Елена Гвозденко - Наваждение
Де­да Мит­ро­фа­на ис­ка­ли вс­ем по­селк­ом. Вт­ор­ые сут­ки про­че­сы­ва­ли ули­цы гор­о­да, к кот­ор­ому при­мы­ка­ло по­се­л­е­ние, объ­ез­жа­ли и обз­ва­ни­ва­ли мн­ого­чис­лен­н­ых знак­омых вось­ми­де­сят­ил­ет­н­его Мит­ро­фа­на. К ис­х­о­ду вт­ор­ого дня, по­ка из­му­чен­н­ая и зап­ла­к­ан­н­ая же­на про­пав­ше­го, баб­ка Ал­ек­санд­ра, уго­в­ар­и­ва­ла ми­л­ицио­нер­ов при­нять зая­в­л­е­ние на роз­ыск, муж­ч­и­ны ре­ши­л­ись на по­иск в За­се­ке. Огром­н­ый лес­ной мас­с­ив, огор­ажи­ва­ю­щий гор­од с двух стор­он, мрач­но чер­н­ел в лу­чах за­к­ат­н­ого солн­ца. По­бро­див по бл­изл­ежа­щим троп­к­ам, энт­у­зиа­сты ре­ши­ли от­л­ожить по­иск до ут­ра. А нау­т­ро дед Мит­ро­фан нео­ж­и­дан­но поя­вил­ся воз­ле сво­ей ка­л­ит­ки. Устав­ший, в гряз­ной одеж­де, он мол­ча про­шел к кро­в­ати, сто­яв­шей в уг­лу вер­ан­ды, и лег, от­вер­н­ув­шись к стене. Ни сло­ва не про­из­н­ес в от­в­ет на расс­про­сы о том, где был и по­че­му не но­че­вал до­ма. Ал­ек­санд­ра го­л­о­си­ла по двор­ам, кри­ч­а­ла, что «му­жи­ка спорт­и­ли». Со­сед­ки раз­да­ва­ли сов­еты и как­ие-то пуч­ки трав от дур­н­ого гла­за, хо­ди­ли по­г­ля­деть на бо­л­яще­го, подс­ту­пая к нему с расс­про­са­ми, но Мит­ро­фан мол­ча ле­жал с зак­ры­ты­ми гла­за­ми.
Кто-то выз­вал «Ско­рую». Плот­н­ая, шуст­рая фельдш­е­р­и­ца осмот­ре­ла стар­ика, прос­лу­ша­ла серд­це, заг­ля­ну­ла в гла­за и вы­пи­са­ла успок­ои­т­ель­ное.
- Де­ду ва­ше­му про­с­то от­д­ох­н­уть на­до, - зая­ви­ла она тет­ке Ал­ек­санд­ре, про­т­яги­вая ре­цепт­ур­н­ый бланк.
- Да ты бы, доч­ка, расс­про­си­ла, где был-то, стар­ый. Нам не гов­ор­ит. Как по­шел тре­т­ье­го дня к ку­му на При­гор­од, так и сги­нул. Два дня вс­ем по­селк­ом ис­ка­ли.
- Да я спра­ши­ва­ла, от­ве­ча­ет, мол, плут­ал. Вы бы по­ка не лез­ли с расс­про­са­ми, пусть отой­дет. Возр­аст-то у ва­ше­го де­да не маль­чи­шес­к­ий. Он у вас еще крепк­ий, вон на При­гор­од сам хо­дит.
При­гор­од был свое­о­браз­н­ым бл­из­н­ецом на­ше­го по­сел­ка, от­ор­ван­н­ым кус­ком ма­л­ень­ко­го гор­од­ка, прил­епи­в­шим­ся с за­пад­ной его ча­сти. От на­шей Вос­точ­ной ули­цы до при­гор­о­да бы­ло не мень­ше де­ся­ти ки­ло­мет­ров, ес­ли ид­ти чер­ез гор­од. Это расс­тоя­ние мож­но бы­ло сок­рат­ить, про­л­ожив маршр­ут по лес­н­ым троп­к­ам За­се­ки, пет­л­яю­щим сквозь редк­ол­е­сье. Дед Мит­ро­фан, про­жив­ший в по­сел­ке боль­ше пят­и­де­ся­ти лет, зн­ал эти троп­ки наи­зусть, по­это­му в то теп­лое июль­ское ут­ро, ре­шил про­гу­лять­ся до ку­ма по лес­ной про­хл­а­де. Что прои­з­ош­ло с ним, и где он был двое сут­ок, мы уз­н­а­ли толь­ко чер­ез ме­сяц. Весь этот ме­сяц дед бро­дил по дво­ру мол­ч­а­ли­вый, буд­то об­д­умы­вая что-то, по­ка, нак­о­нец, баб­ка Ал­ек­санд­ра не ре­шил­ась соз­в­ать вс­ех мн­ого­чис­лен­н­ых родс­твен­н­и­к­ов и знак­омых на свои име­ни­ны. За сто­л­ом, вы­пив рю­моч­ку за здор­о­в­ье сво­ей по­л­ов­и­ны, дед Мит­ро­фан по­чувс­тво­в­ал, как от­с­ту­па­ет трев­ога. Пос­ле тре­т­ьей рюм­ки наст­оян­н­ого на тра­вах са­мо­го­на, дед Мит­ро­фан кряк­н­ул, его гла­за лу­к­аво заб­л­е­с­те­ли, и он под­н­ял­ся во весь свой нема­л­ый рост, при­влек­ая вни­ма­ние го­с­тей.
- А ска­жи­те мне, го­с­ти дор­огие, по­хож я на су­ма­сшедш­его?
На него тут же за­ши­к­а­ли, за­ма­ха­ли ру­к­ами, а баб­ка Ал­ек­санд­ра дов­оль­но ощут­имо тк­н­у­ла ос­т­р­ым лок­т­ем в бок:
- Что ты вы­ду­мал, стар­ый? С че­го это ты взял?
- Как с че­го? Вы, по­ди, весь ме­сяц об­с­уж­д­ае­те, что со стар­ик­ом прои­з­ош­ло, по­че­му он все вре­мя мол­ч­ит. А я весь ме­сяц ду­маю, не ли­шил­ся ли ума.
Со вс­ех стор­он по­сы­па­л­ись прось­бы расс­ка­зать о тех дн­ях, ког­да он блуж­д­ал по ле­су.
- Ну лад­но, толь­ко обе­щай­те, что не по­л­ожи­те ме­ня в пси­хиа­три­ч­ес­кую боль­ни­цу.
- Что ты, что ты, – го­с­ти с не­тер­пе­ни­ем жд­а­ли расс­ка­за.
- Вы, по­жа­л­уй, знае­те, что в то ут­ро я со­брал­ся к ку­му. Вы­шел я, зн­а­ч­ит, пор­ань­ше, что­бы до жа­ры успеть. Спу­ст­ил­ся в За­се­ку. Иду, бла­го­дать, пт­ич­ки по­ют, про­хл­ад­но, сол­н­ыш­ко сквозь вер­хуш­ки про­све­чи­ва­ет. Ти­ши­на, спо­кой­ствие. Я, как вы знае­те, этот лес вд­оль и по­пе­р­ек ис­х­о­дил, бла­го и жив­ем на лес­ной ок­ра­ине. Про­шел я, зн­а­ч­ит, ки­ло­мет­ра три. Ну, ду­маю, сей­час долж­на быть тро­пин­ка с пра­вой стор­о­ны, та, кот­о­р­ая к ба­за­ру вы­хо­дит. Иду, по стор­о­н­ам смот­рю, что так­ое – нет тро­пин­ки. Я еще про­шел с ки­ло­метр. Чув­ствую, что что-то не так. Лес все гу­ще, вал­еж­н­ика на­ва­л­е­но, ид­ти тя­же­ло. Кро­ны так срос­лись, что и сол­н­ыш­ка не вид­но. Тро­пин­ка то­же ку­да-то за­д­е­вал­ась. Я по­на­ч­а­лу не ис­пу­гал­ся, по­ду­ма­ешь, заб­лу­дил­ся. Стал на дер­е­в­ья смот­реть, что­бы, зн­а­ч­ит, стор­о­ны све­та оп­ре­де­лить. Ре­шил до­мой вер­н­уть­ся, пов­ер­н­ул на во­с­ток, иду, дор­ож­ку вы­сматр­и­ваю. А ид­ти все тя­жел­ее и тя­жел­ее. Не знаю, сколь­ко шел, толь­ко устал ужас­но, при­сел под дер­ево, да за­д­ре­мал. Прос­н­ул­ся, не пой­му – где я? Впер­е­ди вр­о­де что-то по­блес­ки­ва­ет и ти­ши­на так­ая, ка­кой в ле­су ник­ог­да не бы­ва­ет.
Дед Мит­ро­фан на­л­ил се­бе за­прет­н­ую чет­верт­ую рюм­ку. Баб­ка Ал­ек­санд­ра да­же рта не от­к­ры­ла. Все мол­ча жд­а­ли, ког­да стар­ик вы­пьет, зак­у­сит и про­дол­жит свой расс­каз.
- Так вот, про­брал­ся сквозь ча­що­бу, гля­жу, бат­юш­ки свя­ты, озе­ро. От­ро­дясь я в За­се­ке так­их озер не ви­дел. Во­да гол­у­бая-гол­у­бая, буд­то подк­ра­шен­н­ая. У нас же здесь и озер-то нет, так, лу­жи пос­ле раз­л­и­ва тух­лые, сер­ые, а тут огром­н­ое чи­с­тое, как с карт­ин­ки. Я уж пот­ом по­нял, по­че­му у ме­ня это срав­н­е­ние в го­л­ову приш­ло, с карт­ин­кой-то. Вы ког­да-ни­б­удь ви­де­ли, что­бы над озер­ом ни пт­ич­ка не прол­ет­а­ла, ни стре­к­о­за, ни му­ха? За­стыв­шее все как­ое-то, как сн­имок фот­огра­фи­ч­ес­кий. И пт­иц не слыш­но, не слыш­но шор­о­ха лист­вы. Я тог­да спе­ци­аль­но на вет­ку сухую наст­упил – хруст­н­у­ла. И хруст этот мне гро­мом пок­а­зал­ся. Ис­пу­гал­ся я силь­но, от­вер­н­ул­ся от это­го озе­ра и да­вай во всю свою стар­и­к­ов­с­кую прыть. Час иду, два, а ку­да не знаю. Смот­рю опять впер­е­ди это черт­ово озе­ро. Это я все два ча­са, пол­у­ча­ет­ся, плут­ал нев­е­до­мо где. И та­кой ме­ня ужас взял. Попл­ел­ся я прочь. Иду, а сам ду­маю, ку­да это я по­пал-то? Не на­ша За­се­ка это. Так до су­мер­ек и бро­дил. За­мерз, устал, есть за­хо­т­ел. Хор­ошо, хоть во­дич­ку с со­бой взял. Гля­жу, впер­е­ди вр­о­де ого­нек по­блес­ки­ва­ет. Я об­ра­д­о­в­ал­ся, по­ду­мал, что к лю­дям доб­рым вы­шел. Ес­ли бы зн­ал тог­да, луч­ше под дер­ев­ом ночь бы пер­е­си­дел.
Стар­ик за­мол­ч­ал, утк­н­ув­шись в свою тар­ел­ку.
- Да­вай, не то­ми, что это бы­ло-то? - слы­ша­лось со вс­ех стор­он.
Стар­ый Мит­ро­фан вз­дох­н­ул, буд­то ре­шив­шись и про­дол­жил:
- Под­х­ожу я бл­иже, ви­жу, опять это прок­лят­ое озе­ро, а на его бер­егу си­дят му­жич­ки как­ие-то у кос­т­ра. Вс­тал я за дер­ев­ом, наб­лю­даю. Стран­н­ыми они мне пок­а­за­л­ись. При­г­ля­дел­ся, оде­ты не по-на­ше­му, в ру­ба­хи дл­ин­н­ые до ко­л­ен, шар­о­в­а­ры в са­по­ги за­прав­л­ен­н­ые. Пов­ерх этих ру­бах дл­ин­н­ые сук­он­н­ые пид­жа­ки на пле­чи на­б­ро­си­ли.
- Зи­пу­ны что ли? – по­дал го­л­ос пле­мян­н­ик Мит­ро­фа­на.
- Да вр­о­де то­го. Одеж­ка их не из на­ше­го вре­ме­ни, это точ­но. Ру­жья ря­дом с ни­ми сло­же­ны, стар­ин­н­ые ру­жья, я так­ое у де­да Ефим­ия ви­дал. Че­лов­ек во­семь у кос­т­ра ко­по­шат­ся, что-то об­с­уж­д­ают.
Так вот, стою я за дер­ев­ом, слу­шаю. Один из них в сук­он­ной крас­ной шап­ке с чер­ной опуш­кой, по-ви­ди­мо­му, глав­н­ый, от­к­и­нул­ся на прис­л­о­нен­н­ое брев­но и по­г­ля­ды­ва­ет на то­в­ар­ищей из-под нав­ис­ших бро­в­ей. А ма­л­ень­кий та­кой, юрк­ий, все дро­ва в кос­тер под­б­ра­сы­ва­ет, да на глав­н­ого озир­ает­ся. Этот ма­л­ень­кий без кон­ца пов­т­ор­ял, что него­же так­ую ночь у кос­т­ра про­си­жи­вать, что ночь на Ку­па­лу один раз в го­ду бы­ва­ет, мол, на­до за раз­рыв-тра­вой ид­ти, она очень спо­соб­ству­ет пои­ску кла­да. Ос­таль­ные си­дят, по­смеи­ва­ют­ся, вид­но ма­л­ый у них вр­о­де дур­ач­ка. Один, дл­ин­н­ый как кум, ему от­ве­ча­ет, что про­с­то так раз­рыв-тра­ва в ру­ки не да­ет­ся, на­до сек­рет знать.
«Ка­кой сек­рет?», - ожив­ил­ся мо­л­о­дой.
«А та­кой. На­до взять све­чи от по­кой­ни­к­ов, тех са­мых, что раз­да­ют во вре­мя па­ни­хи­ды, пой­ти к мес­ту, где ду­ма­ешь, что есть клад, ок­ур­ить из ла­д­ан­н­и­цы, а угол­ек дос­тать и за­жечь ту све­чу. А пот­ом по­дер­жать над этим огонь­ком ло­па­ты, да ло­мы, кои­ми рыть со­бир­аешь­ся. Тог­да обя­за­тель­но уда­ча бу­дет».
«Ер­ун­да, я слы­шал, есть спо­соб раз­до­быть цвет­ок раз­рыв-тра­вы, - по­дал го­л­ос хмур­ый се­дой му­жи­ч­ок в се­рой ру­ба­хе, - к ве­че­ру под Ку­па­лу на­до из­л­ов­ить пет­у­ха, да дер­жать его под пла­т­ьем, в кот­ор­ом за кла­д­ом пой­дешь. Дож­дись, по­ка во вс­ех ок­н­ах за­жгут­ся огонь­ки, да иди с этим пет­у­хом в лес. Там жди, ког­да он три ра­за крик­н­ет, а тут уж не пло­шай. Вс­лед за крик­ом обя­за­тель­но цвет­ок тот поя­вит­ся, да толь­ко вок­руг ведь­ма­ки да ле­шие те­бя сму­щать бу­д­ут, а ты – не ро­бей. Сор­вал цвет­ок, да со вс­ех ног до­мой бе­ги, не об­ра­щай вни­ма­ние на не­чи­с­тых. А они бу­д­ут к хит­ро­с­ти при­б­егать, те­бя от­вле­к­ать да за­ма­ни­вать, во­про­сы вс­як­ие за­д­а­вать. Сто­ит те­бе хоть на один от­в­е­т­ить – все, про­пал цвет­ок из тво­их рук».
Ска­зать, что я ис­пу­гал­ся тог­да, не ска­зать ни­ч­его. Стою, се­бя щи­паю, ду­маю, что сей­час прос­н­усь, да толь­ко чую, что не сон. Тог­да и я ре­шил об­рат­но в лес уй­ти, да ис­пу­гал­ся, лов­к­ость уже не преж­няя, а как вет­ка хруст­н­ет. ..
«А прав­да или нет, - по­дал го­л­ос ху­дой му­жи­ч­он­ка, зяб­ко кут­аю­щий­ся в сук­но, - слы­шал я, что кро­ме раз­рыв-тра­вы еще и Спрыг-тра­ва есть. Эту тра­ву ма­ло кто зна­ет, толь­ко она, по на­ше­му ре­мес­лу очень да­же под­х­о­дя­ща. Гов­ор­ят, что тра­ва так­ая у Стень­ки Ра­зи­на и Емель­ки Пу­га­ч­е­ва бы­ла, пот­ому им и кла­ды и про­чие бо­гатст­ва са­ми к ру­к­ам лип­ли. Буд­то бы Спрыг-тра­ву на­до под ногт­ями вс­ег­да дер­жать, тог­да лю­бой за­пор от­опрешь, толь­ко паль­цем к нему кос­н­ув­шись».
«Да врут, по­жа­л­уй, - по­дал го­л­ос ата­ман, - ни­к­то той тра­вы в гла­за не ви­дел. Слы­хал я, под Ко­л­е­ном опять клад ищут. Буд­то цер­к­ов­н­ый при­ч­ет с двор­о­в­ыми люд­ьми ро­ют ов­раг в Редк­ол­е­сье. А пер­ед тем весь Ал­ек­се­евс­кий ов­раг пе­рек­опа­ли».
«Да клад-то там с зар­ок­ом, а вре­мя еще не выш­ло. Еже­ли на клад зар­ок на­ло­жен, то он до­прежь свое­го вре­ме­ни ни за что не пок­ажет­ся. В Орк­ине стар­ец один ви­дел ко­лок­ол в зем­лю вр­ытый. Он стал его подр­ы­вать, да в это вре­мя его ба­бы поз­ва­ли, кот­ор­ые тут же ря­дом ра­б­от­а­ли. А вер­н­ул­ся он к то­му мес­ту, глядь, а ко­лок­ол под зем­лю уш­ел».
«Слы­хал и я так­ую ис­тор­ию, - по­дал го­л­ос, до­се­ле мол­ч­ав­ший сгорб­л­ен­н­ый стар­ик, си­дев­ший ко мне спи­ной, - да толь­ко не стар­ец то был, а пас­тух пас ов­ец. Бы­ло это под Ло­хом, там где пе­ще­ра Ку­дея­ра. Пас он, зн­а­ч­ит, ов­ец сво­их, смот­р­ит, из-под зем­ли коль­цо ко­лок­о­ла тор­ч­ит. Стал он от­к­апы­вать, тут уж и вт­ор­ое уш­ко пок­а­за­лось, да тут из ку­ст­ов за­яц как вы­ско­чит, да пря­мо на ов­ец. Ов­цы все и раз­б­ежа­л­ись. По­ка наш пас­тух со­бир­ал их, ко­лок­ол об­рат­но под зем­лю и спрят­ал­ся».
«А что ес­ли и нам, брат­цы, сок­ров­ища Ку­дея­р­о­вы пои­с­кать? Не все же раз­б­оем про­мыш­лять. Болт­ают, что у него в го­ре це­л­ый двор­ец име­ет­ся. А там доб­ра – ви­ди­мо-нев­и­ди­мо. Толь­ко сок­ры­ты сок­ров­ища за жел­ез­н­ыми дв­ер­ями, да сте­ре­жет их сам Ку­де­яр-раз­бой­ник», - об­рат­ил­ся к то­в­ар­ищам ата­ман.
«Гов­ор­ят, - вт­ор­ил стар­ик, - буд­то клю­чи от тех дв­ер­ей хра­нят­ся в Си­мов­ом род­н­и­ке. А дос­та­нет их тот, кто род­н­ик вы­чер­па­ет. Был у Ку­дея­ра прия­тель, Сим. И за­д­ума­ли раз­бой­нич­ки сор­ев­н­о­в­а­ние меж со­бой уст­ро­ить, чей конь лов­ч­ее ок­ажет­ся. Ре­ши­ли они пер­ес­ко­чить с Мар­у­но­вой го­ры на Ку­дея­р­ову. Ку­де­яр прыг­нул, а Сим упал меж гор в до­ли­ну. И тот же час уш­ел под зем­лю. А в этом ме­с­те за­б­ил род­н­ик, кот­ор­ый Си­мо­в­ым кли­ч­ут. Тот род­н­ик, буд­то в ру­чей Сок­ол­ку вы­ли­ва­ет­ся».
Мит­ро­фан за­мол­ч­ал, ог­ля­ды­вая го­с­тей, буд­то пров­еряя: вер­ят – не вер­ят. А пот­ом про­дол­жил:
- За­слу­шал­ся я раз­бой­ни­к­ов, да­же на вре­мя за­б­ыл, как я там ок­а­зал­ся. Все мне так див­но ка­жет­ся, буд­то ки­но смот­рю. И тем удив­и­т­ель­нее, что мн­огие эти бай­ки я от ба­б­ок слы­шал. А про клад Ку­дея­ра у нас толь­ко мл­а­д­ен­цы, по­жа­л­уй, не зна­ют, до сих пор ис­ка­те­ли сок­ров­ищ по гор­ам блуж­д­ают. Как­их толь­ко слу­хов о пе­ще­ре не хо­дит. Буд­то прор­ыта чер­ез Вол­гу, буд­то ве­ли­ка она наст­оль­ко, что раз­бой­ни­ки на ко­нях проск­а­к­и­ва­ли. Вр­о­де кур­ган один у се­ла рас­ко­па­ли, ис­ка­ли в мо­ги­ле лю­б­ов­н­и­цы Ку­дея­р­овой, а там ни­ч­его кро­ме са­жи да пес­ка не об­н­ар­ужи­ли. Мн­ого в преж­н­ие вре­ме­на ли­хих лю­дей в на­шей зем­ле про­мыш­ля­ло. Нек­от­ор­ые дн­ем кре­стьянс­тво­в­а­ли, а но­чью с кис­те­нем на тракт вы­хо­ди­ли. По­хо­же, и ком­па­ния, что дов­е­лось мне ув­и­деть, бы­ла та­кой шай­кой. Стою я, да­же ды­шать бо­юсь, а тут, как наз­ло, вет­ка под мои­ми но­га­ми хруст­н­у­ла. Но раз­бой­ни­ки и ухом не пов­е­ли.
«Слы­хал я от од­н­ого приш­ло­го че­лов­ека, - про­дол­жил ху­дой, - что ни­же по Вол­ге бл­из дач се­ла Да­ни­л­ов­ки есть круг­л­ый бу­гор с прор­ыты­ми тре­мя ка­на­ва­ми. В сред­н­ей ка­на­ве - кур­ган Стень­ки Ра­зи­на. Буд­то бы там и бы­ло жи­л­ище ата­ма­на-кол­д­у­на. Пок­ои его все в алом бар­ха­те. А ря­дом вы­ры­та боль­шая яма, где он дер­жал плен­н­ых. На том буг­ре стоя­ло крес­ло из сло­но­в­ьей ко­с­ти, на нем си­дел сам ата­ман и гля­дел в стор­о­ну Вол­ги. За­мет­ит ка­кой кор­абль, мах­н­ет платк­ом, кор­абль тут же к бер­егу прис­т­ает, что­бы, зн­а­ч­ит, дань зап­лат­ить. А кто не пос­л­уша­ет, от­к­у­да ни возь­мись, дв­е­н­ад­цать ло­док с удаль­ца­ми. Тог­да про­щай­ся, ку­пец, со вс­ем сво­им то­в­ар­ом, да и с жиз­н­ью то­же».
«Ли­хо», - зав­ист­ли­во про­це­дил ма­лой.
"Ли­хо. Ка­кой ге­рой был. Бурл­ак знак­омый расс­ка­зы­вал, в их ар­т­е­ли хо­дил один ми­мо то­го ме­с­та. По­р­ав­н­я­л­ись они с кур­га­ном, а он, возь­ми и под­гов­ори то­в­ар­ища по­смот­реть. Как сош­ли на зем­лю, сам-то ему ска­зы­ва­ет, что бы ни слу­чи­л­ось, толь­ко мол­чи, рта не от­к­ры­вай. По­дош­ли они к кур­га­ну, а там вр­о­де дв­ери в по­греб. Под­н­я­ли, прол­ез­ли вн­утрь. В по­гре­бе-то этом все убра­но бо­га­то, в уг­лу Спа­си­т­ель в дор­огом ок­ла­де. По­мо­ли­л­ись они, ог­ля­де­лись, а по­сер­е­дине ком­н­аты гроб сто­ит, ок­о­в­ан­н­ый тре­мя жел­ез­н­ыми обр­у­ча­ми. А ря­дом, зн­а­ч­ит, мо­л­от и пру­тья ле­жат. Вд­оль стен бо­чон­ки с зо­л­от­ом, се­реб­р­ом, да дра­го­цен­н­ыми кам­н­ями. Тут один сх­ват­ил мо­л­от, да раз­б­ил обр­у­чи, кот­о­р­ыми гроб ско­в­ан был. А из гро­ба вы­хо­дит дев­и­ца кра­со­ты неоп­и­суе­мой. Дев­и­ца эта к бурл­а­к­ам об­ра­ща­ет­ся и гов­ор­ит, мол, за­б­ир­ай­те все, что ду­ше угод­но, хот­и­те зо­л­ото, хот­и­те се­реб­ра, а хот­и­те кам­н­ей дра­го­цен­н­ых. А в от­в­ет стар­шой сх­ват­ил прут, да на­ч­ал дев­и­цу ту оха­жи­вать. Не вы­дер­жал прия­тель и стал ос­та­нав­л­и­вать. Толь­ко он рот от­к­рыл, как про­зв­у­чал го­л­ос: «во­семь-де­вят­ый», и бурл­ака за дв­ерь нев­е­до­мой си­лой выш­выр­н­у­ло. С тех пор он оне­мел на три го­да. А ко­ли про­мол­ч­ал бы, весь клад бурл­а­к­ам дос­тал­ся».
«В се­ле Мок­ром в од­н­ом из озер, по­го­в­ар­и­ва­ют, ут­оп­ле­на зо­л­от­ая тел­еж­ка, - ма­лой то­же спе­шил расс­ка­зать свою бай­ку, - ез­ди­ли на ней раз­бой­нич­ки в др­ев­н­ие вре­ме­на. Так вот, пос­ле од­ной удач­ной вы­лаз­ки, ког­да вся тел­еж­ка бы­ла за­б­ита на­граб­л­ен­н­ым добр­ом, ло­ша­ди ут­опи­ли ее в озе­ре. С тех пор там и ле­жит».
«Это вр­яд ли, - возр­а­зил стар­ый, - вот под Бел­га­зой пол­к­ов­н­ик са­мо­го Пу­га­ч­е­ва убил ехав­ше­го в Сар­ат­ов вое­в­о­ду. С вое­в­о­дой еха­ла и его дво­юр­од­н­ая сес­т­ра. Пу­га­ч­ев­цы и ее уби­ли, а пот­ом раз­де­ли и столк­н­у­ли кар­ету с те­л­ами в омут реч­ки Бел­га­зы».
«Ну хват­ит, бай­ки трав­ить. Свет­ает уже, по­ра и за ра­б­оту брать­ся. Ку­пец, по слу­хам, ран­н­им утречк­ом по трак­ту пое­дет», - ата­ман быст­ро под­н­ял­ся, а за ним подт­я­нул­ась и вся шай­ка.
Я бо­ял­ся вз­дох­н­уть. А что, ес­ли за­мет­ят мое при­сут­ствие? Но раз­бой­ни­ки прош­ли ми­мо ме­ня, буд­то пня су­хо­го. А я при­ва­л­ил­ся к дер­еву и зас­н­ул. Сколь­ко спал, не знаю, а как прос­н­ул­ся – ни озе­ра, ни кос­тр­ища, да и тро­пин­ка лас­ко­во у са­мых ног вьет­ся. До до­ма мень­ше, чем за час до­брал­ся.
Стар­ый Мит­ро­фан за­мол­ч­ал, по­г­ля­ды­вая на го­с­тей.
- Ну что вспо­ми­нать-то, бы­ло и бы­ло, - пер­вой на­шл­ась баб­ка Ал­ек­санд­ра. Да­вай-ка луч­ше за здор­о­в­ье го­с­тей вы­пьем.
Но Мит­ро­фан за­д­ум­чи­во смот­рел на свою рюм­ку.
- Я вот толь­ко те­перь по­нял, за­ч­ем это ви­де­ние мне бы­ло. Я ведь це­л­ый ме­сяц у се­бя бе­зу­мие ис­кал, пров­ер­ял, зн­а­ч­ит, бо­ял­ся в боль­ни­цу по­пасть. А ник­ак­ое это не су­ма­сшест­вие и не сон мой. Мне, про­жив­ше­му во­семь де­сят­к­ов лет, вс­ег­да ка­за­лось, что все в этой жиз­ни знаю и по­ни­маю, до вс­его сво­им умом до­шел, а зн­а­ч­ит, и чу­да ник­ак­ого нет. А чу­до-то, вот оно – ря­дом. И раз­бой­ни­ки эти несп­ро­с­та. Мн­ого их рань­ше по ов­ра­гам и ле­с­ам гу­ля­ло, кро­в­а­вым кис­те­нем про­мыш­ля­ло, а име­на их толь­ко в ле­ген­д­ах и со­х­ра­ни­л­ись. А те, кто зем­л­и­цу эту не кро­в­ью, а пот­ом сво­им по­лил, кто де­тей ра­стил, они эти­ми дет­к­ами да па­мят­ью доб­рой жи­вы. Вот так. А вы, дор­огие, - об­рат­ил­ся он к го­с­тям, хот­и­те - верь­те, хот­и­те - нет, да толь­ко в жиз­ни каж­д­ого бу­дет свое так­ое озе­ро.
В расс­ка­зе ис­поль­зо­в­а­ны ма­тер­иа­лы из кн­иги ис­тор­ика и эт­н­огра­фа Ал­ек­санд­ра Мин­ха «Нар­од­н­ые обы­чаи, суе­в­ер­ия, предр­ас­с­удки и обр­я­ды кре­стьян Сар­ат­ов­с­кой гу­бер­н­ии. Соб­ра­ны в 1861-1888 го­дах. За­пис­ки Имп. Русс­ко­го Гео­гра­фи­ч­ес­ко­го Об­щест­ва, по от­д­е­л­е­нию эт­н­огра­фии. Т. XIX, вып. II». От­д­ель­ный от­т­иск: СПб. 1890.