Рустам Наилевич Мустафин - Жизнь после смерти
Жизнь пос­ле смер­ти
Ес­ли по­смот­реть на са­мо­го се­бя как лич­н­ость с по­зи­ции собс­твен­ной смерт­н­о­с­ти, глу­бо­ко осмыс­лив факт собс­твен­ной ко­неч­н­о­с­ти во вре­ме­ни, то от­н­оше­ние к жиз­ни и ко вс­ему ок­ру­жа­ю­ще­му мо­жет из­ме­нит­ь­ся кор­ен­н­ым об­ра­зом. Я мо­гу умер­еть в лю­бой мо­мент вре­ме­ни – будь то от стар­о­с­ти, или от авт­о­к­а­т­аст­ро­фы, от слу­чай­ной пу­ли или ру­ки бан­д­ита. Факт в том, что я дол­жен ис­поль­зо­в­ать каж­д­ую ми­ну­ту собс­твен­ной жиз­ни с мак­си­маль­ной поль­зой. Но что есть поль­за? У каж­д­ого её по­ни­ма­ние своё.
Я по­смот­рел на этот мир пос­ле сво­ей смер­ти – что из­ме­нит­ся в нём от то­го, что я пок­и­ну его? Да ни­ч­его! Мои мыс­ли, мои идеи, мои меч­ты, идеа­лы и воз­мож­н­о­с­ти умрут вме­с­те со мной, да­же ес­ли они ге­ни­аль­ны и да­же ес­ли я счит­ал се­бя ве­лик­им, тал­ант­ли­вым, ум­н­ым. Ос­та­нут­ся толь­ко вос­по­ми­на­ния обо мне от­д­ель­ных лю­дей, да и те пос­те­пен­но прит­упят­ся и ис­чез­н­ут, тем бол­ее они ис­чез­н­ут вн­ик­у­да со смерт­ью этих лю­дей. Ос­тать­ся мо­жет толь­ко то, что я мо­гу из­ме­нить кор­ен­н­ым об­ра­зом в этом ми­ре. И чем ран­ше я нач­ну из­ме­нять этот мир в свою поль­зу, тем луч­ше. Толь­ко чер­ез собс­твен­н­ый труд я смо­гу ос­тат­вить пос­ле се­бя след как при мо­ей жиз­ни, так и пос­ле мо­ей смер­ти. Единс­твен­но то, что пос­ле мо­ей смер­ти ля ме­ня бу­дет бе­заз­л­ич­но то, что обо мне бу­д­ут ду­мать и то, как этот мир из­ме­нит­ся – за­ч­ем? За­ч­ем, ес­ли ме­ня уже всё рав­но не бу­дет? Мак­си­маль­ную поль­зу для ме­ня мои тру­ды долж­ны при­не­с­ти при мо­ей жиз­ни – пос­ле мо­ей смер­ти для ме­ня они не бу­д­ут иметь ник­ак­ого зн­а­ч­е­ния. Единс­твен­но то, что пос­ле ме­ня бу­д­ут жить мои де­ти и для их поль­зы мои тру­ды мо­гут пос­л­ужить. Мои де­ти – это ча­стич­ка ме­ня са­мо­го пос­ле мо­ей смер­ти – они, ко­неч­но, это не я сам, но они не­сут часть ме­ня – это единс­твен­н­ый ма­тер­иаль­ный факт мое­го при­б­ытия в этом ми­ре.
Как же тя­же­ло устрои­ла прир­о­да, на­д­е­лив ин­т­елл­ект­ом, бла­го­да­ря кот­ор­ому мы с глу­бо­кой тя­же­стью осоз­на­ем всю неле­пость собс­твен­ной смерт­н­о­с­ти. Каж­д­ый из нас смер­т­ен – и мои де­ти, и мои вну­ки и все мои родс­твен­н­ики умрут. Но тя­жел­ее вс­его осоз­нать то, что я ум­ру, пусть да­же ос­тав­ив пос­ле се­бя мак­си­маль­ную поль­зу для че­лов­е­чест­ва. Смерть уне­су ме­ня в ник­у­да безв­озв­рат­но – об­рат­н­ого пу­ти в эту жизнь нет, как это ни ужас­но. Прир­о­да на­д­е­ли­ла каж­д­ого из нас по­ми­мо ин­т­елл­ек­та опт­им­из­мом, мно­жес­т­вом за­щит­н­ых ме­ха­низ­мов, от­гор­ажи­ва­ю­щих на­ши мыс­ли от осоз­на­ния сво­ей собс­твен­ной ин­д­ив­и­ду­аль­но­с­ти и пол­ной по­т­ери се­бя пос­ле сво­ей смер­ти. Ред­ко кто за­д­умы­ва­ет­ся об этом, слов­но каж­д­ый из нас жив­ет веч­но, хо­тя все мы стар­еем, ста­нов­им­ся немощ­н­ыми и умир­аем. По­че­му? Эта за­щит­н­ая ре­ак­ция сфор­мир­о­в­ал­ась пар­алл­ель­но с фор­мир­о­в­а­ни­ем лич­н­о­с­ти каж­д­ого из нас. И всё это прои­с­х­о­дит бла­го­да­ря мно­жес­т­вен­н­о­с­ти каж­д­ого из нас, бла­го­да­ря на­шим еже­дн­ев­н­ым пот­реб­н­о­с­тям, нуж­д­ам. Ес­ли бы я был ве­чен и не нуж­д­ал­ся ни в чем, то все по­т­ер­я­ло бы смысл? Нет ко­неч­но – имен­но факт мо­ей смерт­н­о­с­ти и мо­ей нуж­д­ае­мо­с­ти ли­ша­ет жизнь смыс­ла. А за­ч­ем жить, оде­вать­ся , до­бы­вать еду, насл­аж­д­ать­ся, ес­ли все это…