Дамьен Дюруа - Возвращение стены Мария
Они воз­вра­ща­ют­ся в за­мок позд­но но­чью. Хмель­ные от неожи­дан­ной по­бе­ды, раз­нуз­дан­ное злое ве­се­лье вла­де­ет их ума­ми и ду­ша­ми. Их оста­лось ма­ло, так ни­чтож­но ма­ло, что страш­но бу­дет взг­ля­нуть по утру на ря­ды тру­пов во внут­рен­нем дво­ре, еще страш­нее за­гля­нуть в спис­ки про­пав­ших без ве­сти. Но они празд­ну­ют, неисто­во, ог­ла­шая окрест­но­сти хрип­ло­ва­ты­ми вы­кри­ка­ми они празд­ну­ют по­бе­ду че­ло­ве­че­ства. Ма­лень­кую, ло­каль­ную по­бе­ду. Они оста­лись жи­вы, чтобы про­дол­жить бой.
По­бе­ди­те­ли дер­жат­ся вме­сте, сби­ва­ют­ся в тол­пу, где го­мон го­ло­сов и гро­хот ша­гов под­бад­ри­ва­ет их, тол­ка­ет впе­ред в хо­лод­ные внут­рен­но­сти ре­зи­ден­ции. Они пля­шут, как пля­са­ла с ни­ми несколь­ки­ми ча­са­ми ра­нее смерть и мерт­вые впер­вые не за­ви­ду­ют им. В обе­ден­ном за­ле гре­мит по­су­да, от­би­ва­ют че­чет­ку круж­ки об де­ре­вян­ные сто­лы. Ни­кто не ак­цен­ти­ру­ет вни­ма­ние на том, что у то­ва­ри­щей дро­жат ру­ки, а ли­ца ис­ка­же­ны гри­ма­са­ми стра­ха и бо­ли. Злое ве­се­лье за­ки­па­ет внут­ри, раз­но­сит­ся по те­лу вме­сте с кро­вью и от­да­лен­ным осо­зна­ни­ем. Они по­бе­ди­ли. Они вы­жи­ли. Зав­тра бу­дет но­вый день.
Ко­ман­дир смот­рит на сво­их сол­дат и не мо­жет най­ти сре­ди них Ри­вая. Рас­те­рян­ность про­сту­па­ет сквозь ве­се­лье, - се­го­дня ночь от­вра­ти­тель­ных сла­бо­стей, - а сле­дом при­хо­дит и страх. На­го­ня­ю­щий ото­ропь страх, что и Ри­вай то­же без­участ­но ле­жит под яр­ки­ми звез­да­ми, на­кры­тый бе­лым, про­пи­тан­ным кро­вью по­лот­ном. Он вы­хо­дит в ко­ри­дор, плот­но при­кры­ва­ет за со­бой две­ри, при­жи­ма­ет­ся к ним спи­ной и глу­бо­ко ды­шит. Ир­вин изо всех сил ста­ра­ет­ся ды­шать глу­бо­ко и мед­лен­но, но вме­сто это­го к гор­лу под­ка­ты­ва­ет ком из го­да­ми сдер­жи­ва­е­мых стра­хов, со­мне­ний, раз­ру­шен­ных на­дежд и пла­нов. Тош­но­твор­ное ве­се­лье оста­ет­ся по­за­ди, за плот­но за­кры­ты­ми дверь­ми, где спа­са­ют­ся как мо­гут немно­гие вы­жив­шие. По­бе­ди­те­ли.
Шаг, дру­гой в сто­ро­ну вы­хо­да. Он об­ры­ва­ет се­бя по­чти сде­лав тре­тий шаг. Ир­вин не хо­чет ви­деть мерт­вые ли­ца. Не хо­чет, но бу­дет. Не се­го­дня так зав­тра, через неде­лю, ме­сяц или год, но бу­дет. По­то­му что он ко­ман­дир, ко­то­ро­му уда­лось вы­жить в аду. При­жав ла­донь ко рту, не да­вая ко­му в гор­ле вы­плес­нуть­ся ди­кой ис­те­ри­кой, Ир­вин сно­ва при­жи­ма­ет­ся спи­ной к стене. Хо­лод отрезв­ля­ет. Хо­лод поз­во­ля­ет по­чув­ство­вать на­сколь­ко от­вра­ти­тель­ны их де­ла, на­сколь­ко он устал и как ему хо­чет­ся ока­зать­ся сре­ди мерт­ве­цов, чтобы боль­ше не нуж­но бы­ло ид­ти впе­ред. Хо­лод об­на­жа­ет клы­ки со­мне­ний, сию­ми­нут­ных стра­хов, от­ча­я­нья, и впи­ва­ет­ся в гор­ло три­на­дца­то­го ко­ман­до­ра Раз­ве­ды­ва­тель­но­го Ле­ги­о­на.
Из му­тор­но­го оце­пе­не­ния его вы­во­дит звук тя­же­лых ша­гов. Ка­жет­ся, что под их тя­же­стью про­ги­ба­ет­ся пол, а за­тем пру­жи­нит да­вая си­лу для сле­ду­ю­ще­го ша­га. Ир­вин по­во­ра­чи­ва­ет го­ло­ву и ви­дит Ри­вая. Тот оти­ра­ет пле­чом за­пы­лен­ную сте­ну, при­глу­шая бу­ро-крас­ную кор­ку кро­ви на ру­ба­хе. Он идет опу­стив го­ло­ву и за ним ма­я­чит тем­ный си­лу­эт, воз­вы­ша­ет­ся, слов­но ти­тан про­брал­ся в са­мое серд­це их убе­жи­ща. Ир­вин вски­ды­ва­ет го­ло­ву, жад­но вг­ля­ды­ва­ясь в тем­но­ту. В сво­ем по­гра­нич­ном со­сто­я­нии он до­шел до две­ри сво­ей ком­на­ты, упер­ся в нее лбом, слов­но опа­са­ясь вой­ти внутрь и не за­стать ни­ко­го. Ни­ко­го из тех, ко­го он хо­тел бы там ви­деть жи­вы­ми.
- Ир­вин? - го­лос у Ри­вая ти­хий, по­чти нераз­ли­чи­мый, чуть хрип­ло­ва­тый и горь­кий, как по­лынь.
Смит не мо­жет от­ве­тить. Гор­ло его все еще сжи­ма­ет ко­мок ядо­ви­тых чувств, ко­то­рые си­лят­ся вы­рвать­ся на­ру­жу, за­пол­нить со­бой ок­ру­жа­ю­щую пу­сто­ту. Он про­тя­ги­ва­ет ру­ку и та пре­да­тель­ски дро­жит, ко­гда в от­вет он чув­ству­ет при­кос­но­ве­ние хо­лод­ных паль­цев Ри­вая.
- Мы вы­жи­ли, - Ри­вай креп­ко сжи­ма­ет ру­ку сво­е­го ко­ман­ди­ра, льнет к ней ще­кой и уста­ло це­лу­ет мо­зо­ли­стую, шер­ша­вую ла­донь.
Тем­ный си­лу­эт об­ре­та­ет чет­кость. Майк, чу­ма­зый и за­ли­тый кро­вью, тол­ка­ет дверь и пер­вым за­хо­дит внутрь. Ир­вин, не вы­пус­кая ру­ку Ри­вая, за­хо­дит сле­дом и вздра­ги­ва­ет от гро­хо­та за­крыв­шей­ся две­ри.
Майк без­молв­но сдер­ги­ва­ет по­кры­ва­ло с кро­ва­ти, са­дит­ся на са­мый край и за­кры­ва­ет ли­цо ла­до­ня­ми. Вни­зу бес­ну­ют­ся вы­жив­шие и звук этот, страш­ный, про­ни­зы­ва­ю­щий до ко­стей, ло­ма­ет в нем что-то, что до это­го сдер­жи­ва­ло их всех, некий сто­пор не да­вав­ший под­дать­ся па­ни­ке в аду за сте­на­ми.
Ир­вин при­тя­ги­ва­ет к се­бе Ри­вая, креп­ко при­жи­ма­ет к се­бе и за­пус­ка­ет паль­цы в спу­тав­ши­е­ся во­ло­сы Май­ка.
- Мы вы­жи­ли, - по­вто­ря­ет он уве­рен­но. - Мы вер­ну­лись до­мой.
Непо­движ­ная скульп­ту­ра их устав­ших тел при­хо­дит в дви­же­ние рез­ко, слов­но кто-то снял плен­ку со стоп-кад­ра и на­чал изо всех сил рас­кру­чи­вать ры­чаг филь­мо­ско­па. Майк оп­ро­ки­ды­ва­ет Ир­ви­на на кро­вать, при­жи­ма­ет­ся к упав­ше­му сле­дом Ри­ваю, цеп­ля­ет­ся за них дво­их паль­ца­ми су­до­рож­но и жад­но. Ри­вай впи­ва­ет­ся хо­лод­ны­ми су­хи­ми гу­ба­ми в шею Сми­та, вы­ги­ба­ет­ся, при­жи­ма­ясь к Май­ку спи­ной. Ир­вин всле­пую осы­па­ет их обо­их ярост­ны­ми по­це­лу­я­ми, ис­ступ­лен­но ша­рит по их те­лам ла­до­ня­ми. Они обе­зу­мев­шие от бо­ли, пья­ные сво­ей бес­слав­ной по­бе­дой зве­ри. Вгры­за­ют­ся, сжи­ма­ют, ца­ра­па­ют - щед­ро де­лят­ся меж­ду со­бой бо­лью, но бо­лью из­на­чаль­но жи­вой и за­став­ля­ю­щей чув­ство­вать се­бя жи­вы­ми. Одеж­да сби­ва­ет­ся про­пах­ши­ми кро­вью ко­мья­ми, ме­ша­ет дви­гать­ся и нена­сыт­но ис­кать чу­жо­го теп­ла. Они трое спле­та­ют­ся ко­неч­но­стя­ми креп­ко, как клу­бок змей, удер­жи­вая друг дру­га от па­де­ния. Их те­ла, из­му­чен­ные, раз­би­тые, обес­си­лен­ные из по­след­них сил про­ду­ци­ру­ют жи­ви­тель­ное теп­ло, ко­то­рое они жад­но со­би­ра­ют гу­ба­ми, сли­зы­ва­ют с ко­жи, вме­сте с пы­лью и кро­вью.
Ком­на­та за­пол­ня­ет­ся зву­ка­ми пре­ры­ви­сто­го ды­ха­ния, при­глу­шен­ных нетер­пе­ли­вых сто­нов, нерит­мич­ным скри­пом кро­ва­ти, влаж­ным шо­ро­хом про­сты­ни. Те­ла от­ча­ян­но дви­га­ю­щи­е­ся на кро­ва­ти, не раз­би­ра­ю­щие где чьи гу­бы и ру­ки, сбра­сы­ва­ют с се­бя огру­бев­шую и мерт­вую ко­жу бы­лых со­жа­ле­ний. Утро, ко­то­рое их рас­су­дит, еще да­ле­ко.
Они за­ми­ра­ют так же неожи­дан­но, как до это­го схлест­ну­лись в сле­пой стра­сти. Креп­ко при­жа­тые, слов­но вплав­лен­ные друг в дру­га, по-дет­ски без­мя­теж­ные и спо­кой­ные. Под зву­ки уга­са­ю­щих по­пы­ток пе­ре­жить эту ночь без бо­ли, все еще до­но­ся­щи­е­ся сни­зу, они за­сы­па­ют. В этот раз им уда­лось спа­стись от соб­ствен­ных кош­ма­ров вме­сте.
За­вер­ше­ние опе­ра­ции по воз­вра­ще­нию сте­ны Ма­рия встре­ти­ло сво­их бес­слав­ных ко­ман­ди­ров хо­лод­ны­ми и нежи­вы­ми лу­ча­ми рас­свет­но­го солн­ца.