Али Эль Файюми Аксолотль - Развитие ошибки
Раз­ви­тие ошиб­ки, ра­зум не от­ста­ёт от по­за­про­шлой впа­ди­ны. Раз­ви­тие об­шив­ки, на­ча­ло и бес­ко­неч­ное па­де­ние вдоль. Риф­лё­ные рёб­ра­ми пла­сти­ко­вые сте­ны кро­ли­чьей но­ры, с мно­го­чис­лен­ны­ми ца­ра­пи­на­ми и про­ло­ма­ми, что остав­ле­ны от­ча­ян­ны­ми ког­тя­ми, уже про­шед­ши­ми без­дну, за про­ло­ма­ми – про­вод­ка в тем­но­те. Ух­мы­ля­ю­щий­ся коз­ли­ный че­реп как вме­сти­ли­ще ра­зу­ма. Се­рый пла­стик на­мор­щил нос, циф­ры се­рий­но­го но­ме­ра скры­ты за пят­на­ми кро­ви. Об­ма­зы­вать­ся кро­вью впе­ре­меш­ку с дерь­мом по утрам для ме­ня на­сто­я­щий нар­ко­тик, про­ще за­шить рот гла­за и уши, чем от­ка­зать­ся от это­го ри­ту­аль­но­го дей­ства, воз­буж­да­ю­ще­го ре­цеп­то­ры до пре­де­ла спи­чеч­ной сим­фо­ни­ей вку­са и за­па­ха. Они об­ли­ва­лись бен­зи­ном и спир­том по утрам, и чир­ка­ли спич­ка­ми о бе­тон­ную сте­ну, но к ве­че­ру вре­мя за­ле­чи­ва­ло ожо­ги, и на сле­ду­ю­щее утро всё на­чи­на­лось сна­ча­ла. Упав­шие на са­мое дно без­дны ког­ти сту­ча­ли о сте­ны тун­не­ля, как ко­сточ­ки виш­ни о стен­ки по­гре­муш­ки. Ну коз­лам еще по­де­лом, их вы­су­шен­ные виш­нё­во-мят­ной сим­фо­ни­ей вку­са сте­ны, стен­ки со­су­дов и по­ло­стей, они уста­ли ре­зо­ни­ро­вать в такт се­ме­нам ви­шен, яб­лок по­зна­ния и груш неве­де­ния. Коз­лы злы как уз­лы…
Мор­ские уз­лы, мор­ские шнур­ки вод под­ня­лись коль­ца­ми, не бу­дучи от­ра­же­ни­ем мо­их щу­па­лец. Мы жи­вём в од­ном ми­ре, где су­ще­ству­ет толь­ко один ва­ри­ант пе­ре­ки­си во­до­ро­да, где но­сы по­стро­е­ны по од­но­му ал­го­рит­му. В до­ста­точ­ной кон­цен­тра­ции я нещад­но жгу сли­зи­стую но­са. Коз­лам соб­ствен­но по­вез­ло, они уз­ло­ва­тое зло, уг­ло­ва­тое, по­став­лен­ное во гла­ву уг­ла уголь­ной шах­ты. Коз­лы едят уг­ли, чтобы очи­стить ки­шеч­ник от внут­рен­них па­ра­зи­тов, они по­еда­ют гла­вы уг­лов чтобы от­чис­лить пар­но­ко­пыт­ных бен­галь­ских ог­ней, при­тво­ря­ю­щих­ся тиг­ра­ми. Тиг­ры – это шу­ру­пы, их по­ло­сы – резь­ба, Хор­хе Бор­хес – от­вёрт­ка для вво­ра­чи­ва­ния тиг­ра в зер­ка­ло. Дрель – де­мон мысле­фор­мы. Неуже­ли речь сно­ва зай­дёт об от­вёрт­ках и си­них бел­ках? Жы­в­тоне чо­чо ре­кур­сяч­ка, я фрак­тал, по­вто­ри­те ме­ня кто ни­будь! За­нуд­ный мо­тив па­у­тин, но­во­ис­пе­чён­ный ка­ра­вай осо­зна­ния на­ре­зан лом­ти­ка­ми, и сер­ви­ро­ван на го­лу­бых блюд­цах с фио­ле­то­вой ка­ё­моч­кой, ли­мон­ны­ми лом­ти­ка­ми вы­сти­ла­ю­щих небо. Ском­кан­ный ла­зер, вет­ви дро­жат, по­рван­ный ка­бель, неустан­ное па­у­чье вы­мя гал­лю­ци­ни­ру­ет ми­ром, где ин­фор­ма­ция рас­про­стра­ня­ет­ся бес­пре­пят­ствен­но во все кон­цы, ми­ром нескон­ча­е­мой па­мя­ти, я вы­мо­тан неод­но­знач­ным со­зву­чи­ем об­лач­но­го ди­зай­на, пой­ми ме­ня, пой­май ме­ня, по­имей ме­ня, ипо­мей ме­ня. Нескон­ча­е­мые за­лы, ко­ри­до­ры, зер­ка­ла, от­ме­чен­ные те­нью вьюн­ка, те­ни вьют­ся, а вью­нок смот­рит в небо, и его ли­стья не от­бра­сы­ва­ют те­ни се­го­дня в пол­день.
«Мой ком­пью­тер» - уви­дев од­на­жды на мо­ни­то­ре, от­селе­ва и до­ныне, я еже­днев­но его мою, а ком­пью­тер до­во­лен, щу­рит глаз­ки, вы­ги­ба­ет спи­ну ду­гой, отря­хи­ва­ет мок­рую го­ло­ву и шерсть со­би­ра­ет­ся в за­ост­рен­ные стол­би­ки, я вы­ти­раю его по­ло­тен­цем а ком­пью­тер трёт­ся о мою но­гу, но что же это, он же кот, а не ком­пью­тер, как я мог пе­ре­пу­тать ком­пью­тер с ко­том? Это ме­ня­ет всё моё к нему от­но­ше­ние, кот-ком­пью­тер это по­ни­ма­ет, ему груст­но что я боль­ше не смо­гу на­би­рать на нём тек­сты, не смо­гу гля­дя в его мо­ни­тор про­во­дить но­чи на­про­лёт, рас­те­ка­ясь мыс­лию по фо­ру­мам, я не смо­гу боль­ше ко­пи­ро­вать и встав­лять, срать в ка­мен­тах, афф­та­ров про­сить, чтобы ис­чо пи­са­ли, и ни­кто боль­ше не по­че­шет ме­ня за уш­ком, от­ныне ли­шён я воз­мож­но­сти го­нять­ся за сол­неч­ным зай­чи­ком на по­лу, ло­вить ртом пы­лин­ки, об­ли­зы­вать шер­ша­вым язы­ком са­мые труд­но­до­ступ­ные ме­ста, срать в тап­ки, спать в сти­раль­ной ма­шине или на кла­ви­а­ту­ре, ведь ко­гда я за­сы­паю на кла­ви­а­ту­ре, я мо­гу слу­чай­но уда­лить де­сят­ки стра­ниц тек­ста, и ни­как их не вос­ста­но­вишь, толь­ко что же по­лу­ча­ет­ся, я боль­ше не кот? Я не я, а кот не ком­пью­тер, мыс­лен­но на­ру­шив тур­би­ны оче­вид­но­сти, я был рас­тво­рён, как ко­рень мо­лоч­но­го зу­ба, или хвост го­ло­ва­сти­ка в по­ру ме­та­мор­фо­зы. Мо­на Ли­за за­пус­ка­ет про­цесс мо­нар­хо­ли­за, рас­тво­ре­ния мо­нар­ше­го, что ж, те­перь я без ца­ря в го­ло­ве, в го­ло­ве де­мо­кра­тия, пра­вя­щая лич­ность из­би­ра­ет­ся го­ло­со­ва­ни­ем, со­ва­ни­ем го­лых ча­стей те­ла неиз­вест­но ку­да, про­це­ду­ра вы­бо­ров срод­ни экс­ги­би­ци­о­низ­му. Слу­чись дол­гие пе­ре­бои с Ин­тер­не­том, или, что ху­же – с Ко­том, как мною на­чи­на­ют овла­де­вать экс­ги­би­ци­о­нист­ские на­стро­е­ния. То­гда я ста­нов­люсь опа­сен. Я упи­ва­юсь де­шё­вым порт­вей­ном, и воз­гор­див­шись, за­драм­ши нос в сверх­ча­сто­ты, нестрой­ным ша­гом от­прав­ля­юсь в лес, вы­ры­вать серд­ца по­пав­ших­ся мне на пу­ти гриб­ни­ков, чтобы по­чув­ство­вать се­бя май­ян­ским жре­цом, я про­ты­каю гу­бы свои вил­кой, рас­ца­ра­пы­ваю щё­ки вет­ка­ми, по­ка бе­гу за гриб­ни­ком, окроп­ляя тра­ву кро­вью, а гриб­ни­ка – за­ра­нее при­па­сён­ным ка­лом, и гриб­ник об­да­ёт тёп­лым, мяг­ким по­то­ком сво­ей доб­ро­ты в от­вет – а как же, гриб­ни­ки лю­ди за­пас­ли­вые, и мы сто­им, как вко­пан­ные, при­вле­кая ор­ды мух, хо­тя по­че­му как, ведь му­хи и прав­да за­ка­пы­ва­ют нас… Му­зы за­ка­пы­ва­ют нас в нос Ди­о­ни­са, мы нестер­пи­мо об­жи­га­ем его сли­зи­стую, он в неистов­стве и жи­вот­ном экс­та­зе вра­ща­ет гла­за­ми и чле­на­ми, ис­те­кая пу­га­ю­щи­ми гри­ма­са­ми и чи­хая. Ди­о­нис кон­вуль­сив­но дёр­га­ет­ся, его при­ме­ру сле­ду­ют и дру­гие оби­та­те­ли Олим­па, и вско­ре все бо­ги тан­цу­ют в неисто­вом пер­во­быт­ном тан­це, за­во­дя сво­и­ми дви­же­ни­я­ми пру­жи­ну вре­мен. Жы­в­тоне чо­чо дис­котяч­ка! Дис­котяч­ка дис­котяч­ка, сла­ва Олим­пу, Ди­о­ни­су сла­ва, да­ёшь пе­пя­ко-дэнс! Небо – зем­ля­нам, зем­ля­ни­ку – мне.
Смерть и сво­бо­да про­де­та сквозь спи­чеч­ные коль­ца. Змеи не умрут со ску­ки на ёл­ке, и для ши­шек по­зна­ния най­дёт­ся свой, го­то­вый к хвой­но­му со­вра­ще­нию Адам. По­гиб­шее в маг­нит­ных по­лях боя ору­жие, ору­щее гра­дом ме­мов, сталь­ной и хи­ти­но­вый мозг, мёрт­вый пи­рог для ро­бо­ти­зи­ро­ван­ных на­се­ко­мых, то что мной за­шиф­ро­ва­но – не бу­дет про­чи­та­но мною, ибо я сам не по­ни­маю сво­их шиф­ров. Кре­вет­ки кри­вы, и пу­ти их вет­ви­сты, и непред­ска­зу­е­мы. Я ло­маю пик­сель­ные сте­ны, в на­деж­де на их вось­ми­бит­ность, они де­лят­ся ми­то­зом, и я та­щу за со­бой мно­го­этаж­ный го­ло­гра­фи­че­ский эм­бри­он, уко­ре­нив­ший­ся в мо­ём моз­гу.
Три воз­мож­ных фор­мы состоЯниЯ Я – твёрдаЯ, жидкаЯ, и газообразнаЯ. Вил­ка ки­пя­тиль­ни­ка во­ткну­та в ро­зет­ку, то­ки бес­ко­неч­но­сти на­ти­ра­ют на­гре­ва­тель­ный эле­мент, на мо­ей по­верх­но­сти по­яв­ля­ют­ся пу­зырь­ки, в об­ла­ке па­ра па­рят озё­ра, а в них пла­ва­ют мед­лен­но пла­вя­щи­е­ся ку­соч­ки льда. Лёд пре­лом­ля­ет лу­чи льви­но­го­ло­во­го солн­ца, лев Лё­ва – ма­стер под­вод­но­го ло­ва. Я ис­па­ря­юсь, а зна­чит всё бу­дет клё­во.
чет­верг, 5 мар­та 2009 г.