Артур Кангин - Шоколадный дядя
1.
Ар­ка­дия небе­са на­гра­ди­ли ред­кой фа­ми­ли­ей — Пет­руш­кин! При этих зву­ках чи­нов­ни­ки «Га­з­про­ма», что оби­та­ют в бли­ста­тель­ном небо­скре­бе на Ка­луж­ской, шле­па­лись в об­мо­рок. Еще бы! Имя пер­во­го ви­це-пре­зи­ден­та… Пра­вая ру­ка са­мо­го… От вос­хи­ще­ния пе­ред этим небо­жи­те­лем язык ко­сте­не­ет.
И этот звезд­ный че­ло­век при­хо­дил­ся Ар­ка­дию дя­дей. Род­ным, за­меть­те. Еди­ная плоть и кровь. Шо­ко­лад­ный дя­дя.
Од­ним сло­вом, жил на зем­ле рус­ской Ар­ка­дий Пет­руш­кин. Вол­шеб­ная виб­ра­ция фа­ми­лии от­кры­ва­ла пе­ред ним все две­ри, да­ри­ла фе­е­ри­че­скую ра­бо­ту. Со­вет­ник по об­щим во­про­сам, глав­ный по­мощ­ник и т.д.
Де­лать ни­че­го не на­до, а зар­пла­та — су­пер, ко­ли­че­ство ну­лей не со­счи­та­ешь.
И вся­кий раз, уст­ра­и­ва­ясь, Ар­ка­дий та­ин­ствен­ным по­лу­ше­по­том обе­щал при­не­сти оше­ло­ми­тель­ный кон­тракт. Через дя­дю! Бос­сы тер­пе­ли­во жда­ли ме­сяц, пол­го­да, год. По­том на­чи­на­ли раз­ма­хи­вать ру­ка­ми и но­га­ми. Ар­ка­ша пре­зри­тель­но су­пил бро­ви, гро­хал на про­ща­ние две­рью и… плав­но пе­ре­хо­дил в оче­ред­ную фир­му.
2.
Хо­тя моя фа­ми­лия гре­мит на всю Рос­сию, я скро­мен.
Одеж­да от Гуч­чи и ре­сто­ра­ны, ти­па, «Па­лас-оте­ля» ме­ня не пре­льща­ют. Пре­зи­раю ма­жор. Уют­ней все­го се­бя чув­ствую в про­стень­ких ка­бач­ках. На­при­мер, в немец­кой пив­нуш­ке «Ста­ри­на Мюл­лер», на Ма­лой Дмит­ров­ке.
Де­вуш­ки-офи­ци­ант­ки в ко­рот­ких клет­ча­тых юбоч­ках и чер­ных чул­ках. Пар­ни-офи­ци­ан­ты в зе­ле­ных бри­джах на ши­ро­ких крас­ных под­тяж­ках. А во­круг ки­пе­ние про­стец­кой жиз­ни! Несут раз­ва­лив­ших­ся эда­ки­ми под­ле­ца­ми на блю­дах жа­ре­ных по­ро­сят. Це­лый сноп, ис­хо­дя­щих пе­ной, пив­ных кру­жек. За­здрав­но на­я­ри­ва­ет ба­вар­ская му­зы­ка.
Я с ап­пе­ти­том вку­шаю по­ро­ся­чьи ще­ки. С ли­ста са­ла­та сгла­ты­ваю крас­ную зер­ни­стую ик­ру. При­пи­ваю мюн­хен­ское пи­во. Первую круж­ку, вто­рую, тре­тью…
Боль­ше все­го за­во­дит то, что ни­кто тут и не по­до­зре­ва­ет о мо­ем ве­ли­чии. Я здесь ин­ког­ни­то. Пред­став­ляю, ка­кой бы под­нял­ся пе­ре­по­лох, ко­гда бы под сво­да­ми ка­бач­ка про­зву­ча­ло мое гроз­ное имя — Пет­руш­кин! Как бы вы­тя­ну­лись во фрунт ла­кеи. Как раз­ле­те­лись бы вд­ре­без­ги гря­нув­шие об пол круж­ки.
Я же мол­чу… Лишь угол­ки мо­их губ слег­ка при­под­ня­ты. Го­во­рят, так улы­бал­ся сам про­свет­лен­ный Буд­да. Од­на­ко и сам Буд­да Гу­а­та­на­ма по­за­ви­до­вал бы мо­ей фа­ми­лии.
По­сле тре­тьей круж­ки пря­но­го пи­ва на­ка­ты­ва­ет вол­на бла­жен­ства. Го­ря­чая кровь уда­ря­ет мозг. А фал­лос, мой во­ин­ствен­ный жезл, вста­ет. Он жаж­дет де­ла!
Я под­зы­ваю паль­цем ры­жень­кую офи­ци­ант­ку на тон­ких, чуть кри­во­ва­тых нож­ках. Зо­вут ее На­стя. Кла­ду в ее хо­лод­ную лап­ку сто ев­ри­ков.
Ба­рыш­ня всё зна­ет…
За­би­ра­ет­ся под стол, мне вид­на лишь ее ры­жая ма­куш­ка, да фраг­мент клет­ча­то­го пла­тья.
Со сви­стом рас­хо­дит­ся зип­пер.
Я же при­хле­бы­ваю чет­вер­тую круж­ку пив­ка. Цеп­ляю на вил­ку ло­моть по­ро­ся­чьей ще­ки, за­едаю чер­ной жир­ной мас­ли­ной.
На­стя, про­дол­жая тру­дить­ся, ис­под­ло­бья на ме­ня по­гля­ды­ва­ет.
Обыч­ные ва­силь­ко­вые глаз­ки, на­кра­шен­ные рес­ни­цы, все в ко­моч­ках. Этот жал­кий, про­ся­щий взгляд ме­ня за­во­дит.
Жезл мой ста­но­вит­ся сталь­ным и вдруг взры­ва­ет­ся по­бе­до­нос­ным фей­ер­вер­ком.
Я пе­ре­даю На­стень­ке под стол сал­фет­ку.