­во­лизм Д.Ме­реж­ков­ско­го и З.Гип­пи­ус но­сил под­черк­ну­то ре­ли­ги­оз­ный ха­рак­тер, раз­ви­вал­ся в рус­ле нео­клас­си­че­ской тра­ди­ции. Луч­шие сти­хо­тво­ре­ния Ме­реж­ков­ско­го, во­шед­шие в сбор­ни­ки «Сим­во­лы», «Веч­ные спут­ни­ки», стро­и­лись на «урод­не­нии» с чу­жи­ми иде­я­ми, бы­ли по­свя­ще­ны куль­ту­ре ушед­ших эпох, да­ва­ли субъ­ек­тив­ную пе­ре­оцен­ку ми­ро­вой клас­си­ки.
В про­зе Ме­реж­ков­ско­го на мас­штаб­ном куль­тур­ном и ис­то­ри­че­ском ма­те­ри­а­ле (ис­то­рия ан­тич­но­сти, Воз­рож­де­ния, оте­че­ствен­ная ис­то­рия, ре­ли­ги­оз­ная мысль древ­но­сти) – по­иск ду­хов­ных ос­нов бы­тия, идей, дви­жу­щих ис­то­рию. В ла­ге­ре рус­ских сим­во­ли­стов Ме­реж­ков­ский пред­став­лял идею неохри­сти­ан­ства, ис­кал но­во­го Хри­ста (не столь­ко для на­ро­да, сколь­ко для ин­тел­ли­ген­ции) – «Иису­са Неиз­вест­но­го».
Ос­но­во­по­лож­ник «млад­ших сим­во­ли­стов» - А.Бе­лый, ор­га­ни­зо­вав­ший по­э­ти­че­ское со­об­ще­ство «ар­го­нав­тов». В 1903 А.Бе­лый опуб­ли­ко­вал ста­тью «О ре­ли­ги­оз­ных пе­ре­жи­ва­ни­ях», в ко­то­рой вслед за Д.Ме­реж­ков­ским – на­ста­и­вал на необ­хо­ди­мо­сти со­еди­нить ис­кус­ство и ре­ли­гию, но за­да­чи вы­дви­гал иные, бо­лее субъ­ек­тив­ные и от­вле­чен­ные – «при­бли­зить­ся к Ми­ро­вой ду­ше», «пе­ре­да­вать в ли­ри­че­ских из­ме­не­ни­ях Ее го­лос». В са­мом ак­те твор­че­ства и брат­ском еди­не­нии неза­ви­си­мых «я» каж­до­го ин­ди­ви­ду­у­ма ви­дел Ан­дрей Бе­лый за­рож­де­ния ис­тин­но­го сим­во­лиз­ма. «Лю­ди – раз­лич­ны, ми­ро­воз­зре­ния – раз­лич­ны; ис­ход­ные пу­ти раз­ные; а го­ри­зонт пред­сто­я­ще­го об­ще­го в ин­ди­ви­ду­аль­ней­шем; ин­ди­ви­ду­аль­ней­шее и есть итог пре­одо­ле­ние рас­ще­па субъ­ек­тив­ным и объ­ек­тив­ным в тре­тье; тре­тье ин­ди­ви­ду­аль­но стро­и­мое из симп­то­мов вре­ме­ни, - как буд­то об­щее до­сто­я­ние всех нас, вы­ра­щи­ва­ю­щих но­вую куль­ту­ру». В ста­тье Бе­ло­го яв­ствен­но про­смат­ри­ва­лись ори­ен­ти­ры млад­ше­го по­ко­ле­ния сим­во­ли­стов – «две пе­ре­кла­ди­ны их кре­ста» – культ про­ро­ка–безум­ца Ниц­ше и идеи Вл.Со­ло­вье­ва. Но сре­ди сво­их еди­но­мыш­лен­ни­ков Бе­лый ни­ко­гда до кон­ца не был по­нят, по­это­му в 1908 го­ду он пуб­лич­но «от­ме­же­вы­ва­ет­ся» от всех школ сим­во­ли­стов, ко­то­рых на­зы­ва­ет «ми­сти­че­ски­ми анар­хи­ста­ми», иду­щи­ми на по­во­ду эс­тет­ству­ю­щей ни­че­го не по­ни­ма­ю­щей мо­ло­де­жи, где гла­вен­ству­ет три­а­да: Ме­реж­ков­ский, Гип­пи­ус, Фило­со­фов. Поз­же в сво­ей кни­ге Бе­лый бу­дет вспо­ми­нать: «Ку­да толь­ко ме­ня не та­щи­ли от сло­ва-ло­зун­га: та­щи­ли в ре­ли­гию (Со­ло­вьев*[1]), в ми­сти­ку (Блок*), в сно­бизм, в ко­ге­ни­ан­ство; а я от­би­вал­ся; де­ка­ден­там (эс­те­там-эм­пи­ри­кам) я ка­зал­ся ра­цио­на­ли­стом в сво­ем сим­во­лиз­ме; фило­со­фы имен­но за ста­дию ра­цио­на­лиз­ма и пред­ла­га­ли ме­стеч­ко в нео­кан­ти­ан­ском «бю­ро», но – с непре­мен­ным усло­ви­ем; от­ка­зать­ся от сим­во­лиз­ма; ре­ли­ги­оз­ни­ки от «тра­ди­ции» со­гла­ша­лись без­ого­во­роч­но окро­пить при­ход­ской во­ди­цею сфе­ру Сим­во­ла, це­ной от­ка­за от Кан­та и от на­у­ки». Сим­во­лизм, как ми­ро­со­зер­ца­ние – вот про­стая ис­ти­на Ан­дрея Бе­ло­го, за ко­то­рую всю жизнь стра­дал. На­стро­е­ния А.Бе­ло­го со­че­та­лись с раз­мыш­ле­ни­я­ми о судь­бах Рос­сии: по­зи­цию «мла­до­сим­во­ли­стов» от­ли­ча­ла нрав­ствен­ная связь с ро­ди­ной (ро­ма­ны А.Бе­ло­го «Пе­тер­бург», «Москва», ста­тья «Луг зе­ле­ный», цикл на «По­ле Ку­ли­ко­вом» А.Бло­ка). А.Бе­ло­му, А.Бло­ку, Вяч. Ива­но­ву ока­за­лись чуж­ды ло­зун­ги стар­ших сим­во­ли­стов, де­кла­ри­ру­ю­щих ти­та­низм, над­мир­ность, раз­рыв с «зем­лей». Неслу­чай­но один из сво­их ран­них цик­лов А. Блок на­зо­вет «Пу­зы­ри зем­ли», за­им­ство­вав этот об­раз из тра­ге­дии Шекс­пи­ра «Мак­бет»: со­при­кос­но­ве­ние с зем­ной сти­хи­ей дра­ма­тич­но, но неиз­беж­но, по­рож­де­ния зем­ли, ее «пу­зы­ри» от­вра­ти­тель­ны, но за­да­ча по­эта, его жерт­вен­ное на­зна­че­ние – со­при­кос­нуть­ся с эти­ми по­рож­де­ни­я­ми, сни­зой­ти к тем­ным и гу­би­тель­ным на­ча­лам жиз­ни.
Из сре­ды «мла­до­сим­во­ли­стов» вы­шел круп­ней­ший рус­ский по­эт А.Блок, близ­кий друг и еди­но­мыш­лен­ник, впо­след­ствии разо­шед­ший­ся с Бе­лым во взгля­дах, вы­брав­ший свой путь. Свое твор­че­ство А.Блок рас­смат­ри­вал как «три­ло­гию во­че­ло­ве­чи­ва­ния» – дви­же­ние от му­зы­ки за­пре­дель­но­го (в «Сти­хах о Пре­крас­ной Да­ме»), через пре­ис­под­нюю ма­те­ри­аль­но­го ми­ра и кру­го­верть сти­хий (в «Пу­зы­рях зем­ли», «Го­ро­де», « Снеж­ной мас­ке», «Страш­ном ми­ре») к «эле­мен­тар­ной про­сто­те» че­ло­ве­че­ских пе­ре­жи­ва­ний («Со­ло­вьи­ный сад», «Ро­ди­на», «Воз­мез­дие»).
В сво­ей по­э­зии А.Блок со­здал все­объ­ем­лю­щую си­сте­му сим­во­лов. Цве­та, пред­ме­ты, зву­ча­ния, дей­ствия – все сим­во­лич­но в по­э­зии Бло­ка. Так «жел­тые ок­на», «жел­тые фо­на­ри», «жел­тая за­ря» сим­во­ли­зи­ру­ют пош­лость по­все­днев­но­сти, си­ние, ли­ло­вые то­на («си­ний плащ», «си­ний, си­ний, си­ний взор») – кру­ше­ние иде­а­ла, из­ме­ну, Незна­ком­ка – неве­до­мую, незна­ко­мую лю­дям сущ­ность, явив­шу­ю­ся в об­ли­ке жен­щи­ны, ап­те­ка – по­след­ний при­ют са­мо­убийц (в про­шлом ве­ке пер­вая по­мощь утоп­лен­ни­кам, по­стра­дав­шим ока­зы­ва­лась в ап­те­ках – ка­ре­ты «Ско­рой по­мо­щи» по­яви­лись позд­нее). Ис­то­ки сим­во­ли­ки Бло­ка ухо­дят кор­ня­ми в ми­сти­цизм Сред­не­ве­ко­вья. Так жел­тый цвет в язы­ке куль­ту­ры Сред­не­ве­ко­вья обо­зна­чал вра­га, си­ний – пре­да­тель­ство. Но, в от­ли­чие от сред­не­ве­ко­вых сим­во­лов, сим­во­лы по­э­зии Бло­ка мно­го­знач­ны, па­ра­док­саль­ны. «Незна­ком­ка» мо­жет быть ис­тол­ко­ва­на и как яв­ле­ние Му­зы по­эту, и как па­де­ние Пре­крас­ной Да­мы, пре­вра­ще­ние ее в «Бе­ат­ри­че у ка­бац­кой стой­ки», и как гал­лю­ци­на­ция, гре­за, «ка­бац­кий угар» – все эти зна­че­ния пе­ре­кли­ка­ют­ся друг с дру­гом, «мер­ца­ют, как гла­за кра­са­ви­цы за ву­а­лью».
В по­э­зии А.Бе­ло­го (сбор­ни­ки «Ур­на», «Пе­пел»). Раз­рыв совре­мен­но­го со­зна­ния в сим­во­ли­че­ских фор­мах изоб­ра­жен в ро­мане Бе­ло­го «Пе­тер­бург» – пер­вом рус­ском ро­мане «по­то­ка со­зна­ния». Бом­ба, ко­то­рую го­то­вит глав­ный ге­рой ро­ма­на Ни­ко­лай Аб­ле­ухов, разо­рван­ные диа­ло­ги, рас­пав­ше­е­ся род­ство внут­ри «слу­чай­но­го се­мей­ства» Аб­ле­ухо­вых, об­рыв­ки из­вест­ных сю­же­тов, вне­зап­ное рож­де­ние сре­ди бо­лот «го­ро­да-экс­пром­та», «го­ро­да-взры­ва» на сим­во­ли­че­ском язы­ке вы­ра­жа­ли клю­че­вую идею ро­ма­на – идею рас­па­да, разъ­еди­не­ния, под­ры­ва всех свя­зей. Сим­во­лизм Бе­ло­го – осо­бая экс­та­ти­че­ская фор­ма пе­ре­жи­ва­ния дей­стви­тель­но­сти, го­голев­ский ре­а­лизм, гла­за­ми ге­роя на­хо­дя­ще­го­ся на гра­ни по­ме­ша­тель­ства и взры­ва как внут­рен­не­го, так и внеш­не­го.
Ес­ли Д.Ме­реж­ков­ский и З.Гип­пи­ус мыс­ли­ли сим­во­лизм как по­стро­е­ние ху­до­же­ствен­но-ре­ли­ги­оз­ной куль­ту­ры, то В.Брю­сов, ос­но­во­по­лож­ник сим­во­ли­че­ско­го дви­же­ния в Рос­сии, меч­тал о со­зда­нии все­объ­ем­лю­щей ху­до­же­ствен­ной си­сте­мы, «син­те­зе» всех на­прав­ле­ний. От­сю­да ис­то­ризм и ра­цио­на­лизм по­э­зии Брю­со­ва, меч­та о «Пан­теоне, хра­ме всех бо­гов». Сим­вол, в пред­став­ле­нии Брю­со­ва, – уни­вер­саль­ная ка­те­го­рия, поз­во­ля­ю­щая обоб­щать все, ко­гда-ли­бо су­ще­ство­вав­шие, ис­ти­ны, пред­став­ле­ния о ми­ре. Сжа­тую про­грам­му сим­во­лиз­ма, «за­ве­ты» те­че­ния В.Брю­сов да­вал в сти­хо­тво­ре­нии «Юно­му по­эту». Утвер­жде­ние твор­че­ства как це­ли жиз­ни, про­слав­ле­ние твор­че­ской лич­но­сти, устрем­лен­ность от се­рых буд­ней на­сто­я­ще­го в яр­кий мир во­об­ра­жа­е­мо­го гря­ду­ще­го, грез и фан­та­зий – та­ко­вы по­сту­ла­ты сим­во­лиз­ма в ин­тер­пре­та­ции Брю­со­ва. Дру­гое, скан­даль­ное сти­хо­тво­ре­ние Брю­со­ва «Твор­че­ство» вы­ра­жа­ло идею ин­ту­и­тив­но­сти, без­от­чет­но­сти твор­че­ских им­пуль­сов.
В тео­рии и ху­до­же­ствен­ной прак­ти­ке «стар­ших сим­во­ли­стов» но­вей­шие ве­я­ния со­еди­ни­лись с на­сле­до­ва­ни­ем до­сти­же­ний и от­кры­тий рус­ской клас­си­ки. Имен­но в рам­ках сим­во­лист­ской тра­ди­ции с но­вой остро­той бы­ло осмыс­ле­но твор­че­ство Тол­сто­го и До­сто­ев­ско­го, Лер­мон­то­ва (Д.Ме­реж­ков­ский Л.Тол­стой и До­сто­ев­ский, М.Ю.Лер­мон­тов. «По­эт сверх­че­ло­ве­че­ства»), Пуш­ки­на (ста­тья Вл.Со­ло­вье­ва «Судь­ба Пуш­ки­на»; «Мед­ный всад­ник» В.Брю­со­ва), Тур­ге­не­ва и Гон­ча­ро­ва («Кни­ги от­ра­же­ний» И.Ан­нен­ско­го), Н.Некра­со­ва («Некра­сов как по­эт го­ро­да» В.Брю­со­ва).
Сре­ди «мла­до­сим­во­ли­стов» бле­стя­щим ис­сле­до­ва­те­лем рус­ской клас­си­ки стал А.Бе­лый (кни­га «По­э­ти­ка Го­го­ля», мно­го­чис­лен­ные ли­те­ра­тур­ные ре­ми­нис­цен­ции в ро­мане «Пе­тер­бург»). Как и для Бло­ка, для Бе­ло­го важ­ней­шая но­та твор­че­ства – лю­бовь к Рос­сии, непо­сти­жи­мым об­ра­зом со­еди­ня­ю­щая в се­бе несо­еди­ни­мое, то са­мое «тре­тье». «Пре­крас­ная незна­ком­ка» пре­вра­ти­лась для Бло­ка в лю­бов­ни­цу и мать, непред­ска­зу­е­мую, же­сто­кую и неж­ную од­новре­мен­но. Та­кая же необъ­яс­ни­мая и тер­за­ю­щая лю­бовь, ока­за­лась ви­нов­ни­цей ги­бе­ли Н.В. Го­го­ля, до­вед­шая ге­ния до его безу­мия. Срав­ни­вая кри­ти­че­ские ста­тьи Бло­ка и Бе­ло­го, по­свя­щен­ные Го­го­лю, при­хо­дишь к за­клю­че­нию, что Сим­во­лизм рас­цвел да­ле­ко до шко­лы Сим­во­лиз­ма в бе­ше­ном вих­ре го­голев­ской трой­ки, на­пе­вая «тоск­ли­вую и несу­щу­ю­ся по всей длине и ши­рине, от мо­ря до мо­ря, пес­ню».
В сво­ей ста­тье «Ди­тя Го­го­ля», по­свя­щен­ной юби­лею пи­са­те­ля, Блок срав­ни­ва­ет Русь с ре­бен­ком, ко­то­ро­го явит ми­ру, прой­дя все му­ки, пре­об­ра­зив через плоть и кровь свою, ге­ний Го­го­ля. «Пе­ред неиз­беж­но­стью ро­дов, пе­ред по­яв­ле­ни­ем но­во­го су­ще­ства со­дро­гал­ся Го­голь; как у ру­сал­ки, чер­не­ла в его ду­ше «чер­ная точ­ка». Он знал, что сам он – ни­что срав­ни­тель­но со сво­им тво­ре­ни­ем; что он – толь­ко несчаст­ный су­ма­сшед­ший ря­дом с тем ве­ли­чи­ем, ко­то­рое ему снит­ся. <…>Так вле­чет к се­бе Го­го­ля но­вая ро­ди­на, си­няя даль, в бре­ду рож­де­ния сня­ща­я­ся Рос­сия».
Ан­дрей Бе­лый в Го­го­ле ви­дит свою тра­ге­дию жиз­ни, счи­тая, что до кон­ца ге­ний Го­го­ля, спо­соб­но­го ви­деть «Лик» ни­кто так и не по­нял, в то же вре­мя он со­кру­ша­ет­ся незна­ни­ем Го­го­ля ис­тин люб­ви, ко­то­рые мог­ли бы его спа­сти. «Ду­ша по­зва­ла че­ло­ве­ка – вос­торг, пляс­ка: а в ре­зуль­та­те: ку­ча без дна да ка­кая ха­ря. И толь­ко? Так все­гда у него: Хо­ма Брут то­же по­шел пи­сать с пан­ноч­кой на спине, а по­том рев: «При­ве­ди­те Вия». И Вий, дух зем­ли, ко­то­рую окле­ве­тал Го­голь, ука­зы­ва­ет на него: «вот он», и пре­вра­щен­ные Го­го­лем в нечи­стей лю­ди бро­са­ют­ся на Хо­му-Го­го­ля и уби­ва­ют его..<..> Да: в об­ра­зах сво­их, в сво­ем от­но­ше­нии к зем­ле Го­голь уже пе­ре­шел гра­ни­цы ис­кус­ства; бро­дил в са­дах сво­ей ду­ши, да и на­брел на та­кое ме­сто, где уже сад не сад, ду­ша не ду­ша; углуб­ляя свою ху­до­же­ствен­ную сти­хию, Го­голь вы­шел за при­де­лы сво­ей лич­но­сти и вме­сто то­го, чтобы ис­поль­зо­вать это рас­ши­ре­ние лич­но­сти в це­лях ис­кус­ства, Го­голь ки­нул­ся в без­дну сво­е­го вто­ро­го «я» - всту­пил на та­кие пу­ти, ку­да нель­зя всту­пать без опре­де­лен­но­го ок­культ­но раз­ра­бо­тан­но­го пу­ти.. <..> Ни ми­сте­ри­ей люб­ви раз­ре­ша­ет­ся экс­таз Го­го­ля, а ди­кой пляс­кой; не в люб­ви, а в пляс­ке безу­мия пре­об­ра­жа­ет­ся все: под­лин­но – в за­кол­до­ван­ном ме­сте Го­голь..»
Рас­цвет рус­ско­го сим­во­лиз­ма при­шел­ся на де­вя­ти­со­тые го­ды, по­сле че­го дви­же­ние пошло на убыль: в рам­ках шко­лы боль­ше не по­яв­ля­ют­ся зна­чи­тель­ные про­из­ве­де­ния, воз­ни­ка­ют но­вые на­прав­ле­ния – ак­ме­изм и фу­ту­ризм, сим­во­лист­ское ми­ро­ощу­ще­ние пе­ре­ста­ет со­от­вет­ство­вать дра­ма­ти­че­ским ре­а­ли­ям «на­сто­я­ще­го, нека­лен­дар­но­го ХХ ве­ка», но сколь­ко пре­крас­ных по-но­во­му уви­ден­ных, с дру­го­го ра­кур­са пи­са­те­лей, бы­ло от­кры­то сим­во­ли­ста­ми для рус­ской ли­те­ра­ту­ры.
Сим­вол рож­да­ет не ло­ги­че­скую, смыс­ло­вую, а лишь ас­со­ци­а­тив­ную связь, по­это­му осо­бен­но­стью сим­во­лиз­ма ста­но­вит­ся бес­сю­жет­ность или раз­мы­тость его. Ос­но­ва сти­ха — не со­бы­тие, а дви­же­ние ду­ши, твор­че­ский акт, обла­го­ра­жи­ва­ю­щий чи­та­те­ля и пре­вра­ща­ю­щий его в со­ав­то­ра. От ве­щи, от пред­ме­та идет взлет к чув­ству, идее, что спо­соб­ство­ва­ло рож­де­нию но­вой кри­ти­ки, об­ра­щав­шую вни­ма­ние не на од­ну струк­тур­ность или со­дер­жа­ние про­из­ве­де­ния ав­то­ра, но на что-то нечто боль­шее, скво­зя­щее и мер­ца­ю­щее, что лег­че про­чув­ство­вать, чем пря­мо вы­ска­зать.