Николай Шахмагонов - За неделю до счастья
Из цик­ла "Редк­ий цвет­ок люб­ви..."
ЗА НЕ­ДЕ­ЛЮ ДО СЧА­СТЬЯ
Расс­каз
Кол­ё­са от­с­ту­ча­ли на стрел­к­ах и мн­ого­чис­лен­н­ых при­в­ок­з­аль­ных сты­ках, и те­перь пое­зд, вы­р­вав­шись на пря­мую и ров­н­ую сталь­ную ма­гис­траль, шёл мяг­ко и плав­но.
Мой со­сед, мо­л­о­дой офи­цер, за­гов­ор­ил сра­зу, ед­ва мы устрои­л­ись в удоб­н­ых крес­л­ах дн­ев­н­ого экс­прес­са. Сна­ч­а­ла мы гов­ор­и­ли о вс­якой вс­я­чине, но вд­руг го­л­ос мое­го со­бе­сед­н­ика из­ме­нил­ся, а сам он с тос­кой и гру­стью по­смот­рел в ва­гон­н­ое ок­но и, не обор­а­ч­и­ва­ясь ко мне, ти­хо и про­ник­н­ов­ен­но спро­сил:
– Ска­жи­те, как вы от­н­о­си­т­есь к так­ому чув­ству.., да­же, скор­ее, не чув­ству, а к пор­оку, как рев­н­ость?
Я по­жал пле­ча­ми: что мог от­в­е­т­ить вот так, сра­зу? Ме­ня в зн­а­ч­и­т­ель­но боль­шей сте­пе­ни за­ин­т­ер­е­с­о­в­а­ло, по­че­му он вд­руг за­д­ал столь де­ли­к­ат­н­ый во­прос? Я ни­ч­его не успел ска­зать. Он же за­гов­ор­ил, не до­жи­да­ясь мое­го от­в­е­та:
– По­ни­мае­те, ког­да еду этой дор­о­гой, вол­ей-нев­ол­ей вспо­ми­наю один слу­чай… И по­с­т­ыд­н­ый и од­н­ов­ре­мен­но в ка­кой-то сте­пе­ни да­же мож­но ска­зать, ро­к­овой для ме­ня…
Мель­ка­ли за ок­н­ом гор­одс­кие ок­раи­ны, пое­зд шёл быст­ро. Я при­сматр­и­вал­ся к свое­му по­пут­ч­ику и чувс­тво­в­ал, что он чем-то взв­ол­н­о­в­ан и оза­б­о­чен.
Я ду­мал, что это свя­за­но с от­ъез­дом и разл­укой с род­н­ыми и бл­изк­ими, но, ок­а­за­лось, ошиб­ся.
Пос­ле нес­коль­ких ми­нут мол­ч­а­ния мой по­пут­ч­ик за­гов­ор­ил сн­о­ва и, по ме­ре то­го, как про­т­е­к­ал по как­ому-то незр­имо­му для ме­ня рус­лу этот расс­каз, он то ожив­л­ял­ся, и ли­цо озар­я­ла ра­д­ост­н­ая улыб­ка, то хмур­ил­ся и улыб­ка, хоть и не сл­ет­а­ла с ли­ца со­в­с­ем, но ста­нов­ил­ась горь­кой.
– Слу­жил я тог­да в боль­шом гор­о­де, в мот­ос­трел­к­овой ди­в­и­зии, – на­ч­ал он. – Там вс­трет­ил дев­уш­ку. Сов­ер­шен­но слу­чай­но вс­трет­ил, и до мель­чай­ших под­роб­н­о­с­тей за­пом­н­ил тот день, а точ­н­ее час или да­же миг, ког­да ув­и­дел её. Узк­ая улоч­ка ве­ла на подъ­ём, к зда­нию ин­с­тит­ута. Она шла в ин­с­тит­ут. Я спе­шил ту­да же, по де­л­ам. Был один из пер­вых по-наст­оя­ще­му тёп­л­ых ве­сен­н­их дн­ей, ког­да прир­о­да, нак­о­нец, прос­н­ул­ась от зим­н­ей спяч­ки, и взор­ва­лось всё вок­руг зво­ном ка­пел­ей и раз­н­ого­л­о­сы­ми тре­л­ями ру­чей­ков. Ког­да пе­ре­бе­гал ули­цу, лав­ир­уя меж­ду лу­жи­ца­ми и пер­ес­ка­к­и­вая чер­ез ру­чей­ки, струя­щие­ся вн­из, вн­е­зап­но ув­и­дел её и на мг­нов­е­ние за­мер, пор­ажён­н­ый. Она пок­а­зал­ась мне поч­ти вол­шеб­ной, со­шедш­ей со ска­зоч­ной карт­ин­ки. Стре­ми­т­ель­ная, воз­душ­н­ая, она слов­но рвал­ась навс­тре­чу весне, солн­цу. По­ход­ка бы­ла быст­рой, лёг­кой. В пра­вой ру­ке у неё был бу­кет яр­ко-крас­н­ых тюль­па­нов. Он гар­мо­нир­о­в­ал с её неж­н­ым ру­мян­цем, озар­ив­шим ми­л­ые щёч­ки. Но вс­его силь­нее мне за­пом­н­и­л­ись гла­за, яс­н­ые, без­дон­н­ые, как ве­сен­н­ее без­дон­н­ое не­бо, гла­за с дл­ин­н­ыми, чут­оч­ку заг­нут­ыми вверх и слег­ка пов­е­дён­н­ыми мяг­кой те­нью рес­н­ич­к­ами. Мы сош­лись на трот­уа­ре, и я про­пу­ст­ил её впер­ед. Мг­нов­е­ние мы бы­ли ря­дом, со­в­с­ем ря­дом, мне ка­за­лось, что слы­шу, да что там слы­шу, чув­ствую её ды­ха­ние и ар­ом­ат её прел­ест­н­ых ду­хов, а ду­хи бы­ва­ют прел­ест­н­ыми лишь тог­да, ког­да за­пах их гар­мо­нир­ует с за­па­хом прел­ест­н­ого женс­ко­го те­ла. Я успел пой­мать на се­бе её быстр­ый, чут­оч­ку лю­б­опыт­н­ый и чут­оч­ку оз­ор­ной взгляд. Я хо­т­ел за­гов­ор­ить, но не смог сра­зу пер­е­в­е­с­ти дух. Вн­е­зап­но ох­ват­и­ло ме­ня вол­н­е­ние и сло­ва, кот­ор­ые нуж­но бы­ло ска­зать, не наш­лись сра­зу. А до ин­с­тит­утс­ко­го подъ­ез­да ос­та­ва­лось ша­гов двад­цать. Вс­его двад­цать ша­гов. Вот ес­ли б, хо­тя бы сто! Тог­да бы я успел при­ду­мать что-то, успел бы за­гов­ор­ить, поз­нак­омит­ь­ся. Но толь­ко двад­цать ша­гов! А у подъ­ез­да её жд­а­ли по­друж­ки. Они под­х­ват­и­ли её, и все вме­с­те, ве­се­ло сме­ясь, скры­лись за пар­ад­ной дв­е­рью. Я во­шёл сле­дом поч­ти тут же. Она уже под­ни­мал­ась по сту­пень­кам мра­мор­ной лест­н­и­цы ве­с­ти­б­ю­ля, шир­окой, с мас­с­ив­н­ыми бе­л­ыми ко­л­он­н­ами. В ка­кой-то миг, об­х­о­дя ко­л­он­ну, она обер­н­ул­ась и по­смот­ре­ла на ме­ня с нео­б­ык­н­ов­ен­н­ым оз­орс­твом. Тут же ли­цо её озар­и­ла за­га­д­оч­н­ая улыб­ка, и она мах­н­у­ла мне руч­кой с за­жа­той в ней пер­ч­ат­кой, слов­но гов­оря – до сви­да­ния и скры­лась в кор­и­до­ре.
Он по­мол­ч­ал. Пот­ом про­дол­жил:
– И слу­чай предс­тав­ил­ся, и всё так­ое… Мы сн­о­ва вс­трет­и­л­ись… Впро­чем, всё это ме­ло­чи. У нас бы­ла пол­н­ая вза­им­н­ость. Не лю­б­овь, нет, а как вы­ра­зил­ся мой то­в­ар­ищ, – вза­им­н­ая вос­тор­жен­н­ость. И скла­д­ы­ва­лось всё хор­ошо. Уже в кон­це ию­ля мы по­да­ли зая­в­л­е­ние, а в ав­гу­с­те она, хоть и пол­у­чи­ла пу­тёв­ку в ка­кой-то дом от­д­ы­ха под Одес­сой, тай­но от сво­их ро­ди­т­ел­ей ос­тал­ась со мной.
Свад­ь­ба бы­ла на­зн­а­ч­е­на на ко­нец ав­гу­ста. При­мер­но за не­де­лю до неё мы ре­ши­ли съез­дить к мо­им ро­ди­т­е­л­ям. Дор­ога не очень уж и даль­няя, вс­его ок­о­ло пол­у­сут­ок. Взя­ли бил­еты, со­бра­л­ись, а ве­чер­ом, в день от­ъез­да, угов­ор­и­ли её дру­зья-од­н­о­к­урс­н­ики сх­о­дить в рес­т­ор­ан… Ра­зу­ме­ет­ся и ме­ня поз­ва­ли с нею вме­с­те. Я до сей по­ры ру­гаю се­бя, за­ч­ем мы с ней сог­ла­си­л­ись.
Там про­из­н­о­си­ли то­с­ты за нас, да­же кто-то наз­в­ал предс­тоя­щую на­шу пое­зд­ку сва­деб­н­ым пу­те­шест­ви­ем.
Как толь­ко заи­грал ор­к­естр, Ал­ё­ну мою тут же пригла­сил один из её со­к­урс­н­и­к­ов. Она пош­ла. А как мне са­мо­му хо­т­е­лось вый­ти с нею на вальс. Ведь, предс­тавь­те, мы с ней до то­го ни ра­зу не тан­це­ва­ли. Но… Я осмот­рел­ся. За дру­гим кон­цом сто­ла си­де­ла строй­ная, ми­л­ов­ид­н­ая бл­он­д­ин­ка, то­же из её сту­ден­ч­ес­кой груп­пы. Тан­це­вал я прек­рас­но, не­дар­ом учи­ли ещё в сув­ор­ов­с­к­ом учи­л­ище, да в об­ще­войс­ков­ом я хо­дил на кру­жок тан­цев. Пригла­сил бл­он­д­ин­ку.
Мы сра­зу при­влек­ли все­об­щее вни­ма­ние. Я был в во­ен­ной фор­ме, а фор­му, как ви­ди­те, но­сить умею и люб­лю – это то­же с сув­ор­ов­с­к­ого учи­л­ища за­ло­же­но… Од­н­им слов­ом, пу­ст­и­ли мы пыль в гла­за, а ког­да вер­н­у­лись к сто­лу, дёр­н­у­ло ме­ня во вс­еу­слы­ша­ние зая­вить, да ещё об­рат­ит­ь­ся к дев­уш­ке, с кот­орой толь­ко что тан­це­вал: «Не­срав­н­ен­н­ая парт­н­ёр­ша, очер­ед­ной вальс то­же мой?»
Кра­ем гла­за за­мет­ил: Ал­ё­на вспых­н­у­ла, но ни­ч­его не ска­за­ла. Тан­це­вать же ста­ла толь­ко быстр­ые тан­цы, а мне же, по­нят­н­ое де­ло, в фор­ме вы­хо­дить на них не прис­т­а­ло. Мед­л­ен­н­ые тан­цы она про­си­жи­ва­ла за сто­л­ом, болт­ая с дру­зья­ми о вс­якой вс­я­чине, и слов­но не за­ме­ча­ла ме­ня. Чувс­тво­в­ал, что рас­с­ер­д­и­ло её моё пов­е­де­ние. Вот здесь бы и ска­зать лас­ков­ое сло­во, но я ду­мал: пусть, мол, по­му­ча­ет­ся, хо­тя уже для се­бя ре­шил, что сей­час же пой­ду тан­це­вать с ней. А тут вд­руг «бе­л­ый та­нец»… И Ал­ё­на пригла­си­ла то­го сту­ден­та, с кот­о­р­ым выш­ла тан­це­вать в пер­вый раз. А ко мне тут же пол­е­те­ла преж­няя моя парт­н­ёр­ша. Что тут по­де­л­аешь? Тан­це­вал и смот­рел на стрел­ки ча­сов – по­ра бы­ло нам с Ал­ё­ной на вок­з­ал со­бир­ать­ся. Приб­л­и­зив­шись к ней в тан­це, на­пом­н­ил об этом.
– Те­бе, по-мое­му, есть с кем ехать, – от­мах­н­ул­ась она и, как мне пок­а­за­лось, приль­ну­ла к свое­му сту­ден­ту.
Я вспых­н­ул, но тут моя парт­н­ёр­ша очень мяг­ко успок­ои­ла ме­ня и пред­л­ожи­ла:
– Да­вай­те разыгр­аем… Возь­мём сей­час и уй­дём, буд­то дей­стви­т­ель­но на пое­зд.
Мы карт­ин­но попр­оща­л­ись – и к вы­хо­ду. По пу­ти я не вы­дер­жал и шеп­н­ул, про­хо­дя ми­мо Ал­ё­ны:
– Сов­ет­ую те­бе по­ду­мать…
Она не от­в­е­т­и­ла… Мы с бл­он­д­ин­кой выш­ли из рес­т­ор­а­на и на­прав­и­л­ись к ос­та­нов­ке тролл­ей­бу­са. Ког­да он по­до­шёл, я ув­и­дел, что Ал­ё­на вы­бе­жа­ла сле­дом, но не успе­ла. За ней спе­шил тот сту­дент.
…На вок­з­ал мы прие­ха­ли в тот мо­мент, ког­да уже объ­яви­ли, что до от­х­о­да пое­з­да ос­та­лось пять ми­нут. А ещё нуж­но бы­ло до­бе­жать до ва­го­на. Тор­опи­л­ись, как зав­е­дён­н­ые. Очев­ид­но, эта спеш­ка в ка­кой-то сте­пе­ни от­б­и­ла спо­соб­н­ость соо­бра­жать. Вле­те­ли в ва­гон, и пое­зд тут же тро­нул­ся. Толь­ко тог­да я осоз­н­ал всю неле­пость и глу­пость свое­го пос­т­уп­ка. Сош­ли мы на бл­ижай­шей стан­ции, вер­н­у­лись в гор­од, прие­ха­ли в об­ще­жит­ие. Ком­н­ату Ал­ё­ны от­ыс­кал быст­ро. Рва­нул дв­ерь, да­же не до­га­д­ав­шись пос­т­у­чать­ся. Она под­н­ял­ась из-за сто­ла гнев­н­ая, ре­ши­т­ель­ная:
– Ал­е­на! – я прот­я­нул к ней ру­ки.
Она от­с­ту­пи­ла на шаг, но пот­ом рва­нул­ась впер­ёд, раз­мах­н­ул­ась и удар­и­ла ме­ня по ще­ке.
Так­ое я про­с­тить не мог…
…Мой со­бе­сед­н­ик за­мол­ч­ал, а я по­ду­мал: мог­ли ли они быть вме­с­те? Мог­ли ли ужит­ь­ся два так­их че­лов­ека? Оба зн­а­ли се­бе це­ну, оба бы­ли увер­е­ны в се­бе и, быть мо­жет, от­т­ого ок­а­за­л­ись слишк­ом дерзк­ими во взаи­мо­от­н­оше­ни­ях, в оцен­к­ах друг дру­га. Их лю­б­овь, до­хо­див­шая до вза­им­н­ого вос­тор­га, бы­ла креп­ка и в то же вре­мя очень непр­оч­на. Я по­ни­мал, что мой по­пут­ч­ик – че­лов­ек эмо­цио­н­аль­ный, гор­я­чий и мо­жет пол­ю­б­ить до са­мо­заб­в­е­ния, но не до уни­же­ния. Силь­ные чувст­ва очень ра­ни­мы, гор­аз­до ра­ни­мее, чем обыч­н­ые, спо­кой­ные. Чем силь­нее чувст­ва че­лов­ека, тем бер­еж­н­ее к нему нуж­но от­н­о­сит­ь­ся. Кто из них бол­ее ви­но­в­ат? Труд­но ска­зать. Нав­ер­н­ое, всё-та­ки на пер­вый та­нец она долж­на бы­ла пой­ти с ним; нав­ер­н­ое, и ему не на­до бы­ло бы столь вы­зы­ва­ю­ще бла­го­дар­ить свою парт­н­ёр­шу и про­сить ос­тав­ить за ним очер­ед­ной вальс. Из мн­огих пус­т­я­к­о­в­ых шаж­к­ов, вы­рос и вы­лил­ся шаг се­рьёз­н­ый – они расс­та­л­ись на­в­с­ег­да.
– Вы ин­т­ер­е­с­о­в­а­л­ись, что те­перь с ней? Как сло­жил­ась её судь­ба? – спро­сил я.
– Да, она за­му­жем и у неё дочь, – я по­чувс­тво­в­ал как­ую-то нов­ую инт­о­н­ацию в го­л­о­се свое­го со­бе­сед­н­ика.
– А кто стал её му­жем?
– Тот са­мый сту­дент, кот­ор­ый пригла­сил её тан­це­вать.
– Зн­а­ч­ит, он стар­ал­ся не зря. Ду­маю, не слу­чай­но она и на пое­зд опоз­да­ла, – пред­по­л­ожил я.
– Но она его не лю­б­ит, по­ни­мае­те, не лю­б­ит, – поч­ти вы­крик­н­ул мой по­пут­ч­ик. – Я был не­дав­но у её по­дру­ги. Я спра­ши­вал…
– А вы же­н­аты?
– Нет…
Ос­тав­шую­ся часть пу­ти мы еха­ли мол­ча. Лишь на вок­з­а­ле, ког­да я пред­л­ожил об­ме­нять­ся тел­е­фо­н­ами – всё же в од­н­ом гор­о­де жив­ём – и на­пом­н­ил, что мой по­пут­ч­ик так и не наз­в­ал­ся, он от­в­е­т­ил то­ном, не тер­пя­щим возр­аже­ний и вы­да­вав­шим в нём хар­ак­т­ер твёр­д­ого, вол­ев­ого че­лов­ека:
– Нет. Пос­ле мое­го расс­ка­за это нев­озмож­но. Эта ис­тор­ия до сих пор вол­н­ует ме­ня… Всё бы, мо­жет, и за­б­ы­лось со вре­ме­нем, но… её дочь, Нат­аш­ка…
Во­прос, кот­ор­ый вер­т­ел­ся на язы­ке, я пос­чит­ал бес­такт­н­ым.
*-*-*-*
На­пи­сан расс­каз в сент­яб­ре 1983 го­да.
Пер­вая пуб­л­ик­ация в «Крас­н­ом во­ине» в том же ме­ся­це.
Пе­чат­ает­ся по пуб­л­ик­ации в га­зе­те «На стр­аже» 5 ию­ля 1986 го­да.
С ЛЮ­Б­ИМЫМИ НЕ РАСС­ТА­ВАЙ­ТЕСЬ
Расс­каз
Лей­те­н­ант Кор­н­еев ос­та­нов­ил­ся в кор­и­до­ре об­ще­жит­ия. Тя­же­ло вз­дох­н­ул. Вс­его ме­сяц на­зад он пок­и­нул свою ком­н­ату, ок­ры­лён­н­ый ра­д­ост­ной и свет­лой на­д­еж­дой. И вот те­перь всё кон­ч­е­но…
Вспом­н­и­л­ось, как ска­зал на про­ща­н­ье его друг Са­ша Вер­еща­гин:
– Чу­ет моё серд­це, нов­ого со­се­да при­дёт­ся жд­ать... Же­н­ат­ику кварт­и­ра обес­пе­че­на…
Кор­н­еев толк­н­ул дв­ерь.
– Во­л­од­ька, здрав­ствуй! – вс­трет­ил его ра­д­ост­н­ый воз­глас дру­га. – С возв­ра­ще­ни­ем. Как от­д­ох­н­ул? Да-а! Те­бя поз­драв­ить на­до. Кварт­и­ра уже жд­ёт!
Кор­н­еев мол­ча по­жал ру­ку Вер­еща­ги­ну и, не реа­гир­уя на его ве­сё­л­ую болт­ов­ню, уста­ло опу­ст­ил­ся на стул.
– Не нуж­на мне те­перь кварт­и­ра, – пос­ле ко­р­от­кой пау­зы рав­н­о­душ­но про­гов­ор­ил он.
– Что? – удив­ил­ся Вер­еща­гин. – Как это не нуж­на?
Во­л­о­дя не от­в­е­т­ил. Он по­л­ожил че­мо­дан на кро­в­ать и стал мед­л­ен­но рас­па­к­о­в­ы­вать его. По вы­ра­же­нию ли­ца мож­но бы­ло оп­ре­де­лить: стряс­л­ось что-то. Вер­еща­гин то­же по­мрач­н­ел. С во­про­са­ми не прис­т­а­вал, по­ни­мая, что его то­в­ар­ищ расс­ка­жет всё сам, во вс­як­ом слу­чае, дол­жен расс­ка­зать, что­бы обл­ег­ч­ить ду­шу. Толь­ко не вд­руг, не сра­зу.
И Кор­н­еев за­гов­ор­ил. Сна­ч­а­ла мед­л­ен­но, буд­то не­хо­тя, за­тем всё бол­ее ожив­ля­ясь, слов­но сва­л­и­вая с плеч тя­жё­л­ую но­шу.
Всё прои­з­ош­ло в пер­вые дни от­пус­ка.
Мар­и­на вс­трет­и­ла его на вок­з­а­ле. Он из­да­ли за­мет­ил её дл­ин­н­ые, пуш­и­с­тые во­л­о­сы, кот­о­р­ыми ве­се­ло иг­рал ве­тер, и са­ма он, точ­но ве­сё­л­ый вихрь, нал­е­те­ла на Ал­ек­санд­ра, за­д­ор­н­ая, ра­д­ост­н­ая.
– Ты как раз вов­ре­мя, – за­ще­бет­а­ла она, лишь на миг подс­тав­ив для по­цел­уя щёч­ку. – Се­год­ня мы при­гла­ше­ны на день рож­д­е­ния. Пом­н­ишь Зою, мою по­дру­гу?
– Пом­ню, идём!
У Зои бы­ло шум­но и ве­се­ло, так шум­но и ве­се­ло, как вс­ег­да бы­ва­ет, ес­ли со­би­р­ают­ся сту­ден­ты.
– А по­че­му Жень­ку Кра­се­ва не пригла­си­ли? – спро­си­ла у име­нин­н­и­цы од­на из по­друг – дев­уш­ка в стар­о­мод­н­ых оч­к­ах.
– Ис­чез ку­да-то, – от­в­е­т­и­ла та. – В ин­с­тит­ут не хо­дит.
– Бро­сил он ин­с­тит­ут, – ска­за­ла Мар­и­на, на­хмур­ив­шись. – Сей­час в ар­мии слу­жит.
– Вот как? – удив­ил­ась Зоя. – И что же, по­че­му?
– Ска­зал, что ошиб­ся в вы­бо­ре проф­ес­с­ии – не ле­жит ду­ша к ме­ди­цине, – поя­с­н­и­ла Мар­и­на. – Н-да… Я же не раз гов­ор­и­ла, что выс­шее об­ра­зо­в­а­ние не для вс­ех.
– По­дож­ди, по­дож­ди! – воск­лик­н­у­ла её по­дру­га. – Я его толь­ко се­год­ня утром ви­де­ла. Здесь он, в Москве.
– Мо­жет, в от­пус­ке? – вы­ска­за­ла пред­по­л­оже­ние Зоя. – По­зво­ни ему, Мар­ин, ты же вс­ег­да над ним шефс­тво­в­а­ла.
Мар­и­на пор­ылась в за­пис­ной книж­ке и пош­ла к тел­е­фо­ну.
Кор­н­еев наст­ор­ожил­ся.
– Сей­час явит­ся! – вер­н­ув­шись, объ­яви­ла Мар­и­на и, пой­мав на се­бе во­про­си­т­ель­ный взгляд Во­л­о­ди, поя­с­н­и­ла ему, что Жень­ка Кра­сев учил­ся с ней в од­ной груп­пе, но на тре­т­ьем кур­се стал ча­сто про­пус­кать за­нят­ия, объ­яс­няя, что ошиб­ся в вы­бо­ре проф­ес­с­ии и не хо­чет ста­нов­ит­ь­ся вра­ч­ом. Его от­ч­ис­ли­ли из ин­с­тит­ута, и он сра­зу по­пал в ар­мию.
Спус­тя пол­ч­а­са в дв­ерь по­зво­ни­ли, и тут же в ком­н­ату бук­валь­но вор­вал­ся вы­с­о­чен­н­ый па­р­ень, стри­жен­н­ый под пол­у­бокс.
Кор­н­еев вздрог­нул. Это был сол­д­ат… из его ча­сти.
Мар­и­на сор­вал­ась с ме­с­та и шаг­ну­ла к нему навс­тре­чу.
– Жень­ка, здрав­ствуй, – ра­д­ост­но воск­лик­н­у­ла она.
Сол­д­ат под­х­ват­ил её на ру­ки и зак­ру­жил по ком­н­а­те.
Кор­н­еев не­за­в­и­си­мо устав­ил­ся в тар­ел­ку. А Кра­сев уже поз­драв­л­ял Зою, здор­о­в­ал­ся с ос­таль­ны­ми. Небр­еж­но кив­н­ул он и Кор­н­ее­ву. Тот по­нял, что сол­д­ат не уз­н­ал его в граж­д­анс­ком кос­тю­ме. Да и как уз­нать: Кор­н­еев со­в­с­ем не­дав­но стал сек­рет­ар­ём ко­ми­т­ета ком­с­омо­ла пол­ка. До это­го ком­ан­д­о­в­ал вз­в­о­дом, и слу­жи­ли они с Кра­се­вым в раз­н­ых бат­а­льо­н­ах. Впро­чем, фа­ми­л­ию Кра­се­ва Во­л­о­дя уже слы­шал, толь­ко сра­зу не мог при­пом­н­ить, ког­да и по как­ому по­в­о­ду.
Кра­сев усел­ся ря­дом с Мар­и­ной по дру­гую от Кор­н­ее­ва стор­о­ну. Кто-то по­ин­т­ер­е­с­о­в­ал­ся у него, как ему слу­жит­ся? От­в­е­т­ил бод­ро:
– Служ­ба, как служ­ба от­пуск вот, за успе­хи в бое­вой и по­лит­и­ч­ес­кой пол­у­чил. Я на­в­од­ч­ик-опер­ат­ор бое­вой ма­ши­ны. На пер­вый класс сдал.
Кор­н­еев чуть не по­перх­н­ул­ся. Он вспом­н­ил, нак­о­нец, что Кра­сев вып­ол­н­яет обя­зан­н­о­с­ти хле­бор­е­за в сол­д­атс­кой сто­л­овой...
Мар­и­на пов­ер­н­ул­ась в стор­о­ну Жень­ки и, ка­за­лось, со­в­с­ем за­б­ы­ла о Во­л­о­де. Тот пот­и­х­онь­ку вс­тал. На немой во­прос хо­зяй­ки шеп­н­ул:
– По­к­у­рю на лест­н­ице.
– Опять кур­ить, – пов­е­ла пле­чом Мар­и­на. – Ког­да толь­ко от­у­чу от этой дур­ной при­выч­ки?!
Собс­твен­но, Кор­н­еев не был зая­д­л­ым кур­иль­щик­ом. Так, ба­ло­в­ал­ся пер­ио­ди­ч­ес­ки, поя­с­няя, что вы­кур­и­ва­ет од­ну-дру­гую си­гар­ет­ку, ес­ли нем­н­ого вы­пьет.
Вот и на этот раз он, вый­дя на лест­н­и­цу, дос­тал си­гар­ету, раз­мял её, но тут же сн­о­ва вл­ожил в пач­ку и ре­ши­т­ель­но сбе­жал вн­из по лест­н­ице.
На сле­ду­ю­щий день он уе­хал от­д­ы­хать на юг, так боль­ше и не пов­и­дав Мар­и­ну.
Вер­еща­гин вы­слу­шал мол­ча.
– Нет, дру­жи­ще, ты всё-та­ки не прав, – ска­зал он пос­ле дол­гой пау­зы. – По­че­му ты ре­шил, что у неё с этим Жень­кой как­ие-то осо­бые от­н­оше­ния? Они про­с­то вме­с­те учи­л­ись… Да, – вспом­н­ил Вер­еща­гин, – пись­мо те­бя здесь жд­ёт. От неё. Я по по­чер­ку уз­н­ал. – Он от­к­рыл тум­б­оч­ку и прот­я­нул конв­ерт.
Во­л­о­дя ув­и­дел знак­омый по­черк, и у него за­мер­ло серд­це. Строч­ки за­прыг­а­ли пер­ед гла­за­ми:
«Вот уж не ду­ма­ла, не га­д­а­ла, что на те­бя так по­дей­ству­ет поя­в­л­е­ние Жень­ки. Я по­ня­ла, что бы­ла не пра­ва, что ты не прав­иль­но по­нял моё пов­е­де­ние. Ух, и по­па­ло же мне от Зой­ки. Ты же не предс­тав­л­яешь, как­ие про­с­тые и тёп­лые от­н­оше­ния в на­шей груп­пе. А Жень­ку – он единс­твен­н­ый па­р­ень в груп­пе – мы ник­ог­да вс­е­рьёз не при­ни­ма­ли. Тем бол­ее, я – ведь у ме­ня есть ты». – Сло­во «ты» бы­ло два ра­за под­ч­ёрк­н­уто. Во­л­о­дя за­д­ер­жал взгляд на пос­л­ед­н­ей фра­зе, под­н­ял го­л­ову, ли­цо его про­светл­е­ло. – «В тв­оём серд­це трев­ога. Но ведь она прош­ла пос­ле мое­го пись­ма? – с вол­н­е­ни­ем чит­ал он даль­ше. – С не­тер­пе­ни­ем жду, ког­да ты его пол­у­чишь. Твоя, пой­ми же твоя Мар­и­на!»
Кор­н­еев вс­ко­чил со сту­ла и поз­вал Вер­еща­ги­на. Спро­сил пор­ыви­с­то, с не­тер­пе­ни­ем:
– Ска­жи, ког­да.., ког­да оно приш­ло?
– Дн­ей чер­ез де­сять пос­ле тв­ое­го от­ъез­да. Да ты по­смот­ри на штем­пель.
Кор­н­еев нерв­но за­хо­дил по ком­н­а­те. За­ч­ем-то сх­ват­ил фур­аж­ку, за­тем сн­о­ва по­л­ожил её на стол.
– Что те­перь дел­ать? Ка­кой я же всё-та­ки… Э-эх… Ка­кой же я…
– Со­бир­ай­ся! – твёр­до ска­зал Вер­еща­гин. – Идём на пер­егов­ор­н­ый…
– Но у неё нет тел­е­фо­на. Она в об­ще­жит­ии жив­ёт…
– Зак­ажешь раз­гов­ор на завт­ра. Её пригла­сят те­ле­грам­мой. Идём, – наст­аи­вал Вер­еща­гин.
Под ве­чер не­бо об­л­ожи­ло тём­но-ли­л­о­в­ыми ту­ча­ми. Но­чью гря­ну­ла гро­за не­бы­ва­лой си­лы. На­л­ит­ые ос­ле­пи­т­ель­но-бе­л­ым ог­нём жи­лы мол­н­ий то тер­за­ли зем­лю где-то со­в­с­ем ря­дом, то рас­с­ыпа­л­ись мел­кой пау­т­и­ной на гор­и­з­он­те. Не­бо то рас­кал­ы­ва­лось над го­л­овой, то гу­де­ло вд­а­ли, слов­но кто-то пус­кал с огром­ной лест­н­и­цы пор­ож­н­ие дер­е­вян­н­ые боч­ки.
…А под ут­ро был объ­яв­л­ен сиг­нал «Сбор». Вер­еща­гин, тор­оп­ли­во оде­ва­ясь, убеж­д­ал:
– Ле­жи, от­д­ы­хай. Ведь те­бе толь­ко пос­ле завт­ра на служ­бу.
– Не мо­гу, не уго­в­ар­и­вай. Ма­ло ли что там… А ес­ли вой­на!?
В во­ен­н­ый гор­о­док при­б­ежа­ли вме­с­те.
– Кор­н­еев? При­б­ыл? – спро­сил ком­ан­д­ир. – Бу­де­те с ро­той лей­те­н­ан­та Вер­еща­ги­на. Она пой­дёт на са­мый труд­н­ый уча­сток.
Под­ра­з­де­л­е­ния уже вы­строи­л­ись на строе­в­ом пла­цу. Во­л­о­дя за­мет­ил из­да­ли что-то нео­б­ыч­н­ое в их эки­пир­ов­ке. Ког­да по­до­шёл бл­иже, ув­и­дел, что вме­с­то ору­жия в ру­к­ах сол­д­ат ло­па­ты, кир­ки, то­по­ры.
Ком­ан­д­ир пол­ка пол­к­ов­н­ик Чер­н­ышёв был чем-то вс­трев­ожен и нем­н­огос­лов­ен.
– То­в­ар­ищи, – объ­явил он, – гор­ит лес. Вы­ез­жа­ем его спа­сать. Конк­рет­н­ые за­д­а­чи пол­у­чи­те на мес­тах.
В строю Кор­н­еев ув­и­дел ря­дов­ого Ев­ге­ния Кра­се­ва и спро­сил у Вер­еща­ги­на:
– За как­ие так­ие за­слу­ги хле­бор­ез в от­пуск ез­дил?
– По се­мей­ным обс­тоя­тельст­вам. А что? – в свою очер­едь по­ин­т­ер­е­с­о­в­ал­ся Вер­еща­гин.
– Да нет, ни­ч­его, – Во­л­о­дя ещё раз пор­а­д­о­в­ал­ся, что не упо­мя­нул вч­е­ра дру­гу в расс­ка­зе сво­ём о сол­д­а­те, из-за кот­ор­ого пок­и­нул ве­чер­ин­ку, ведь он чис­лит­ся в спис­ках ро­ты Вер­еща­ги­на, хо­тя и ра­б­от­ает в хле­бо­р­ез­ке.
Багр­о­в­ая за­ря под­ни­мал­ась над не­о­б­ъят­н­ым зе­л­ё­ным мас­сив­ом, бур­ый дым зас­ло­нял солн­це. Нес­мот­ря на ран­н­ее ут­ро, да­же в нек­от­ор­ом от­д­а­л­е­нии от по­жа­ра бы­ло жар­ко, слов­но в зной­ный пол­д­ень.
В ле­су, в ка­жу­щей­ся су­мат­о­хе, вни­ма­тель­но при­г­ля­дев­шись, мож­но бы­ло ув­и­деть чётк­ий ра­б­о­чий ритм. Сту­ча­ли то­по­ры, виз­жа­ли пи­лы. Сол­д­аты гот­ов­и­ли про­се­ку, что­бы пре­гра­д­ить путь ог­ню, пу­ст­ить от неё вс­треч­н­ый фронт.
Кор­н­еев тру­дил­ся нар­авне со вс­еми. Пер­ио­ди­ч­ес­ки он об­х­о­дил под­ра­з­де­л­е­ния, под­б­ад­р­и­вая офи­цер­ов и сол­д­ат. Нес­коль­ко раз пер­ед ним мельк­н­ул Кра­сев. Во­л­о­дя не хо­т­ел, что­бы тот уз­н­ал сей­час в нём Мар­и­ни­но­го дру­га, по­это­му из­б­егал вс­тре­чи.
Про­гро­хот­а­ли взры­вы. И всё-та­ки огонь пер­ек­и­нул­ся чер­ез про­се­ку. Под­ра­з­де­л­е­ния ста­ли от­х­о­дить к ре­ке. Огонь наст­упал, ох­ват­ы­вая их кле­ща­ми и слов­но пы­та­ясь от­р­е­зать от ре­ки. Не­бо­льшая груп­па сол­д­ат бы­ла от­р­е­за­на от ро­ты. Нуж­но бы­ло при­ни­мать ре­ше­ние.
– В ре­ку! – прик­а­зал Кор­н­еев, ког­да все стол­пи­л­ись на бер­егу.
Пе­ре­б­ра­л­ись вплавь. Кор­н­еев, ок­а­зав­ший­ся во гла­ве груп­пы сол­д­ат, прик­а­зал пров­ер­ить лю­дей.
– Ря­дов­ого Кра­се­ва нет! – ис­пу­ган­но до­л­ожил серж­ант.
– То есть как это – нет? – спро­сил Кор­н­еев.
Все мол­ч­а­ли.
– Ког­да его ви­де­ли в пос­л­ед­н­ий раз? – спро­сил Кор­н­еев, по­чувс­тво­в­ав се­бя от­в­етс­твен­н­ым за свой прик­аз плыть на этот бер­ег.
– Вр­о­де до взры­вов, – ска­зал кто-то из сол­д­ат.
– А ре­ку он пер­еп­лы­вал? – сн­о­ва спро­сил Кор­н­еев, до­с­а­д­уя, что не до­га­д­ал­ся пров­ер­ить лю­дей на том бер­егу.
Впро­чем, это бы­ло бесс­мыс­лен­но, поск­оль­ку бы­ла от­р­е­за­на толь­ко часть под­ра­з­де­л­е­ния, и кто ок­а­зал­ся в этой груп­пе, а кто ос­тал­ся с ос­н­ов­н­ыми си­л­ами ро­ты, ска­зать бы­ло труд­но. Но вот Кра­се­ва Кор­н­еев точ­но ви­дел на том участ­ке, где сам сра­жал­ся с ог­нём.
И вд­руг услы­шал:
– Кра­сев вр­о­де бы пла­вать не уме­ет.
Наст­упи­ла ти­ши­на. Кор­н­еев по­смот­рел на про­тив­опо­л­ож­н­ый бер­ег. Там ещё ос­та­вал­ась узк­ая про­га­л­и­на, ве­ду­щая к про­се­ке «Мо­жет, ра­нен при взры­вах? – мельк­н­у­ла мысль: – Или ув­и­дел и уз­н­ал ме­ня, ког­да я по­да­вал ком­ан­ду, и пос­тес­н­ял­ся приз­нать­ся, что не уме­ет пла­вать. Ре­шил пои­с­кать дру­гой путь от­х­о­да?»
Кор­н­еев крик­н­ул серж­ан­ту, сто­яв­ше­му в строю:
– Ос­таё­тесь за стар­ше­го! Я – ис­кать Кра­се­ва…
Он бро­сил­ся к ре­ке, прыг­нул в во­ду. Вы­ше по те­че­нию огонь уже пер­ес­ко­чил, бы­ло, чер­ез рус­ло, но про­гре­ме­ли взры­вы, и об­гор­е­л­ые дер­е­в­ья по­в­а­л­и­л­ись в во­ду. Са­пё­ры подр­ы­ва­ли зар­а­нее за­ло­жен­н­ые фу­га­сы в раз­н­ых мес­тах.
При­б­ежал Вер­еща­гин:
– По­че­му не от­во­ди­те лю­дей от бер­ега? – спро­сил он у серж­ан­та, но, по­чувс­тво­в­ав нел­ад­н­ое, поч­ти вы­крик­н­ул: – Что слу­чи­л­ось? Где Кор­н­еев? Он же был с ва­шей груп­пой.
– Там! – вы­дав­ил из се­бя серж­ант, ук­а­зы­вая на про­тив­опо­л­ож­н­ый бер­ег.
– По­че­му там?
Серж­ант сбив­чи­во объ­яс­н­ил, что прои­з­ош­ло.
– Вс­ем отой­ти от бер­ега, – прик­а­зал Вер­еща­гин и шаг­нул к во­де.
И тут сз­а­ди пос­л­ышал­ся знак­омый го­л­ос:
– То­в­ар­ищ ка­пит­ан, стар­ши­на пос­л­ал до­л­ожить, что обед гот­ов.
Вер­еща­гин рез­ко обер­н­ул­ся. Пер­ед ним сто­ял… ря­до­вой Кра­сев.
– Где вы бы­ли? – спро­сил Вер­еща­гин.
– То­в­ар­ищ стар­ши­на за­б­рал ме­ня гот­ов­ить обед, – ещё не зн­ая о слу­чив­шем­ся, спо­кой­но объ­яс­н­ил Кра­сев.
– Ко­му вы до­л­ожи­ли, что пок­и­ну­ли вз­в­од?
– Ник­ому, – по­жал пле­ча­ми Кра­сев. – А что? Я ведь вс­ег­да.., все же зна­ют… Я же хле­бор­ез, – за­ле­пет­ал он, ощу­щая на се­бе сур­о­в­ые, осуж­д­аю­щие взг­ля­ды то­в­ар­ищей.
– Стан­ь­те в строй! – жёст­ко обор­вал его Вер­еща­гин. – Пот­ом с ва­ми раз­б­ер­ём­ся. Нуж­но лей­те­н­ан­та Кор­н­ее­ва спа­сать. Он же из-за вас… Эх вы! – он мах­н­ул ру­кой и шаг­нул к ре­ке.
… А Кор­н­еев ос­тор­ож­но, ста­р­аясь не за­це­пит­ь­ся за вет­ви­с­тые кро­ны дер­е­в­ьев, увле­к­ае­мых те­че­ни­ем вн­из по ре­ке, вплавь до­брал­ся до про­тив­опо­л­ож­н­ого бер­ега, вы­лез из во­ды и стал кар­аб­к­ать­ся вверх по от­к­о­су.
Спра­ва, сл­е­ва, впер­е­ди гро­хот­а­ли взры­вы. От ды­ма по­жа­р­ища сле­зи­л­ись гла­за, в ли­цо ле­те­ла ко­поть, под­го­няе­мая жарк­им вет­ром.
Резк­ий удар обр­уш­ил­ся свер­ху. С трес­ком по­сы­па­л­ись в во­ду об­л­ом­ки дер­е­в­ьев, за­ши­пе­ли обуг­л­ен­н­ые го­л­ов­еш­ки.
…Вер­еща­гин, стоя у кром­ки во­ды, кри­ч­ал:
– Во­л­о­дя! Кор­н­еев!
Толь­ко эхо прил­ет­а­ло в от­в­ет.
О су­чив­шем­ся Вер­еща­гин немед­л­ен­но до­л­ожил по ком­ан­де.
По­дож­д­ав нем­н­ого в на­д­еж­де, что лей­те­н­ант Кор­н­еев возв­рат­ит­ся, ком­ан­д­ир пол­ка ор­га­ни­з­о­в­ал по­иск. Он от­о­брал груп­пу хор­оших плов­цов и от­прав­ил­ся с ней на по­жа­р­ище. Од­н­ако вы­брать­ся на бер­ег бы­ло нев­озмож­но. Огром­н­ый, ги­гант­с­кий кос­тёр пол­ы­хал вд­оль ур­е­за во­ды.
Толь­ко к ис­х­о­ду дня огонь уда­лось по­бе­дить на вс­ех на­прав­л­е­ни­ях, но сту­пать на по­жа­р­ище по-преж­н­ему бы­ло нель­зя. Ре­ши­ли от­л­ожить пои­ски до ут­ра.
В об­ще­жит­ие Вер­еща­гин вер­н­ул­ся позд­но. Умыл­ся, чер­ез си­лу прив­ёл се­бя в пор­я­док и тут вспом­н­ил, что у Кор­н­ее­ва зак­а­зан на се­год­ня раз­гов­ор с Мар­и­ной. Вре­ме­ни ос­та­ва­лось об­рез. Он бро­сил­ся на пер­егов­ор­н­ый пункт. Ког­да вб­ежал в зал, тел­е­фо­нист­ка уже гов­ор­и­ла:
– Не явил­ся он, дев­уш­ка. Не знаю, по­че­му не явил­ся. Тут у нас лес­ной по­жар… Войс­ка на по­жа­ре…
– Стой­те, по­дож­ди­те, – крик­н­ул Вер­еща­гин, за­б­егая в ка­б­и­ну и хват­ая труб­ку. – Мар­и­на, ал­ло, Мар­и­на, здрав­ствуй­те… У нас, по­ни­мае­те, у нас – он не зн­ал как ска­зать. – У нас тут слу­чи­л­ось…
– Что слу­чи­л­ось? С кем? Что у вас за по­жар?
– С Во­л­о­дей слу­чи­л­ось…, – и тут связь, кот­о­р­ая и так бы­ла ча­стич­но нар­уш­е­на, обор­вал­ась со­в­с­ем.
…Расс­тоя­ние до гор­о­да, где слу­жил Кор­н­еев, са­мол­ёт пок­рыл за счит­ан­н­ые ча­сы, сов­ер­шив по­с­ад­ку в аэро­пор­ту ран­н­им утром. Мар­ине приш­лось жд­ать, ког­да нач­н­ут хо­дить рей­со­в­ые авт­о­бу­сы, что­бы до­брать­ся до гор­о­да. Да и не зн­а­ла она, ку­да ехать. Впо­пы­хах, за­б­ы­ла до­ма ад­р­ес об­ще­жит­ия. Ре­ши­ла об­рат­ит­ь­ся в часть.
Она бро­ди­ла по пу­ст­ын­н­ым за­л­ам аэро­пор­та, а в па­мя­ти на­зо­й­ли­во вер­т­е­лись стро­ки из прон­з­и­т­ель­но­го сти­х­от­вор­е­ния «С лю­б­имы­ми не расс­та­вай­тесь, с лю­б­имы­ми не расс­та­вай­тесь…».
Мысль сту­ча­ла в вис­ке: «Бо­же, Бо­же мой! Как же, по­че­му… Как всё-та­ки точ­но ска­за­но: «И каж­д­ый раз на век про­щай­тесь, ког­да ухо­ди­те на миг!» Толь­ко бы всё обош­лось, толь­ко бы обош­лось – не расс­та­нем­ся с ним ни на миг, ни на один миг!»
А Вер­еща­гин с са­мо­го ут­ра уже по­бы­вал на по­жа­р­ище. Оно по-преж­н­ему хра­ни­ло тай­ну. Кто-то из сол­д­ат по­до­брал на бер­егу об­гор­е­л­ую офи­церс­к­ую фур­аж­ку. Вер­еща­гин взял на­ход­ку и стал вни­ма­тель­но её раз­г­ля­ды­вать. За­мет­ил ед­ва раз­л­и­ч­имые бук­вы «В.К.» И боль­ше ни­ч­его.
Вер­н­ув­шись в полк пос­ле пои­с­ков, Вер­еща­гин про­шёл к ком­ан­д­и­ру. Мол­ча по­л­ожил на­ход­ку на стол, сн­ял го­л­ов­ной убор. Ком­ан­д­ир, ни сло­ва не гов­оря, вс­тал, про­изв­оль­но взял со сто­ла ка­кой-то ключ с карт­он­н­ым бре­лочк­ом. Ска­зал, нерв­но пе­ре­би­р­ая, слов­но чёт­ки:
– А мы вот при­гот­ов­и­ли…
До­гов­ор­ить не дал тел­е­фон­н­ый зво­нок. Ком­ан­д­ир пол­ка взял труб­ку.
– Не­в­е­с­та? – пе­ре­сп­ро­сил он. – Чья не­в­е­с­та? Кор­н­ее­ва? Прие­ха­ла? Так про­пу­ст­и­те, – и тут же попр­ав­ил­ся, – про­в­о­ди­те ко мне.
Мар­и­на поч­ти вб­ежа­ла в ка­б­и­нет. Ком­ан­д­ир пред­л­ожил стул, сел на­прот­ив, про­дол­жая те­ре­бить ключ. Спро­сил для то­го лишь, вер­оят­но, что­бы хоть что-то спро­сить:
– Как дое­ха­ли?
– Спа­си­бо, хор­ошо… Я са­мол­ёт­ом.
– Вам, зн­а­ч­ит, уже со­об­щи­ли? Вот, по­ни­мае­те, как­ое де­ло...
Мар­и­на от­ри­ца­тель­но по­ка­ч­а­ла го­л­овой.
– За­ме­ча­тель­ный офи­цер, – про­гов­ор­ил зам­по­лит, си­дев­ший до это­го мол­ча. – Сол­д­ата спа­сал… Ря­дов­ого Кра­се­ва.
Мар­и­на обер­н­ул­ась на го­л­ос и тут ув­и­де­ла фур­аж­ку. Ох­н­у­ла, при­л­ожив ла­д­онь к гу­бам, ни­ч­его не по­ни­мая, но уже о чём-то до­га­д­ы­ва­ясь по от­р­ывоч­н­ым фра­зам.
... Но что же слу­чи­л­ось в ох­ва­ч­ен­н­ом по­жа­р­ом ле­су? В тот мо­мент, ког­да лей­те­н­ант Кор­н­еев, за­д­ы­ха­ясь и по­ми­нут­но сма­хи­вая кап­ли по­та, кар­аб­к­ал­ся по от­к­о­су, цеп­ля­ясь за вы­сту­па­ю­щие из зем­ли кор­н­ев­ища дер­е­в­ьев, на са­мой кру­че, там, где вон­з­а­л­ись в за­д­ым­л­ён­н­ое не­бо мо­гу­чие сос­ны-ис­по­ли­ны, гул­ко и рас­кат­и­с­то про­гре­ме­ли взры­вы. Это сра­б­от­а­ли фу­га­сы, зар­а­нее за­ло­жен­н­ые са­пёр­ами по вс­ему бер­егу. Рух­н­у­ли вн­из уже объ­ят­ые пла­ме­нем мач­то­в­ые сос­ны, рух­н­у­ли, что­бы не стать пер­е­нос­чи­к­ами жарк­ого пла­ме­ни в тот, ещё не пор­ажён­н­ый по­жа­р­ом лес, что рас­ки­нул­ся, наск­оль­ко хват­а­ло глаз, по вс­ему бол­ее низк­ому про­тив­опо­л­ож­н­ому бер­егу этой глу­бо­кой, но здесь, в изл­у­чине, дов­оль­но уз­кой ре­ки.
Силь­ный удар в грудь опрок­и­нул Кор­н­ее­ва. На как­ие-то мг­нов­е­ния он, по­т­ер­яв соз­на­ние, скат­ил­ся по от­к­о­су в во­ду и тот­ч­ас при­шёл в се­бя, ощут­ив вс­ем те­лом её сту­дё­ную све­жесть.
У от­к­о­са, где ре­ка дел­а­ла кру­той пов­о­р­от, гро­моз­ди­л­ись брёв­на, от­о­р­вав­шие­ся от плот­ов ле­с­осп­ла­ва и вы­бро­шен­н­ые на бер­ег силь­ным те­че­ни­ем. Па­д­ая, Кор­н­еев ушиб­ся об од­но из них. Го­л­о­ва у него гу­де­ла, силь­но ло­ми­ло спи­ну. Он по­пы­тал­ся на­щу­пать но­га­ми дно, но сн­о­ва ух­ват­ил­ся за брев­но, ощут­ив резк­ую боль в но­ге.
Тог­да опёр­ся на брев­но, при­б­ит­ое к бер­егу, от­т­олк­н­ул­ся здор­овой но­гой и по­пы­тал­ся гре­с­ти. Огонь на бер­егу не уни­мал­ся, ту­чи пеп­ла вит­а­ли над ре­кой, дым, едк­ий и уд­уш­ли­вый, сте­л­ясь над са­мой во­дой, сн­о­ва пресл­е­до­в­ал Кор­н­ее­ва, кот­ор­ый чувс­тво­в­ал, что тер­яет си­лы. Об­мун­д­ир­о­в­а­ние на­мок­ло, са­по­ги ста­ли свин­цо­в­ыми.
Меж­ду тем, брев­но, под­х­ва­ч­ен­н­ое те­че­ни­ем, по­нес­ло его ку­да-то вн­из по ре­ке. Он по­пы­тал­ся от­гре­с­ти на сер­е­ди­ну рус­ла, где, как ему ка­за­лось, мож­но бы­ло от­д­ышать­ся, но на­б­ух­шее брев­но бы­ло непо­мер­но тя­жё­л­ым и не­по­с­л­уш­н­ым. Ос­тав­ив по­пыт­ки вы­брать­ся из за­д­ым­л­ён­ной ча­сти ре­ки, он плыл в пол­у­за­б­ы­тьи, сам не зн­ая, дол­го ли, ко­р­от­ко. И всё вре­мя из его мысл­ей, нес­коль­ко по­мут­н­ён­н­ых от уд­уша­ю­ще­го смо­га и силь­ной бо­ли, не вы­хо­дил ря­до­вой Кра­сев.
Те­перь, ед­ва не сги­нув на по­жа­ре, он предс­тав­ил се­бе, что мог­ло прои­зой­ти с сол­д­ат­ом. «Фу­га­сы! Он, вер­оят­но, по­дор­вал­ся на фу­га­сах. А мо­жет, его за­ва­л­и­ло выр­ван­н­ыми с кор­н­ями дер­е­в­ья­ми».
Кор­н­еев по­нял те­перь, что всё его рис­к­о­в­ан­н­ое возв­ра­ще­ние в пы­ла­ю­щий лес на пои­ски Кра­се­ва бы­ло зар­а­нее об­ре­че­но на неу­да­чу, но зн­ал: ина­че пос­т­упить не мог, ес­ли да­же ос­та­вал­ся один шанс из ты­ся­чи на спа­се­ние сол­д­ата.
А те­че­ние нес­ло и нес­ло его вн­из по ре­ке. Ско­ро бер­ега расс­ту­пи­л­ись, кон­ч­ил­ся лес, от­к­ры­лись за­л­ив­н­ые лу­га. По­жа­р­ище ос­та­лось да­ле­ко по­за­ди. Кор­н­еев вз­дох­н­ул пол­ной гру­дью и зак­аш­лял­ся, ед­ва не со­р­вав­шись с брев­на. В сле­ду­ю­щую ми­ну­ту он услы­шал впер­е­ди непо­нят­н­ый рёв. Сра­зу не до­га­д­ал­ся, что бы это мог­ло быть, а ког­да соо­бра­зил, стал гре­с­ти так, что пот­ом не­доу­ме­вал, от­к­у­да толь­ко си­лы взя­л­ись. Впер­е­ди бы­ли пор­оги. Оши­б­ит­ь­ся он не мог, поск­оль­ку хор­ошо пом­н­ил то­по­гра­фи­ч­ес­кие кар­ты, кот­о­р­ыми при­х­о­ди­л­ось поль­зо­в­ать­ся на уче­ни­ях.
Нак­о­нец, брев­но утк­н­у­лось в бер­ег, и он вып­олз из во­ды, не ре­ша­ясь вс­тать на боль­ную но­гу. Дол­го ле­жал без дви­же­ния, от­д­ы­хая, пот­ом ос­тор­ож­но раз­дел­ся, тща­тель­но вы­жал об­мун­д­ир­о­в­а­ние и осмот­рел­ся.
В быст­ро гус­тев­ших су­мер­к­ах, ускор­яе­мых низ­кой обл­ач­н­о­стью, всё от­ч­ёт­ли­в­ее прос­ту­па­ло зар­ево лес­н­ого по­жа­ра.
«Что же я ле­жу?! – спо­х­ват­ил­ся Кор­н­еев. – Ме­ня, не­бось, ищут, вол­н­уют­ся. Ма­ло од­н­ого сол­д­ата, еще и ком­ан­д­ир вз­в­о­да про­пал на по­жа­р­ище».
Он вс­ко­чил на но­ги и тут же упал, по­т­ер­яв соз­на­ние от рез­кой, прон­з­аю­щей бо­ли.
Оч­н­ул­ся в из­б­уш­ке лес­н­ика. Се­дой вы­с­ок­ий стар­ик с гу­стой, ок­ла­д­ис­той бор­о­дой хло­пот­ал воз­ле кро­в­ати.
– Как се­бя чув­ству­ешь, ми­л­ок? – лас­ко­во спро­сил он. – Ле­жи, ле­жи, – ос­та­нов­ил он пре­дос­тер­ега­ю­щим же­с­т­ом Кор­н­ее­ва, кот­ор­ый пы­тал­ся при­под­н­ять­ся.
– Спа­си­бо – про­шепт­ал тот, но тут же вс­тре­пе­нул­ся: – Со­об­щить нуж­но, в часть со­об­щить. Там бес­пок­оят­ся. Ду­ма­ют, что я по­гиб не по­жа­ре.
– Ле­жи, ле­жи… Утречк­ом в лес­н­и­ч­ес­тво мах­ну, от­т­у­да и по­зво­ню, ку­да ска­жешь. А те­бе ид­ти ник­ак нель­зя. Ле­жать на­до…
Но ни­ч­его это­го не зн­ал ком­ан­д­ир пол­ка, кот­ор­ому предс­тоя­ло со­об­щить не­в­е­с­те лей­те­н­ан­та Кор­н­ее­ва страш­н­ую весть. Он не был гот­ов, да собс­твен­но мож­но ли быть зар­а­нее гот­о­в­ым к по­доб­н­ому…
Сн­о­ва за­зво­нил тел­е­фон. Стре­ми­т­ель­но взяв спа­си­т­ель­ную труб­ку, ком­ан­д­ир предс­тав­ил­ся:
– Пол­к­ов­н­ик Чер­н­ышёв. Кто гов­ор­ит? Из лес­н­и­ч­ест­ва? А ну пов­т­ори, что ска­зал? Ког­да наш­ли? Где? Вн­из по те­че­нию? Пят­н­ад­цать ки­ло­мет­ров?– пе­ре­сп­ро­сил он, и ли­цо его про­сия­ло. – Спа­си­бо, огром­н­ое спа­си­бо, ми­л­ый. – Он вс­тал, вы­дох­н­ул: – Ма­ши­ну, сроч­но.
За­тем по­смот­рел на Мар­и­ну и тут вспом­н­ил про ключ, кот­ор­ый до сих пор был у него в ру­ке. По­спеш­но прот­я­нул его Мар­ине со сло­в­ами: – Дер­жи, хо­зяй­ка!..
*-*-*
Пер­вая пуб­л­ик­ация расс­ка­за «С лю­б­имы­ми не расс­та­вай­тесь» – в га­зе­те «Бое­в­ое Зн­амя» 14 ян­в­аря 1979 г., за­тем расс­каз на­пе­чат­а­ла га­зе­та «Кавк­азс­кая здрав­н­и­ца», а позд­н­ее я зав­ерс­тал его в по­в­есть «Инс­пек­т­орс­кая пров­ер­ка». По­в­есть пуб­л­и­к­о­в­ал­ась в нес­коль­ких но­мер­ах жур­н­а­ла «Сов­етс­кое во­ен­н­ое обо­зре­ние», за­тем бы­ла из­да­на в сбор­н­и­ке «По­иск-83» (Вое­н­из­дат, 1983 г.) и в сбор­н­и­ке «Честь смо­л­о­ду» (Из­да­тель­ство «Сов­етс­кая Рос­с­ия, 1988 г.).