РавиШанкаР - Скорпион
Глу­пость – са­мый дор­о­гой из вс­ех че­лов­е­чес­ких пор­о­к­ов. Имен­но за глу­пость при­х­о­дит­ся плат­ить дор­оже вс­его. И нам с Гар­ик­ом приш­лось рас­плат­ит­ь­ся по пол­ной. Точ­н­ее, мы плат­им до сих пор, и бу­дем плат­ить, по­ка не сдох­н­ем. Пот­ому, что че­лов­ек, от­прав­ив­ший нас сю­да, име­ет к нам неподъ­ём­н­ый счёт.
С че­го всё на­ч­а­лось? Как обыч­но, с то­го, что мы в ноч­н­ом клу­бе уг­ля­де­ли очер­ед­ной под­х­о­дя­щий «объ­ект»…
Нет, не так… Попр­о­бую на­ч­ать с са­мо­го на­ч­а­ла, в пос­л­ед­н­ее вре­мя мне очень труд­но ду­мать, мыс­ли пут­ают­ся, ок­ру­жа­ю­щий мир вос­при­ни­ма­ет­ся раз­мы­то и зыб­ко, как сквозь мут­н­ую лин­зу в др­ев­н­ем тел­е­в­и­з­о­ре. Но я ещё ощу­щаю ре­аль­ность… А вот Гар­ик… По­хо­же, ему ос­та­лось плат­ить со­в­с­ем не­дол­го, и да­же рад это­му. Мёрт­во­му не стыд­но, не страш­но, не боль­но. Ему всё рав­но. А Гар­ик уже мёртв, хо­тя ещё ды­шит, дви­га­ет­ся, ис­пол­н­яет прик­а­зы. Но он боль­ше не раз­го­в­ар­и­ва­ет со мной. Он во­об­ще боль­ше не раз­го­в­ар­и­ва­ет и не реа­гир­ует на лю­б­ую боль. Его гла­за пу­сты и мерт­вы, они про­зрач­ны, как у дор­о­гой немец­кой кук­лы. Хо­т­ел бы я так же. Но я ок­а­зал­ся креп­че. И я всё ещё пла­чу по пол­ной.
Так вот. Сна­ч­а­ла. Мы с детст­ва ни в чём не нуж­д­а­л­ись – Гар­ик и я. Мы ро­ди­л­ись, как гов­ор­ят анг­ли­ч­ане «с се­ребр­я­ной лож­кой во рту», на­ши от­цы су­ме­ли вы­жить в ли­хие де­вя­но­с­тые, и не толь­ко вы­жить, но и ско­л­от­ить се­бе так­ие сос­тоя­ния, что обыч­н­ому че­лов­еку да­же и не сн­и­л­ись по­доб­н­ые за­пре­дель­ные циф­ры. В де­сят­ке бо­га­тей­ших лю­дей Рос­с­ии. В пер­вой двад­цат­ке в спис­ке «Форбс». У нас дей­стви­т­ель­но бы­ло ВСЁ. И мож­но нам бы­ло ВСЁ. Мы же бы­ли кра­са и гор­д­ость, насл­ед­н­ики им­пер­ий.
Мы учи­л­ись за гра­ни­цей, са­мо со­бой. Сна­ч­а­ла дор­о­гой пре­с­тиж­н­ый колл­едж, за­тем не ме­нее пре­с­тиж­н­ый унив­ер­с­и­т­ет. Мы уме­ли но­сить мас­ки хор­оших бо­гат­ых маль­чи­к­ов, ис­тин­н­ых сли­в­ок об­щест­ва, бу­д­ущей эли­ты. От­цы пос­т­ав­и­ли нам два услов­ия: хор­ошая учё­ба и от­с­ут­ствие про­бл­ем с по­ли­ци­ей. В ос­таль­ном они не огра­ни­ч­и­ва­ли нас, в том чис­ле и в день­гах. И мы от­р­ы­ва­л­ись, при­ез­жая на Ро­ди­ну во вре­мя ка­ник­ул, за день­ги мож­но ку­пить всё, мы это по­ня­ли слишк­ом ра­но.
По­че­му мы не позв­о­л­я­ли се­бе так­ого за гра­ни­цей? Ну, мы ж не иди­о­ты. День­го­п­ро­в­од на­ши па­паш­ки мог­ли пе­рек­рыть конк­рет­но, а анг­лий­скую по­ли­цию да­ле­ко не так лег­ко ку­пить, как на­шу род­н­ую, рос­с­ий­скую. Так что при­х­о­ди­л­ось из­об­ра­жать пай-маль­чи­к­ов и дер­жать­ся в обыч­н­ых рам­к­ах обыч­ной сту­ден­ч­ес­кой жиз­ни, где по­ми­мо учё­бы есть и ве­чер­ин­ки, и пот­ра­хуш­ки, ноч­н­ые клу­бы. Дру­гие дов­оль­ство­в­а­л­ись этим и на Ро­дине. Нам это­го бы­ло ма­ло.
Мы с Гар­ик­ом дав­но по­ня­ли, что са­мые ин­т­ер­ес­н­ые иг­руш­ки – жи­вые. Нам нрав­и­л­ось иг­рать чу­жи­ми судь­ба­ми, из­об­ра­жая Бо­гов. Это так здор­ово – лом­ать че­лов­ека… та­кой кайф, так­ое соз­на­ние аб­с­ол­ют­ной вла­сти… с этим нич­то не срав­н­ит­ся.
Обыч­но мы дей­ство­в­а­ли так: оде­ва­л­ись попр­още и еха­ли в ка­кой-ни­б­удь де­шё­вый и по­пу­ляр­н­ый ноч­ной клуб… И ис­ка­ли там под­х­о­дя­щую жерт­ву… ча­ще вс­его пар­ня. Нет, мы не геи, да­же би­сек­с­уа­л­ами нас мож­но бы­ло наз­в­ать с боль­шой на­т­яж­кой. Но в так­их иг­рах вс­ег­да ин­т­ер­ес­н­ее иметь де­ло с пар­н­ем. Дев­ч­он­ки быст­ро гнут­ся, ста­р­ают­ся при­спо­со­бит­ь­ся, вы­жить, ста­но­в­ят­ся пос­л­уш­н­ыми и неин­т­ер­ес­н­ыми. А вот иг­рать с нат­ур­а­лом… Гнуть, по кап­ле вы­дав­л­и­вать гор­д­ость… Превр­ащать в пос­л­уш­н­ую, гот­ов­ую на всё шлю­ху… Вот это чи­с­тый кайф.
Нас не вол­н­о­в­а­ло тог­да, что мы лом­аем чьи-то конк­рет­н­ые судь­бы, мы бы­ли про­с­то пар­оч­кой бо­гат­ых из­б­а­ло­в­ан­н­ых по­дон­к­ов, ох­уев­ших от собс­твен­ной без­нак­а­зан­н­о­с­ти в по­гоне за ос­т­р­ыми ощу­ще­ния­ми. И мы на­зы­ва­ли этих пар­н­ишек «объ­ект­ами» или «ди­ч­ью», гор­до име­нуя се­бя Охот­н­и­к­ами. Глу­пые-глу­пые неоп­ыт­н­ые маль­чиш­ки, ле­тев­шие на на­ше обая­ние и ос­т­роу­мие, на на­шу щедр­ость и наи­гран­н­ое ве­се­лье, как мот­ыль­ки… Как им пот­ом при­х­о­ди­л­ось же­с­т­око плат­ить за свою дов­ер­чив­ость…
Толь­ко вот один из них ок­а­зал­ся не мот­ыль­ком. Он ок­а­зал­ся скор­пио­ном, уме­ло скры­вав­шим до по­ры до вре­ме­ни своё жа­ло. И имен­но он за­став­ил нас плат­ить.
Мы дей­ство­в­а­ли по обыч­н­ому сце­н­ар­ию – за­це­пи­ли пар­н­иш­ку в ноч­н­ом клу­бе, он нам обо­им пон­рав­ил­ся тог­да – на­ив­н­ый пров­ин­ци­ал, ок­а­зав­ший­ся в боль­шом гор­о­де, сту­дент-пер­в­о­к­урс­н­ик, вы­брав­ший­ся в клуб с бол­ее про­дв­и­нут­ым дру­гом. От его по­но­шен­н­ых, но ак­к­ур­ат­н­ых джин­с­ов и по­т­ёрт­ых кр­ос­с­о­в­ок, прои­з­в­одст­ва тру­дол­ю­би­вых кит­ай­цев, так ра­зи­ло бед­н­о­стью, ма­л­ень­кой зар­пла­той ма­те­ри-учи­т­ель­ни­цы, за­поя­ми от­ца-трак­т­ор­и­с­та и веч­н­ыми мак­ар­о­н­ами с мас­лом на ужин. Но он был кра­сив. Дей­стви­т­ель­но кра­сив – не дев­ч­а­ч­ьей кра­со­той анд­ро­ги­на, а нор­маль­ной юно­шес­кой кра­со­той, кот­орую так лю­б­и­ли вос­пе­вать др­ев­н­ие гр­еки. И мы, пер­ег­ля­нув­шись с Гар­ик­ом, по­ня­ли – «объ­ект» оп­ре­де­л­ён.
А даль­ше всё прош­ло, как по пи­са­но­му – мы это про­дел­ы­ва­ли не раз. Слу­чай­ное знак­омс­тво, ве­сё­л­ый пья­ный раз­гов­ор, убой­ная до­за сн­от­вор­н­ого, под­с­ыпан­н­ая в вы­пив­ку… Его прия­те­ля мы ос­тав­и­ли др­ых­н­уть в ту­ал­е­те ноч­н­ого клу­ба, а са­мо­го маль­чиш­ку вы­та­щи­ли на ули­цу – як­о­бы пров­етр­ить и при­в­е­с­ти в пор­я­док моз­ги, за­гру­зи­ли в тач­ку и от­ве­з­ли в куп­лен­н­ую спе­ци­аль­но для так­их ху­до­жеств кварт­и­ру. Кварт­и­ру в до­ме с тол­с­ты­ми сте­н­ами ста­л­инс­кой пост­рой­ки, кварт­и­ру, в кот­орой бы­ла ком­н­ата без ок­он, со сте­н­ами, обит­ыми спе­ци­аль­ным ма­тер­иа­лом, пог­ло­ща­ю­щим звук, и ка­фель­ным по­л­ом. В ней бы­ло очень мн­ого вс­як­их ин­т­ер­ес­н­ых предм­ет­ов, с кот­о­р­ыми на­ше­му «объ­ек­ту» вс­ко­ре предс­тоя­ло поз­нак­омит­ь­ся по пол­ной про­грам­ме.
Нам бы­ло ве­се­ло щек­от­ать се­бе нер­вы – ведь в этом до­ме жи­ли са­мые обыч­н­ые лю­ди, не по­до­з­ре­ва­ю­щие да­же о на­ших за­б­а­вах. Да, ве­се­ло, иног­да мы жив­ём сво­ей жиз­н­ью, да­же не по­до­з­ре­ва­ем, что за со­сед­н­ей дв­е­рью для ко­го-то разв­ерз­ся его лич­н­ый пер­с­о­н­аль­ный Ад.
И глу­пый маль­чиш­ка при­шёл в се­бя в Аду. Да, с ним мы от­ор­ва­л­ись по пол­ной, ему приш­лось ис­пы­тать всё. Нас да­же разо­чар­о­в­а­ло тог­да, что он быст­ро слом­ал­ся, смир­ил­ся, при­нял прав­и­ла иг­ры и безр­опот­но про­дел­ы­вал са­мые мерзк­ие и уни­зи­т­ель­ные ве­щи. Но эта его безр­опот­н­ость зав­е­ла нас наст­оль­ко, что ве­сё­л­ая ночь рас­тя­нул­ась на три дня. Ес­ли бы не звон­ки ро­ди­т­ел­ей, тре­бо­в­ав­ших на­ше­го при­сут­ствия на важ­н­ых се­мей­ных вс­тре­чах, мы бы и не­де­лю не от­ор­ва­л­ись от свое­го увле­к­а­тель­но­го за­нят­ия и, по­жа­л­уй, за­му­чи­ли бы и за­тра­ха­ли его до смер­ти. Но нам приш­лось пок­и­нуть кварт­и­ру и у этой по­га­ной суч­ки бы­ло вре­мя ок­ле­мать­ся и прий­ти в се­бя.
Мы ос­тав­и­ли его в ком­н­а­те без ок­он, при­к­о­в­ан­н­ого к стене, на тон­кой со­ба­ч­ьей под­с­тил­ке, го­л­ого, за­тра­хан­н­ого и из­б­ит­ого, во­ня­ю­ще­го пот­ом, мо­чой и спер­мой, ос­тав­ив бут­ыл­ку во­ды и па­к­ет со­ба­ч­ье­го кор­ма. Нам ка­за­лось, что это прик­оль­но – со­ба­ч­ий корм для суч­ки, кот­орую мы име­ли во все дыр­ки во вс­ех по­зах, ис­поль­зуя все иг­руш­ки из на­ше­го бо­гат­ого ар­с­е­н­а­ла. В его рас­т­ра­хан­н­ую дыр­ку мож­но бы­ло кул­ак пос­ле нас за­су­нуть, как жаль, что тог­да мы не пор­ва­ли её в лос­ку­ты… Как жаль, что не сдох за те два дня, что мы от­с­утс­тво­в­а­ли…
Но пар­н­иш­ка ок­а­зал­ся жив­у­чим на ред­к­ость. И он су­мел ок­ле­мать­ся и тал­ант­ли­во из­об­ра­зить пол­н­ую пок­ор­н­ость и слом­л­ен­н­ость, так что мы в это пов­е­р­и­ли. Он всё ещё был кра­сив, да­же та­кой, как­им мы его сдел­а­ли, а Гар­ик прив­о­л­ок с со­бой кокс, и мы удол­ба­л­ись в ноль. И вн­овь из­мы­ва­л­ись над пар­н­иш­кой так, как толь­ко позв­о­л­я­ла нам боль­ная об­д­ол­бан­н­ая фант­а­зия. К ут­ру мы уго­мо­ни­л­ись и ус­н­у­ли… ос­тав­ив по­т­ер­яв­ше­го соз­на­ние пар­ня на хо­л­од­н­ом ка­фе­ле. Он выгл­я­дел ещё ху­же, чем в пер­вый раз, и мы да­же по­ду­мать не мог­ли, что у га­д­ё­ны­ша ещё ос­та­л­ись как­ие-то си­лы. И Гар­ик не прос­ле­дил, что­бы дв­ерь в ком­н­ату без ок­он бы­ла за­пер­та.
А по­ка мы оба др­ых­ли без зад­н­их ног, га­д­ё­ныш су­мел вы­брать­ся из этой ком­н­аты. Он за­б­рал на­шу одеж­ду, на­шёл клю­чи от кварт­и­ры, а ещё за­б­рал из сей­фа за карт­и­ной в го­с­ти­ной пор­я­доч­н­ую (да­же для нас пор­я­доч­н­ую!) сум­му де­нег. И как толь­ко на­шёл? Так что, ког­да мы прос­н­у­лись, пт­ич­ка уже ул­е­те­ла.
По­че­му он не прик­он­ч­ил нас тог­да? Я не по­нял сра­зу, ре­шил, что он бо­ит­ся нас, что он пол­н­о­стью слом­л­ен, сей­час за­б­ьёт­ся в как­ую-ни­б­удь ды­ру и бу­дет жал­еть се­бя до кон­ца сво­их дн­ей, то­пя го­ре в де­шё­вой вод­ке… так что мы не осо­бо вол­н­о­в­а­л­ись на этот счёт. Проё­бан­н­ых де­нег, ко­неч­но, бы­ло жал­ко, но ро­ди­т­е­ли испр­ав­но снаб­жа­ли нас баб­л­ом, так что это бы­ло огор­ч­и­т­ель­но, но не смер­т­ель­но. И мы про­с­то вы­ки­ну­ли из го­л­о­вы это­го щен­ка, по­ли­ции мы не боя­л­ись, как­ие мо­гут быть свя­зи у му­хо­сранс­ко­го ни­щеб­ро­да. На сле­ду­ю­щий день мы ул­е­те­ли в Анг­лию навс­тре­чу прек­рас­н­о­му бу­д­уще­му и боль­ше не ду­ма­ли об ускольз­н­ув­шей от нас иг­руш­ке. Как пот­ом ок­а­за­лось – зря. Па­р­ень ок­а­зал­ся по­в­а­р­ом то­го сор­та, что лю­б­ит гот­ов­ить хо­л­од­н­ые и ос­тр­ые блю­да. Он не убил нас тог­да толь­ко пот­ому, что это бы­ло слишк­ом мягк­ое нак­а­за­ние. А мы долж­ны бы­ли зап­лат­ить по пол­ной.
Я не знаю, где он был эти чет­ы­ре го­да, толь­ко вот, на на­ше не­с­час­тье, он не сдох, не спил­ся, не сг­нил в пси­х­уш­ке. И все эти чет­ы­ре го­да он гот­ов­ил своё хо­л­од­н­ое блю­до. А мы, два глуп­ца, про­дол­жа­ли жить в своё удов­оль­ствие, мы пол­у­чи­ли выс­шее об­ра­зо­в­а­ние, приш­ли ра­б­от­ать в от­цов­с­кие ком­па­нии, нам наш­ли бо­гат­ых не­в­ест из хор­оших се­мей. Мы не возр­ажа­ли. Тем бол­ее, что за­нят­н­ых мес­те­чек в Москве бы­ло мн­ого и от­ор­вать­ся по пол­ной вдал­е­ке от лю­б­опыт­н­ых глаз нам ни­к­то не ме­шал. Прав­да, мы прек­рат­и­ли свои Охо­ты. На­д­ое­ло. Ра­зон­рав­и­л­ось. Как от­р­е­за­ло.
А пот­ом был маль­чиш­н­ик пер­ед свад­ь­бой Гар­ика. Свад­ь­бой, на кот­орой он дол­жен был одеть коль­цо на пал­ец кра­си­вой ка­приз­ной доч­ке ка­захс­танс­ко­го мил­л­иар­д­е­ра. Но, как вы до­га­д­ы­вае­тесь, свад­ь­бы не бы­ло. И не бу­дет уже те­перь, пот­ому что Гар­ика боль­ше нет, хо­тя он всё ещё жив фи­зи­ч­ес­ки.
Скор­пи­он на­нёс свой удар.
С маль­чиш­н­ика нас по­хи­т­и­ли. По­хи­т­и­ли и увез­ли сю­да. Хрен его зна­ет, где это «сю­да», во­про­сы нас от­у­ч­и­ли за­д­а­вать быст­ро. Воз­мож­но, это Азия, воз­мож­но, Афр­ика, хо­тя у ме­ня да­же прик­и­док нет, как­ая это мо­жет быть стра­на. Он поя­вил­ся пер­ед на­ми толь­ко раз – пер­ед тем, как на­ч­ал­ся наш пер­с­о­н­аль­ный Ад.
Как ни стран­но, мы уз­н­а­ли его сра­зу, он не слишк­ом силь­но из­ме­нил­ся. Про­с­то кра­си­вый маль­чик превр­ат­ил­ся в кра­сив­ого, увер­ен­н­ого в се­бе муж­ч­и­ну. И сей­час я нев­оль­но ис­пы­ты­ваю вос­х­ище­ние этим че­ло­век­ом. Как он су­мел вы­жить, не слом­ать­ся, не сой­ти с ума, за­став­ить се­бя жить даль­ше? Непо­с­т­ижи­мо. Я так не смо­гу, да­же ес­ли он вд­руг проя­вит ми­л­о­сер­д­ие и ве­лит от­пу­ст­ить ме­ня. А он не проя­вит. Толь­ко не к нам.
Так вот… Он умудр­ил­ся со­брать до­сье обо вс­ех на­ших ху­до­жест­вах… Маль­чиш­ки, с кот­о­р­ыми мы раз­влек­а­л­ись до него… те, кто пок­он­ч­ил са­моу­бий­ством, сдох в бор­д­е­ле, сжёг се­бе ве­ны нарк­отой, ок­а­зал­ся в пси­х­уш­ке… Он уз­н­ал всё и про вс­ех. И очень спо­кой­но ска­зал нам, что мы при­гов­ор­е­ны. При­гов­ор­е­ны им лич­но от име­ни вс­ех этих маль­чи­шек. Что да­же бо­гат­ым по­дон­к­ам иног­да при­х­о­дит­ся плат­ить по счет­ам, что ког­да мы зап­лат­им всё, на­ши от­цы пол­у­чат об этом под­роб­н­ый ви­део­от­ч­ёт, кот­ор­ый убе­дит их, что к вос­пит­а­нию сы­но­в­ей сле­ду­ет под­х­о­дить бол­ее се­рьёз­но. Он был очень спок­оен и соб­ран – ни кап­ли жа­ло­с­ти, ни сле­да неу­вер­ен­н­о­с­ти. Гар­ик стал кри­ч­ать, что нас бу­д­ут ис­кать, что на­ши ро­ди­т­е­ли его зак­опа­ют, что он ещё по­жа­л­еет… А я мол­ч­ал. Пот­ому что по­нял, что от ме­с­ти нас не спа­сёт нич­то.
Я не знаю, сколь­ко прош­ло вре­ме­ни с мо­мен­та его ухо­да – сут­ки, не­де­ля, ме­сяц? Вре­мя ста­ло ре­зи­но­в­ым, в него вме­с­ти­л­ось всё на­ше от­ч­ая­ние и уни­же­ние. Это боль­но – быть поч­ти Бо­гом, и вд­руг ок­а­зать­ся на са­мом дне, в де­шёв­ом бор­д­е­ле, где шлюх на­зы­ва­ют «мя­сом» и за хор­ошие день­ги позв­о­л­яют дел­ать с ни­ми всё. Дей­стви­т­ель­но ВСЁ. Груп­пов­ое из­н­а­си­л­о­в­а­ние – это са­мое лёгк­ое и про­с­тое из то­го, что нам приш­лось пер­ежить. Чест­но, сей­час я был бы рад, ес­ли бы нам приш­лось пер­ежить толь­ко это. Но у здеш­н­их не ме­нее бо­гат­ая фант­а­зия, чем у нас ког­да-то, и по­че­му я до сих пор жив и от­н­о­си­т­ель­но ад­ек­ва­тен, не по­нят­но и мне са­мо­му. Я зав­и­дую Гар­ику – он слом­ан, со­в­с­ем слом­ан, ему уже безр­аз­л­ич­но, что вытв­о­р­яют с ним озв­ер­ев­шие кли­ен­ты, ему дей­стви­т­ель­но ос­та­лось плат­ить не­дол­го.
А на­д­еюсь толь­ко на од­но – что ког­да-ни­б­удь на по­ро­ге этой гнус­ной ды­ры вн­овь поя­вит­ся этот па­р­ень, кот­ор­ого я стал мыс­лен­но на­зы­вать Скор­пио­ном. Я не жду от него ни по­ща­ды, ни ми­л­о­с­ти, я дей­стви­т­ель­но бо­гат­ый му­дак, кот­ор­ый сам нар­в­ал­ся на от­м­ще­ние. Я про­с­то хо­чу ска­зать ему вс­его два сло­ва.
Я рас­каи­ва­юсь.
Не знаю, по­че­му, но мне это очень важ­но.
И я жду. И про­дол­жаю плат­ить.