Владимир Штеле - В тумане. Часть 6
Бы­ло слыш­но, как Миш­ка лег­ко сбе­жал по лест­н­ич­н­ому прол­ёту. Дв­ерь в подъ­ез­де хлоп­н­у­ла, и в кварт­и­ре, нак­о­нец, ста­ло при­выч­но ти­хо. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на прог­лот­и­ла две про­дол­го­в­ат­ых таб­л­ет­ки. Ко­ньяк, кот­ор­ый она вы­пи­ла на пу­стой жел­у­док, всё ещё мут­ил го­л­ову, те­ло бы­ло вя­л­ым, хо­т­е­лось ле­жать и ле­жать в пол­у­тём­ной ком­н­а­те.
В их кварт­и­ре ни­ч­его ник­ог­да не прои­с­х­о­ди­ло, де­тей они со Сте­па­ном Ми­хай­лов­и­ч­ем не зав­е­ли, бл­изк­их дру­зей не име­ли, а все их родс­твен­н­ики жи­ли да­ле­ко от их гор­о­да и по­это­му не бес­пок­ои­ли свои­ми ви­зит­ами. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на уже дав­но при­вык­ла к этой ти­хой жиз­ни с раз и на­в­с­ег­да за­д­ан­н­ым рас­пор­ядк­ом.
Уже бы­ло ок­о­ло вось­ми ча­сов ве­че­ра, ког­да в дв­ерь по­зво­ни­ли. На по­ро­ге сто­ял счаст­ли­вый Миш­ка и креп­ко дер­жал за ру­ку дев­и­цу с яр­ко разу­кра­шен­н­ым ли­цом и ры­жи­ми во­л­о­са­ми, осн­ащён­н­ыми боль­шим зе­л­ё­ным бант­ом.
- Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на, знак­омь­тесь, - Людм­ил­ка. Вот, зем­л­яч­ку на­шёл. Из на­шей обл­а­сти, толь­ко рай­он – Ижм­орс­кий.
То, что Людм­ил­ка - Мишк­и­на зем­л­яч­ка, сом­н­е­ний не бы­ло. Шир­ок­оп­ле­чая, пол­н­огру­дая, с крепк­ими тол­с­ты­ми ко­р­от­к­ими но­га­ми и ра­д­ост­н­ым ли­цом, - она бы­ла женс­кой ко­пи­ей Миш­ки. Таз у неё был уже плеч, но этот не­дос­тат­ок прир­о­да ском­пен­с­ир­о­в­а­ла, пок­рыв яго­ди­цы Людм­ил­ки нес­коль­ки­ми тол­с­ты­ми слоя­ми осо­бой эла­стич­ной шту­к­ат­ур­ки, так, что зад вы­дви­нул­ся да­ле­ко на­зад и, ког­да она пер­ешаг­ну­ла пор­ожек при­х­ожей, то её зад на­хо­дил­ся ещё на ней­траль­ном прос­транс­тве лест­н­ич­ной пло­щад­ки, как бы ожи­дая осо­бо­го пер­с­о­н­аль­но­го при­гла­ше­ния.
Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на, не пок­а­зы­вая свое­го удив­л­е­ния, лю­б­ез­но пригла­си­ла жен­щи­ну вой­ти и, по­ка она прик­ры­ва­ла дв­ерь, Миш­ка, по-дру­жес­ки хло­пая зем­л­яч­ку по мас­с­ив­ной спине, за­го­нял её, как тёл­ку, в свою ком­н­ат­ку. Иэ бо­к­ов­ого кар­ма­на его курт­оч­ки выгл­я­ды­ва­ла се­реб­ри­с­т­ая го­л­ов­ка бут­ыл­ки вод­ки. Он быст­ро вер­н­ул­ся из сво­ей ком­н­ат­ки, плот­но прик­рыл дв­ерь, буд­то опа­са­ясь, что Людм­ил­ка мо­жет сбе­жать и, мяг­ко сту­пая, про­бе­жал в кух­ню, взял два ста­к­а­на, а пот­ом пок­опал­ся в хо­л­о­диль­ни­ке, из­влёк по­дар­оч­н­ое са­ло, заг­ля­нул в боль­шую ком­н­ату, где си­де­ла с кн­и­гой на ко­л­е­нях Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на, подм­иг­нул ей за­гов­ор­щиц­ки:
- По­си­дим, поо­к­аем, – и стук­н­ул ста­к­ан об ста­к­ан. – А Сте­пан Ми­хай­лов­ич се­год­ня мит­ин­гу­ет, - за­д­ер­жит­ся.
Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на нак­ло­ни­ла го­л­ову, вз­дох­н­у­ла и пе­рев­ер­н­у­ла стра­нич­ку. В ком­н­а­те ста­ло ти­хо. За стен­кой, где счаст­ли­вые зем­л­яки от­ме­ча­ли свою неж­д­ан­н­ую вс­тре­чу, пос­л­ышал­ся звон стек­ла, го­гот Миш­ки и от­в­ет­н­ый рас­кат­и­с­тый смех Людм­ил­ки. Пот­ом там зат­их­ли на нес­коль­ко ми­нут, за­тем пос­л­ышал­ась воз­ня и рит­мич­н­ое со­пе­ние. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на нев­оль­но за­мер­ла, утк­н­ул­ась в кн­игу и пы­тал­ась не бро­сить слу­чай­но­го взг­ля­да на стен­ку, за кот­орой за­ни­ма­л­ись лю­б­о­в­ью, слов­но эта сте­на бы­ла про­зрач­ной. Пос­л­ыша­л­ись силь­ные уда­ры, и пос­ле каж­д­ого уда­ра зем­л­яч­ка гром­ко, об­ре­чён­но вс­кри­к­и­ва­ла, как буд­то её стал­к­и­ва­ли в глу­бок­ую про­пасть. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на пок­рас­н­е­ла, вс­трев­ожен­но под­н­ял­ась, се­ла, попр­ав­и­ла во­л­о­сы. Там, за стен­кой, прои­с­х­о­ди­ла рас­пра­ва, лю­б­овь та­кой быть не мо­жет. Людм­ил­ка ста­ла дол­го, страш­но, при­душ­ен­но хри­петь, а пот­ом ис­пу­ст­и­ла дух, и Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на уже не на­д­ея­л­ась её ув­и­деть жи­вой. Од­н­ако, пос­ле ко­р­от­кой пау­зы пос­л­ышал­ся звон соу­да­р­яю­щих­ся ста­к­а­нов, и всё пов­т­ор­и­л­ось. Но те­перь зем­л­яч­ка не вс­кри­к­и­ва­ла, а под­вы­ва­ла, из­об­ра­жая со­ба­ку, с кот­орой без­жа­лост­но, за­жи­во, сд­и­р­ают шк­у­ру.
Они выш­ли из ком­н­аты, взяв­шись за ру­ки, как хо­дят пар­ами по ули­цам дет­с­ад­н­ики. У дв­ер­ей Миш­ка лас­ко­во пох­ло­пал улы­ба­ю­щую­ся Людм­ил­ку по зад­н­ице, что-ей шеп­н­ул. Ког­да она выш­ла, он сра­зу за­пер дв­ерь и по­шёл спать. День про­шёл хор­ошо, ес­ли не счит­ать утрен­н­их пер­ежи­ва­ний.
Утром Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на сог­ла­сил­ась пок­а­зать Миш­ке гор­одс­кой сад, кот­ор­ый его осо­бен­но ин­т­ер­е­с­о­в­ал, пот­ому что там бы­ли уста­нов­л­е­ны лю­б­имые Мишк­и­ны гор­ки и пла­нет­ар­н­ая кар­у­сель, пос­ле кот­орой сме­л­ые кли­ен­ты уже на­прочь за­б­ы­ва­ли свои дом­аш­н­ие ад­р­е­са и шат­а­л­ись пья­но по гор­с­а­ду до позд­н­его ве­че­ра. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на так­т­ич­но попр­о­си­ла Миш­ку быст­ро по­мыть­ся, так как от него рез­ко пах­ло пот­ом и лук­ом, а са­ма пош­ла в спаль­ню оде­вать­ся. Ког­да она, си­дя на кро­в­ати в тём­ной ком­б­и­на­ции, на­т­яги­ва­ла вт­орой чу­лок, по-хо­зяй­ски во­шёл мок­рый, в од­н­их тру­сах, Миш­ка. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на ис­пу­ган­но сдви­ну­ла нож­ки и по­пы­тал­ась прик­рыть кру­жев­н­ым кра­ем ко­р­от­кой ком­б­и­на­ции свои не­за­в­ид­н­ые бёдр­ыш­ки.
- По­л­о­т­ен­це-то дай. Да не дёр­гай­ся, Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на, я же толь­ко по сог­ла­сию.
- Сей­час при­не­су, – тор­оп­ли­во про­из­нес­ла жен­щи­на.
К обе­ду поз­на­ва­тель­ная про­грам­ма в гор­с­а­ду бы­ла ис­чер­па­на. Миш­ка был пьян от непр­ер­ыв­н­ого вра­ще­ния, го­л­о­в­ок­ру­жи­т­ель­ных па­д­е­ний, взл­ёт­ов, но, тем не ме­нее, в гор­с­а­ду он пос­т­оян­но пы­тал­ся сбе­гать в гаст­ро­ном, рас­по­л­ожен­н­ый не­да­ле­ко, где был вин­н­ый от­д­ел.
Вер­н­у­лись до­мой. Он стал за ку­хон­н­ым сто­л­ом, как ма­л­ень­кий, сн­о­ва опи­сы­вать всё, что он пер­ежил, буд­то Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на ник­ог­да не ви­де­ла эти хитр­ые ка­ч­е­ли, не­нор­маль­ные кар­у­се­ли и страш­н­ые гор­ки. Обе­дать без вод­ки он, на на пра­вах гос­тя, от­к­а­зал­ся. При­шлсь уго­с­тить. Вд­руг Миш­ка что-то вспом­н­ил, зат­ор­опил­ся и, ра­д­ост­но улы­ба­ясь, ис­чез за дв­е­рью. Вер­н­ул­ся он ве­чер­ом, бы­ло вид­но, что гор­одс­кая жизнь с её неог­ра­ни­ч­ен­н­ыми воз­мож­н­о­с­тя­ми Миш­ке пон­рав­ил­ась.
Позд­но но­чью он вс­тал по­к­ур­ить, про­шёл в ту­ал­ет, пот­опт­ал­ся в при­х­ожей и стал что-то ис­кать в кухне. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на всё ещё не мог­ла ус­н­уть и трев­ож­но присл­уш­и­вал­ась к ша­гам в кварт­и­ре. Ког­да Ми­ша, при­сев на корт­оч­ки, что-то вы­сматр­и­вал в глу­бине шк­афа, вош­ла Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на в дл­ин­н­ом хал­а­те и прис­л­о­нил­ась к ко­ся­ку. Он подс­ко­чил, услуж­ли­во по­до­дв­и­нул жен­щине стул:
- Су­хо­та в гор­ле. И ты не спишь. Вот же Людм­ил­ка, – он слад­ко за­жмур­ил­ся. – А те­бе она как? А я влю­б­ил­ся. Там ещё ос­та­ва­лось, ка­жись. Или Сте­пан Ми­хай­лов­ич угов­ор­ил? Ты, да­вай, пои­щи.
Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на под­н­ял­ась, мол­ча из­влек­ла из ма­л­ень­ко­го край­него шк­аф­ч­ика бут­ыл­ку и пос­т­ав­и­ла её на стол. Миш­ка ожил, на­л­ил, шир­око улы­ба­ясь, полс­та­к­а­на и тор­оп­ли­во вы­пил. Пот­ом силь­но пох­ло­пал по сво­ей чёр­ной гру­ди:
- Смот­ри, ша­хи­ня. Ви­дишь? Нет?
Он взял бл­ед­н­ую руч­ку Мар­ии Ген­р­и­х­ов­ны и стал во­дить ею по плот­ной бар­а­н­ьей шер­с­ти, раз­д­ви­гая зав­ит­ки, под кот­о­р­ыми, дей­стви­т­ель­но, си­не­ли кри­вые ли­нии гру­бой тат­уи­р­ов­ки, но раз­г­ля­деть там «ша­хи­ню» бы­ло нев­озмож­но. Жен­щи­на под­жа­ла го­л­ые ступ­ни ног и от­д­ёр­н­у­ла ру­ку.
- А ты чё бо­сая? Хо­л­од­но? А ну, да­вай, в по­с­тель.
Миш­ка лег­ко под­х­ват­ил её на ру­ки и по­нёс в спаль­ню.
-Ми­ша, Ми­ша, прек­рат­и­те, – пос­л­ышал­ся ти­хий, жа­лоб­н­ый го­л­о­сок.
Му­жик ос­тор­ож­но опу­ст­ил жен­щи­ну на мягк­ую по­с­тель и на цып­оч­к­ах вы­шел, нес­л­ыш­но прик­рыв дв­ерь тём­ной ком­н­аты. Она вс­ег­да под­ч­и­нял­ась чу­жим ук­а­за­ни­ям, а эти Мишк­и­ны му­жицк­ие прось­бы-прик­а­зы со­в­с­ем ли­ша­ли её во­ли.
-Людм­ил­ка се­год­ня во вт­орую сме­ну, заг­ля­нет до обе­да, - со­об­щил Миш­ка утром Мар­ие Ген­р­и­х­овне, а пот­ом, за­жмур­ив­шись, мечт­а­тель­но до­бав­ил, - и сколь­ко баб в гор­о­де кра­си­вых!
Ко­неч­но же, эту жен­щи­ну, кот­орую он но­чью ос­тор­ож­но по­л­ожил на кро­в­ать, Ми­ша кра­си­вой не счит­ает. Он ещё не зна­ет, что имен­но из-за этих «кра­си­вых» баб при­дёт­ся ему уже чер­ез пол­го­да пок­и­нуть гор­од, ос­тав­ить сто­л­яр­н­ый цех за­в­о­да «Аван­гард» и, не за­гля­ды­вая в род­н­ое об­ще­жит­ие, та­ясь, от­б­ыть ве­чер­н­им пое­з­дом на ро­ди­ну. Там он бу­дет мн­огие го­ды плот­н­и­ч­ать, а ког­да в но­в­ые де­мок­рат­и­ч­ес­кие вре­ме­на пос­т­у­чит­ся в каж­д­ую дер­ев­енс­кую из­бу нуж­да, пе­ре­бер­ёт­ся он в наш по­сё­лок и пос­т­упит в Рав­иль­ки­ну по­хо­р­он­н­ую ар­т­ель.
Ры­же-сине-зе­л­ё­н­ая Людм­ил­ка прот­опа­ла с как­им-то ма­л­ень­ким свёрт­к­ом в ру­к­ах от пор­ога в Mишк­и­ну ком­н­а­тён­ку и ста­ла там по­в­из­ги­вать. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на нес­л­ыш­но про­ха­жи­вал­ась по мягк­ому ков­ру в боль­шой ком­н­а­те, об­д­умы­вая раз­гов­ор с Ми­шей, а ког­да Людм­ил­ка гром­ко за­сто­н­а­ла, жен­щи­на бес­с­иль­но опу­ст­ил­ась в крес­ло, пот­ря­сён­но и уже без вс­як­ого стес­н­е­ния гля­дя на сте­ну, за кот­орой мо­л­о­дые те­ла ра­д­о­в­а­л­ись, оз­ор­н­и­ч­а­ли и со­об­ща­ли на зв­ер­и­ном, бес­с­вяз­н­ом язы­ке о сво­ём нес­тер­пи­мом счас­тье.
Зем­л­яч­ка выш­ла из ком­н­аты без пров­ожат­ого и мол­ча вы­скольз­н­улa за дв­ерь кварт­и­ры.
Миш­ка ле­жал с зак­ры­ты­ми гла­за­ми под лёгк­им одея­л­ом, ког­да Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на, нак­о­нец, на­б­рал­ась сме­ло­с­ти об­с­у­дить с ним его пов­е­де­ние. Её ли­цо бы­ло крас­н­ым, а паль­чи­ки мел­ко дро­жа­ли, ког­да она вош­ла к Миш­ке:
- Ми­ша, не оби­жай­тесь, ко­неч­но...
- Да я не оби­жа­юсь, - сов­ер­шен­но не ин­т­ер­е­су­ясь тем, что хо­чет ска­зать хо­зяй­ка кварт­и­ры, про­из­н­ёс вя­ло Миш­ка, – са­д­ись, гос­тем бу­дешь.
Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на опять под­ч­и­нил­ась, се­ла на крае­шек ди­ва­на.
- Ми­ша, ко­неч­но, Сте­пан Ми­хай­лов­ич ваш родс­твен­н­ик...
- А ты чё, Ма­ша, душ­ишь­ся, ес­ли од­на весь день до­ма си­дишь?
Этот во­прос он за­д­ал без вс­як­ого жел­а­ния услы­шать от­в­ет, стал об­н­ю­х­и­вать её го­л­ов­ку, а пот­ом мяг­ко по­в­а­л­ил её на ди­ван­ч­ик и, не чув­ствуя со­прот­ив­л­е­ния, стал гла­д­ить без осо­бо­го ин­т­ер­е­са хрупк­ий женс­кий бо­чок. А она рас­кры­ла рот, со­би­р­аясь, вер­оят­но, зак­ри­ч­ать, но Ми­ша стал це­ло­в­ать её подк­ра­шен­н­ые гу­бы и ни­ч­его, кро­ме мы­ча­ния, у неё не пол­у­чи­л­ось. Всё это дл­и­л­ось, как пок­а­за­лось жен­щине, очень дол­го. Нак­о­нец, мы­ча­ние прек­рат­и­л­ось, её ру­ки без­жиз­н­ен­но упа­ли, гу­бы уже не со­прот­ив­л­я­л­ись, но на по­цел­уи не от­ве­ча­ли. Миш­ка про­дол­жал гла­д­ить бо­чок, от это­го пла­т­ье за­д­ра­лось, и его ла­д­ош­ка ок­а­зал­ась на го­л­ом бл­ед­н­ом те­ле.
- Маш, са­ма сн­ими, – лас­ко­во про­шепт­ал му­жик, при­вык­ший, что его прось­бы-прик­а­зы вып­ол­н­яют­ся.
Нак­о­нец, кул­ач­oк ог­л­об­ли при­дав­ил сир­от­с­кую куч­ку редк­их кудр­я­вых во­л­ос. Миш­ка опа­сал­ся, что у неё мо­жет на­ч­ать­ся прис­т­уп и, лас­кая Мар­ию Ген­р­и­х­ов­ну, по­г­ля­ды­вал ей в ли­цо, бо­ясь сн­о­ва ув­и­деть мерт­вен­н­ую бл­ед­н­ость. Она ле­жа­ла непо­движ­но и на­пря­жён­но че­го-то жд­а­ла, чув­ствуя сн­и­зу уве­ли­ч­и­ва­ю­щее­ся дав­л­е­ние кул­ач­ка.
- Са­ма, Маш, са­ма, – цел­уя бес­тол­к­ов­ую жен­щи­ну, шепт­ал Миш­ка.
И пос­те­пен­но нож­ки жен­щи­ны ожи­ли, они при­под­н­я­л­ись и са­ми опас­ли­во раз­д­ви­ну­лись. Миш­ка ни­ч­его осо­бен­н­ого не пред­при­ни­мал, он ещё в день прие­з­да за­мет­ил, что же­на Сте­па­на Ми­хай­лов­и­ча выгл­я­дит бол­ез­н­ен­но. От гре­ха по­даль­ше! Он це­ло­в­ал ос­тор­ож­но её го­л­ые груд­ки и бро­сал трев­ож­н­ые взг­ля­ды на ли­цо Мар­ии Ген­р­и­х­ов­ны. Её ма­л­ень­кий зад, кот­ор­ый пол­н­о­стью по­ме­с­тил­ся бы в две мишк­и­ны ла­д­ош­ки, роб­ко за­ше­в­е­лил­ся, нем­н­ого при­под­н­ял­ся и опу­ст­ил­ся, и сн­о­ва чуть-чуть стес­н­и­т­ель­но при­под­н­ял­ся. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на от­к­ры­ла рот­ик и труд­но за­д­ыша­ла.
Чё, Маш, пло­хо? – трев­ож­но спро­сил Миш­ка.
Она от­ва­л­ил­ась на по­душ­ку, от­к­ры­ла вн­овь рот­ик, а пот­ом при­под­н­ял­ась, опу­ст­и­ла од­ну ру­ку меж­ду ног и ста­ла, утк­н­ув­шись ли­цом в чёр­н­ый во­л­ос мишк­и­ной гру­ди, гла­д­ить кон­ч­ик­ом ук­а­за­тель­но­го паль­ца страш­н­ую ог­л­об­лю. Её поп­ка са­ма легк­омыс­лен­но под­прыг­ну­ла, и Миш­ке уже ни­ч­его не ос­та­ва­лось, как на­прячь­ся. Жен­щи­на уце­пил­ась в гор­я­чую бы­чью мишк­и­ну шею, же­л­ая и по­ги­б­е­ли и спа­се­ния.
Всё прои­з­ош­ло быст­ро и ти­хо, со­в­с­ем не так, как это бы­ло у Миш­ки с зем­л­яч­кой. Он хо­т­ел прик­рыть Мар­ию Ген­р­и­х­ов­ну одея­л­ом, но она нео­ж­и­дан­но рез­во подс­ко­чи­ла, наг­ну­ла го­л­ову, зак­ры­ла ли­цо ру­к­ами и вы­бе­жа­ла из ком­н­ат­ки. Ког­да жен­щи­на за­пёрл­ась в ван­ной, из глаз по­бе­жа­ли мелк­ие слё­зы. Она уже дав­но не плак­а­ла так горь­ко. И ник­ог­да слё­зы не при­но­си­ли так­ого обл­ег­ч­е­ния, нет не обл­ег­ч­е­ния, а осво­бож­д­е­ния от сов­ер­шив­ше­го­ся, кот­ор­ому дать оп­ре­де­л­е­ние нев­озмож­но и не нуж­но. Мар­ия Ген­р­и­х­ов­на на­щу­па­ла сле­пой ру­кой кран. Струя гор­я­чей во­ды жёст­ко удар­и­ла в ра­к­ов­и­ну и сра­зу успок­ои­л­ась.
Душ­н­ый, тёп­лый ту­ман стал за­пол­н­ять ком­н­ату, пла­к­ать ста­ло ещё лег­че. Мелк­ие сле­зин­ки осев­ше­го ту­ма­на по­по­лз­ли по лбу жен­щи­ны, по сте­н­ам, пок­ры­тым цвет­н­ым ка­фел­ем, по боль­шо­му зерк­а­лу в се­реб­ри­с­той опра­ве и мир, от­р­ажён­н­ый этим зер­к­а­лом, сдел­ал­ся раз­мы­тым, ли­шён­н­ым конт­ра­стов и яс­н­ых конт­ур­ов.