АКЕР2000 - Ссора
- Стоп, сня­то! - ско­ман­до­вал по­ста­нов­щик, и ре­бя­та рас­сла­би­лись, ме­няя на­ро­чи­то небреж­ные по­зы. Ри­хард, сто­яв­ший по­за­ди всех, мед­лен­но об­вёл гла­за­ми тол­пу со­группни­ков. За­дум­чи­во и пре­зри­тель­но под­жал гу­бы, по­ку­сы­вая ще­ку из­нут­ри, и, рез­ко от­толк­нув­шись от двер­но­го про­ёма, скрыл­ся в ком­на­те. Да­же в небреж­ном и до­воль­но силь­ном хлоп­ке две­рью слы­ша­лось раз­дра­же­ние.
Лин­де­манн с глу­бо­ким, вы­му­чен­ным вздо­хом по­вер­нул­ся, успев за­це­пить взг­ля­дом пря­мой ро­счерк на­пря­жён­ных плеч скры­ва­ю­ще­го­ся в по­ме­ще­нии Кру­спе. Мах­нув на про­ща­ние ре­бя­там, он, не за­дер­жи­ва­ясь, по­шёл сле­дом. На­до узнать, что за вож­жа в оче­ред­ной раз по­па­ла под хвост это­му на­ка­за­нию гос­под­не­му.
Пыль­ный, за­сто­яв­ший­ся воз­дух хо­лод­но­го до­ма, нежи­ло­го и неуют­но­го, вполне со­от­вет­ство­вал недо­воль­но­му ли­цу блед­но­го Ри­хар­да, ко­то­рый так и не вы­нул рук из кар­ма­нов. Тилль улыб­нул­ся и, не стес­ня­ясь ку­ря­ще­го за ок­ном Лан­дер­са, об­нял на­ду­то­го лю­бов­ни­ка со спи­ны, по­ло­жил под­бо­ро­док на пле­чо. При­жал к се­бе и по-до­маш­не­му по­тёр­ся вис­ком о ви­сок. Он по се­бе знал, что в мо­мен­ты рас­строй­ства очень важ­но, чтобы кто-то род­ной и близ­кий про­сто был ря­дом.
- Ну, что с то­бой, а? По­еха­ли ко мне? - на­тя­ну­тый, как стру­на его же ги­та­ры, Кру­спе дёр­нул пле­чом, вы­вер­нул­ся из тёп­лых объ­я­тий и ото­шёл к стене.
- Как у те­бя всё про­сто, Тилль. По­еха­ли до­мой, вы­пьем-пе­ре­пих­нём­ся, и всё прой­дёт! - гла­за ко­лю­чие, с жёст­ким сталь­ным от­блес­ком. - Уме­ешь ты из лю­бой про­бле­мы де­лать незна­чи­тель­ный пле­вок на до­ро­ге.
- А мне ка­жет­ся, это ты лю­бишь всё услож­нять, - Лин­де­манн по­рыл­ся в кар­мане курт­ки, вы­та­щил си­га­ре­ты, рас­се­ян­но ог­ля­дел­ся в по­ис­ках по­до­бия пе­пель­ни­цы. - Ты же не го­во­ришь, что слу­чи­лось.
Кру­спе по­смот­рел в ок­но, про­во­жая гла­за­ми спус­ка­ю­ще­го­ся по сту­пень­кам ве­ран­ды Па­у­ля, при­сел на под­окон­ник. Тил­ля по­чти на­пу­га­ла нена­висть, на се­кун­ду мельк­нув­шая в его взг­ля­де.
- А ни­че­го не слу­чи­лось, по-мо­е­му, всё и так оче­вид­но, - он хмык­нул, под­нёс к гла­зам ла­донь и с пре­уве­ли­чен­ным вни­ма­ни­ем при­нял­ся рас­смат­ри­вать за­тей­ли­вые узо­ры, обе­ща­ю­щие дол­гую жизнь и креп­кое здо­ро­вье.
- До­ста­ло ме­ня всё, Тилль, окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но, хоть ве­шай­ся! - за­кон­чив с пра­вой ру­кой, он при­нял­ся за ле­вую. - Что-то пи­шем, где-то вы­сту­па­ем, а это всё не то и не так!
Лин­де­манн вни­ма­тель­но по­смот­рел на Ри­хар­да, на его скру­чен­ную, как пру­жи­на, по­зу, го­то­вую или лоп­нуть в лю­бой мо­мент, или рас­пря­мить­ся со всей си­лой. Тя­жё­лый, оста­но­вив­ший­ся взгляд, нерв­но вздра­ги­ва­ю­щие паль­цы. "Де­ло пло­хо". Тилль за­ку­рил и мед­лен­но вы­пу­стил струю ды­ма в по­то­лок.
- По­че­му те­бе все­гда все­го ма­ло, Рих? Аль­бо­мы про­да­ют­ся, кон­церт­ные за­лы бит­ком, на ули­цу вый­ти невоз­мож­но - толь­ко бро­дя­чие со­ба­ки ав­то­гра­фы не про­сят. Че­го те­бе не хва­та­ет? - он на­чи­нал по­сте­пен­но за­во­дить­ся от соб­ствен­ных до­во­дов, ли­бо вздрю­чен­ность со­бе­сед­ни­ка ока­за­лась так за­ра­зи­тель­на. Они не раз го­во­ри­ли об этом, о мни­мом, как счи­тал Лин­де­манн, ущем­ле­нии сво­бо­ды твор­че­ства Кру­спе, о его за­ви­си­мом, как пред­по­ла­гал Ри­хард, по­ло­же­нии в груп­пе. Опять же оши­боч­но, как пы­тал­ся убе­дить его Тилль. Те­перь он сам чув­ство­вал злость и нер­воз­ность. Ну что за ха­рак­тер у это­го за­сран­ца, ей бо­гу!
- Да, мне все­гда все­го ма­ло! Я хо­чу де­лать что-то на­сто­я­щее, пи­сать му­зы­ку без огляд­ки на одоб­ре­ние ко­го бы то ни бы­ло, спо­кой­но за­ни­мать­ся сво­им де­лом и быть сво­бод­ным, - Ри­хард скри­вил гу­бы и при­пе­ча­тал, - от все­го и от всех.
- И от ме­ня? - Лин­де­манн по­чти физи­че­ски ощу­тил, как внут­ри что-то ти­хо звяк­ну­ло, ра­зом обо­рвав­шись. Он скло­нил го­ло­ву, гля­дя на стол по­се­ре­дине ком­на­ты, мас­сив­ный и по­тем­нев­ший, толь­ко бы не ви­деть вы­ра­же­ние ли­ца это­го плю­ю­ще­го­ся ядом мер­зав­ца.
- Ты всё сво­дишь к од­но­му, - уста­лый вздох с нот­ка­ми снис­хо­ди­тель­но­сти, шо­рох одеж­ды. Лин­де­манн кра­ем гла­за уви­дел сло­жен­ные на гру­ди ру­ки и пол­ный пре­зри­тель­но­го пре­вос­ход­ства взгляд. - Я те­бе го­во­рю о лич­ной сво­бо­де са­мо­вы­ра­же­ния, а ты всё сво­дишь к еб­ле. Ко­неч­но, те­бе хо­чет­ся, чтобы я веч­но был у те­бя под жо­пой, в пре­де­лах до­ся­га­е­мо­сти, вер­но?
Ри­хард от­толк­нул­ся от сте­ны и по­до­шёл бли­же. Тилль уже де­сять раз по­жа­лел, что на­чал этот раз­го­вор, ко­то­рый сей­час за­ве­дёт их обо­их в непро­гляд­ную и без­вы­лаз­ную те­мень. Он по­ни­мал, что Кру­спе всё рав­но всё сде­ла­ет по-сво­е­му и он, Тилль, оста­нет­ся у раз­би­то­го ко­ры­та в бук­валь­ном смыс­ле это­го вы­ра­же­ния. Лин­де­манн по­спеш­но от­вер­нул­ся, яко­бы за­ту­шить си­га­ре­ту, а на са­мом де­ле, чтобы скрыть ис­пуг, на­вер­ня­ка от­ра­зив­ший­ся на его ли­це.
- Об этом мы то­же, кста­ти, го­во­ри­ли, - те­перь он сто­ял слиш­ком близ­ко, по­чти на ухо про­дол­жая му­чить его. - Я уеду, но это ни­че­го не из­ме­нит, ес­ли ты по­ни­ма­ешь, о чём я.
- Не из­ме­нит? А ка­кие у ме­ня мо­гут быть га­ран­тии? - гнев и бо­лез­нен­ный страх сде­ла­ли своё де­ло. Лин­де­манн с от­вет­ной зло­бой на­бро­сил­ся на Ри­хар­да, по­ни­мая, что те­рять уже нече­го. Всё за­шло слиш­ком да­ле­ко.
- Хоть раз за то вре­мя, по­ка мы бы­ли вме­сте, ты дал мне по­нять, что ты без­ого­во­роч­но ря­дом? Це­ли­ком и пол­но­стью со мной? - пе­ре­став се­бя кон­тро­ли­ро­вать, Тилль за­жал в же­лез­ные тис­ки сво­их ла­до­ней пле­чи Ри­хар­да, встря­хи­вая его по­сле каж­дой фра­зы. - Не толь­ко не да­ёшь по­нять, но и ска­зать не мо­жешь!
- Мо­гу! - мор­щил­ся от бо­ли и вы­ры­вал­ся Кру­спе.
- Ну, ска­жи, ну? - Лин­де­манн трях­нул его по­след­ний раз и за­мер. Мо­сты со­жже­ны, и пу­ти на­зад боль­ше нет. Зяб­ко и страш­но. До кри­ка.
- Я... - и вне­зап­но пе­ре­сох­ло в гор­ле, и Ри­хард по­нял, что не смо­жет ска­зать Тил­лю то, что он так жаж­дал услы­шать от него всё это вре­мя.
- Вот ви­дишь... - Тилль по­чти от­бро­сил его от се­бя, ли­цо слов­но пе­ре­ре­за­ла ши­ро­кая, страш­ная улыб­ка. От­вер­нул­ся и по­шёл прочь, чтобы не до­став­лять это­му га­ду удо­воль­ствие сво­ей бо­лью.
Ри­хар­да слов­но ока­ти­ла вол­на ле­дя­но­го ужа­са. "А что, ес­ли он сей­час и вправ­ду уй­дёт? Возь­мёт и уй­дёт от ме­ня. Со­всем. Что я бу­ду де­лать?" За­ты­лок по­хо­ло­дел, и пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние на­столь­ко, что сла­бый окрик еле вы­рвал­ся из пе­ре­жа­то­го гор­ла.
- Тилль! По­стой! - он от­ча­ян­но бро­сил­ся сле­дом, не об­ра­щая вни­ма­ния на виз­жа­щую гор­ды­ню и ска­ля­щий­ся эго­изм. - Тилль! - схва­тил за ло­коть, по­вис, ме­шая ид­ти.
Лин­де­манн обер­нул­ся, про­дол­жая улы­бать­ся всё так же страш­но и горь­ко:
- Зна­чит ты, сво­лочь, то­же бо­ишь­ся, что я уй­ду? - но осо­бой ра­до­сти он по­че­му-то не ис­пы­ты­вал, гля­дя в лю­би­мые, рас­те­рян­ные гла­за. Здо­ро­во же всё-та­ки Кру­спе на­по­ми­нал сей­час по­те­ряв­ше­го­ся маль­чиш­ку, не смот­ря на свой тща­тель­но уло­жен­ный "ёжик" и на­кра­шен­ные рес­ни­цы.
Он су­до­рож­но об­хва­тил Тил­ля ру­ка­ми, слов­но опа­са­ясь, что тот немед­лен­но ис­па­рит­ся вол­шеб­ным об­ра­зом. Ткнул­ся но­сом в пле­чо и про­буб­нил пря­мо в про­ку­рен­ный три­ко­таж.
- Бо­юсь... - внут­ри бу­ше­ва­ло, раз­ди­рая всё в кровь, при­дав­лен­ное об­лег­че­ни­ем ги­гант­ское са­мо­мне­ние. Вы­со­сан­ны­ми из паль­ца ка­за­лись сей­час за­нос­чи­вые и вы­со­ко­мер­ные пла­ны. Лин­де­манн об­нял в от­вет, опу­стил паль­цы на шею, ще­ко­ча ко­жу за во­рот­ни­ком.
- За­чем те­бе, та­ко­му та­лант­ли­во­му и це­ле­устрем­лён­но­му, я? - он с ти­хой ра­до­стью пе­ре­вёл дух. Вот те­бе и сво­бо­до­лю­би­вый Кру­спе.
Ри­хард от­стра­нил­ся, не раз­ры­вая на этот раз объ­я­тий, зырк­нул ли­хо­ра­доч­но по­блёс­ки­ва­ю­щи­ми гла­за­ми.
- Чтобы во­вре­мя ухва­тить ме­ня за жо­пу, ко­гда я разо­вью че­рес­чур ре­ак­тив­ную тя­гу! - смех Тил­ля по­чти оглу­шил, раз­ря­жая ат­мо­сфе­ру, рас­пус­кая на­тя­ну­тое на­пря­же­ние по­след­них ми­нут.
- По­це­луй ме­ня, - неожи­дан­но роб­ко по­про­сил Ри­хард.
Лин­де­манн обо­рвал смех, взял его за под­бо­ро­док и при­жал­ся гу­ба­ми к его рту. Горь­ко-слад­кий по­це­луй с при­вку­сом недав­ней ссо­ры был слиш­ком пря­мым до­ка­за­тель­ством сня­тия обо­ро­ны и сда­чи ору­жия. И ещё по­це­луй, и ещё. Как дол­го­ждан­ный бе­лый флаг, успо­ка­и­ва­ю­щий нер­вы. Тилль с по­хаб­ным чмо­ком вы­пус­кал его гу­бы толь­ко за­тем, чтобы по­лю­бо­вать­ся вы­ра­зи­тель­ны­ми пре­крас­ны­ми гла­за­ми, ко­то­рые мед­лен­но, но вер­но за­тя­ги­ва­ла мут­ная пе­ле­на же­ла­ния.
На ули­це рез­ко по­тем­не­ло, и по­шёл хо­лод­ный осен­ний дождь, сты­лые кап­ли при­би­ва­ли к ржа­вым ли­стьям по­след­нее теп­ло ле­та, а двое несчаст­ных счаст­ли­вых всё ни­как не мог­ли ото­рвать­ся друг от дру­га.
Паль­цы Тил­ля мед­лен­но рас­стё­ги­ва­ли плос­кие глян­це­вые пу­го­ви­цы на скольз­ком шёл­ке ру­баш­ки. Он смот­рел пря­мо в гла­за сво­е­му по­жиз­нен­но­му про­кля­тию и мол­ча про­дол­жал рас­па­хи­вать его одеж­ду. До бо­ли ре­за­ла взгляд кра­со­та об­на­жив­ше­го­ся муж­ско­го те­ла. За­стёг­ну­тых пу­го­вок всё мень­ше... паль­цы всё ни­же...
И ко­гда ла­донь кос­ну­лась глад­ко­го тёп­ло­го жи­во­та, чув­ствен­но дрог­нув­ше­го под тре­бо­ва­тель­ны­ми лас­ка­ми, Ри­хард, на­ко­нец, вы­дох­нул то, че­го так дол­го ждал от него Тилль...