Джерри Старк - Сага о наследниках, или Письма мертвой королеве
Так и вы­па­ла пар­ню веч­н­ая, бл­ин, лю­б­овь,
Так и вы­па­ла пар­ню смерть от ее ру­ки,
Так и вы­па­ла пар­ню си­ла ро­дит­ь­ся вн­овь,
Так и вы­па­ли пар­ню стан­ции огонь­ки.
Так и вы­па­ли пар­ню дол­гие дни в стране,
Где жгут его пись­ма ки­пой - а не пи­ши,
Так и вы­па­ли пар­ню бу­син­ки на струне,
Семь ка­пел­ек кро­ви - нот­ки его ду­ши...
Ол­ег Медв­е­дев
Ас­гард, Бр­ей­даб­л­ик.
«Же­нит­ь­ся на ско­ру ру­ку – об­речь се­бя на дол­гую му­ку».
Бальдр спол­на поз­н­ал на сво­ей шк­у­ре вер­н­ость этой по­гов­ор­ки. Са­мое до­с­ад­н­ое, что ни­к­то из дру­зей и сор­о­ди­ч­ей про­с­то-на­п­ро­с­то не по­нял бы при­ч­ин его не­дов­ольст­ва. Они друж­но по­смея­л­ись бы его жа­ло­бам, зая­вив, что лю­бой муж­ч­и­на мечт­ает за­пол­у­чить в же­ны имен­но так­ую жен­щи­ну.
Ведь она бы­ла об­раз­цо­вой су­пру­гой. Иде­аль­ной. Вос­х­ит­и­т­ель­ной. С рож­д­е­ния ее гот­ов­и­ли имен­но к это­му – быть вер­ной, муд­рой, по­ни­ма­ю­щей.
Ко­сы цве­та рас­плав­л­ен­н­ого зо­л­ота, гла­за не­бес­ной си­не­вы, без­уп­реч­н­ая фигу­ра и гот­ов­н­ость стать на­д­еж­дой и опо­рой то­му, ко­го род­ня из­б­ер­ет ей в му­жья.
Аси­нья Нан­на Неп­с­дот­т­ир, де­ва знат­н­ого и др­ев­н­его ро­да. На­зу­бок выу­чив­шая, ка­кой надл­ежит быть су­пру­ге бо­га. Очар­о­в­а­тель­ная, гос­те­при­им­н­ая, де­лов­ит­ая Нан­на. Ра­ч­и­т­ель­ная хо­зяй­ка со связ­кой клю­ч­ей на поя­се, на де­сят­ый ме­сяц пос­ле за­к­лю­ч­е­ния бра­ка с улыб­кой предъ­явив­шая му­жу го­л­о­си­с­то­го насл­ед­н­ика.
Нет, сы­на Бальдр обо­жал. Мог во­зит­ь­ся с ним дни на­прол­ет. Вос­х­ищен­но со­зер­цая, как мл­а­д­е­нец де­л­ает пер­вые ша­ги и про­из­н­о­сит пер­вые сло­ва, как бес­по­мощ­н­ое ди­тя превр­аща­ет­ся в маль­чи­ка с собс­твен­н­ым хар­ак­т­ер­ом и мн­е­ни­ем. На нес­коль­ко лет под­р­аста­ю­щий сын на­пол­н­ил жизнь Бальд­ра смыс­лом – но мал­ыш не мог из­б­ав­ить свое­го от­ца от тя­гост­н­ых мысл­ей. От смут­н­ых мечт­а­ний о том, как бы­ло бы слав­но, ес­ли б Фор­с­ети ос­тал­ся, а его мать ку­да-ни­б­удь дел­ась. Не умер­ла, нет-нет, ни в ко­ем слу­чае. Про­с­то ис­чез­ла из Бр­ей­даб­л­ика. Ска­жем, ее бы унес­ло штор­мо­в­ыми вет­ра­ми. Или она уе­ха­ла по­го­с­тить к ро­ди­т­е­л­ям, да так там и ос­тал­ась. Без нее в огром­н­ых черт­огах ста­ло бы ку­да спо­кой­нее и уют­н­ее.
Вс­як­ий день Бальдр на­стой­чи­во твер­д­ил се­бе: его се­мей­ная жизнь прек­рас­на. Вд­руг ему бы дос­тал­ась в же­ны де­ва с неу­жив­чи­вым и буй­ным нрав­ом, как у Ран-Вол­ны, или свар­л­и­вая ск­лоч­н­и­ца на­по­до­бие Ска­ди? Ран, по­в­з­дор­ив со сво­им бла­гов­ер­н­ым, ве­ли­к­а­ном Эгир­ом, од­н­аж­ды швыр­н­у­ла ему в го­л­ову пив­н­ым кот­л­ом. Она по­па­ла точ­но в цель, и Эгир пот­ом дол­го сет­о­в­ал на неот­вяз­н­ый звон в ушах. Зл­оя­зы­кая ве­ли­к­ан­ша Ска­ди так изъ­язв­и­ла пос­т­оян­н­ыми на­пад­к­ами доб­ро­душ­н­ого Ньёр­да, что морс­кой хо­зя­ин в яр­о­с­ти вы­бро­сил ве­щи су­пру­ги за пор­ог и слом­ал об ко­л­е­но ее дра­го­цен­н­ые лы­жи, пле­те­ные из ко­ры Иг­гдр­а­си­ля.
«Да толь­ко, нес­мот­ря на шум­н­ые сс­о­ры и раз­молв­ки, они ос­та­ют­ся вме­с­те, – нек­ста­ти вме­ши­вал­ся зд­ра­вый смысл. – Да ты глянь пов­ни­ма­тель­нее на них, ког­да они си­дят бок о бок на пир­ах! Сколь­ко бы Эгир не ру­гал­ся с Ран, сколь­ко бы Ска­ди не гро­зил­ась уй­ти – они лю­б­ят друг дру­га, вот в чем за­к­а­вы­ка. Их громк­ие пер­епал­ки ров­н­ым счет­ом ни­ч­его не зна­ч­ат. Они нуж­ны друг дру­гу и от­л­ич­но зна­ют это. Ран не смо­жет жить без Эги­ра, Ньёрд смерт­но зат­ос­ку­ет без Ска­ди. А я – я хо­чу ос­тать­ся один. Я разл­ю­б­ил мою прел­ест­н­ую же­ну. Ес­ли во­об­ще я ког­да-то лю­б­ил Нан­ну. Как кор­аб­лю с про­бит­ым борт­ом, мне бы­ла по­зар­ез нуж­на зап­ла­та для про­бои­ны. От­ец пре­дус­мот­р­и­т­ель­но свел ме­ня с Нан­ной, я без­дум­но сог­ла­сил­ся на брак… и те­перь не знаю, как быть».
В слу­чив­шем­ся не бы­ло ви­ны Нан­ны. Смут­н­ый ин­т­ер­ес и но­в­из­на сх­лы­ну­ли, об­н­ажи­л­ось дно с зам­ше­л­ыми кам­н­ями, меж­ду кот­о­р­ыми шуст­ро сн­о­в­а­ли кра­бы и вы­ду­ва­ли пу­зы­ри сли­зи рак­уш­ки-жем­чуж­н­и­цы. Нан­на стар­ал­ась, стар­ал­ась изо вс­ех сил, не по­ни­мая тщет­н­ость сво­их уси­л­ий стать об­раз­цо­вой же­ной и ма­те­рью.
«Ес­ли бы она хоть не­н­а­д­ол­го ос­тав­и­ла ме­ня в пок­ое… – гре­зил Бальдр, про­пус­кая ми­мо уш­ей наст­ав­и­т­ель­ные ре­чи су­пру­ги. – Мне ни­ч­его от нее уже не на­до, толь­ко пусть за­мол­ч­ит! Пусть жив­ет сво­ей жиз­н­ью и пер­ес­т­а­нет так на­стой­чи­во лезть в мою!»
На­прас­но. Нан­на твер­до усвои­ла, что хор­ошая же­на долж­на быть осве­дом­л­е­на о вс­ех ме­ло­чах, прои­с­х­о­дя­щих с ее су­пру­гом. Бальдр не­н­ав­и­дел ложь, но ми­л­ая же­нуш­ка со сво­ей за­б­от­ли­вой по­до­зри­т­ель­но­стью не ос­тав­л­я­ла ему ино­го вы­хо­да.
Взять хо­тя бы се­го­д­няш­н­ее ут­ро, од­но из мно­жест­ва.
– Ты ухо­дишь? Ско­ро ли вер­н­ешь­ся? Ку­да ты идешь, дор­о­гой?
– К Бра­ги.
– Как за­ме­ча­тель­но. Пер­е­дай Идунн мой пок­лон и про­си за­хо­дить по­ча­ще. И ска­жи ей… Ах, что же я ду­ма­ла ей ска­зать? Ой, луч­ше я сх­ожу с то­бой, за­ч­ем те­бе за­б­и­вать го­л­ову женс­ки­ми пус­т­я­к­ами! Обож­ди нем­н­ого, я сей­час бу­ду гот­о­ва!..
– Ми­л­ая, преж­де мне на­до заг­ля­нуть к мо­им дру­зьям…
– Ко­неч­но-ко­неч­но. Не вол­н­уй­ся, я най­ду, чем за­нять се­бя, по­ка вы бу­де­те бе­се­до­в­ать. Я вам ни­ч­уть не по­ме­шаю.
– Дор­огая, ес­ли хо­чешь пов­и­дать Идунн, то сту­пай к ней пря­мо сей­час. Я зак­он­чу свои де­ла и при­со­е­ди­нюсь к вам.
– Жен­щине непр­и­л­ич­но од­ной хо­дить в го­с­ти.
– Эта тра­д­иция не рас­прос­тра­ня­ет­ся на Бра­ги и Идунн. В их дом мож­но при­х­о­дить ког­да угод­но и ко­му угод­но.
Нан­на взма­хи­ва­ет дл­ин­н­ыми рес­н­и­ца­ми, крот­ко пот­уп­ля­ет гла­за:
– Я про­с­то хо­т­е­ла про­гу­лять­ся с то­бой…
– Про­гу­ля­ем­ся пот­ом.
– А по­че­му не сей­час?
– Пот­ому что у ме­ня есть свои де­ла!
– Про­с­ти, – Нан­на смот­р­ит умо­л­яю­ще. – Не сер­д­ись. Хор­ошо, я ос­та­нусь до­ма, а ты – ты сту­пай по сво­им де­л­ам, – но, сто­ит Бальд­ру сдел­ать шаг к дв­ер­ям, в спи­ну прил­ет­ает от­рав­л­ен­н­ая стре­ла: – Но не по­за­б­удь, что обе­щал Фор­с­ети про­в­е­с­ти ве­чер с ним. Я-то пер­ежи­ву, а маль­чик так оби­жа­ет­ся, ког­да ты за­б­ы­ва­ешь дан­н­ые обе­ща­ния.
– Я вс­ег­да вып­ол­няю обе­щан­н­ое!
– Ко­неч­но, дор­о­гой, – взгляд Нан­ны ясен и нев­и­нен, но там, на са­мой глу­бине си­них омут­ов, нар­е­за­ет кру­ги что-то чер­н­ое, хищ­н­ое, гот­ов­ое ра­зить ис­подт­иш­ка. – Раз­ве я спо­рю? Я про­с­то гов­о­рю, что по до­му дел нев­пров­ор­от. Будь у нас дев­оч­ка, все бы­ло бы про­ще, но маль­чик нуж­д­ает­ся в от­цов­с­к­ом при­смот­ре. Он еще мал, ему труд­но по­нять, что от­цу по­рой бы­ва­ет не до него…
– Я ско­ро вер­н­усь, – тер­пе­ли­во пов­т­ор­яет Бальдр. Без­з­вуч­но кля­ня ми­л­ую же­нуш­ку пос­л­ед­н­ими сло­в­ами – те­перь и вправ­ду при­дет­ся та­щит­ь­ся к черт­огам Бра­ги. Пре­ду­преж­д­ать вдох­н­ов­ен­н­ого скаль­да и его по­дру­гу о том, что, ес­ли Нан­на вз­ду­ма­ет спро­сить, он го­с­тил у них. Пот­ому что Нан­на непр­емен­но спро­сит. Нет, она вс­еце­ло дов­ер­яет свое­му му­жу… но лю­б­ому сло­ву муж­ч­и­ны долж­но сыс­кать­ся подт­верж­д­е­ние. Так ей рас­тол­к­о­в­а­ла мат­уш­ка, а дос­той­ная Неп дур­о­чек не ро­жа­ла.
Нан­на расс­тав­л­яет сил­ки и на­т­яги­ва­ет по­в­сю­ду тон­ч­ай­шие ни­ти с ко­лок­оль­чи­к­ами. Сто­ит ему сдел­ать неос­тор­ож­н­ое дви­же­ние – и раз­даст­ся ти­хий, зл­ов­ещий звон, а тонк­ие бро­ви Нан­ны сой­дут­ся на пер­е­но­си­це.
Бальдр вы­ду­мы­ва­ет но­в­ые и но­в­ые при­ч­и­ны от­л­у­чек из прос­тор­н­ого, свет­л­ого, по­с­т­ы­ло­го до­ма. Он не в си­л­ах рас­тол­к­о­в­ать Нанне, что ему не нуж­но ни к Бра­ги, ни к дру­зьям, ни на По­ле Стрел­к­ов, ни в са­ды Фрейи. Ме­с­то, ку­да его вле­чет – вы­с­ок­ий утес над бес­к­рай­ним мор­ем. Бальдр си­дит там, слу­шая шум волн и пы­та­ясь по­нять, как же все так обер­н­у­лось. За­д­а­ва­ясь во­про­сом, на кой предм­ет Нанне сда­л­ись бес­к­о­неч­н­ые под­ва­лы с за­па­са­ми к зи­ме, шту­ки ль­на и хол­с­та, ме­ха и сун­д­уки с зо­л­от­ом и се­реб­р­ом. Нан­на ко­пит и ко­пит, тща­тель­но со­бир­ает мо­нет­ку к мо­нет­ке, шпы­ня­ет слуг, ве­дет учет, бе­га­ет по кор­и­дор­ам, зв­е­ня клю­ч­ами. Ес­ли прор­о­чест­ва вер­ны и Де­вять Мир­ов все рав­но па­д­ут, она что, на­мер­е­на при­х­ват­ить нак­оп­лен­н­ое доб­ро с со­бой?
Вот ес­ли бы она хоть раз приш­ла на пу­ст­ын­н­ый бер­ег. Се­ла ря­дом, све­сив но­ги в безд­ну, клок­о­чу­щую яр­ост­н­ым при­б­оем. За­гов­ор­и­ла о чем-ни­б­удь, не ка­са­ю­щем­ся до­ма, гря­ду­ще­го тор­жест­ва у Оди­на, яр­мар­ки в Альф­хей­ме. Све­жий ве­тер тре­пал бы ее ко­сы, вы­дер­ги­вая из них вью­щие­ся пряд­ки, и дер­гал за по­дол. Чай­ки кри­ч­а­ли бы над их го­л­о­в­ами, а за­хо­дя­щее солн­це черт­и­ло ог­н­ен­н­ую дор­огу по вол­н­ам. Мо­жет, им бы по­с­част­л­ив­и­л­ось ув­и­деть стаю ко­сат­ок или ки­та. Мир так огро­мен, так удив­и­т­е­л­ен, а Нан­ну ни­ч­его не ин­т­ер­е­су­ет, нич­то не за­ни­ма­ет. Ма­л­ень­кой хло­пот­ли­вой кур­оч­кой она бе­га­ет по до­му или бес­к­о­неч­но об­с­уж­д­ает с по­дру­га­ми незна­ч­ащие глу­по­с­ти. Она улы­ба­ет­ся, но в ее улыб­к­ах со­в­с­ем нет ра­д­о­с­ти. Она вс­ег­да пос­т­упа­ет так, как дОлж­но пос­т­упать доб­рой жене.
В на­ч­а­ле их су­пру­жест­ва Бальдр чест­но пы­тал­ся что-то из­ме­нить. Расс­пра­ши­вал же­н­ат­ых дру­зей, присл­уш­и­вал­ся к болт­овне дев­иц, со­би­р­аю­щих­ся в до­ме Фрейи. Хо­т­ел, что­бы Нан­на бы­ла счаст­л­и­ва с ним. Что­бы по­за­б­ы­ла наст­ав­л­е­ния ма­те­ри, баб­ки и тет­уш­ек, пер­ес­т­а­ла из­об­ра­жать хор­ошую же­ну и ста­ла про­с­то Нан­ной.
Ни­ч­его не выш­ло. Нав­ер­н­ое, он был не­дос­тат­оч­но убе­ди­т­е­л­ен. Или не смог по­до­брать прав­иль­ных слов, так­их, что­бы Нан­на ему пов­е­р­и­ла.
Ра­зой­тись бы мир­ом, но как? Нан­на чест­на и чи­с­та. Не из­ме­ня­ет, не убе­га­ет тай­ком из до­ма, не попр­е­к­ает му­жа за его спи­ной, не зл­ос­лов­ит, не вор­ч­ит.
Про­с­то она – не та.
Она – дру­гая. Ря­дом с ней скуч­но и тоск­ли­во. Бальд­ру все ча­ще хо­чет­ся от­в­е­т­ить на веж­ли­вые ук­о­ры Нан­ны рез­к­о­стью. Про­с­то что­бы уз­нать, вспы­лит мо­л­о­дая же­на или су­ме­ет удер­жать се­бя в ру­к­ах. Нет, Нан­на ник­ог­да не опу­ст­ит­ся до се­мей­ной ск­ло­ки. Она не по­в­ы­сит го­л­о­са, не шмяк­н­ет тар­ел­кой об пол, не бу­дет кри­ч­ать, что возь­мет сы­на и уй­дет к ро­ди­т­е­л­ям. Нан­на про­с­то ду­шу из него вы­тя­нет и на прял­ку на­мот­ает.
На­до бы­ло вни­ма­тель­нее присл­уш­и­вать­ся к сло­в­ам ма­те­ри. Ког­да ве­лись пер­егов­о­ры с се­мьей Нан­ны о бу­д­ущем бра­ке и поз­же, ког­да шли при­гот­ов­л­е­ния к свад­ь­бе, Фр­игг бы­ла со­в­с­ем не ра­д­ост­на. Ка­за­лось, в кои ве­ки она гот­о­ва нар­уш­ить гюйс-обет, при­от­к­рыв пер­ед мл­ад­ш­им сы­ном за­в­е­су над тай­на­ми гря­ду­ще­го. Фр­игг пов­т­ор­я­ла, что же­нит­ь­ся вс­ег­да успе­ет­ся, что спеш­ка в этом де­ле ни к че­му – но Бальдр, ос­леп­лен­н­ый и оглуш­ен­н­ый собс­твен­ной бо­лью, твер­д­ил, что хо­чет толь­ко од­н­ого, взять Нан­ну в су­пру­ги. А от­ец вс­я­чес­ки под­д­ер­жи­вал и укреп­лял его в этой мыс­ли, твер­дя, что брак и мо­л­о­дая же­на быст­ро вы­бьют из сы­но­в­ьей го­л­о­вы юно­шес­к­ий вз­дор.
– Стер­пит­ся – слю­б­ит­ся, – удру­чен­но вз­дох­н­у­ла тог­да муд­рая пров­и­ди­ца Фр­игг, пок­ров­и­т­ель­ни­ца се­мей­но­го оча­га. И впол­го­л­о­са, что­бы не услы­шал лю­б­имый сы­нок, до­бав­и­ла: – Мо­жет быть.
Не срос­л­ось.
Бальдр вз­дох­н­ул. Ес­ли б не сын… Ес­ли бы не сын, мо­жет, он и ос­тав­ил Нан­ну. Вер­н­ул бы ее при­да­ное, все, до пос­л­ед­н­его ме­дя­ка, и щед­ро при­плат­ил бы свер­ху. Пусть она и Фор­с­ети без­б­ед­но жив­ут в Бр­ей­даб­л­и­ке до кон­ца дн­ей сво­их. Пусть Нан­на от­ыщет се­бе нов­ого му­жа, кот­ор­ый ста­нет с вос­тор­гом взир­ать на нее. Да толь­ко как в Ас­гар­де по­смот­р­ят на то­го, кто ра­ди сво­ей бл­ажи бро­са­ет же­ну с ма­л­ень­ким ре­бенк­ом? Что ска­жут от­ец и мать? Что ска­жет огром­н­ое се­мей­ство Нан­ны во гла­ве с аси­ньей Неп, жен­щи­ной стро­гих прав­ил, жел­ез­ной ру­кой пра­вя­щей сво­им мн­ого­го­л­о­сым кла­ном?
Предс­тав­ив воз­мож­н­ую стыч­ку с гроз­ной мат­уш­кой Нан­ны, Бальдр со­дрог­нул­ся.
Мо­ре яр­ост­но вгры­за­лось в ска­лы, прот­а­ч­и­вая глу­бок­ие пе­ще­ры в ка­мен­ной твер­ди.
Бре­дя в су­мер­к­ах до­мой, Бальдр вспо­ми­нал, рас­трав­ляя па­мять. Вспо­ми­нал Ее. Ту единс­твен­н­ую вс­тре­чу в прош­лом, ког­да и он, и Она бы­ли так мо­л­о­ды. Так нев­ин­ны и неоп­ыт­ны.
Юную де­ву впер­вые при­в­ез­ли к ас­гард­с­ко­му дво­ру. По­ка ее от­ец до­го­в­ар­и­вал­ся с Оди­ном, То­ру и Бальд­ру по­ру­чи­ли за­ни­мать го­стью бе­се­дой. Ну, и при­сматр­и­вать за ней. Пот­ому как го­стья бы­ла весь­ма стран­ной, и это еще мяг­ко ска­за­но. Тор ко­сил­ся на чу­жач­ку с непр­ия­з­н­ью, без необ­хо­д­имо­с­ти ог­ла­жи­вая рук­оять ви­сев­ше­го на поя­се Мьёль­ни­ра. Бальдр же был пок­ор­ен и очар­о­в­ан Ее та­инс­твен­ной кра­со­той. Тем, как от­важ­но она пы­тал­ась скрыть свой страх пер­ед гроз­н­ыми аса­ми. Он был гот­ов дн­ями на­прол­ет вс­луш­и­вать­ся в зву­ки ее го­л­о­са – хрип­ло­в­ат­ого, слов­но по­дер­н­ут­ого ине­ем, и вме­с­те с тем не­вы­ра­зи­мо ме­ло­дич­н­ого. Бальдр ут­о­нул в омут­ах ее очей, про­зрач­но-зе­л­е­ных, точ­но яго­ды мо­л­о­до­го ви­но­гра­да, про­све­чен­н­ые солн­цем. За­пут­ал­ся в чер­н­ых как ночь лок­о­н­ах, пер­е­х­ва­ч­ен­н­ых ко­жа­ны­ми ре­меш­к­ами.
Юный ас влю­б­ил­ся с перв­ого взг­ля­да. Для него не име­ло зн­а­ч­е­ния ни ее имя, ни прои­с­х­ож­д­е­ние. Бесс­траш­н­ый стар­ший брат Тор со­дрог­нул­ся, за­мет­ив на Ее тонк­их за­пя­стьях сле­ды бу­рой кор­о­с­ты и ис­с­и­ня-багр­о­в­ые пят­на, что рас­пол­за­ют­ся по оск­лиз­л­ым те­л­ам раз­ла­га­ю­щих­ся по­кой­ни­к­ов, Бальд­ру бы­ло все еди­но. Он про­с­то при­нял к све­де­нию эту осо­бен­н­ость дев­уш­ки, и тут же по­за­б­ыл о ней. Он хо­т­ел толь­ко од­н­ого: си­деть в цве­т­ущем са­ду под мир­н­ое жуж­жа­ние пч­ел, гов­ор­ить с Ней и смот­реть на Нее.
Но Ее увез­ли. По ре­ше­нию Оди­на юную де­ву увез­ли на­в­с­ег­да. Она от­прав­ил­ась навс­тре­чу судь­бе в Ни­фль­хейм, в мир скор­б­ящих те­ней и блуж­д­аю­щих при­з­ра­к­ов. На ее чер­н­ые ко­сы воз­л­ожи­ли кор­о­ну туск­ло­го се­реб­ра с ос­т­р­ыми ши­па­ми, до ск­он­ч­а­ния ве­к­ов за­мк­н­ув де­ву в пре­де­л­ах царст­ва мерт­вых.
Хель – та­к­ово бы­ло ее имя. Хель, дочь хит­ро­ум­н­ого Ло­ки и кол­д­у­н­ьи Ангр­б­о­ды из ле­са Мюркв­ид. Хель Лок­и­с­дот­т­ир, пе­чаль­ная кор­ол­е­ва по­гиб­ших душ.
Бальдр на­шел спо­соб ув­и­деть­ся с Хель до ее от­ъез­да. На ок­н­ах ком­н­аты бы­ли ре­шет­ки, но все же она су­ме­ла прот­ис­н­уть тонк­ую кисть сквозь пру­тья и дот­р­о­нуть­ся кон­ч­и­к­ами паль­цев до ла­д­о­ни Бальд­ра. Ее при­к­ос­н­ов­е­ние об­жи­га­ло хо­л­о­дом и ог­нем. Она слов­но по­мет­и­ла его сво­им знак­ом – до са­мой смер­ти, до кон­ца вре­мен, до наст­уп­ле­ния Раг­нар­ёка.
– Я на­пи­шу те­бе, – обе­ща­ла она. – Еще не знаю как, но я при­ду­маю спо­соб. Толь­ко от­в­еть мне, по­жа­л­уй­ста.
– Я бу­ду жд­ать, – пок­лял­ся он.
По во­ле Оди­на ни од­но жив­ое или нек­ог­да быв­шее жи­вым соз­д­а­ние не мог­ло пок­и­нуть пре­де­лов Хель­хей­ма. Од­н­ако быст­рая ра­зу­мом Хель от­ыска­ла ла­зей­ку в зак­о­н­ах и присл­а­ла в Ас­гард свое­го вест­н­ика – яст­ре­ба, мерт­во­го, но ожив­л­ен­н­ого ее вол­шебс­твом. К ла­пе яст­ре­ба был прик­ру­чен ко­жа­ный ту­бус, а в ту­бу­се ле­жа­ло ее свое­р­уч­н­ое пос­л­а­ние для Бальд­ра.
К то­му вре­ме­ни он успел мн­огое ра­зу­з­нать о Хель. Гов­ор­и­ли, доч­ка Ло­ки обе­ща­ет вы­ра­сти ве­ли­кой чар­о­дей­кой – но ее ду­ша не в ла­д­ах с ра­зу­мом. Шепт­а­л­ись, она вы­па­ла из чре­ва сво­ей из­му­чен­ной ро­да­ми ма­те­ри мерт­вой. Три дня и три но­чи ведь­мы Мюркв­и­да вор­ожи­ли над тру­пик­ом нов­ор­ож­д­ён­ной, при­но­ся жерт­вы и вы­пе­вая зак­лят­ья. В глухую ночь нов­о­л­у­ния Хель сдел­а­ла свой пер­вый вдох и ис­пу­ст­и­ла пер­вый крик, нав­ек ос­тав­шись не жи­вой и не мерт­вой. Болт­а­ли, что уже ма­л­ым ре­бенк­ом она возл­ю­б­и­ла смерть пре­вы­ше вс­его на све­те. Стран­ствуя с от­цом и брат­ья­ми по Де­вя­ти Мир­ам, дев­и­ца уби­ва­ла приг­ля­нув­ших­ся ей лю­дей ра­ди раз­вле­че­ния. Вы­би­р­ая луч­ших, лю­б­ов­но под­б­и­р­ая, как цвет­ок к цвет­ку. Хель обл­а­д­а­ла уме­ни­ем гов­ор­ить с умер­ши­ми и боя­л­ась жи­вых. Она бы­ла чу­дов­ищем, чья си­ла воз­р­аста­ла день ото дня. Зат­о­че­ние в ми­ре мерт­вых бы­ло единс­твен­н­ым спо­со­бом из­б­ав­ить Де­вять Мир­ов от гроз­ной кол­д­у­н­ьи, не ли­шая Хель жиз­ни. Один и Ло­ки за­к­лю­ч­и­ли сдел­ку, во ис­пол­н­е­ние кот­орой Хель уш­ла во тьму.
Ее пись­мо бы­ло ис­пол­н­е­но сдерж­ан­ной пе­ча­ли. Она пи­са­ла, что Ниж­н­ий Мир не так уж стра­шен, как ей ка­за­лось. Ей до­зв­о­ли­ли взять с со­бой свое­го пит­ом­ца, огром­н­ого пса Гар­ма. Те­перь он бу­дет стор­ожить мост чер­ез ре­ку Гьёлль. Ве­ли­к­ан­ша Мод­гуд, здеш­няя хра­ни­т­ель­ни­ца, зв­ер­оо­браз­на лик­ом и не расс­та­ет­ся с огром­ной ду­би­ной, но вр­о­де бы доб­ра ду­шой. Мод­гуд весь­ма об­ра­д­о­в­ал­ась то­му, что Ни­фль­хейм нак­о­нец пол­у­чил зак­он­н­ую прав­и­т­ель­ни­цу, и обе­ща­ла расс­ка­зать Хель, что тут и как.
Бальдр от­в­е­т­ил на пись­мо и с за­мир­а­ни­ем серд­ца стал до­жи­дать­ся сле­ду­ю­ще­го.
Го­да не­за­мет­но сколь­зи­ли ми­мо. Из подр­ост­ка Бальдр стал юно­шей, а неиз­мен­н­ый яст­реб по-преж­н­ему сов­ер­шал дол­гие пер­ел­еты меж­ду Ас­гар­д­ом и Хель­хей­мом. Стоп­ка пи­сем в зак­ры­ва­ю­щей­ся на сек­рет­н­ый за­мок дв­ергс­кой ра­б­оты шк­ат­ул­ке ста­нов­ил­ась все тол­ще. Бальдр тща­тель­но обер­егал свою тай­ну – вр­яд ли от­цу и ма­те­ри при­шлась бы по ду­ше друж­ба меж­ду их не­н­агляд­н­ым сы­ном и от­ро­д­ьем Ло­ки. Знак­ом­цам и прия­те­л­ям Бальдр то­же не дов­ер­ил­ся. Они бы в не­доу­ме­нии вы­та­р­ащи­л­ись на него, не в си­л­ах по­нять, как так­ое воз­мож­но – год за го­дом об­ме­ни­вать­ся пос­л­а­ния­ми с жен­щи­ной. Без на­д­еж­ды ув­и­деть­ся, зн­ая, что им ник­ог­да не суж­д­е­но вс­трет­ит­ь­ся.
Пе­ро сколь­зи­ло по пер­га­мен­ту, Бальдр и Хель пи­са­ли друг дру­гу. Она упо­мя­ну­ла о том, как бес­цве­тен и уныл Хель­хейм – Бальдр вс­як­ий раз стар­ал­ся как мож­но кра­соч­н­ей опи­сать ей Ас­гард и те даль­ние края, где ему до­в­о­ди­л­ось по­бы­вать. Аси­нья Ру­та из сви­ты Фрейи уме­ла ри­со­в­ать – и по прось­бе Бальд­ра охот­но из­об­ра­жа­ла ви­ды Ас­гар­да, жив­от­н­ых и пт­иц. Бальдр вк­ла­д­ы­вал в пись­ма ярк­ие ри­сун­ки, за­суш­ен­н­ые ли­стья и цве­ты, на­по­ми­ная Хель о ми­ре, кот­ор­ый она по­т­ер­я­ла. Хель расс­ка­зы­ва­ла о сво­их под­д­ан­н­ых – в ее царс­тво стек­а­л­ись ду­ши обыч­н­ых лю­дей, не вои­т­ел­ей, пав­шие с ору­жи­ем в ру­к­ах ухо­ди­ли в Валь­хал­лу, к Оди­ну. Она вы­яс­н­и­ла, что мн­огие из при­з­ра­к­ов не те­р­яют па­мять о прош­лой жиз­ни, вполне соз­на­ют свое по­л­оже­ние и да­же здесь, в краю те­ней, умуд­р­яют­ся ве­с­ти нек­ое по­до­бие преж­н­ей жиз­ни. Хель вос­х­ища­ло упрямс­тво смерт­н­ых. Она со­бра­ла се­бе ма­л­ень­кий при­зрач­н­ый двор из быв­ших скаль­дов и расс­каз­ч­и­к­ов, прек­рас­н­ых дев и умер­ших мудр­ецов. Она про­дол­жа­ла учит­ь­ся чар­о­дей­ству, упря­мо ста­р­аясь не тер­ять бодр­о­с­ти ду­ха. По­рой у нее слу­ча­л­ись сквер­н­ые дни, и тог­да стро­ки ее пи­сем пе­ре­пол­н­я­ла уд­уш­ли­вая, мерт­вен­н­ая тос­ка. Хель все ду­шой стре­мил­ась об­рат­но – к солн­цу, звез­дам, гу­лу морс­ко­го при­б­оя и про­пах­шим со­лью вет­рам – но кор­ол­е­ва ми­ра мерт­вых не в си­л­ах пер­е­сечь тонк­ий мост над тем­н­ыми вол­н­ами Гьёлль.
Мо­жет, она плак­а­ла, вы­во­дя эти стро­ки. А пот­ом поск­ор­ее за­пе­чат­ы­ва­ла пос­л­а­ние и под­б­ра­сы­ва­ла яст­ре­ба в мерт­вен­н­ый, сты­лый воз­дух, кри­ча: «Ле­ти, ле­ти прочь от­с­ю­да!»
Бальдр бес­по­мощ­но скре­жет­ал зу­ба­ми. Она не за­слу­жи­ла та­кой уча­сти. Но что он мог из­ме­нить? Хель – вс­его лишь иг­руш­ка в ру­к­ах вс­емо­гу­ще­го Оди­на и свое­го от­ца, Хель­хейм – ее тюрь­ма до ск­он­ч­а­ния вре­мен. Он мог толь­ко пи­сать ей. Ду­мать о том, ка­кой она ста­ла те­перь. Ос­та­л­ись ли ее ко­сы так­ими же тем­н­ыми, а гла­за – без­дон­н­ыми и про­зрач­но-зе­л­е­ны­ми?
Ей он мог расс­ка­зать о чем угод­но. По­де­лит­ь­ся лю­б­ым сек­рет­ом сво­ей жиз­ни. Не­за­мет­но, ис­под­воль Хель ста­ла его луч­шим дру­гом. Стар­ший бра­тец Тор хмы­кал, рас­с­уж­д­ая о том, что Бальдр в сво­ей прав­иль­но­с­ти аж сия­ет как на­ч­ищен­н­ый мед­н­ый таз, и ин­т­ер­е­с­о­в­ал­ся, ког­да же мал­ец об­з­ав­е­дет­ся по­друж­кой. Бальдр вос­пит­ан­но от­ма­ч­и­вал­ся, смак­уя мысль о том, что у него дав­но уже есть дев­уш­ка. Так­ая, ка­кой не мо­жет по­х­ва­л­ит­ь­ся ни один па­р­ень в Де­вя­ти Мир­ах. Единс­твен­н­ая. Удив­и­т­ель­ней­шая. Кот­о­р­ая по­ни­ма­ет его. С кот­орой мож­но гов­ор­ить обо вс­ем на све­те, а не толь­ко глу­по хи­хи­к­ать, дер­жась за ру­ки, и твор­ить во­пи­ю­щие глу­по­с­ти, име­нуя их по­дви­га­ми в ее честь.
Бальдр не зн­ал, как на­зы­ва­ет­ся это нов­ое чувс­тво, кот­ор­ое он ис­пы­ты­ва­ет к Хель. Мо­жет, это и есть лю­б­овь? Но не оскор­б­ит­ся ли она, ес­ли он нач­н­ет пи­сать ей о люб­ви? Ведь они ник­ог­да не смо­гут быть вме­с­те. Он – ас. Она – кор­ол­е­ва ми­ра мерт­вых.
Но как же ему хо­т­е­лось ее ув­и­деть. Она сн­ил­ась ему но­ча­ми. Она бы­ла раз­ной – пе­чаль­ной и гроз­ной, за­д­ум­чи­вой и разъ­ярён­ной. Бальдр уз­н­ал, как она вор­ожит, за­гля­ды­вая в тол­с­тую рас­тре­пан­н­ую кн­игу, как вер­шит суд над при­х­о­дя­щи­ми к ней ду­ша­ми, как оди­но­ко бро­дит по пу­ст­ын­ной рав­н­ине, ут­о­нув­шей в сы­ром ту­мане. Он предс­тав­л­ял ее вс­якой, но ник­ог­да – улы­ба­ю­щей­ся. А ведь у нее долж­на быть чу­дес­н­ая улыб­ка. Чуть сму­щен­н­ая и робк­ая.
Не­в­есть как Хель до­га­д­ал­ась об обур­е­ва­ю­щих его чувст­вах. Ее пись­ма ста­ли прон­з­и­т­ель­но чест­н­ыми, обес­кур­ажи­ва­ю­щи­ми, сво­дя­щи­ми с ума. Она вт­ор­и­ла его сло­в­ам: нет, они долж­ны вер­н­уть­ся к преж­н­ей друж­бе, ина­че они оба сой­дут с ума, они не долж­ны да­же мечт­ать об этом, по­доб­н­ое нев­озмож­но. Ро­ди­т­е­ли стро­го нак­ажут его, ес­ли уз­на­ют. Ей-то ни­ч­его, она са­ма се­бе хо­зяй­ка. Да­же Всео­т­ец не мо­жет без ее до­зв­о­л­е­ния сту­пить на зем­ли царст­ва умер­ших.
Бальдр дер­жал в ру­к­ах очер­ед­н­ое пись­мо и ви­дел струя­щие­ся строч­ки не­вы­ска­зан­н­ого, не­дос­ка­зан­н­ого. Слы­шал ее умо­л­яю­щий ше­пот: при­ди ко мне. Хо­тя бы раз. Один-единс­твен­н­ый. Я за­д­ы­ха­юсь здесь. С каж­д­ым дн­ем моя клет­ка ста­нов­ит­ся тес­н­ее.
Дру­зья и бл­изк­ие в один го­л­ос твер­д­и­ли, як­о­бы Бальдр ун­асл­е­до­в­ал от­цов­с­кую рас­с­у­ди­т­ель­ность.
Бальдр сел, за­став­ил се­бя успок­оит­ь­ся и на­ч­ал раз­мыш­лять, как­им об­ра­зом до­бит­ь­ся же­л­ае­мо­го. Ему нуж­но пов­и­дать Хель. Пись­ма – это од­но. Жи­вой че­лов­ек – со­в­с­ем дру­гое. Мо­жет, ес­ли он вс­трет­ит­ся с ней, ему пол­ег­ч­ает. Он пой­мет, что за­б­луж­д­ал­ся. Что слишк­ом увлек­ся пес­н­ями скаль­дов об оди­нок­их де­вах, тос­ку­ю­щих в ожи­да­нии свое­го гер­оя.
Перв­ое, что при­х­о­ди­ло на ум – Бив­рёст, Ра­д­уж­н­ый мост, сое­ди­ня­ю­щий ми­ры Иг­гдр­а­си­ля. Стоя­щий на стр­аже Хейм­д­алль, преж­де чем от­к­рыть путь, по­же­л­ает уз­нать, ку­да это со­брал­ся мл­ад­ш­ий из от­прыс­ков Оди­на. От­ве­чать при­дет­ся чест­но, а, услы­шав от­в­ет, мрач­н­ый и не ра­зу­ме­ю­щий шут­ок Хейм­д­алль ли­бо со­п­ро­в­о­дит его пря­мик­ом к от­цу для не слишк­ом при­ят­ной вра­зу­ми­т­ель­ной бе­се­ды, ли­бо по­сов­ет­ует не ма­ять­ся ду­рью и от­прав­ит во­своя­си. Вла­д­е­ния Хель, ска­жет он, не луч­шее ме­с­то для про­гу­лок, и бу­дет сов­ер­шен­но прав.
Бив­рёст не­дос­ту­пен.
Что ж, попр­о­бу­ем зай­ти с дру­гой стор­о­ны. Что дел­ать, ес­ли вы же­л­ае­те чин­но-бла­гор­од­но про­гу­лять­ся с ми­лой де­вой под руч­ку, а не скры­вать­ся по куст­ам? Вы со­бир­ае­те име­ю­щее­ся му­жес­т­во и на­прав­л­яе­тесь пря­мик­ом к ее поч­тен­н­ым ро­ди­т­е­л­ям. Ль­сти­те мат­уш­ке, пре­дан­но взир­ае­те на бат­юш­ку и про­си­те до­зв­о­л­е­ния пригла­сить их дра­го­цен­н­ую, обо­жае­мую до­чур­ку на про­гул­ку. Со­гла­ша­ясь при­х­ват­ить за­од­но мл­ад­ш­его брат­ца, то­го еще шк­од­н­ика, кот­ор­ого дав­но хвор­о­с­ти­ной по зад­н­ице не оха­жи­ва­ли, болт­л­ив­ую тет­уш­ку с тре­мя ее по­друж­к­ами и де­д­уш­ку-бер­с­ер­ка на пок­ое вк­упе с его крес­л­ом на кол­е­си­к­ах и из­з­убрен­н­ым в бо­ях то­пор­ом. Глав­н­ое – вам раз­ре­шат пов­и­дать­ся с ва­шей не­н­агляд­ной!
А кто у нас ро­ди­т­е­ли Хель – то бишь единс­твен­н­ый име­ю­щий­ся в на­л­и­ч­ии и пре­де­л­ах до­ся­гае­мо­с­ти ро­ди­т­ель?
Ас­гард, дом над Элиг­вар.
Ло­ки Лау­вейс­с­о­на зн­а­ли все, и Ло­ки зн­ал вс­ех. Ка­за­лось, доб­р­ая по­л­ов­и­на на­сель­ни­к­ов Де­вя­ти Мир­ов хо­дит у него в долж­н­и­к­ах, а дру­гая по­л­ов­и­на спит и ви­дит, как бы от­т­япать ему го­л­ову. Ну, или хо­тя бы вы­драть язык рас­ка­л­ен­н­ыми щип­ца­ми – мо­жет, хоть это вы­ну­дит его не­н­а­д­ол­го за­тк­н­уть­ся. Ло­ки, ро­в­ес­н­ик и побр­ат­им Все­от­ца, Ло­ки, от­ец чу­дов­ищ и бог об­ма­на, Ло­ки, к кот­ор­ому да­же стар­ость подс­ту­пит­ь­ся не сме­ет. Ёт­ун, ни в чем не усту­па­ю­щий асам. Чар­о­дей, хитр­ец, лжи­вый и изв­о­р­от­ли­вый сов­ет­н­ик Оди­на. Тот, кто вс­ег­да от­ыщет нео­ж­и­дан­н­ый вы­ход из за­труд­н­и­т­ель­но­го по­л­оже­ния, сме­ю­щий­ся над опас­н­о­с­тя­ми и труд­н­о­с­тя­ми.
Од­н­ако в пос­л­ед­н­ее вре­мя Ло­ки изр­яд­но пер­еме­нил­ся. На­ч­ать с то­го, что он же­нил­ся – к ве­ли­ч­ай­ше­му огор­ч­е­нию дам и дев Де­вя­ти Мир­ов, лел­еяв­ших пла­ны ког­да-ни­б­удь при­брать это сом­н­и­т­ель­ное сок­ров­ище в свои цепк­ие руч­ки. Да, у него сквер­н­ая ре­пут­ация и ко­в­ар­н­ый нрав, но это ведь же Ло­ки, единс­твен­н­ый и непо­в­т­ор­имый! Он мог позв­о­лить се­бе быть пе­ре­бор­чи­вым в вы­бо­ре по­дру­ги, од­н­ако вн­е­зап­но для вс­ех попр­о­сил ру­ки Си­г­юн Грим­с­дот­т­ир – дев­и­цы, род кот­орой не мог по­х­ва­л­ит­ь­ся ни др­ев­н­о­стью, ни знат­н­о­стью, ни бо­гатс­твом. По слу­хам, род­ня де­вы пер­епу­гал­ась до смер­ти и сог­ла­сил­ась от­д­ать дочь преж­де, чем Ло­ки до­гов­ор­ил до кон­ца свое пред­л­оже­ние. Свад­ь­бы с шум­н­ым за­сто­льем не бы­ло, це­р­е­мо­нию пров­е­ли быст­ро и скром­но, пос­ле че­го нов­ои­спе­чён­н­ая пар­оч­ка ук­ат­и­ла к знак­ом­цам Ло­ки в Ва­на­хе­йме.
Вер­н­ув­шись, Ло­ки и Си­г­юн не по­же­л­а­ли сог­ла­сит­ся на щедр­ое пред­л­оже­ние Оди­на за­нять преж­н­ие пок­ои Ло­ки в царс­ком двор­це, но за­тея­ли ла­д­ить собс­твен­н­ые хор­омы. И дов­оль­но быст­ро вы­строи­ли дом, изб­рав уе­ди­нен­н­ое ме­с­то над во­до­па­д­ами од­н­ого из пот­о­к­ов Эли­ва­гар.
Вме­с­те со вс­еми Бальдр ис­кренне не­доу­ме­вал вы­бо­ру Ло­ки. Его изб­ран­н­и­цу труд­но бы­ло наз­в­ать кра­си­вой – ми­л­ов­ид­н­ая, не бол­ее то­го. Пух­лень­кая, не­вы­с­ок­ая, ры­же­ват­ые во­л­о­сы, сер­ые гла­за, бел­е­сые бро­ви. Ут­и­ный но­сик в ко­но­пуш­к­ах. Ти­хая, вр­яд ли от­л­и­ч­аю­щая­ся ос­т­р­ым умом и пр­оз­ор­лив­о­стью. Аси­нья Си­г­юн боль­ше вс­его на­по­ми­на­ла обыч­н­ую смерт­н­ую дев­и­цу из от­д­а­л­ен­н­ого за­хол­у­стья. Что в ней мог­ло при­влечь вни­ма­ние Ло­ки?
– Глу­пые вы все, – од­н­аж­ды зая­ви­ла Фрейя, ког­да ее го­с­ти в сот­ый раз при­ня­л­ись пер­емы­вать кос­точ­ки нов­о­брач­н­ым. Вид у бо­ги­ни кра­со­ты при этом был весь­ма удру­чен­н­ый. Бальдр по­ла­гал, что Фрейя са­ма строи­ла оп­ре­де­л­ен­н­ые пла­ны в от­н­оше­нии Ло­ки, ведь она столь­ко лет бы­ла его бл­из­кой прия­тель­ни­цей. – Ну за­ч­ем Ло­ки в до­ме вт­о­р­ая кра­сав­и­ца и ум­н­и­ца? Ес­ли ему при­сп­и­ч­ит ув­и­деть что-то кра­сив­ое, он мо­жет сколь­ко угод­но лю­б­о­в­ать­ся на свое от­р­аже­ние в зерк­а­ле. От жен­щи­ны ему нуж­но со­в­с­ем дру­гое. Нет, во­в­се да­же не то, о чем раз­мечт­ал­ась Фул­ла.
Пой­ман­н­ая на гор­я­чем кра­сот­ка смут­ил­ась и за­ле­пет­а­ла, что, мол, во­в­се ни­ч­его так­ого она не ду­ма­ла. Си­де­ла се­бе ти­х­онь­ко, яб­л­оки пе­ре­бир­а­ла, чу­жую бе­се­ду слу­ша­ла, ума-ра­зу­ма на­б­ир­ал­ась.
– Ду­ма­ла-ду­ма­ла, – под об­щий смех мах­н­у­ла на по­дру­гу ру­кой Фрейя. – Так вот, Ло­ки нет нуж­ды ни в кра­сот­ке, ни в гор­д­яч­ке, ни в вои­т­ель­ни­це-валь­кир­ии, ни в уме­лой чар­о­дей­ке. Так­их он без тру­да сы­щет и за пор­огом свое­го до­ма. Ему нуж­на… – бо­ги­ня не­в­есть по­че­му вз­дох­н­у­ла, – ему нуж­на так­ая жен­щи­на, у кот­орой дос­та­нет тер­пе­ния жд­ать его. А ког­да он все-та­ки вер­н­ет­ся не­в­есть из как­их кра­ев – сесть ря­дом, взять за ру­ку и вы­слу­шать. Кто из вас – ну, кро­ме Бра­ги и Бальд­ра – уме­ет слу­шать? Имен­но слу­шать, не пе­ре­би­вая, не ску­чая, не ер­зая и не толк­ая расс­каз­ч­ика под лок­оть. Не ма­ясь ожи­да­ни­ем, ког­да же мож­но бу­дет вс­тав­ить слов­еч­ко о се­бе лю­б­имой. Кот­о­р­ая из вас, ми­л­ые де­вы, спо­соб­на ис­кренне улы­бать­ся чу­жим шут­к­ам, по­рой дов­оль­но зл­ым? По­ни­мать, про­щать, за­б­от­ит­ь­ся – да не от слу­чая к слу­чаю, а всю жизнь? Вы же за­муж стре­ми­т­есь вы­ско­чить лишь ра­ди то­го, что­бы пок­ра­со­в­ать­ся на свад­ь­бе, а пот­ом хваст­ать­ся муж­н­и­ны­ми по­дар­к­ами.
Удру­чён­н­ое мол­ч­а­ние ста­ло от­в­е­т­ом бо­гине.
– Вот то-то же, – мн­ого­зн­а­ч­и­т­ель­но за­мет­и­ла дочь Ньёр­да. – Си­г­юн, ко­неч­но, не боль­но хор­оша со­бой, за­то у нее есть то, че­го не сы­щет­ся у боль­шинст­ва из вас. Ло­ки дав­но к ней при­сматр­и­вал­ся, еще с тех пор, как она дев­ч­он­кой бы­ла.
Бальдр за­пом­н­ил этот раз­гов­ор, и с той по­ры стар­ал­ся вс­я­чес­ки вы­ка­зать свое ува­же­ние хо­зяй­ке до­ма Лау­вей­со­на. Жить с так­им соз­д­а­ни­ем, как Ло­ки – это вам не прот­ив разъ­ярен­н­ого ве­ли­к­а­на с го­л­ыми ру­к­ами вый­ти.
Дом над во­до­па­д­ами вс­трет­ил гос­тя пе­реб­ран­кой слуг во дво­ре, рж­а­ни­ем ко­ней и ла­ем гон­ч­их пс­ов. Обыч­н­ая боль­шая усад­ь­ба, шум­н­ая и мн­огол­юд­н­ая. Стай­ка пер­ес­меи­ва­ю­щих­ся дев­иц у ко­л­од­ца, звон мо­л­ота в куз­н­ице, горь­кий за­пах ды­ма… и ря­би­ны у вы­с­ок­ого крыль­ца. Преж­де Бальдр их не за­ме­чал, но се­год­ня мо­л­о­дые дер­ев­ца, осы­пан­н­ые гроз­дья­ми со­зр­е­ва­ю­щих ягод, пря­мо-та­ки прыг­ну­ли в гла­за.
Вот бу­дет до­с­ад­но, ес­ли он при­дет, а хо­зя­ин, как наз­ло, уе­хал… Впро­чем, тог­да он смо­жет пот­ол­к­о­в­ать с Си­г­юн. Она ведь нав­ер­н­яка мн­огое зна­ет о до­че­ри свое­го му­жа. Вд­руг при­сов­ет­ует что пол­ез­н­ое?
Вы­шедш­ая навс­тре­чу гос­тю Си­г­юн рас­плы­лась в улыб­ке, ска­за­ла, что Ло­ки до­ма, и Бальдр при­шел на удив­л­е­ние кста­ти – она как раз со­бир­ал­ась по­да­вать на стол. Им бу­дет очень при­ят­но, ес­ли он от­о­бе­да­ет с ни­ми. Она пош­ла впер­е­ди гос­тя, пок­а­зы­вая дор­огу – ма­л­ень­кая, уют­н­ая, шел­ес­тя­щая мно­жес­т­вом пес­тр­ых юб­ок. На поя­се в такт мелк­им ша­гам Си­г­юн поз­ва­ни­ва­ла связ­ка клю­ч­ей, симв­ол ее до­с­то­инст­ва, знак гос­по­жи до­ма.
Бальдр нев­оль­но предс­тав­ил на ее ме­с­те Хель и от­ч­ет­ли­во по­нял, что из до­че­ри Ло­ки та­кой хо­зяй­ки не вый­дет. Хель долж­на стре­ми­т­ель­но вы­ша­ги­вать по гулк­им кор­и­дор­ам огром­н­ого зам­ка, за ней бу­д­ут вих­рем сте­лит­ь­ся чер­н­ые шел­ка, а ря­дом бе­жать кос­мат­ые свир­епые псы Ди­кой Охо­ты. Ес­ли бу­дет на то во­ля судь­бы, он до­бу­дет ей та­кой за­мок. Стоя­щий на ска­ле, с гор­д­ыми вы­с­ок­ими баш­н­ями и мо­с­том чер­ез глу­бок­ий ров.
Явив­ший­ся на при­зыв­н­ый го­л­ос же­ны в тра­пез­н­ую из вн­утрен­н­их пок­оев Ло­ки взг­ля­нул на гос­тя с легк­им изум­л­е­ни­ем и рас­с­еян­но кив­н­ул. Все в ми­ре стар­еет и вет­ша­ет, да­же ствол Иг­гдр­а­си­ля и прав­и­т­ель Ас­гар­да, но Ло­ки кот­ор­ое стол­ет­ие ос­та­вал­ся неиз­мен­н­ым. Имен­но так­им впер­вые ув­и­дел и за­пом­н­ил бо­га ог­ня на как­ом-то празд­н­ес­тве Бальдр-маль­чиш­ка – дол­го­в­яз­ого, легк­ого в ко­с­ти, тем­н­ов­о­л­о­со­го, с гла­за­ми цве­та ядов­итой ме­дян­ки и улыб­кой, ре­жу­щей как нож, обл­а­ч­ен­н­ого в зо­л­от­ое, зе­л­е­ное и чер­н­ое.
Ас­гард – что боль­шая дер­ев­ня. Все друг дру­гу ро­ди­чи по баб­ке же­ны или пра­д­е­ду и все друг дру­га зна­ют. Бальдр не раз вс­тре­чал Ло­ки на двор­цо­в­ых тор­жест­вах и сов­ет­ах Оди­на, они рас­к­ла­ни­ва­л­ись, как пред­пи­сы­вал эти­к­ет, об­ме­ни­ва­л­ись па­рой незн­а­ч­и­т­ель­ных фраз и рас­х­о­ди­л­ись. Все бы­ло прав­иль­но – ну как­ое де­ло од­н­ому из ста­р­ей­ших обит­а­тел­ей Ас­гар­да и побр­ат­иму Все­от­ца до од­н­ого из под­р­аста­ю­щих мл­ад­ш­их цар­ев­и­ч­ей? Вот Тор – дру­гое де­ло. У Ло­ки и То­ра веч­но бы­ли как­ие-то об­щие де­ла, со­в­мест­н­ые при­к­лю­ч­е­ния, они пос­т­оян­но ссор­и­л­ись и мир­и­л­ись. Ло­ки при мал­ей­шей воз­мож­н­о­с­ти подш­у­чи­вал над Тор­ом, Тор доб­ро­душ­но от­ру­ги­вал­ся. При дво­ре с огляд­кой и смеш­к­ами пер­ешепт­ы­ва­л­ись, мол, этим дво­им дав­но по­ра об­ме­нять­ся коль­ца­ми да по­же­нит­ь­ся.
Дав­няя друж­ба-враж­да То­ра и Ло­ки да­ла тре­щи­ну пос­ле то­го, как насл­ед­н­ик Оди­на взял в су­пру­ги по­дру­гу детст­ва, валь­кир­ию Сиф. Спус­тя ма­лое вре­мя в жиз­ни Ло­ки поя­вил­ась Си­г­юн. Не­в­есть от­ч­его Бальдр был пре­бы­вал в твер­дой увер­ен­н­о­с­ти: Ло­ки прив­ел в дом же­ну имен­но от­т­ого, что Тор свя­зал се­бя брак­ом. Что-то слом­а­лось меж­ду эти­ми дву­мя, обор­ва­лось, что-то, че­му не бы­ло под­х­о­дя­ще­го наз­ва­ния и о чем не стои­ло гов­ор­ить вс­лух.
– Мы, ко­неч­но, очень ра­ды… но все-та­ки хо­т­е­лось бы знать – чем обя­за­ны та­кой че­с­ти? – по­ин­т­ер­е­с­о­в­ал­ся Ло­ки пос­ле пер­вой пер­еме­ны блюд и пер­вой ча­ши ме­да. Сей­час, в сво­ем собс­твен­н­ом до­ме, он выгл­я­дел на удив­л­е­ние спо­кой­ным и уми­р­от­вор­ён­н­ым.
Бальдр мыс­лен­но попр­о­сил Бра­ги, пок­ров­и­т­е­ля по­этов, дар­о­в­ать ему увер­ен­н­о­с­ти и крас­н­о­р­е­чия, и ре­шил сра­зу пер­ей­ти к глав­н­ому. К то­му, что неот­с­туп­но за­ни­ма­ло все его мыс­ли. Ес­ли ре­чи мо­л­о­до­го аса при­дут­ся Ло­ки не по ду­ше, что ж, нез­ва­но­му гос­тю сра­зу ук­ажут на дв­ерь.
– Я… знаю, вам это пок­ажет­ся очень стран­н­ым… я хо­т­ел бы по­гов­ор­ить о ва­шей до­че­ри, – Бальдр по­ни­мал, что глу­пей­шим об­ра­зом то крас­н­еет, то бл­ед­н­еет, и вот-вот слом­ает за­жат­ую в кул­а­ке дер­е­вян­н­ую лож­ку. То­че­н­ая фи­зио­но­мия Ло­ки ос­тал­ась нев­озмут­имой, лишь на миг при­под­н­ял­ась и опу­ст­ил­ась ле­вая бровь.
– О мо­ей до­че­ри, – раз­дум­чи­во прот­я­нул он. – За свою жизнь я наст­ро­гал изр­яд­но дет­ишек, од­н­ако дочь сре­ди них толь­ко од­на. Хель, что прав­ит мир­ом мерт­вых. Как­ое свет­л­ому асу и насл­ед­н­ику Все­от­ца мо­жет быть де­ло до ёт­унс­ко­го от­ро­д­ья?
– Не на­зы­вай­те ее так! – взв­ил­ся Бальдр… и нео­ж­и­дан­но для се­бя вы­ло­жил всю ис­тор­ию. Ту, что бы­ла его са­мой зав­ет­ной тай­ной. С са­мо­го на­ч­а­ла, с то­го дня, ког­да Ло­ки при­в­ез дочь в Ас­гард, до пос­л­ед­н­их пи­сем Хе­ли, про­ник­н­ут­ых ще­мя­щей тос­кой оди­но­чест­ва.
Ло­ки слу­шал мол­ча, не пе­ре­би­вая. Си­г­юн нес­л­ыш­ной те­нью хо­ди­ла по черт­огу, на­пол­няя опус­тев­шие ча­ши. Единс­твен­н­ый раз она за­д­ер­жал­ась по­за­ди Ло­ки, ми­мол­ет­но опу­ст­ив ру­ку на пле­чо му­жа. Ло­ки дер­н­ул­ся, но жен­щи­ну не от­т­олк­н­ул и ру­ку не ски­нул.
– Па­ра мо­л­о­дых иди­от­ов, – ко­р­от­ко и ем­ко вы­ска­зал­ся Ло­ки, ког­да Бальдр на­ч­ал слег­ка за­го­в­ар­и­вать­ся и заи­к­ать­ся. Си­г­юн пре­дус­мот­р­и­т­ель­но под­с­у­ну­ла ему пол­н­ую ча­шу, Бальдр вы­хле­бал, да­же не ощут­ив вку­са и не осоз­нав, что пьет, эль или во­ду. – Как вы толь­ко умудр­и­л­ись со­х­ра­нить свой сек­рет в этом ло­гов­ище на­уш­н­и­к­ов и со­г­ля­дат­аев – ума не при­л­ожу. Вот оно, ве­з­е­ние дур­а­к­ов во вс­ей кра­се. И че­го же ты хо­чешь, на­ст­ыр­н­ое ди­тя Оди­на?
– По­мо­ги­те мне ув­и­деть­ся с Хель, – взмо­лил­ся Бальдр. – Хо­тя бы один раз!
– Это нев­озмож­но, – от­р­е­зал Ло­ки.
– Но для вас нет ни­ч­его нев­озмож­н­ого! Вы вс­ег­да нар­уша­ли лю­б­ые зак­о­ны, лю­б­ые пор­яд­ки! Ру­ча­юсь, мо­же­те нар­уш­ить и этот!
– Пос­л­ушай, маль­чик, – Ло­ки пер­еплел паль­цы, уло­жил на них ос­тр­ый под­б­ор­о­док. На «маль­чи­ка» Бальдр не оби­дел­ся – с вы­с­оты про­жит­ых Ло­ки зим он дей­стви­т­ель­но был соп­ли­вым маль­чиш­кой. Щенк­ом, ед­ва нау­чив­шим­ся дер­жать­ся на ла­пах, не па­д­ая. Спа­си­бо на том, что его во­об­ще сог­ла­си­л­ись вы­слу­шать. – Да, обо мне расс­ка­зы­ва­ют чи­с­тую прав­ду – я тер­петь не мо­гу, ког­да мне ук­а­зы­ва­ют, как и что дел­ать. И не­важ­но, кто бер­ет­ся ук­а­зы­вать – Один, Вё­л­унд или сам Сурт Ог­н­ен­н­ый. Но что ка­са­ет­ся Хель и ее вла­д­е­ний… Один сог­ла­сил­ся со­х­ра­нить ей жизнь на од­н­ом ус­лов­ии – ни­к­то из жи­вых, бо­гов или смерт­н­ых, не вой­дет в ее царс­тво. Не од­на ду­ша не вый­дет от­т­у­да, пок­у­да вре­мя не ук­у­сит са­мо се­бя за хвост. Ни­к­то и ник­ог­да боль­ше не ув­и­дит Хель, – она на мг­нов­е­ние за­жмур­ил­ся, а ког­да от­к­рыл гла­за, их пе­ре­пол­н­я­ла чер­н­ая, уд­уш­ли­вая тос­ка. – Ду­ма­ешь, я по­за­б­ыл о ней? С глаз до­лой, из серд­ца вон, так? Но, как­ая ни есть, Хель – мое ди­тя. Вс­як­ий день, вс­як­ую ночь я ду­маю, что с ней? Чем она ста­ла – там, сре­ди при­з­ра­к­ов, в ми­ре, ис­пол­н­ен­н­ом вос­по­ми­на­ний и не­с­быв­ших­ся чу­жих на­д­ежд?
От шеп­ч­уще­го го­л­о­са и тем­н­ого взг­ля­да ста­нов­и­л­ось жут­ко. В уг­лах прос­тор­н­ого черт­ога зак­опо­ши­л­ись те­ни, неу­лов­имые, ис­че­за­ю­щие, стои­ло толь­ко впря­мую гля­нуть на них. Пла­мя в свет­иль­ни­к­ах вы­тя­ну­лось к пот­ол­ку и, по­т­рес­ки­вая, на­ч­а­ло гас­н­уть. Под но­га­ми про­шел­е­с­тел ле­дя­ной, сты­лый ве­тер. Хо­т­е­лось вс­ко­чить, пе­рев­ер­н­ув стол, и бе­жать, бе­жать от­с­ю­да без огляд­ки.
– Ло­ки, – ти­хо, но твер­до ок­лик­н­у­ла Си­г­юн.
На­важ­д­е­ние сх­лы­ну­ло. Ло­ки пот­ряс го­л­овой, кру­го­в­ым дви­же­ни­ем паль­цев по­т­ер вис­ки, от­х­леб­н­ул из куб­ка.
– Нет, нет и нет, – пов­т­ор­ил он. – Эта сдел­ка из тех, кот­ор­ые да­же я не риск­ну нар­ушать. Де­ти… де­ти – это то нем­н­огое, что у ме­ня ос­та­лось. Их не тро­га­ют, по­ка они не на­по­ми­на­ют о се­бе. По­ка си­дят ти­хо и ни во что не вс­тре­ва­ют. Ведь да­же ты нав­ер­н­яка слы­хал, что так­ое мои дет­ки.
Бальдр мол­ча кив­н­ул. Как не знать. Все в Ас­гар­де слы­ша­ли о гроз­н­ом прор­о­чес­тве ста­рой вёль­вы.
– Но пред­по­л­ожим, – Ло­ки пер­ег­ля­нул­ся с Си­г­юн, яв­но пре­ис­пол­н­ив­шей­ся со­чув­ствия к Бальд­ру, – толь­ко пред­по­л­ожим, что те­бе уда­лось ме­ня убе­дить. Мы до­бер­ем­ся до гра­ниц Ни­фль­хе­ля… и что даль­ше? Мост чер­ез Гьёлль нам не пер­ей­ти. Его во­об­ще ник­ому не пер­ей­ти, толь­ко ду­шам умер­ших смерт­н­ых. Ни я, ни ты при вс­ем жел­а­нии за так­ую ду­шу не сой­дем, а ссор­ит­ь­ся с Мод­гуд и тя­гать­ся с ней в бою мне сов­ер­шен­но не хо­чет­ся.
– Но Хель мог­ла бы вый­ти к дру­го­му кон­цу мо­с­та, – роб­ко за­ик­н­ул­ся Бальдр.
– И что? – Ло­ки су­мрач­но впер­ил­ся в мо­л­о­до­го аса прис­т­аль­ным взор­ом. – Вот она при­х­о­дит. Вот тор­ч­ишь ты, весь та­кой из се­бя, вес­на во пло­ти. Ты – тут, она – там. Те­бе не по­пасть ту­да. Ей не вый­ти от­т­у­да. Су­дя по твой жа­лост­ной ви­се, ты при­шел­ся ей по ду­ше. Ей и так нел­ег­ко при­х­о­дит­ся, мо­ей бед­ной бе­зум­ной дев­оч­ке… так за­ч­ем лиш­н­ий раз драз­н­ить ее не­с­бы­точ­н­ым? Ты ведь не смо­жешь всю ос­тав­шую­ся жизнь си­деть на бер­егу Гьёлль и пер­ек­ли­к­ать­ся с ней. Ра­но или позд­но ты уй­дешь, она ос­та­нет­ся. С раз­б­ит­ым сердц­ем, меж­ду про­чим. Я не жел­аю ей та­кой уча­сти. Я не пое­ду в Ни­фль­хейм… и ты то­же, ес­ли и вправ­ду же­л­аешь ей доб­ра.
– Тог­да я пой­ду к Все­от­цу, – преж­де этот вы­ход ка­зал­ся Бальд­ру су­щим бе­зу­ми­ем, но сей­час… От­ч­его бы и нет, ему ведь боль­ше не­че­го тер­ять! – И попр­ошу раз­ре­ше­ния же­нит­ь­ся на тв­оей до­че­ри.
Ло­ки по­перх­н­ул­ся элем. Си­г­юн ойк­н­у­ла и под­нес­ла ру­ку ко рту. Бальдр мог по пра­ву гор­д­ит­ь­ся тем, что сов­ер­шил нев­озмож­н­ое – пор­а­зил бо­га об­ма­на.
– Ты се­рьез­но? – вы­каш­лял Ло­ки.
– Бол­ее чем. От­ец, мат­уш­ка и брат­ья дав­но на­се­да­ют на ме­ня с на­ме­к­ами, что по­ра вы­бир­ать не­в­ес­ту и за­сы­лать сват­ов. Вот я и от­ыс­кал ту дев­уш­ку, кот­о­р­ая мне по ду­ше.
– Ну что прик­ажешь с ним дел­ать? – Ло­ки обер­н­ул­ся, взы­вая к жене о по­мо­щи. – Убить сра­зу, что­бы не му­чил­ся? Превр­ат­ить во что-ни­б­удь ти­х­ое и безо­б­ид­н­ое?
– Бальдр, то, о чем ты гов­о­р­ишь, нев­озмож­но, – разв­е­ла ру­к­ами Си­г­юн. – Твои ро­ди­т­е­ли ник­ог­да не да­д­ут сог­ла­сия на по­доб­н­ый брак. Ты – ас. Хель – ве­ли­к­ан­ша ёт­унс­кой и тролль­ской кро­в­ей…
– Йор­ед и Гри­да то­же бы­ли ве­ли­к­ан­ша­ми из Ёт­ун­х­ей­ма. Это не по­ме­ша­ло мое­му от­цу сдел­ать им де­тей – кот­ор­ые сей­час приз­на­ны зак­он­н­ыми от­прыс­ка­ми и жив­ут в Ас­гар­де, – за­паль­чи­во на­пом­н­ил Бальдр. Ло­ки скрив­ил­ся, буд­то над­к­у­сил кис­лое яб­л­око:
– Один не за­к­лю­ч­ал с эти­ми да­ма­ми зак­он­н­ых бра­к­ов – это раз. Они не бы­ли пол­упо­ме­шан­н­ыми чар­о­дей­ка­ми, болт­аю­щи­ми с мерт­ве­ца­ми, и до­чер­ями не са­мо­го лю­б­имо­го в Ас­гар­де му­жа же­нов­ид­н­ого – это два. И, маль­чик мой, ког­да я на­зы­ваю Хель безр­ас­с­уд­ной, я знаю, о чем гов­о­рю. Она имен­но та­к­о­ва. Мой те­бе сов­ет, – го­л­ос Ло­ки зву­чал со­чувс­твен­но и про­ник­н­ов­ен­но, – за­б­удь все, как страш­н­ый сон. Не пи­ши ей боль­ше. От­ыщи се­бе хор­ошую, обыч­н­ую дев­уш­ку, те­бе это не сос­тав­ит тру­да. Же­нись, зав­е­ди дом и дет­ишек, сра­жай­ся с ве­ли­к­а­на­ми или про­буж­д­ай мир к жиз­ни… Вы­ки­ни из го­л­о­вы лю­б­ые мыс­ли о Хель. Тв­ое здор­о­в­ье, Бальдр, – он как-то слишк­ом быст­ро опрок­и­нул ку­бок и до­бав­ил: – Не нуж­но боль­ше гов­ор­ить об этом. Мое ре­ше­ние пре­бу­дет неиз­мен­н­ым.
Ос­та­ва­лось толь­ко по­бла­го­дар­ить хо­зя­ев за ра­д­уш­ие и убир­ать­ся прочь.
Бальдр все же об­рат­ил­ся к от­цу со сво­ей прось­бой. Он был гот­ов к от­цов­с­к­ому гне­ву и ма­те­р­инс­ким упре­к­ам, к обид­н­ому сме­ху стар­ше­го бра­та и все­об­ще­му не­доу­ме­нию, но ис­х­од его бе­се­ды с Оди­ном вы­шел со­в­с­ем дру­гим. Мать всплак­н­у­ла. Тор ува­жи­т­ель­но прот­я­нул: «Эк те­бя…». Один хо­л­од­но и спо­кой­но рас­тол­к­о­в­ал сы­ну: по­доб­н­ое жел­а­ние есть вс­его лишь бл­ажь неоп­ыт­н­ого юн­ца. Вид­но, у Бальд­ра поя­ви­л­ось слишк­ом мн­ого сво­бод­н­ого вре­ме­ни, кот­ор­ое он трат­ит на пу­ст­ые мечт­а­ния. С это­го дня Бальд­ру надл­ежит при­со­е­ди­нит­ь­ся к от­р­я­ду То­ра и вн­о­сить свой вк­лад в ох­ра­ну гра­ниц Ас­гар­да. Ес­ли Бальдр еще раз за­ик­н­ет­ся о сво­ей ужа­са­ю­щей тя­ге к кор­ол­еве мерт­ве­цов, он спол­на поз­на­ет всю тя­жесть ро­ди­т­ель­ско­го гне­ва.
Дов­ер­ше­ни­ем бед­ствий ста­ло пос­л­а­ние от Хель. Кор­о­т­ень­кое, в нес­коль­ко слов. Хель бла­го­дар­и­ла за все и про­си­ла боль­ше ник­ог­да не пи­сать ей. Бук­вы ка­зал­ась не на­пи­сан­н­ыми, но вы­руб­л­ен­н­ыми удар­ами ме­ча на пер­га­мен­те, так яр­ост­но Хель на­жи­ма­ла на пе­ро. Долж­но быть, Ло­ки как­им-то об­ра­зом из­в­е­с­тил дочь о бе­се­де с Баль­дром – и Хель ре­ши­ла по­л­ожить ко­нец юно­шес­к­им при­вя­зан­н­о­с­тям.
Яст­реб, нес­коль­ко де­сят­ил­ет­ий прео­дол­е­вав­ший путь из Ас­гар­да в Ни­фль­хейм, ис­пу­ст­ил про­т­яж­н­ый клек­от и упал за­мерт­во. Зак­лят­ие, на­д­е­лив­шее пт­и­цу по­до­би­ем жиз­ни, раз­в­ея­л­ось. У ног Бальд­ра ва­лял­ся непри­гляд­н­ый ист­л­ев­ший тру­пик с про­в­а­л­ив­шим­ся глаз­н­и­ца­ми и скрю­ч­ен­н­ыми когт­ями. Хель обр­у­би­ла свя­зу­ю­щую нить, ли­шив Бальд­ра воз­мож­н­о­с­ти от­прав­ить в Ни­фль­хейм про­щаль­ное пись­мо.
Бы­ло боль­но. Нес­коль­ко ме­ся­цев или лет, Бальдр не пом­н­ил точ­но. Он брел сквозь жизнь, как сквозь бо­л­от­н­ые ис­пар­е­ния, ис­пол­няя тре­буе­мые дей­ствия, улы­ба­ясь, раз­го­в­ар­и­вая, со­гла­ша­ясь или возр­ажая со­бе­сед­н­и­к­ам. Все, что преж­де сос­тав­л­я­ло ра­д­ость и смысл жиз­ни, ста­ло бес­цвет­н­ым, не­нуж­н­ым, из­л­иш­н­им. Он про­дол­жал пи­сать Хе­ли, скла­д­ы­вая неот­прав­л­ен­н­ые пос­л­а­ния в шк­ат­ул­ку, в ком­па­нию к тем пись­мам, что пол­у­чил от нее. Иног­да ему при­х­о­ди­ла на ум мысль спа­л­ить шк­ат­ул­ку. Па­ру раз Бальдр да­же вы­но­сил ее из до­ма и обк­ла­д­ы­вал по­л­е­нья­ми, но так и не смог до­в­е­с­ти за­мы­с­ел до кон­ца. Мать смот­ре­ла на него су­хи­ми, тре­бо­в­а­тель­ны­ми гла­за­ми, но ни о чем не вы­спра­ши­ва­ла. Неу­го­мон­н­ый бра­тец Тор по­в­сю­ду тас­кал за со­бой, не позв­о­ляя ос­тать­ся в оди­но­чес­тве, на­стой­чи­во знак­омил с дев­уш­к­ами Ас­гар­да и Ва­на­хе­йма, рас­пи­сы­вал прел­е­с­ти су­пру­жест­ва – по­ка Бальдр од­н­аж­ды не спро­сил у него, как по­жи­ва­ет Ло­ки. Тор осек­ся, глу­хо руг­нул­ся, и от­с­тал, боль­ше не пут­аясь на­вя­зать Бальд­ру в по­дру­ги очер­ед­н­ую ми­л­ую де­ву.
А пот­ом воз­н­ик­ли ре­ши­т­ель­ная аси­нья Неп и ее неж­н­ая до­чур­ка Нан­на. Вер­оят­н­ый брак устраи­вал все стор­о­ны, и Бальдр не стал упир­ать­ся, лел­ея робк­ую на­д­еж­ду на то, что жи­вая жен­щи­на ря­дом из­б­ав­ит его от глу­хой тос­ки по не­до­ся­гае­мой пе­чаль­ной кор­ол­еве.
Сыг­ра­ли свад­ь­бу. Ро­дил­ся сын. Лег­че не ста­ло.
Нан­на не спа­ла, ког­да Бальдр позд­н­ей но­чью при­шел до­мой. Вс­трет­и­ла заг­у­ляв­ше­го су­пру­га на по­ро­ге ча­шей по­до­грет­ого ви­на и веж­ли­вым упрек­ом в том, что Фор­с­ети изв­ел­ся в ожи­да­нии от­цов­с­к­ого возв­ра­ще­ния.
Бальдр мрач­но гля­нул на вер­н­ую и пре­дан­н­ую су­пру­гу. За­пу­ст­ил ча­шей в сте­ну и по­сов­ет­о­в­ал Нанне поск­ор­ей вн­уш­ить сы­ну мысль о том, что у ро­ди­т­ел­ей мо­гут быть свои де­ла. Хо­тя Фор­с­ети нав­ер­н­яка все от­л­ич­но по­ни­ма­ет. Это его ма­те­ри не­дос­та­ет ума. Ну да, от­к­у­да ему взять­ся-то, в кур­и­ной го­л­ове?
Оскорб­л­ен­н­ая Нан­на шар­ах­н­ул­ась в стор­о­ну, на­хмур­ил­ась и от­к­ры­ла прел­ест­н­ый рот­ик, но Бальдр вов­ре­мя зах­лоп­н­ул пер­ед ней дв­ерь. Завт­ра при­дет­ся дол­го изв­и­нять­ся и вы­ма­л­и­вать про­ще­ние. Но это бу­дет завт­ра.
Но­чью ему при­гре­зил­ась Хель, че­го уже дав­но не слу­ча­лось. За­к­ут­ан­н­ая в рва­ные пок­ры­ва­ла, по­хо­жие на ист­л­ев­шие по­гре­баль­ные са­ва­ны, она не­движ­но стоя­ла по­ср­е­ди бес­к­рай­него по­ля от­гре­мев­шей бит­вы. Мерт­ве­цы ска­л­и­ли гни­л­ые зу­бы, шев­е­ли­л­ись, пы­та­ясь вс­тать. Вор­о­нья стая кру­жи­ла над ней, над­р­ыв­но карк­ая. Бальдр хо­т­ел ув­и­деть ее ли­цо, но Хель так и не под­н­я­ла го­л­о­вы, скры­той прос­тор­н­ым ка­пю­шо­ном.
Ас­гард, ок­раи­на под­ле Хим­ин­с­бьер­га.
На рас­с­ве­те Бальдр пре­дус­мот­р­и­т­ель­но ускольз­н­ул из до­ма. Ему сов­ер­шен­но не хо­т­е­лось вы­слуш­и­вать кол­к­о­с­ти Нан­ны. Он бес­цель­но шат­ал­ся по ок­ру­ге, ниг­де по­дол­гу не за­д­ер­жи­ва­ясь. По­бы­вал на морс­ком по­бе­р­ежье, на боль­шом тор­жи­ще Ас­гар­да, на­в­е­с­тил По­ле Луч­н­и­к­ов, по­смот­рел на сос­тя­за­ния валь­кир­ий – и ниг­де не на­шел ни под­х­о­дя­ще­го со­бе­сед­н­ика, ни прис­т­а­ни­ща.
К за­к­ату но­ги са­ми вы­нес­ли его к вс­х­о­ду на Ра­д­уж­н­ый Мост, к сия­ющим из­н­утри хруст­аль­ным сте­н­ам Хим­ин­с­бьер­га, обит­а­л­ища Веч­н­ого Стр­ажа. Бальдр пос­т­оял на разв­ил­ке – и ре­ши­т­ель­но свер­н­ул впра­во. Ту­да, где на при­зе­ми­с­том хол­ме ос­н­о­в­а­тель­но рас­по­л­ожил­ась сло­жен­н­ая из огром­н­ых сос­н­о­в­ых брев­ен из­ба в три сру­ба. Из труб ва­л­ил чер­н­ый дым, под на­в­е­с­ом доб­рот­ной ко­но­в­я­зи фырк­а­ли утк­н­ув­шие­ся мор­д­ами в меш­ки с яч­ме­нем ко­ни и один вор­о­ной еди­нор­ог. Чуть поо­даль сверк­а­ли от­по­лир­о­в­ан­ной ста­лью и пром­ас­лен­ной ко­жей уст­ра­ша­ю­ще­го ви­да двухк­ол­ес­н­ые пов­озки, укра­шен­н­ые чер­епа­ми и пе­рья­ми. По­хо­же, кто-то опять прор­вал­ся сю­да Тай­ной Тро­пой, в об­х­од Мо­с­та.
За ок­н­ами над­р­ыв­но рев­е­ла вол­ын­ка, до­пол­н­яе­мая мед­н­ым го­л­о­сом тру­бы и ра­зу­ха­б­ис­той ме­ло­ди­ей ры­ля. Кто-то хо­хот­ал, да так гром­ко и за­л­ив­и­с­то, что сте­ны ощут­имо со­дро­га­л­ись, а ко­ни ржа­ли в от­в­ет.
Бальдр взир­ал на крепк­ие сте­ны и вы­с­ок­ое крыль­цо с от­ор­опью. Хар­ч­ев­ня «Раг­нар­ёк» поль­зо­в­ал­ась в Ас­гар­де дур­ной сла­вой, ибо ее хо­зя­ин охот­но при­ни­мал на пос­той вы­ходц­ев из вс­ех Де­вя­ти Мир­ов. Нес­мот­ря на хо­див­шие о зав­е­де­нии пу­га­ю­щие слу­хи – а мо­жет, имен­но бла­го­да­ря им – по­сет­и­т­ел­ей в трак­т­и­ре вс­ег­да бы­ло хоть от­б­ав­л­яй. Сю­да за­гля­ды­ва­ли да­же эйн­х­ер­ии с валь­кир­ия­ми – при ус­лов­ии, что на­ч­аль­ство не проз­на­ет – и вс­як­ий из асов хоть раз, да нав­е­ды­вал­ся сю­да. Здесь вар­и­ли от­л­ич­н­ый эль, здесь вс­ег­да мож­но бы­ло нар­в­ать­ся на опас­н­ое при­к­лю­ч­е­ние или най­ти от­л­ич­н­ую ком­па­нию. «Раг­нар­ёк», пусть и сто­ял на зем­л­ях Ас­гар­да, жил по собс­твен­н­ым зак­о­н­ам – эдак­ое ма­л­ень­кое го­су­дарс­тво в го­су­дарс­тве.
Бальдр, нав­ер­н­ое, был единс­твен­н­ым, кто ник­ог­да не при­х­о­дил сю­да. Но вот наст­ал и его чер­ед ис­кать заб­в­е­ния под сво­да­ми тав­ер­ны «Раг­нар­ёк».
У вхо­да бы­ла вк­опа­на кор­а­б­ель­ная мач­та с прик­о­л­о­чен­н­ым к ней ве­ли­к­а­н­ьим щит­ом. На щи­те раз­ма­ши­с­то на­ч­ерт­а­ли пре­дос­те­ре­же­ние вс­як­ому, кто по глу­по­с­ти вз­ду­ма­ет об­н­ажить в этом до­ме ору­жие или пу­ст­ить в ход бое­в­ую ма­гию. Дра­ки на кул­ач­к­ах, по­т­а­сов­ки стен­ка на стен­ку и с по­мо­щью ку­хон­ной ут­ва­ри не возб­ра­ня­л­ись, но шум­но прив­етс­тво­в­а­л­ись. Хейм­д­алль уже кот­ор­ый год гро­зил­ся за­па­л­ить трак­т­ир с чет­ырех кон­цов. Вме­с­те с раз­гуль­ны­ми по­сет­и­т­е­л­ями и ок­он­ч­а­тель­но по­за­б­ыв­шим страх хо­зяи­ном.
Вла­д­ель­цем и со­дер­жа­тел­ем трак­т­и­ра со столь громк­им и дерзк­им наз­ва­ни­ем был Фен­р­ир. Фен­р­ир Лок­ис­с­он, ис­тор­ия кот­ор­ого бы­ла столь за­пут­ан­ной, что, как вы­ра­жал­ся Вольш­тагг, без бо­чон­ка доб­ро­го зим­н­его эля тут не раз­б­ер­ешь­ся.
На­ч­ать с то­го, что у Фен­р­и­ра име­лось аж це­л­ых три пос­т­оян­н­ых воп­ло­ще­ния. Перв­ое, Лун­н­ый волк раз­мер­ом с не­бо­льшую лох­мат­ую го­ру, мир­но дре­ма­ло в огром­ной пе­ще­ре, ско­в­ан­н­ое ле­ген­д­ар­ной це­пью Гл­ейп­н­ир. Лю­бой жел­аю­щий мог сх­о­дить и нев­озб­ран­но пог­ла­зеть на него. Бальдр в свое вре­мя то­же сх­о­дил, ужас­н­ув­шись раз­мер­ам Зв­еря и со­дрог­нув­шись от ры­ча­ще­го рок­ота неу­молч­н­ого хра­па. Опут­ан­н­ый чар­ами, Зв­ерь ви­дел вол­ч­ьи сны о хо­л­од­ной луне в без­об­л­ач­н­ом не­бе, поск­у­ли­вал и дер­гал ла­пи­ща­ми, пор­ы­ва­ясь бе­жать.
Во вт­ор­ом сво­ем об­л­и­ч­ье Фен­р­ир предс­та­вал вн­уш­и­т­ель­но­го сло­же­ния здор­о­в­як­ом асир­с­кой кро­ви. Смут­н­ое сх­одс­тво с Тор­ом да­ва­ло ас­гард­цам неис­с­я­к­ае­мую пи­щу для ехид­н­ых на­ме­к­ов и во­про­сов с под­к­о­в­ыр­к­ами. В при­сут­ствии Фен­р­и­ра, прав­да, болт­ать на по­доб­н­ые те­мы опа­са­л­ись. Обор­о­т­ень имел обык­н­ов­е­ние дру­жел­юб­но улы­бать­ся шут­н­ику, и тог­да ка­за­лось, что зу­бов ему от­с­ыпа­но по мень­шей ме­ре вд­вое боль­ше, чем по­ла­га­ет­ся. При­ч­ем все – ос­ле­пи­т­ель­но-бе­л­ые и свер­к­аю­щие. Шев­ел­ю­ра у Фен­р­и­ра бы­ла буй­но-чер­ной, зо­л­от­и­с­тые гла­за в мо­мен­ты яр­о­с­ти ста­нов­и­л­ись ор­ан­же­вы­ми, а непо­к­ор­н­ым и непо­сед­ли­вым нрав­ом ди­тя Ло­ки и ведь­мы Ангб­ро­ды це­лик­ом пош­ло в от­ца. Обл­а­д­ая вр­ож­д­ен­ной спо­соб­н­о­стью пе­ре­бир­ать­ся из ми­ра в мир без по­мо­щи Бив­рё­с­та, Фен­р­ир раз­вле­к­ал­ся, как мог.
Тре­т­ьей его ипос­т­а­сью счит­ал­ся бе­л­ый волк раз­мер­ами с добр­ую ло­шадь. Кро­ме ве­ли­ч­и­ны, яр­о­с­ти и непо­мер­ной кров­ожад­н­о­с­ти, он ни­ч­ем не от­л­и­ч­ал­ся от про­чих жив­от­н­ых. Вол­ч­ьи пле­ме­на охот­но приз­н­а­ли его ве­лик­им во­жак­ом. Стои­ло Фен­р­и­ру поя­вит­ь­ся в лю­б­ом из Де­вя­ти Мир­ов, как вок­руг него сби­вал­ась огром­н­ая стая. Даль­ше все зав­и­се­ло от при­х­о­т­ей от­прыс­ка Ло­ки. То он вы­да­вал се­бя за пред­в­ест­н­ика кон­ца све­та, то за др­ев­н­его зв­ер­о­бо­га, ал­ч­уще­го жертв, то не­за­мыс­ло­в­ато из­в­о­дил жи­т­ел­ей гор­о­да или обл­а­сти, неу­дач­но очут­ив­ших­ся на его пу­ти. В че­лов­е­чес­ком об­л­и­ке Фен­р­ир устраи­вал за­гон­н­ые охо­ты на свое зв­ер­и­ное воп­ло­ще­ние, учи­нял рез­ню сре­ди смерт­н­ых, на­ни­мал­ся на служ­бу к мест­н­ым прав­и­т­е­л­ям – гов­ор­и­ли, из него пол­у­чал­ся неп­л­о­хой стра­тег – и вс­е­непр­емен­но до­би­вал­ся меж­д­оу­соб­ной вой­ны. Чем кро­в­а­в­ей, доль­ше и жут­че, тем луч­ше. Ар­мии Фен­р­и­ра име­нем очер­ед­н­ого кор­о­ля или кн­я­зя вы­жи­га­ли пло­дор­од­н­ые края, шедш­ие по пят­ам за вой­ском вол­ки до­би­ва­ли уцел­ев­ших. Воп­ли гиб­н­ущих смерт­н­ых ле­те­ли к прес­т­о­л­ам бо­гов, и ко­му-то из бо­гов или гер­оев при­х­о­ди­л­ось ид­ти, лов­ить раз­гу­ляв­ше­го­ся Вол­ка и та­щить его за шив­ор­от об­рат­но в Ас­гард.
Фен­р­и­ра не раз пы­та­л­ись обуз­дать. Са­жа­ли в яму и под за­мок, из­б­и­ва­ли до пол­ус­мер­ти, ско­в­ы­ва­ли це­пя­ми, од­н­аж­ды да­же выш­выр­н­у­ли в Ниб­ль­хейм, к инеи­с­тым ве­ли­к­а­нам. Изв­о­р­от­ли­вый и смет­ли­вый, по­доб­но свое­му от­цу, Фен­р­ир неиз­мен­но на­хо­дил спо­соб об­ма­нуть стр­ажу и выр­вать­ся из пле­на, что­бы вер­н­уть­ся к изл­юб­л­ен­ной жиз­ни бро­дя­ги и убий­цы.
В кон­це кон­цов Один приз­вал смуть­я­на в трон­н­ый зал и пот­ол­к­о­в­ал с ним. Без угроз, раз­ма­хи­ва­ния ко­пьем и обе­ща­ний за­жи­во со­драть с Фен­р­и­ра шк­у­ру и сдел­ать из нее ковр­ик в спаль­ню. Прод­л­ил­ся раз­гов­ор дол­го и шел он без сви­де­тел­ей, хо­тя сыс­ка­лось нема­ло жел­аю­щих подс­лу­шать, о чем бе­се­ду­ют Всео­т­ец и Кро­в­а­вый Волк. У Оди­на дос­та­ло мудр­о­с­ти проя­вить ува­же­ние к свод­н­ому пле­мян­н­ику, Фен­р­ир дал пуб­л­ич­н­ую клят­ву-гюйс, что бол­ее не ста­нет трев­ожить ми­ры опуст­оши­т­ель­ны­ми на­б­ега­ми, но най­дет се­бе ме­с­то в Ас­гар­де.
По­мы­кав­шись ту­да-сю­да, Фен­р­ир возв­ел трак­т­ир «Раг­нар­ёк» и гос­те­при­им­но рас­пах­н­ул дв­ери для вс­ех жел­аю­щих.
Соб­рав­шись с ду­хом, Бальдр пер­ес­ту­пил вы­с­ок­ий пор­ог с вя­зью ох­ран­н­ых рун.
Его ос­ле­пи­ло и оглуш­и­ло. По ноз­др­ям ре­за­ну­ло во­нью гор­яще­го жи­ра и ос­тр­ых при­прав, гла­за нев­оль­но за­сле­зи­л­ись от едк­ого ды­ма. На де­сят­ок удар­ов серд­ца Бальдр про­с­то за­стыл на по­ро­ге, не в си­л­ах сдел­ать шаг впер­ед или на­зад, свы­ка­ясь с мест­н­ыми обы­чая­ми. Го­с­ти ор­а­ли, пер­ек­лик­а­л­ись от сто­ла к сто­лу, рас­пе­ва­ли, мо­л­отя круж­к­ами по сто­л­ам. На сво­бод­н­ом пят­ач­ке меж­ду лав­к­ами тя­же­ло­в­ес­но от­п­ля­сы­ва­ла жен­щи­на-тролль, тря­ся над при­плюс­н­утой го­л­овой рок­о­чу­щим буб­н­ом. Пля­су­н­ье хло­па­ли, под­б­ад­р­и­ва­ю­ще ор­а­ли и швы­ря­ли мо­неты под но­ги. Ком­па­ния дв­ер­гов азарт­но ре­зал­ась в зернь, разр­ажа­ясь уст­ра­ша­ю­щи­ми кли­ч­ами и раз­ма­хи­вая свер­к­аю­щи­ми то­пор­и­к­ами вс­як­ий раз, как толь­ко ко­с­ти за­мир­а­ли в непо­движ­н­о­с­ти.
У са­мой дв­ери рас­по­л­ожил­ась трои­ца инеи­с­тых ве­ли­к­а­нов. Пре­бы­вав­ших из ува­же­ния к хо­зяи­ну не в бое­в­ом об­л­и­ке – то есть без ро­гов, ши­па­стых хво­с­тов и ког­т­ей са­б­ель­ной ос­тро­ты. Угол по­за­ди их сто­ла за­ни­ма­ла неоп­рят­н­ая гру­да по­ход­н­ых меш­к­ов, дл­ин­н­ых сос­тав­н­ых лу­к­ов, скат­ок дор­ож­н­ых шатр­ов и свя­зан­н­ых вое­ди­но пле­те­ных лыж. По­хо­же, ёт­у­ны дер­жа­ли путь из­дал­ека и ре­ши­ли ос­та­нов­ит­ь­ся на при­вал в ас­гард­с­ком трак­т­и­ре. На сто­ле пер­ед ни­ми тол­пи­л­ись боль­шие мет­ал­л­и­ч­ес­кие кув­ши­ны с шир­ок­им ос­н­о­в­а­ни­ем и узк­им горл­ышк­ом, ок­ут­ан­н­ые гол­у­бым мер­ца­ни­ем и с вы­сту­пив­шим на вы­пук­л­ых бл­ес­тя­щих бо­к­ах мор­оз­н­ым ине­ем. Из кув­ши­нов ёт­у­ны на­л­и­ва­ли в гли­ня­ные круж­ки вязк­ую жид­к­ость яр­ко-си­него цве­та. Да­же на вид она бы­ла хо­л­од­н­ее ль­да, но ве­ли­к­а­ны при­хле­бы­ва­ли свой ди­к­ов­ин­н­ый на­пит­ок с явс­твен­н­ым удов­оль­стви­ем. Изум­л­ен­н­ый Бальдр за­гля­дел­ся на иск­он­н­ых вра­гов Ас­гар­да, мир­но по­пи­ва­ю­щих в хар­ч­евне, и спо­тк­н­ул­ся о чье-то ко­пье.
– Гла­за ра­зуй, – с при­сви­с­ты­ва­ю­щим ак­цент­ом по­сов­ет­о­в­ал ёт­ун сл­е­ва, обл­а­д­а­тель ожер­е­лья из про­свер­л­ен­н­ых мо­нет и зв­ер­и­ных кос­то­чек. – Да смот­ри, ку­да прешь.
– Про­с­ти­те, – бра­тец Тор немед­ля за­те­ял бы шум­н­ую сва­ру. Бальдр ре­шил, что не сто­ит без нуж­ды ца­пать­ся с ле­дя­ны­ми обит­а­те­л­ями Ниж­н­его ми­ра.
– Про­с­тим, ко­ли вы­пьешь с на­ми, ас, – пров­ор­ч­ал дру­гой, пос­т­ар­ше лет­ами. Этот но­сил бе­л­ый ме­хо­вой ки­лт, а на толс­той шее у него кра­со­в­ал­ась мас­с­ив­н­ая грив­на туск­ло­го се­реб­ра.
– Ко­неч­но, поч­тен­н­ый, – Бальдр ух­ват­ил прот­я­нут­ую круж­ку. На­д­еясь, что ас­гард­с­кая кре­пость жел­удка и вр­ож­д­ен­н­ая устой­чив­ость к ядам не подв­е­дут, и он не ск­он­ч­ает­ся в страш­н­ых му­к­ах пря­мо тут, на усы­пан­н­ом све­жим трост­н­ик­ом по­лу. – Ва­ше здор­о­в­ье.
Пер­вый же глот­ок си­ней га­д­о­с­ти за­стрял в гор­ле комк­ом ржа­вых гвоз­дей. Ёт­у­ны сле­ди­ли за ним – си­нек­ожие ли­ца в тат­уи­р­о­в­ан­н­ых уз­ор­ах об­ман­чи­во бесс­траст­ны, гла­за при­щур­е­ны, зрач­ки пол­ы­ха­ют баг­рян­цем. Сдел­ав над со­бой уси­л­ие, Бальдр прог­лот­ил вязк­ую хо­л­од­н­ую мерз­ость и при­гот­ов­ил­ся от­х­леб­н­уть еще.
– Грейп, урод, от­с­тань от пар­ня, – рявк­н­ул ко­в­ы­ляв­ший ми­мо тролль. – Он по­мрет, а нам от­ве­чать.
Ве­ли­к­а­ны гул­ко зау­ха­ли, при­щел­к­и­вая паль­ца­ми. Ви­ди­мо, стран­н­ые зву­ки обозна­ч­а­ли смех.
Вих­ля­ясь из стор­о­ны в стор­о­ну и пут­аясь в собс­твен­н­ых но­гах, Бальдр добрел до огром­ной стой­ки и мерт­вой хват­кой впил­ся в опоя­сы­ва­ю­щий ее мед­н­ый по­ру­чень. Гла­за нор­ов­и­ли съе­хать­ся к пер­е­но­си­це, крас­ки ми­ра то ста­нов­и­л­ись не­вы­но­си­мо четк­ими и ярк­ими, то бл­ек­ли и от­д­а­ля­л­ись, и сквозь них стре­л­ами прол­ет­а­ли прон­з­и­т­ель­но-ал­ые сло­ва. За стой­кой, меж по­л­ок с раз­н­оцвет­н­ыми бут­ы­ля­ми и бо­чон­к­ами, ви­се­ло огром­н­ое кол­е­со с мет­ал­л­и­ч­ес­ки­ми спи­ца­ми. Со­сре­дот­о­чив­шись на их ярк­ом блес­ке, Бальдр пос­те­пен­но при­шел в се­бя. Пос­т­у­чал кул­ак­ом по стой­ке, на­мер­е­ва­ясь взять че­го-ни­б­удь пок­реп­че. Он впер­вые в жиз­ни пос­сор­ил­ся с же­ной и уш­ел из до­ма, зн­а­ч­ит, име­ет пол­н­ое пра­во на­пит­ь­ся вдр­ызг. Вд­руг да пол­ег­ч­ает?
Трак­т­ир­щик за стой­кой раз­вле­к­ал пуб­л­ику, жонг­лир­уя бут­ы­лью, гор­ящей све­чой и тя­же­л­ым кубк­ом. Ве­щи так и пор­ха­ли в воз­ду­хе, слов­но утрат­ив вес – ку­бок, све­ча, бут­ыл­ка, ку­бок, све­ча, бут­ыл­ка. На очер­ед­н­ом кру­ге ул­е­тев­шая све­ча во­тк­н­ул­ась точ­н­е­хонь­ко в под­с­веч­н­ик, а ку­бок вс­тал пер­ед Баль­дром. Удар­ом ла­д­о­ни ка­б­ат­ч­ик вы­шиб из бут­ы­ли проб­ку и до кра­ев на­пол­н­ил ку­бок чем-то зе­л­е­но­в­ат­ым и пе­ни­с­тым.
– Я ни­ч­его не зак­а­зы­вал, – роб­ко за­ик­н­ул­ся Бальдр, уже нау­чен­н­ый горь­ким знак­омс­твом с неи­з­в­ест­н­ыми на­пит­к­ами.
– За счет зав­е­де­ния, – ка­б­ат­ч­ик, шир­ок­оп­ле­чий чер­н­я­вый па­р­ень в рас­шит­ом би­сер­ом ко­жа­ном жил­е­те на го­л­ое те­ло, дру­жел­юб­но ух­мыль­нул­ся. – Те­бе, как я пог­ля­жу, на­до го­ре за­л­ить.
– По­че­му ты ре­шил, что у ме­ня го­ре? – Бальдр по­до­зри­т­ель­но при­ню­х­ал­ся к зе­л­е­ной ши­пу­чей га­д­о­с­ти. Пах­ло яб­л­о­к­ами и оль­хо­в­ым дымк­ом.
– Сю­да при­х­о­дят ли­бо в ра­д­о­с­ти, ли­бо в го­ре, ли­бо ра­ди слав­ной ком­па­нии, – рас­тол­к­о­в­ал чер­н­я­вый. – Ком­па­нии ты не ищешь, ина­че под­с­ел бы к ко­му за стол, ра­д­о­стью не лу­чишь­ся. Ос­та­ет­ся го­ре. Счас пров­ер­им, прав ли я. Хунг­ла! Хунг­ла, по­ди-ка сю­да!
Слу­жан­ка, аль­ва Мл­ад­ш­ей кро­ви, грох­н­у­ла на стой­ку тя­же­л­ен­н­ый под­н­ос с круж­к­ами.
– Че­го?
– Глянь на него и быст­ро от­ве­чай, с чем он сю­да явил­ся, – пред­л­ожил трак­т­ир­щик, ты­ча паль­цем в Бальд­ра.
– Го­ре у него, – не за­мед­л­и­ла с от­в­е­т­ом Хунг­ла. При­щур­ил­ась, вс­мот­рел­ась. – Да­же ска­жу, как­ое. Же­на вор­ч­ит, ми­л­ая мол­ч­ит, – она вы­зы­ва­ю­ще под­б­о­че­нил­ась. – Эй, я луч­ше нее, кто бы она не бы­ла. Хо­чешь пров­ер­ить?
– Хунг­ла, эль вы­дох­н­ет­ся, – на­пом­н­ил ка­б­ат­ч­ик. Аль­ва ожг­ла его воз­му­щен­н­ым взг­ля­дом, за­б­ра­ла под­н­ос и уда­л­ил­ась, вер­тя ап­пет­ит­н­ым за­д­ом. Бальдр зал­пом осуш­ил ку­бок, и на ме­с­те пу­ст­ого пер­ед ним как по вол­шеб­ству воз­н­ик пол­н­ый. На этот раз – с при­выч­ной ме­дов­у­хой, плес­н­ув­шей чер­ез край. – Па­р­ень, ты на хунг­ли­ны по­су­лы не ве­дись. Она так, шут­к­ует. Ну что, удо­с­тов­ер­ил­ся? Я как ви­жу гос­тя, враз чую, что у него за ду­шой.
– Пусть так, – не стал от­ри­цать Бальдр. Ме­дов­у­ха слад­ко по­щи­пы­ва­ла язык, омы­вая ду­шу свет­лой пе­ча­лью. – Ты пр­оз­ор­л­ив, хо­зя­ин, и прав. Плес­ни-ка мне вон то­го зе­лья из сво­их за­па­сов, – он тк­н­ул паль­цем в первую по­пав­шую­ся на гла­за бут­ыль. Трак­т­ир­щик удив­л­ен­но при­под­н­ял бровь, от­к­упор­ил бут­ыл­ку и на­л­ил гос­тю ви­на цве­та позд­н­их ягод ши­пов­н­ика. Ви­но пок­а­за­лось Бальд­ру кис­л­ым, но, вой­дя во вкус, он за­д­ал­ся твер­д­ым на­мер­е­ни­ем пер­еп­ро­бо­в­ать со­дер­жи­мое вс­ех бут­ы­лок из хо­зяй­ских за­па­сов. Па­р­ень за стой­кой толь­ко по­смеи­вал­ся, спо­ро на­пол­няя ку­бок за кубк­ом.
– Ка­жет­ся, я те­бя где-то ви­дел, – зая­вил чер­н­я­вый спус­тя де­сять или двад­цать опус­тев­ших чаш. – Но не здесь, зуб даю. Ты в «Раг­нар­ёк» ни ра­зу не нав­е­ды­вал­ся. Где ж ты мог мне на гла­за по­пасть­ся?
– Я Б-Бальдр, – со­дер­жи­мое очер­ед­ной бут­ы­ли от­д­а­ва­ло ти­ной и др­е­в­ес­н­ыми струж­к­ами. Не ис­клю­ч­е­но, что Бальдр толь­ко что от­ве­дал наст­оя ры­бьей че­шуи на бе­р­е­зо­в­ых поч­к­ах и сдел­ал­ся нес­коль­ко кос­н­оя­зы­чен: – Бальдр Одинс­с­он, сын Оди­на Все­от­ца. Оч-чень при­ят­но. Та­щи сле­ду­ю­щую.
– Бальдр? – ка­б­ат­ч­ик во­про­си­т­ель­но при­щур­ил­ся. – Точ­но. По­за­прош­лой лу­ной на сос­тя­за­ни­ях луч­н­и­к­ов, вот где я те­бя при­мет­ил! Слышь, но ко­ли ты Бальдр, как­ое у те­бя мо­жет быть го­ре? Ты ж это, воп­ло­щён­н­ая ра­д­ость ми­ра, кра­со­та и эта, как ее, гар­мо­ния!
– Вот я и гов­о­рю, как­ое у ме­ня мо­жет быть го­ре, – про­бор­мот­ал Бальдр. – Нет у ме­ня ник­ак­ого го­ря. Од­на сп­лош­н­ая ра­д­ость с ут­ра до ве­че­ра. Так­ая ра­д­ость, от кот­орой в пет­лю лезть хо­чет­ся. А я не мо­гу. Мне нель­зя. Без ме­ня ни­ч­его не бу­дет – ни вес­ны, ни ра­д­о­с­ти. На­л­и­вай! – па­р­ень рас­тор­оп­но из­влек проб­ку из горл­ыш­ка очер­ед­ной бут­ыл­ки. – Мне гор­е­вать нель­зя. Не по­л­оже­но. По­ни­ма­ешь? Вс­ем, лю­бой тва­ри в ми­ре, да­же чер­вя­ку как­ому-ни­б­удь, мож­но гор­е­вать, ког­да его мот­ы­гой пер­ер­у­бят, а мне – мне нель­зя! За­пре­ще­но! Но пить-то мне ни­к­то не за­пре­щал, так?
– Кто ж те­бе за­прет­ит? – под­д­ак­н­ул трак­т­ир­щик, име­нем или про­зв­ищем кот­ор­ого Бальдр за­б­ыл по­ин­т­ер­е­с­о­в­ать­ся. Ну, сто­ит за стой­кой и сто­ит се­бе. Глав­н­ое, что­бы под­л­и­вать успе­вал. – Вот и гов­о­рю, ни­к­то не в си­л­ах за­прет­ить что-то сы­ну са­мо­го Оди­на Вс­емо­гу­ще­го и Вез­дес­с­уще­го! Так что за бе­да-то у те­бя стряс­лась? Ну пов­е­дай хоть ка­пель­ку, страсть ведь как лю­б­опытс­твен­но! Я твою хо­зяй­ку как-то ви­дал из­дал­ека, на Тор­жи­ще. За­гля­де­нье, а не хо­зяй­ка. Сам бы с та­кой стал, жаль, не даст…
Бальдр мол­ча пок­а­зал болт­у­ну кул­ак. По­да­валь­щик гля­нул на бо­жес­т­вен­н­ый кул­ак с ува­же­ни­ем, но и не по­ду­мал прик­у­сить язык:
– Неу­жто не уго­ди­ла чем? Или заг­у­ля­ла? Так ты толь­ко на­мек­ни – с кем? Мы его быст­рень­ко от­у­ч­им на чу­жих жен за­гля­ды­вать­ся!
– Да не в этом де­ло, – с тру­дом вы­го­в­ор­ил Бальдр. – Не в Нанне. Нан­на, она что. Она слав­н­ая. Про­с­то она… она вс­его лишь Нан­на. Не та. Не как дру­гая. Она не по­ни­ма­ет, а та бы все по­ня­ла.
– А-а, – ува­жи­т­ель­но за­тряс чер­н­ыми лох­ма­ми па­р­ень. – Дру­гая. Тог­да по­нят­но. А заз­но­ба как, сгов­ор­е­на уже за ко­го или муж­няя же­на, что к ней ни с ка­кой стор­о­ны не подс­ту­пит­ь­ся?
– Она да­ле­ко, – Бальдр ед­ва не вы­ро­нил став­ший неподъ­ем­но тя­же­л­ым ку­бок. – Нан­на тут, а она да­ле­ко. За мор­ями, за гор­ами. За жиз­н­ью и за смерт­ью. Там, где об­ры­ва­ет­ся ок­оем… – он без­н­а­д­еж­но мах­н­ул ру­кой. – Да­вай вы­пьем. За прек­рас­н­ых дев, кот­ор­ые ник­ог­да не бу­д­ут ря­дом с на­ми.
– Да­вай, – охот­но сог­ла­сил­ся ка­б­ат­ч­ик. – И что, ник­ак те­бе не сви­деть­ся со сво­ей ми­лой?
– Ник­ак, – вс­х­лип­н­ул Бальдр, кот­ор­ому вн­е­зап­но ста­ло очень жаль се­бя и сво­ей не­за­д­ав­шей­ся мо­л­о­дой жиз­ни.
– Со­в­с­ем ник­ак?
– Со­в­с­ем-со­в­с­ем ник­ак. Да она и не за­хо­чет. На кой я ей сдал­ся? У ме­ня же­на, у ме­ня сын. На мне, – Бальдр очень сх­оже пер­е­драз­н­ил сур­о­в­ые от­цов­с­кие инт­о­н­ации, – от­в­етс­твен­н­ость, жа­бу ее мать! Без мое­го вме­ша­тельст­ва да­же пры­щи на зад­н­ице не вс­ка­к­и­ва­ют! А она… она ж ведь так­ая. Ни на ко­го не по­хо­жая. Единс­твен­н­ая.
– А зов­ут-то ее как? – гла­за пар­ня за стой­кой ис­кри­л­ись лу­к­а­вым лю­б­опытс­твом. Бальдр уже вс­тре­чал по­хо­жий взгляд, но спья­ну ник­ак не мог вспом­н­ить, у ко­го.
– Хель, – твер­до и от­ч­ет­ли­во, как ему ка­за­лось, вы­го­в­ор­ил Бальдр, но трак­т­ир­щик все рав­но пе­ре­сп­ро­сил:
– Как? Хель­га? Это кот­о­р­ая Хель­га? Та, что валь­кир­ия? Или кот­о­р­ая зл­ат­ош­вея из Га­ва­ней? Или Хель­га – Ле­бе­ди­ная Песнь из сви­ты Фр­иг­ги? У той да, у той му­же­нек на рас­пра­ву скор и ру­ка у него ой как­ая тя­же­л­ая…
– Хель, кот­о­р­ая дочь Ло­ки, – пов­т­ор­ил Бальдр.
С име­нем сво­ей не­до­с­ти­жи­мой кор­ол­е­вы на устах мо­л­о­дой ас груз­но рух­н­ул под стой­ку, по сво­ей ве­зу­че­с­ти умудр­ив­шись не при­л­ожит­ь­ся го­л­овой как сле­ду­ет. Чер­н­я­вый ка­б­ат­ч­ик аж вы­су­нул­ся из-за стой­ки, по­г­ля­деть на удив­и­т­ель­ное зре­ли­ще.
Убе­див­шись, что пов­е­ржен­н­ый хмел­ем сын Оди­на жив, но вс­та­вать не на­мер­ен, трак­т­ир­щик мах­н­ул трол­лю с под­н­о­сом, пол­н­ым трех­пинт­о­в­ых кру­жек:
– Гл­ы­ба, будь дру­гом. От­т­ащи это те­ло нав­ерх. Брось там где-ни­б­удь, а то нер­ов­ен час, зат­оп­ч­ут по слу­чай­но­с­ти, а мы пот­ом от­ве­чай.
Тролль пров­ор­ч­ал что-то нер­аз­б­ор­чив­ое, но все же зак­и­нул об­мяк­ше­го Бальд­ра чер­ез ка­мен­ной твер­д­о­с­ти пле­чо и неспеш­но за­к­о­в­ы­лял по уз­кой лест­н­ице на вт­орой этаж, где вла­д­ел­ец трак­т­и­ра обу­стро­ил нес­коль­ко ком­н­ат для ос­та­нав­л­и­ва­ю­щих­ся на ночл­ег го­с­тей.
Во­об­ще-то у бо­гов не бы­ва­ет по­хм­е­лья. Ну, то есть его не долж­но быть. Но Бальд­ра оно нак­ры­ло во вс­ем сво­ем мрач­н­ом ве­лик­ол­епии – с тре­ща­щей го­л­овой, ощу­ще­ни­ем пу­ст­ы­ни под язы­ком и ру­к­ами-но­га­ми, сов­ер­шен­но не жел­ав­ши­ми ник­у­да дви­гать­ся. Пер­ед гла­за­ми мель­ка­ло что-то вы­цвет­ше-пес­трое, под ще­кой ощу­ща­лось нечто шерс­тя­ное и кол­ю­ч­ее, и, как нер­еши­т­ель­но утверж­д­ал ра­зум, Бальдр ва­лял­ся пря­мо на по­лу. На очень твер­д­ом и жест­к­ом по­лу, за­с­те­л­ен­н­ом до­мо­т­ка­ным тонк­им ковр­и­к­ом.
Над го­л­овой у него бур­но ссор­и­л­ись.
– Нет, ну как это прик­ажешь по­ни­мать? – воз­му­щал­ся звонк­ий дев­и­ч­ий го­л­о­сок. – Я возв­ра­ща­юсь из даль­них кра­ев, на­д­еясь вс­трет­ить тут за­б­оту, лас­ку и по­ни­ма­ние, и что же я об­н­ар­ужи­ваю? Два упив­ших­ся до сос­тоя­ния брев­ен те­ла, ва­ля­ю­щих­ся в об­н­им­ку на по­лу!
Уси­л­ием во­ли Бальд­ру уда­лось ча­стич­но одол­еть по­хм­е­лье. На осво­бо­див­шее­ся ме­с­то немед­ля зме­ей вполз стыд и ук­ор­из­н­ен­но за­шур­шал коль­ца­ми. Ста­ло быть, ни­к­то иной, как сын Оди­на собс­твен­ной пер­с­о­ной, ва­лял­ся пья­ным не­в­есть где и в об­щес­тве не­в­есть ко­го! Как те­перь родне и дру­зьям в гла­за смот­реть, это же не­дос­той­но вои­на и добл­ест­н­ого му­жа!
«Вот брат­цу То­ру все про­ща­ет­ся, – ехид­но скрип­н­ул вн­утрен­н­ий го­л­ос. – Да­же ког­да он во хме­лю де­л­ает­ся неу­мер­ен­но бу­ен и на­ч­и­на­ет ки­дать­ся Мьёль­нир­ом ку­да по­па­ло и в ко­го по­па­ло».
Бальдр с тру­дом под­н­ял тя­же­л­ую и но­ю­щую го­л­ову. Как­ая-то доб­р­ая ду­ша за­б­от­ли­во пос­т­ав­и­ла ря­дом с ним кув­шин. Хо­т­е­лось вер­ить, что с хо­л­од­ной во­дой, а не с элем или трой­ной тер­н­ов­ицей. Чуть по­даль­ше Бальдр раз­г­ля­дел строй­ные нож­ки в ме­хо­в­ых опор­к­ах. Нож­ки бы­ли дев­и­ч­ьи­ми и воз­му­щен­но топт­а­л­ись на ме­с­те, слов­но ис­пол­няя фигу­ры слож­н­ого тан­ца. Пер­ед нож­к­ами него­ду­ю­щей дев­и­цы си­дел дав­еш­н­ий по­да­валь­щик и со­бут­ыль­ник из трак­т­и­ра «Раг­нар­ёк», вз­л­ох­ма­ч­ен­н­ый и съе­жив­ший­ся. На­до по­ла­гать, имен­но в его ком­па­нии Бальдр и пров­ел ночь.
– Да лад­но те­бе, – стра­д­аль­чес­ки бор­мот­ал па­р­ень, рас­ка­ч­и­ва­ясь взад-впер­ед и дер­жась за го­л­ову. – По­ду­ма­ешь, вы­пи­ли ма­лость. У него го­ре, меж­ду про­чим.
– До­пу­ст­им, у него го­ре, а у те­бя как­ая на­пасть? – не уни­мал­ась дев­и­ца. С тру­дом от­о­р­вав­шись от со­зер­ца­ния ее ног, Бальдр пер­ев­ел взгляд по­в­ы­ше. Ув­и­дел со­блаз­н­и­т­ель­ную фигур­ку, тем­но-ры­жие во­л­о­сы… и хвост. Бе­ли­ч­ий хвост, дл­ин­н­ый и пуш­и­с­тый, с бе­лой кис­точ­кой на кон­це. Вы­с­о­в­ы­вав­ший­ся из-под жел­то-зе­л­е­но­го кил­та, об­мот­ан­н­ого вок­руг та­л­ии дев­и­цы и пер­е­х­ва­ч­ен­н­ого шир­ок­им поя­сом. Бальдр сморг­нул, про­т­ер гла­за… и соо­бра­зил. Ну ко­неч­но же. Ес­ли пер­ед ним единс­твен­н­ая на все Де­вять Мир­ов зак­он­н­ая обл­а­д­а­тель­ни­ца бе­ли­ч­ье­го хво­с­та, то ви­нов­н­ик ее гне­ва, пол­у­ча­ет­ся…
Ой. Не­лов­ко как-то выш­ло. Ему да­же не приш­ло в го­л­ову, что вла­д­ел­ец трак­т­и­ра мо­жет лич­но сто­ять за стой­кой, обс­лу­жи­вая по­сет­и­т­ел­ей.
Бальдр за­ше­в­е­лил­ся, пор­ы­ва­ясь не­за­мет­но уполз­ти. Обор­от­ни в людс­ком об­л­и­ч­ье ра­зом пов­ер­н­у­лись и в чет­ы­ре гла­за устав­и­л­ись на него. Бальдр сдел­ал не­лов­к­ую по­пыт­ку укрыть­ся за кув­ши­ном:
– Д-доб­рое ут­ро, я уже ухо­жу, про­с­ти­те ве­ли­к­о­душ­но…
– Ку­да это ты со­брал­ся? – воз­мут­ил­ась хвос­тат­ая дев­и­ца. – А завт­рак? Я что, на­прас­но стар­ал­ась?
– Он не хо­чет, а я съем, – под­л­и­зал­ся чер­н­я­вый. – Я го­л­од­н­ый, межу про­чим.
– От­с­тань. Ты вс­ег­да го­л­о­ден, как волк, – огрыз­н­ул­ась дев­и­ца.
– Так я и есть волк, – не стал от­ри­цать Фен­р­ир. – По­это­му ме­ня на­до мн­ого и вкус­но кор­мить. Не то пой­ду и сож­ру солн­це, зак­ушу лу­ной. Бальдр… ты ведь Бальдр, я вч­е­ра прав­иль­но расс­лы­шал? Ага. Бальдр, это Рат­ат­оск. Рат­ат­оск, это Бальдр. Его ни­к­то не лю­б­ит, по­это­му он в тос­ке и пе­ча­ли, – вол­к­одл­ак с явс­твен­н­ым уси­л­ием под­н­ял­ся на но­ги. По­ка­ч­ал­ся ту­да-сю­да, преж­де чем об­рел рав­н­о­в­е­сие и цел­еу­стрем­л­ен­но на­прав­ил­ся к сто­лу. Бальд­ру ни­ч­его не ос­та­ва­лось, как при­со­е­ди­нит­ь­ся.
Рат­ат­оск-бел­ка, вест­н­и­ца бо­гов, ко­сил­ась на вы­пи­в­ох с нес­кры­вае­мым пре­з­ре­ни­ем. И тар­ел­ки на стол мет­а­ла с гро­хот­ом и зво­ном, как по­до­ба­ет разг­не­ван­ной жене. Раз­н­оцвет­н­ые би­сер­н­ые брасл­еты на ее за­пя­стьях раздр­ажен­но звяк­а­ли, се­ребр­я­ное мо­ни­с­то на шее него­ду­ю­ще по­свер­к­и­ва­ло. В бы­лые го­ды, как до­в­о­ди­л­ось слы­шать Бальд­ру, бе­лоч­ка Рат­ат­оск во­ди­ла неж­н­ую друж­бу с Ло­ки, но, столк­н­ув­шись с под­р­ос­шим от­прыс­ком бо­га об­ма­на, ре­ши­т­ель­но сдел­а­ла вы­бор в поль­зу сы­на, а не от­ца. Мо­жет, ее ин­т­ер­ес ос­н­о­в­ы­вал­ся на том, что они с Фен­р­ир­ом бы­ли пе­рев­ерт­ыша­ми, но­сив­ши­ми на пле­чах незр­имую зв­ер­и­ную шк­у­ру ме­хом вн­утрь. Ког­да им на­д­ое­да­ло прик­и­ды­вать­ся люд­ьми, они ме­ня­ли об­л­ики, возв­ра­ща­ясь к сво­ей ис­тин­ной сущ­н­о­с­ти дик­их зв­ер­ей, вол­ка и бел­ки.
Лю­б­опыт­н­ая Рат­ат­оск не уме­ла дол­го сер­д­ит­ь­ся.
– Так как­ое го­ре-горь­кое за­л­и­ва­ли? – осве­до­мил­ась она. Фен­р­ир от­ор­вал­ся от обгла­д­ы­вае­мой кур­и­ной но­ги и наст­ав­и­т­ель­но под­н­ял за­мас­лен­н­ый пал­ец:
– О. Как ты вов­ре­мя. Ну-ка приз­на­вай­ся, как ты умудр­ил­ся за­мут­ить с мо­ей сес­т­рен­кой?
«А ведь вер­но, – преж­де это соо­бра­же­ние как-то не по­се­ща­ло Бальд­ра, нес­мот­ря на всю свою очев­ид­н­ость. – Хель и Фен­р­ир – род­н­ые брат и сес­т­ра. Еди­нок­ров­н­ые и еди­ноу­троб­н­ые. Де­ти од­н­ого от­ца от од­ной ма­те­ри. И у Фен­р­и­ра в точ­н­о­с­ти та­кой же взгляд, как у Ло­ки».
– Нету ни­ч­его про­меж на­ми, – чест­но приз­н­ал­ся Бальдр. – Я ее и ви­дел вс­его один раз в жиз­ни. Дав­но, ког­да ее прив­о­зи­ли в Ас­гард.
– Тог­да че­го же ты вч­е­ра разв­ел так­ие стра­д­а­ния – мол, жить без нее не мо­гу? – удив­ил­ся Фен­р­ир.
– Пот­ому что я дей­стви­т­ель­но жить без нее не мо­гу, – Бальдр за­мял­ся. – Да, мы ник­ог­да боль­ше не вс­тре­ча­л­ись. Но мы пер­е­сы­ла­ли друг дру­гу пись­ма. Дол­го. До то­го ле­та, ког­да я же­нил­ся на Нанне. С той по­ры Хель боль­ше мне не пи­шет. То есть спер­ва я хо­дил к ее от­цу, и к свое­му. Гов­ор­ил, что хо­чу взять ее в же­ны.
– Хель – в же­ны? – Фен­р­ир в непр­ит­вор­н­ом ужа­се вы­та­р­ащил­ся на со­бе­сед­н­ика, а Рат­ат­оск за­вз­ды­ха­ла и смах­н­у­ла кон­ч­ик­ом хво­с­та сле­зу. – Со­в­с­ем спят­ил? Ты хоть до­га­д­ы­ва­ешь­ся, что она так­ое?
– Я знаю, что она – единс­твен­н­ая, кто мне ну­жен. Все про­чее не име­ет зн­а­ч­е­ния, – с до­с­то­инс­твом от­в­е­т­ил Бальдр. – Ваш от­ец про­свет­ил ме­ня ка­са­тель­но то­го, что Хель нес­коль­ко по-дру­го­му смот­р­ит на мир, спа­си­бо. Я же ска­зал, мы нес­коль­ко лет об­ме­ни­ва­л­ись пос­л­а­ния­ми. Мы пи­са­ли друг дру­гу обо вс­ем – что мы ви­дим вок­руг, что чув­ству­ем и как жив­ем.
– Ах, – Рат­ат­оск всплес­н­у­ла ру­к­ами, – на­до ду­мать, и Один, и Ло­ки нао­т­рез от­к­а­за­ли те­бе?
– Ло­ки ска­зал, что я не смо­гу да­же пов­и­дать­ся с ней, – приз­н­ал­ся Бальдр. – И что он не бу­дет мне по­мо­гать.
– Пов­и­дать­ся – это как раз нетруд­но… – рас­с­еян­но бро­сил Фен­р­ир. – Ну, пов­и­да­ешь­ся, а даль­ше что?
– И об этом твой от­ец то­же гов­ор­ил, – Бальдр без удив­л­е­ния об­н­ар­ужил, что пом­н­ит дав­н­юю бе­се­ду от сло­ва до сло­ва, – она там, а я здесь, и так бу­дет вс­ег­да. Ес­ли я жел­аю ей доб­ра, я не дол­жен бес­пок­оить ее пу­ст­ыми на­по­ми­на­ния­ми о ми­ре, кот­ор­ый ей приш­лось ос­тав­ить. Но это же несп­рав­ед­ли­во! – он от ду­ши трес­н­ул по сто­лу подв­ер­н­ув­шей­ся тя­же­лой круж­кой. – Ее мн­е­ния ни­к­то не спра­ши­вал! Ее швыр­н­у­ли ту­да, а все пот­ому, что все так стра­шат­ся это­го прор­о­чест­ва! Меж­ду про­чим, я нар­оч­но пор­ыл­ся в ар­хи­ве и на­шел точ­н­ый спи­сок предс­ка­за­ния вёль­вы! Там нет ни еди­но­го сло­ва о пот­омс­тве Ло­ки, пот­ому как кен­н­инг нас­ч­ет «мерз­ост­н­ого трол­ля» мож­но от­н­е­с­ти к ко­му угод­но!
– К то­му же Ло­ки не тролль, а ёт­ун, – до­бав­и­ла Рат­ат­оск.
– Как­ая раз­н­и­ца, – Фен­р­ир по-со­ба­ч­ьи вс­трях­н­ул­ся, ожив­ля­ясь. – Да­же ес­ли стар­уш­ка име­ла в ви­ду ко­го-то дру­го­го, зва­ние По­гу­би­т­ел­ей ми­ра те­перь на­д­еж­но при­лип­ло к нам. Пот­ому как это вс­ех устраи­ва­ет. А те­бе, – он разв­ер­н­ул­ся к Бальд­ру, – те­бе луч­ше смир­ит­ь­ся и за­б­ыть. Сес­т­рен­ку ник­ог­да не вы­пус­т­ят от­т­у­да.
– Но я не жел­аю мир­ит­ь­ся! – зау­пря­мил­ся Бальдр. – По­че­му я дол­жен до кон­ца дн­ей ос­та­вать­ся ря­дом с по­с­т­ы­лой жен­щи­ной, к кот­орой я не ис­пы­ты­ваю ров­н­ым счет­ом ни­ч­его?
– Ну так ра­зой­ди­т­есь, – по­сов­ет­о­в­ал Фен­р­ир.
– Лег­ко гов­ор­ить! Ты хоть предс­тав­л­яешь, ка­кой под­н­имет­ся крик и ка­кой поз­ор – сын Оди­на взял и ос­тав­ил ни в чем не пов­ин­н­ую же­ну? Ни­к­то на это не пой­дет, ни­к­то не сог­ла­сит­ся. Мы ведь царс­кое се­мей­ство. При­мер для под­ра­жа­ния и все так­ое.
– Мож­но убе­жать, – пред­л­ожи­ла Рат­ат­оск, яв­но про­ник­шая­ся со­чув­стви­ем.
– Мож­но убе­жать из Ас­гар­да, но нев­озмож­но жив­ому вой­ти в Хель­хейм, – разо­чар­о­в­ал по­друж­ку Фен­р­ир. – А умер­еть ты не спо­со­бен. Да­же ес­ли я сей­час вс­та­ну и на­прочь от­ор­ву твою кра­сив­ую го­л­ову, ты возр­о­дишь­ся в черт­огах свое­го от­ца. С силь­ной го­л­ов­ной бо­лью, но без­н­а­д­еж­но жи­вым.
От от­ч­ая­ния Бальд­ру за­хо­т­е­лось по­бит­ь­ся лбом о стол­еш­н­и­цу. Вме­с­то это­го он мол­ча от­о­дви­нул свою опус­тев­шую тар­ел­ку:
– Бла­го­да­рю, хо­зя­юш­ка. Пой­ду я, нав­ер­н­ое…
– Фен­р­ир! Эй, вол­ч­а­ра, ты до­ма? – ба­сов­ито прор­ок­от­а­ли сн­и­зу, из трак­т­ир­ной за­лы. – Гость к те­бе сту­чит­ся! Впу­ст­ить?
– Гость в дом – счас­тье в дом, – хмык­н­ул Фен­р­ир и крик­н­ул в от­в­ет: – Впу­сти, от­ч­его ж не впу­ст­ить? Го­с­тям мы за­в­с­ег­да ра­ды.
По лест­н­ице за­сту­ча­ли каб­л­уки. Стук был четк­ий, рит­мич­н­ый и силь­ный, и Баль­дром ов­ла­д­е­ло не­хор­ошее пред­ч­ув­ствие.
Да­же в оби­т­е­ли бо­гов и асов, где ред­к­ост­н­ая кра­со­та об­л­ика бы­ла не счаст­ли­вым ис­клю­ч­е­ни­ем, но обы­ден­н­ым пор­ядк­ом ве­щей, он вы­де­л­ял­ся и бро­сал­ся в гла­за. Хо­л­од­н­ое, ле­дя­ное сов­ер­шенс­тво, со­х­ра­ня­ю­щее без­уп­реч­н­ость в лю­б­ых обс­тоя­тельст­вах. Глад­ко за­ч­е­с­ан­н­ые в дл­ин­н­ый хвост ру­сые во­л­о­сы с се­реб­ри­с­т­ым от­лив­ом и то­че­ное ли­цо. Ма­лость тя­же­ло­в­ат­ая ниж­няя чел­юсть при­да­ва­ла об­л­ику во­шедш­его нек­ое смут­н­ое сх­одс­тво с ло­ша­д­ью. Усу­губ­л­яе­мое неиз­мен­ной брюзг­ли­вой склад­кой узк­их губ, веч­но под­жат­ых в не­дов­оль­стве вс­еми Де­вят­ью Мир­ами ра­зом, и над­м­ен­н­ым взг­ля­дом про­зрач­но-зе­л­е­ных глаз. На пле­че, скреп­ляя плащ от­т­ен­ка су­мер­еч­н­ого ту­ма­на, по­свер­к­и­ва­ла зо­л­от­ом фи­б­у­ла с из­об­ра­же­ни­ем ска­ч­уще­го ко­ня о вось­ми но­гах.
– Это Сл­ейп­н­ир. Он смот­р­ит на вас, как на нав­оз, – жиз­н­ер­а­д­ост­но прив­етс­тво­в­ал гос­тя Фен­р­ир. – Спор­им, я уга­д­аю, за­ч­ем ты по­жа­ло­в­ал в так­ую рань?
Не удо­с­то­ив обор­от­ня от­в­е­т­ом, Сл­ейп­н­ир пов­ер­н­ул­ся к прит­их­ше­му Бальд­ру, ров­н­ым и спо­кой­ным то­ном про­гов­ор­ив:
– Твоя же­на весь­ма обес­пок­ое­на тво­им зат­я­нув­шим­ся от­с­ут­стви­ем. Пред­по­л­ожив худш­ее, она приш­ла со сво­ей скор­б­ью к Все­от­цу и Фр­игг. Мне по­ру­че­но разыс­кать те­бя и дос­тав­ить в Ва­ляс­кьяль­ву. Идем.
– Во­об­ще-то он у ме­ня в го­с­тях! – воз­мут­ил­ся Фен­р­ир. Лич­н­ый скак­ун Оди­на одар­ил свод­н­ого брат­ца столь брезг­ли­вым взг­ля­дом, слов­но тот и впрямь был кус­ком нав­оз­ной ле­пеш­ки, при­лип­шей к без­ук­ор­из­н­ен­но чи­с­то­му са­по­гу.
– Один же­л­ает его ви­деть, – хо­л­од­но пов­т­ор­ил Сл­ейп­н­ир.
– А я во­в­се не жел­аю его ви­деть, – от­ва­жил­ся возр­а­зить Бальдр. – Я не ма­л­ый ре­бе­нок, кот­ор­ый не мо­жет ша­гу сту­пить, не цеп­ля­ясь за ма­те­р­инс­кую юб­ку. И мо­ей жене во­в­се не­за­ч­ем бес­пок­оит­ь­ся обо мне. Тем бол­ее, на­д­ое­дать сво­им бес­по­кой­ством мо­им ро­ди­т­е­л­ям!
Фен­р­ир яр­ост­но за­тряс лох­ма­той го­л­овой, со­гла­ша­ясь.
– Так что я при­ду к Оди­ну тог­да, ког­да соч­ту нуж­н­ым, – и Бальдр ре­ши­т­ель­но усел­ся об­рат­но за стол. Рат­ат­оск, мет­н­ув во­про­си­т­ель­ный взгляд ту­да-сю­да, рас­с­у­ди­ла, что дра­ки по­к­амест не предв­и­дит­ся, и пос­т­ав­и­ла пер­ед Баль­дром ку­бок. Пор­аз­мыс­ли­ла и при­нес­ла вт­орой, для гос­тя.
– Бунт? – Сл­ейп­н­ир во­про­си­т­ель­но под­н­ял свет­л­ую бровь, но пред­л­ожен­н­ый ку­бок все-та­ки взял и сдел­ал из него ма­л­ый глот­ок. – Мя­теж и непо­в­и­нов­е­ние стар­ше­му в ро­ду?
– Они са­мые, – ви­ди­мо, при­сут­ствие Фен­р­и­ра при­да­ло Бальд­ру то­ли­ку так необ­хо­д­имой сме­ло­с­ти.
– Ты мог бы ска­зать, что не от­ыс­кал его, – по­да­ла го­л­ос Рат­ат­оск.
– Наш же­ре­бе­но­чек из прин­ци­па ник­ог­да не лжет, – рас­тол­к­о­в­ал Фен­р­ир. – Чтоб ни еди­ная жи­вая ду­ша не за­по­до­зри­ла его в поз­ор­ящем родс­тве с воп­ло­ще­ни­ем Об­ма­на. Он, по­ни­мае­те ли, че­с­тен до моз­га ко­с­тей и пос­л­ед­н­ей шер­с­тин­ки в хво­с­те.
– Да, я имен­но та­кой, – нев­озмут­имо под­твер­д­ил Сл­ейп­н­ир. – Те­бя это воз­му­ща­ет?
– Раздр­ажа­ет, – бурк­н­ул волк-обор­о­т­ень.
– А ме­ня раздр­ажа­ет пос­т­оян­н­ая ис­х­о­дя­щая от те­бя вонь, но я же терп­лю, – не ос­тал­ся в дол­гу Сл­ейп­н­ир.
– Это не вонь, а ар­ом­ат наст­оя­ще­го хищ­н­ика! Трав­ояд­н­ым не по­нять!
– Маль­чи­ки, мо­жет, вы не бу­де­те опять ссор­ит­ь­ся? – жа­лоб­но прот­я­ну­ла Рат­ат­оск. – Как вам толь­ко не на­д­ое­да­ет? Вы же брат­ья!
– Ис­тор­ия Ас­гар­да и со­п­ре­дель­ных мир­ов яв­л­яет со­бой кра­соч­н­ый при­мер то­го, как род­н­ые и свод­н­ые брат­ья неу­стан­но ре­за­л­ись друг с дру­гом за власть и сла­ву, – су­хо из­рек Сл­ейп­н­ир. – Мы и так яв­л­яем со­бой счаст­лив­ое ис­клю­ч­е­ние. На­до бы­ло прик­он­ч­ить это­го щен­ка еще в детс­тве, по­ка он не успел вы­ра­сти.
– Од­н­аж­ды ты за­зе­ва­ешь­ся, ко­нёк, и я те­бе гор­ло пе­ре­гры­зу, – с мил­ей­шим ос­ка­лом зав­ер­ил Фен­р­ир.
– Бу­ду иметь в ви­ду, – Сл­ейп­н­ир чуть за­мет­но улыб­н­ул­ся, и улыб­ка его бл­ес­н­у­ла от­р­аже­ни­ем острой улыб­ки Ло­ки. – Те­перь я мо­гу уз­нать, с ка­кой ра­д­о­с­ти Бальдр вд­руг ри­нул­ся ис­кать при­б­ежи­ща в тв­оей гни­лой но­ре, так расс­тро­ив ми­л­ую Нан­ну?
– Ког­да Тор вн­е­зап­но ис­че­за­ет на ме­сяц-дру­гой, это ник­ого не бес­пок­оит, – воз­мут­ил­ся Бальдр.
– Пот­ому что это Тор. С ним ни­ч­его не мо­жет слу­чит­ь­ся. Это он где-то слу­ча­ет­ся, – хи­хик­н­у­ла Рат­ат­оск.
– А я, зн­а­ч­ит, бес­по­мощ­н­ый мл­а­д­е­нец, не спо­соб­н­ый о се­бе по­за­б­от­ит­ь­ся?
Сл­ейп­н­ир ок­и­нул его оце­ни­ва­ю­щим взг­ля­дом с го­л­о­вы до ног и вы­нес при­гов­ор:
– Все, на что ты по­ка ок­а­зал­ся спо­со­бен – пьян­ка в фен­р­ир­о­в­ом ка­б­а­ке.
– У него бы­ла вес­кая при­ч­и­на! – вс­ту­пил­ась Рат­ат­оск. – У него дев­уш­ка…
– У него су­пру­га и под­р­аста­ю­щий сын, – въед­ли­во на­пом­н­ил Сл­ейп­н­ир.
– Но он ее не лю­б­ит! – не уни­мал­ась дев­и­ца-обор­о­т­ень. – Он мечт­ает о дру­гой!
– И сов­ер­шен­но на­прас­но это де­л­ает. За­зор­но же­н­ат­ому му­жу за­гля­ды­вать­ся на дру­гих дев­иц, – сто­ял на сво­ем Сл­ейп­н­ир.
– Вот и не же­нись, – от ду­ши по­сов­ет­о­в­ал ему Фен­р­ир. – Хо­тя те­бе лю­б­ая вс­тре­чен­н­ая ко­бы­ла – не­в­е­с­та.
– А в лоб ко­пы­том?
– Знае­те, я все-та­ки пой­ду, – про­бор­мот­ал Бальдр. – Изв­и­нюсь пер­ед Нан­ной. Нав­ер­н­ое, вы все-та­ки пра­вы. На­до по­за­б­ыть обо вс­ем. Про­с­то мне не хват­ает тер­пе­ния. И вы­держ­ки. Но я по­пы­та­юсь.
Вок­руг тав­ер­ны плы­ло ран­н­ее, ту­ман­н­ое осен­н­ее ут­ро в пер­вых жел­т­ею­щих ли­стьях. Хо­зя­ин тав­ер­ны «Раг­нар­ёк» и его по­дру­га выш­ли про­в­о­дить его. Шум­но вт­я­нув сла­б­ый ар­ом­ат увя­да­ю­щей тра­вы, Фен­р­ир зая­вил, что нын­че долж­на быть доб­р­ая охо­та. Рат­ат­оск пог­ла­д­и­ла Бальд­ра по пле­чу, для че­го ей приш­лось вс­тать на цып­оч­ки, и шеп­н­у­ла, что все об­ра­зу­ет­ся. Сл­ейп­н­ир ни­ч­его не ска­зал, про­с­то сто­ял и тер­пе­ли­во жд­ал, а Бальд­ру мер­ещил­ся при­зрач­н­ый си­лу­эт огром­н­ого же­реб­ца по­за­ди него, то по­яв­л­яв­ший­ся, то про­па­д­ав­ший.
– Неу­же­ли ты все так и ос­тав­ишь? – не уни­мал­ась Рат­ат­оск. За ми­нув­шее ут­ро бе­лоч­ка уже кот­ор­ый раз под­к­ат­ы­вал­ась к мрач­н­ому вол­к­одл­аку. С упорс­твом, дос­той­ным луч­ше­го при­ме­не­ния, пов­т­оряя од­но и то же: у те­бя со­в­с­ем нет серд­ца, я же ви­жу, ты им со­чув­ству­ешь, они так не­с­част­ны, она-же-твоя-сес­т­ра, как ты мо­жешь пре­сп­окой­но си­деть тут и глуш­ить эль!
– А вот мо­гу, – огры­зал­ся Фен­р­ир. – Ну по­ду­май са­ма, что тут из­ме­нишь? Явит­ь­ся к Оди­ну и ска­зать: изв­и­няй­те ве­ли­к­о­душ­но, но ваш мл­ад­ш­ий сы­нок по уши вт­юр­ил­ся в мою сес­т­рен­ку и жить без нее не мо­жет? Да-да, в ту са­мую. Кот­о­р­ая Хель из под­з­ем­н­ого ми­ра, пол­умерт­вая и бе­зум­н­ая. Вы же не ста­не­те прот­ив­ит­ь­ся сча­стью обо­жае­мо­го сы­ноч­ка?
– Меж­ду про­чим, – Рат­ат­оск с не­н­ав­и­стью гля­ну­ла на огром­н­ую мис­ку с те­с­том, кот­ор­ое, во­пре­ки ее уси­л­иям, ник­ак не жел­а­ло вз­б­и­вать­ся, – на мо­ей па­мя­ти Бальдр – единс­твен­н­ый, кто раз­г­ля­дел в тв­оей сес­т­ре не зл­ов­ещее чу­дов­ище, а жен­щи­ну. Ког­да он гов­ор­ит о ней или про­с­то про­из­н­о­сит ее имя, он сия­ет. Он влюб­л­ен в нее, – го­л­ос бе­лоч­ки-обор­от­ня тра­ги­ч­ес­ки за­д­ро­жал, а ярк­ие гла­за на­пол­н­и­л­ись сле­за­ми. – Он единс­твен­н­ый в Де­вя­ти Мир­ах, кто по-наст­оя­ще­му пол­ю­б­ил ее!
– Ну и ка­кой прок от этой люб­ви? – де­лов­ит­ый во­прос Фен­р­и­ра од­н­им ма­хом пов­ерг за­мечт­ав­шую­ся де­ву с не­бес на зем­лю.
– Как мож­но спра­ши­вать, ка­кой прок от люб­ви? – Рат­ат­оск в раздр­аже­нии за­мах­н­ул­ась на прия­те­ля из­ма­зан­ной в те­с­те лож­кой. – Лю­б­овь – это не бо­чо­нок крас­н­о­го ва­ни­арс­ко­го и не ме­шок зо­л­от­ых са­мор­од­к­ов! Лю­б­овь пок­ор­яет и прео­дол­е­ва­ет все, лю­б­овь за­став­л­яет ми­ры свер­шать свой путь, а ясень Иг­гдр­а­силь – тя­нуть­ся все вы­ше и вы­ше! Лю­б­овь твор­ит звезд­н­ые мо­с­ты, пов­о­р­а­ч­и­ва­ет ре­ки вспять и разр­уша­ет узы прок­лят­ий!
– Обал­д­еть, – пров­ор­ч­ал обор­о­т­ень. До че­го ж нев­ер­оят­н­ые глу­по­с­ти цар­ят в дев­и­ч­ьих го­л­о­в­ах. И Рат­ат­оск ту­да же. Вр­о­де не ма­л­ая дев­ч­он­ка, кот­ор­ое стол­ет­ие бе­га­ет по мир­ам, а ума-ра­зу­ма как нет, так и не бы­ло.
– Не смей на­до мной на­сме­хать­ся! – бе­лоч­ка-обор­о­т­ень уг­ро­жа­ю­ще оска­л­и­ла вы­сту­па­ю­щие пер­ед­н­ие рез­цы. – Да, я ве­рю в это!
– Ага, а я ве­рю в то, что бу­ду жить дол­го и счаст­ли­во, и ник­ог­да не ум­ру, – хмык­н­ул Фен­р­ир. – И что мне не при­дет­ся уби­вать То­ра. Или не То­ра? Не при­по­ми­на­ешь, ко­го имен­но мне предс­ка­за­но за­грызть в день Раг­нар­ёка?
– Те­бе бы все сме­ху­еч­ки-смехуй­ки, – до­с­ад­ли­во скрив­ил­ась Рат­ат­оск. – Ну что мне с этим дел­ать? – она опас­ли­во пот­ыка­ла в рас­полз­шее­ся те­с­то лож­кой, слов­но бо­ясь, что оно ожив­ет и на­б­ро­сит­ся на нее. – Вы­бро­сить? Или Гл­ы­бе от­д­ать, ему все рав­но, что со­жрать?
От­к­ры­лась дв­ерь. В пол­упу­стой по дн­ев­н­ому вре­ме­ни трак­т­ир шаг­нул по­сет­и­т­ель, ед­ва успев­ший нак­ло­нит­ь­ся и не вс­трет­ит­ь­ся лбом с низ­кой прит­о­л­окой.
– Сн­о­ва здор­ово, – цык­н­ул сквозь зу­бы Фен­р­ир. – То его на ар­к­ане не за­т­ащишь, то яв­л­яет­ся по два ра­за на дню. С чем на сей раз по­жа­ло­в­ал, ясень тин­га бу­ри ме­чей?
– Наск­оль­ко я знаю, тв­ое зав­е­де­ние от­к­ры­то для вс­ех, – Сл­ейп­н­ир про­ша­гал ми­мо, мель­ком гля­нул на мн­огос­тра­д­аль­ное те­с­то и пле­чом от­о­дви­нул Рат­ат­оск в стор­о­ну. Вб­ил в бел­е­сую мас­су па­ру яиц, до­бав­ил мас­ла, пер­еме­шал и же­с­т­ом по­доз­вал от­ор­опев­шую дев­и­цу: – Все, мо­жешь став­ить в печь.
Рат­ат­оск него­ду­ю­ще шмыг­ну­ла но­сом. Стря­пая, она умудр­ил­ась с ног до го­л­о­вы пер­ема­зать­ся в му­ке и об­л­ит­ь­ся мо­л­ок­ом, а Сл­ейп­н­ир да­же кон­ч­и­к­ов паль­цев не за­пач­к­ал.
– Бла­го­дар­ствую за нау­ку, – пров­ор­ч­а­ла бел­ка-обор­о­т­ень, трях­н­ув мн­ого­чис­лен­н­ыми мелк­ими ко­сич­к­ами. Нет, ник­ог­да не стать ей тол­к­овой хо­зяй­кой, как ни стар­ай­ся и хоть из шк­у­ры вы­вер­н­ись! Ла­пы, вид­но, не тем кон­цом вс­тав­л­е­ны.
– Ни за что не пов­е­рю, что ты явил­ся толь­ко за­тем, что­бы по­мочь мо­ей дев­уш­ке ис­печь пир­ог, – зая­вил Фен­р­ир. – Как, вер­н­ул бегл­е­ца в се­мью? Чем его вс­трет­и­ла бе­зу­теш­н­ая су­пру­га – удар­ом сков­ор­о­ды или неж­н­ым по­це­л­уем?
– Она бы­ла весь­ма сдерж­а­на в вы­ска­зы­ва­нии свое­го не­дов­ольст­ва, – ук­ло­нил­ся от пря­мо­го от­в­е­та Сл­ейп­н­ир. По­мол­ч­ал и как бы не­взна­ч­ай до­бав­ил: – Стран­но, что, имея столь очар­о­в­а­тель­ную же­ну, Бальдр не­с­част­л­ив.
– Ему нрав­ит­ся Хель, – немед­ля вл­ез­ла Рат­ат­оск. Сл­ейп­н­ир оза­д­а­ч­ен­но ск­ло­нил го­л­ову на­б­ок:
– Хель? Та-са­мая-Хель?
– Та са­мая Хель из Ни­фль­хей­ма, кот­о­р­ая име­ет не­с­час­тье быть на­шей об­щей сест­рой, – под­твер­д­ил Фен­р­ир. – За­б­ав­н­ая сит­уа­ция, прав­да? Па­р­ень гов­ор­ил, они ве­ли пер­епи­с­ку. Он пер­епи­сы­вал­ся с Хель, мо­жешь се­бе предс­тав­ить?
– С тру­дом, – приз­н­ал­ся Сл­ейп­н­ир. – И что же те­перь?
– А ни­ч­его, – огрыз­н­ул­ся вол­к­одл­ак. – Ров­н­ым счет­ом ни­ч­его.
– Пов­т­ори-ка это еще раз, – нео­ж­и­дан­но по­т­ре­бо­в­ал Сл­ейп­н­ир.
– За­ч­ем? – наст­ор­ожил­ся Фен­р­ир.
– За­тем, что мне не нрав­ит­ся это вы­ра­же­ние тв­оей мор­ды. Оно непр­е­лож­но озна­ч­ает, что ты за­те­ва­ешь как­ую-то па­к­ость, – Сл­ейп­н­ир по­до­брал­ся, в точ­н­о­с­ти конь пер­ед прыжк­ом чер­ез без­дон­н­ую про­пасть, и гла­за у него ста­ли зл­ыми. – На­д­еюсь, ты не успел по­за­б­ыть о сво­ей клят­ве бол­ее не при­ч­и­нять вре­да ник­ому?
– Да я с ме­с­та во­об­ще не сх­о­дил! – ра­не­ным зубр­ом взрев­ел оскорб­л­ен­н­ый Фен­р­ир. – Не ви­дишь, что ли – тор­чу тут, ни ша­гу за пре­де­лы Ас­гар­да, вс­як­ий день жру пир­оги с кур­ят­и­ной, рас­тол­с­тел, обрюзг, сос­тар­ил­ся! – в док­а­за­тель­ство он пох­ло­пал се­бя по жив­оту. Жив­от у Фен­р­и­ра был то­щим и под­жа­р­ым, как и по­ла­га­ет­ся ис­тин­н­ому хищ­н­ику. – Да и что тут мож­но по­дел­ать? Она ник­ог­да не вый­дет от­т­у­да, он ник­ог­да не по­па­д­ет ту­да. И все! Ка­мень по­л­ожи­ли, це­пя­ми об­мот­а­ли, меч во­тк­н­у­ли, нав­еки зак­ля­ли! Бальдр бу­дет жить со сво­ей Нан­ной, Хель – си­деть за ре­шет­кой и сх­о­дить с ума, кот­ор­ого у нее от­ро­дясь нем­н­ого бы­ло! Я бу­ду прик­и­ды­вать­ся вер­ной стор­о­же­вой со­бач­кой Оди­на, ты – его лю­б­имой ло­шад­кой, и все мы бу­дем счаст­ли­вы… по­ка это дар­е­ное счас­тье нам по­пе­р­ек гор­ла ко­стью не вс­та­нет!
– До че­го ж хор­ошо возв­ра­щать­ся до­мой – ни­ч­его ник­ог­да не ме­ня­ет­ся, – низк­ий, хрип­ло­в­ат­ый го­л­ос нев­е­до­мым об­ра­зом за­пол­н­ял все нема­лое по­ме­ще­ние обе­ден­н­ого за­ла тав­ер­ны «Раг­нар­ёк», от­д­а­ва­ясь при­глуш­ен­н­ым, шел­ес­тя­щим эхо. За пер­епал­кой ни­к­то не за­мет­ил, как без­з­вуч­но при­от­к­ры­лась и зак­ры­лась тя­же­л­ая дв­ерь, впу­ст­ив гос­тя.
– Брат­уш­ка! – об­ра­д­о­в­ан­но вз­выл Фен­р­ир и ри­нул­ся навс­тре­чу, кру­ша подв­ер­н­ув­шие­ся на пу­ти лав­ки и от­т­апт­ы­вая но­ги не­дос­тат­оч­но пров­ор­н­ым по­сет­и­т­е­л­ям. – Брат­уш­ка вер­н­ул­ся! Где те­бя но­си­ло? – он яв­но на­мер­е­вал­ся пов­и­с­н­уть на шее гос­тя, но от из­б­ыт­ка чувств не справ­ил­ся с собс­твен­ной прир­о­дой, неу­лов­имо и стре­ми­т­ель­но пер­е­лив­шись в вол­ч­ий об­л­ик. Бе­л­ый волк за­ска­к­ал и за­прыг­ал, от­ч­аян­но ви­ляя хво­с­том, ска­ля зу­бы в непо­в­т­ор­имой зв­ер­и­ной ух­мыл­ке, под­вы­вая и по­в­из­ги­вая. Гость нак­ло­нил­ся, сгра­б­аст­ав вол­ка за жест­к­ую шерсть на за­грив­ке и слег­ка при­под­н­яв над по­л­ом.
Сл­ейп­н­ир с до­с­то­инс­твом кив­н­ул, прив­ет­ствуя бра­та по кро­ви. Рат­ат­оск шуст­ро юрк­н­у­ла под стой­ку, зак­опо­шил­ась там и с уси­л­ием грох­н­у­ла на дос­ку огром­н­ый за­пе­чат­ан­н­ый кув­шин.
– Ну-ка ско­р­ень­ко превр­ащай­ся об­рат­но, – во­шедш­ий ски­нул с плеч огром­н­ый, пот­ре­пан­н­ый и ак­к­ур­ат­но зал­ат­ан­н­ый в нес­коль­ких мес­тах дор­ож­н­ый ме­шок. Су­дя по уцел­ев­шим че­шуй­кам, для из­гот­ов­л­е­ния меш­ка гость собс­твен­н­о­руч­но осве­же­вал драк­о­на. – Сл­ейп­н­ир. Рат­ат­оск. Рад ви­деть. Ми­л­ая, это те­бе, – по­шар­ив в недр­ах без­дон­н­ого меш­ка, он выу­дил нечто, тща­тель­но за­мот­ан­н­ое в тря­пи­цу. Рат­ат­оск бро­сил­ась разв­ор­а­ч­и­вать по­дар­ок – и об­ра­д­о­в­ан­но зав­ер­еща­ла, вы­та­щив бу­сы из мелк­их ро­з­о­в­ых и тем­но-пур­пур­н­ых кор­ал­л­ов.
Ес­ли Сл­ейп­н­ир и Фен­р­ир во мн­огом на­по­ми­на­ли об­л­ик­ом Ло­ки, то Ёр­мун­ганд по­шел в род­ню сво­ей мат­уш­ки, ведь­мы Ангр­б­о­ды. Он сма­хи­вал на трол­ля-пол­укр­ов­ку – при­зе­ми­с­тый, кор­е­н­а­ст­ый, шир­ок­ий в ко­с­ти, дви­гав­ший­ся с об­ман­чи­вой нет­ор­оп­лив­о­стью и ос­тор­ож­н­о­стью. В от­л­и­ч­ие от бра­т­ьев, Ёрм пред­по­чел сбрить шев­ел­ю­ру под ко­р­ень, и его шиш­к­о­в­ат­ый лы­сый чер­еп укра­ша­ла тат­уи­р­ов­ка в ви­де свер­н­ув­шей­ся ту­гим уз­л­ом змеи. Змеи­ны­ми бы­ли и его гла­за – желт­ые, с верт­ик­аль­ной прор­е­зью зрач­ка, бесс­траст­н­ые и прис­т­аль­ные.
Ёр­мун­ганд ник­ог­да ниг­де не за­д­ер­жи­вал­ся по­дол­гу, и все зн­а­ли, что его единс­твен­н­ая ис­тин­н­ая лю­б­овь – стран­ствия в по­ис­ках нео­б­ыч­н­ого. В об­л­и­ке морс­ко­го змея он опус­кал­ся в без­дон­н­ые рас­с­е­ли­ны, ны­рял в тай­ные под­вод­н­ые пе­ще­ры, ку­да да­же ры­бы со­в­ать­ся опа­са­л­ись, ис­кал зат­о­нув­шие кор­аб­ли и пы­тал­ся разг­а­д­ать тай­ны морс­кие. В об­л­и­ке че­лов­ека Ёр­мун­ганд пу­те­шес­т­во­в­ал по мир­ам, пок­оряя непр­ис­т­уп­н­ые гор­н­ые вер­ши­ны, за­б­и­р­аясь ту­да, где не сту­па­ли че­лов­ек и зв­ерь. Слов­но ис­кал нечто дав­но утра­ч­ен­н­ое и на­д­еж­но сок­ры­тое, а мо­жет, ис­пы­ты­вал се­бя на проч­н­ость. Прео­дол­е­вая ис­пы­та­ния за ис­пы­та­ни­ем, вы­ко­в­ы­вая из се­бя тот ал­маз­ной твер­д­о­с­ти кли­нок, что од­н­аж­ды на­не­сет ре­ша­ю­щий, ро­к­овой удар в пос­л­ед­н­ей из битв.
Он вс­ег­да дер­жал­ся оди­ноч­кой. Хо­тя так и не су­мел до кон­ца из­б­ыть при­вя­зан­н­ость к се­мье, по­рой нав­ещая свод­н­ых бра­т­ьев в Ас­гар­де. Ёр­мун­ганд при­х­о­дил нез­ва­ным, го­с­тил де­нек-дру­гой, очар­о­в­ы­вая вс­ех свои­ми неспеш­н­ыми расс­ка­за­ми о чу­де­с­ах ми­ра, и сн­о­ва ухо­дил, гов­оря, что не мо­жет по­дол­гу ос­та­вать­ся в жи­л­ищах. Мол, кры­ша и сте­ны да­вят на него, опут­ы­вая сет­ью.
Сме­нив­ший об­л­и­ч­ье Фен­р­ир ник­ак не мог уго­мо­нит­ь­ся и дать бра­ту вс­тав­ить хоть слов­еч­ко:
– Ты на­д­ол­го к нам? Нет, мой дом – твой дом, ос­та­вай­ся сколь­ко хо­чешь, ты что! Ку­да на этот раз вс­кар­аб­к­ал­ся? Пи­во бу­дешь? Да что за во­прос, ко­неч­но, бу­дешь… Слу-ушай, я те­бе сей­час так­ое расс­ка­жу, не пов­е­р­ишь! Хо­тя по­го­ди, да­вай ты сна­ч­а­ла расс­ка­жешь, да­ле­ко ли нын­че хо­дил и как­их чу­дов­ищ ви­дел…
Рат­ат­оск, по­няв, что прия­тель са­мос­тоя­тель­но не за­тк­н­ет­ся, дот­я­нул­ась и за­жа­ла Фен­р­и­ру ла­д­ош­кой рот. По инер­ции вол­к­одл­ак по­пы­тал­ся гов­ор­ить и даль­ше, но опом­н­ил­ся:
– Ой, да что ж это я…
– Треп­ло неу­ем­н­ое, – безз­лоб­но фырк­н­ул Сл­ейп­н­ир. – А еще хо­зя­ин, на­зы­ва­ет­ся.
Бу­д­у­чи стар­шим от­прыс­ком в ди­к­ов­ин­н­ом се­мей­стве Ло­ки, вдо­ба­в­ок удо­с­то­ен­н­ым дов­ер­ия и рас­по­л­оже­ния силь­ных ми­ра се­го, Сл­ейп­н­ир был весь­ма обес­пок­оен бе­зал­а­б­ер­ной жиз­н­ью мл­ад­ш­их бра­т­ьев. Они не под­д­а­ва­л­ись его ра­зум­н­ым уве­ще­ва­ни­ям, они не жел­а­ли сдел­ать над со­бой уси­л­ие и хо­тя бы для ви­ду прик­и­нуть­ся обыч­н­ым обит­а­те­л­ями Ас­гар­да, они веч­но ис­ка­ли и на­хо­ди­ли при­к­лю­ч­е­ний на свои бес­по­кой­ные зад­н­и­цы… и из-за их вы­хо­док на него так нео­д­об­ри­т­ель­но смот­рел Один. Ведь Сл­ейп­н­ир был од­ной кро­ви с эти­ми сор­в­иго­л­о­в­ами. Вдо­ба­в­ок, ес­ли сле­до­в­ать ис­тине, Ло­ки при­х­о­дил­ся Сл­ейп­н­и­ру не от­цом, а мат­уш­кой. Щек­от­л­ив­ую те­му свое­го прои­с­х­ож­д­е­ния Сл­ейп­н­ир пред­по­чит­ал за­мал­ч­и­вать, име­нуя Ло­ки сво­им от­цом. У Хейм­д­ал­ля де­вять ма­тер­ей-волн, а у него что, не мо­жет быть двух от­цов? С учет­ом, что один из них, Сва­д­иль­фа­ри – прир­ож­д­ен­н­ый же­ре­бец, уже дав­но то ли ск­он­ч­ав­ший­ся, то ли стран­ству­ю­щий не­в­есть где.
Рат­ат­оск вы­та­щи­ла из пе­чи подр­умя­нив­ший­ся пир­ог и при­нял­ась де­лить его на лом­ти. Фен­р­ир нак­о­нец-то уго­мо­нил­ся, но, не в си­л­ах уси­деть спо­кой­но, вер­т­ел­ся на ска­мье, слов­но ему уго­льев в шта­ны на­сы­па­ли. Ёр­мун­ганд нет­ор­оп­ли­во по­в­е­с­тво­в­ал о сво­ем вос­х­ож­д­е­нии на Тролль­вей­ген, ле­ген­д­ар­н­ую Сте­ну Тролл­ей в Ёт­ун­х­ей­ме.
– Дея­ние сов­ер­шен­но бесс­мыс­лен­н­ое, но от­важ­н­ое, – вы­ска­зал свое мн­е­ние Сл­ейп­н­ир. Ёрм одар­ил сор­о­ди­ча тя­же­л­ым, изу­ча­ю­щим взг­ля­дом и зав­ер­шил ис­тор­ию:
– И там, на вер­шине, я ос­тав­ил ка­мень со сво­им знак­ом – па­мять и на­д­еж­ду для тех, кто риск­н­ет пов­т­ор­ить этот путь… А у вас что ин­т­ер­ес­н­ого при­к­лю­ч­и­л­ось?
– У нас тут по­в­сю­ду не­с­част­н­ая лю­б­овь и раз­б­ит­ые серд­ца, – Рат­ат­оск за­б­от­ли­во по­до­дв­и­ну­ла гос­тю тар­ел­ку с пос­л­ед­н­им кус­ком пир­ога.
– Лю­б­овь, вот как, – Ёр­мун­ганд при­щур­ил узк­ие ще­ли зрач­к­ов. – Неле­пое, глу­пое чувс­тво. Опуст­оша­ет ду­шу и ос­лаб­л­яет ра­зум, ни­ч­его не дар­уя вза­мен. Толь­ко пу­ст­оту и об­ман.
– Вот-вот, – под­д­ак­н­ул Сл­ейп­н­ир.
– Фрейя и ее дев­уш­ки с ва­ми бы не сог­ла­си­л­ись, – гор­я­чо возр­а­зи­ла Рат­ат­оск.
– Но на сей раз речь идет о Хель, – по­дал го­л­ос Фен­р­ир. – О на­шей сес­т­ри­це Хель, име­нем кот­орой так охот­но прок­ли­на­ют. О ней са­мой же ста­р­ают­ся лиш­н­ий раз не вспо­ми­нать. Си­дит се­бе где-то – и пусть си­дит.
– Неу­жто на­шу мрач­н­ую сес­т­рен­ку угор­аз­ди­ло влю­б­ит­ь­ся? – не пов­е­р­ил Ёр­мун­ганд.
– Скор­ее, пол­ю­б­и­ли ее, – поя­с­н­ил вол­к­одл­ак. – И, по­хо­же, не без вза­им­н­о­с­ти. Ты ведь зна­ешь Бальд­ра? Впро­чем, все зна­ют Бальд­ра. Так вот, этот кра­сав­ч­ик вб­ил се­бе в го­л­ову, что влюб­л­ен в Хель.
Ёрм из­дал ко­р­от­к­ий сме­шок, по­хо­жий на глу­хое змеи­ное ши­пе­ние:
– И что же?
– А ни­ч­его. Будь они обыч­н­ыми соз­д­а­ния­ми, не­важ­но, смерт­ной или бо­жес­т­вен­ной кро­ви – они мог­ли бы сой­тись вме­с­те, по­жить… при­смот­реть­ся друг к дру­гу и по­нять, кто из них че­го сто­ит, – Фен­р­ир с до­с­а­дой мах­н­ул ру­кой. – Но это нев­озмож­но.
– Как ска­зать, – ко­р­от­ко и ем­ко ур­о­нил Ёр­мун­ганд. Его свод­н­ые брат­ья и дев­и­ца-обор­о­т­ень пер­ег­ля­ну­лись и, не сго­в­ар­и­ва­ясь, од­н­им дви­же­ни­ем сдви­ну­ли го­л­о­вы над блю­дом с крош­к­ами от пир­ога.
– Это ты к че­му ве­дешь? – по­ни­зив го­л­ос, осве­до­мил­ся Сл­ейп­н­ир. – Имей­те в ви­ду, я прот­ив ва­ших очер­ед­н­ых по­хож­д­е­ний!
– Да зна­ем мы, зна­ем, – рык­н­ул Фен­р­ир. – Сдел­ай ми­л­ость, за­тк­н­ись. А ты, Ёрм, изъ­яс­н­ись как-ни­б­удь вра­зу­ми­т­ель­нее, не упо­доб­ля­ясь пья­но­му Бра­ги в пор­ыве вдох­н­ов­е­ния…
– Ес­ли их и впрямь вле­чет друг к дру­гу, – Ёр­мун­ганд со вку­сом от­х­леб­н­ул эля, – зн­а­ч­ит, та­к­о­ва их судь­ба. Ес­ли они разл­у­че­ны обс­тоя­тельст­ва­ми – зн­а­ч­ит, на­до из­ме­нить обс­тоя­тельст­ва. Ну-ка, кто у нас в Де­вя­ти Мир­ах вла­с­тен над судь­бой?
– Один, – пер­вым от­оз­в­ал­ся Сл­ейп­н­ир.
– Нор­ны, – вы­дох­н­у­ла Рат­ат­оск. Бл­ес­тя­щие гла­за бе­лоч­ки-обор­от­ня рас­шир­и­л­ись в предв­к­уш­е­нии че­го-то за­х­ват­ы­ва­ю­ще­го.
– Мы са­ми, – зая­вил Фен­р­ир.
– По­ду­май­те хор­ошень­ко, – Ёрм от­ри­ца­тель­но по­мот­ал лы­сой баш­кой. – Ну же. Да, на­ши жиз­ни и судь­бы в ру­к­ах Оди­на, но к ко­му присл­уш­и­ва­ет­ся да­же Один?
– К сво­ей жене, ле­ди Фр­игг, – пред­по­л­ожил Сл­ейп­н­ир.
– К ба­б­у­ле, – Фен­р­ир трес­н­ул се­бя кул­ак­ом по лбу. – Ба­б­у­ля Гюль­ва. Ну ко­неч­но же. Так, кто со мной пров­е­дать дрях­л­ую стар­уш­ку?
– Я! – немед­ля выз­вал­ась Рат­ат­оск.
– Это са­мо со­бой. Ко­пыт­н­ый?
– Ник­у­да ты не пой­дешь, – непр­ер­е­к­ае­мо из­рек Сл­ейп­н­ир.
– А кто мне за­прет­ит? Ты, что ли? – с вы­зов­ом осве­до­мил­ся Фен­р­ир.
– Ты пок­лял­ся на кро­ви…
– Я клял­ся не при­ч­и­нять без нуж­ды вре­да ник­ому из жив­ущих и не за­б­ир­ать жиз­ни по сво­ей при­х­оти, – въед­ли­во на­пом­н­ил вол­к­одл­ак. – И ни­к­то, да­же Один, не за­пре­щал мне нав­ещать ста­р­ень­кую ба­б­уш­ку, жив­ущую толь­ко на­д­еж­дой на вс­тре­чу с лю­б­имы­ми вну­к­ами! Вот ты, меж­ду про­чим, ты ког­да пос­л­ед­н­ий раз хо­дил к ба­б­у­ле Гюль­ве в го­с­ти? Мо­жет, она уже по­мер­ла там дав­но, в сво­ей сы­рой зем­л­ян­ке, ле­жит и раз­ла­га­ет­ся, а те­бе и де­ла нет! Са­мов­люб­л­ён­н­ый нагл­ец, вот ты кто, а не поч­ти­т­ель­ный внук!
– Она не моя ба­б­уш­ка! – по­пы­тал­ся за­щит­ит­ь­ся сбит­ый с тол­ку так­им на­пор­ом Сл­ейп­н­ир. – У ме­ня во­об­ще ба­б­уш­ки нет!
– Как это нет? Ни­ч­его се­бе! А дос­то­поч­тен­н­ая Лау­вейя те­бе кто, не род­н­ая баб­ка, что ли? – ма­ло кто мог тя­гать­ся с Рат­ат­оск в точ­н­ом зна­нии за­пут­ан­н­ых се­мей­ных свя­зей асов. – Хо­дит тут, ук­ор­яет вс­ех подр­яд в не­бла­го­чи­нии, а сам от кров­ной род­ни от­к­а­зы­ва­ет­ся! Поз­ор и по­но­ше­ние на твою го­л­ову! Что бы ска­зал твой ува­жае­мый от­ец, услышь он так­ое!
– Ска­зал бы, что луч­ше в пет­лю го­л­овой, чем Лау­вейя в ро­ди­ч­ах, – пров­ор­ч­ал Ёр­мун­ганд. – В об­щем, вы ме­ня по­ня­ли. Сту­пай­те и пот­ол­к­уй­те с ба­б­ул­ей. Нет, я с ва­ми не пой­ду. Без ме­ня справ­и­т­есь. Мое де­ло – стор­о­на. Раз­б­ир­ай­тесь са­ми со сво­ей лю­б­о­в­ью. Я это дел­аю толь­ко ра­ди Хель.
– Но ты хо­тя бы мо­жешь при­смот­реть за пор­ядк­ом, по­ка ме­ня не бу­дет? – Фен­р­ир хлоп­н­ул на стол тя­же­л­ую связ­ку клю­ч­ей. – Гл­ы­бу пос­т­авь к дв­ер­ям, на кух­ню не суй­ся – мат­уш­ка Эс­та с по­в­а­р­ят­ами са­ми зна­ют, что к че­му. Боч­ки в под­ва­ле, ок­ор­ока на вер­т­е­л­ах. Дев­и­цы бу­д­ут раз­н­о­сить зак­а­зы, так ты при­сматр­и­вай, что­бы к ним ни­к­то не лез. Справ­ишь­ся?
– Нет, ко­неч­но, ку­да мне, – ух­мыль­нул­ся, не раз­жи­мая губ, Ве­лик­ий Змей.
– Ко­ли заг­ля­нет Бальдр, ска­жи ему – мы кое-что при­ду­ма­ли! – уже на бе­гу вы­крик­н­ул Фен­р­ир. Рат­ат­оск уст­ре­мил­ась за ним, Сл­ейп­н­ир спер­ва до­пил со­дер­жи­мое круж­ки и толь­ко за­тем сор­вал­ся с ме­с­та.
– Ку­да это ты ку­да со­брал­ся? – из­об­ра­зил удив­л­е­ние Фен­р­ир.
– С ва­ми. При­г­ля­деть, что­бы вы не натв­ор­и­ли че­го, – хму­ро зая­вил же­ре­бец-обор­о­т­ень. Фен­р­ир гля­нул на бра­та и по­нял, что луч­ше не спор­ить.
– А ес­ли Оди­ну по­н­а­д­о­бит­ся про­гу­лять­ся до Мид­гар­да? – съе­хид­н­и­ч­ал вол­к­одл­ак.
– Не по­н­а­д­о­бит­ся. А по­н­а­д­о­бит­ся – в его ко­нюшне есть ко­ни и по­ми­мо ме­ня, – мот­н­ул го­л­овой Сл­ейп­н­ир.
Над не­дал­ек­им Бив­р­о­с­том пол­ых­н­у­ло ра­д­уж­н­ыми пер­е­ли­ва­ми. Кто-то пер­е­сек гра­ни­цу меж­ду мир­ами, вой­дя в Ас­гард или пок­и­нув оби­т­ель бо­гов.
– Мы ведь не ста­нем бес­пок­оить ужас­но за­нят­ого Хейм­д­ал­ля ра­ди та­кой ме­ло­чи, как родс­твен­н­ый ви­зит к дрях­лой ба­б­у­ле? – пол­ув­оп­ро­си­т­ель­но, пол­уу­твер­д­и­т­ель­но про­из­нес­ла Рат­ат­оск. Свод­н­ые брат­цы на удив­л­е­ние сла­жен­но кив­н­у­ли. Фен­р­ир при­ню­х­ал­ся, вт­яги­вая воз­дух шир­око раз­ду­ва­ю­щим­и­ся ноз­др­ями.
– Ли­ги чер­ез три от­с­ю­да… – за­д­ум­чи­во прот­я­нул он.
– К пол­у­ден­н­ому вос­х­о­ду, – ут­оч­н­ил Сл­ейп­н­ир.
– На ок­ра­ине По­ля луч­н­и­к­ов.
Ник­ому из этой трои­цы не тре­бо­в­а­лось вс­х­о­дить на Ра­д­уж­н­ый мост, что­бы уй­ти из Ас­гар­да. Они обл­а­д­а­ли вр­ож­д­ен­н­ым тал­ант­ом без­оши­б­оч­но от­ыс­ки­вать прор­е­хи в тка­ни мир­оз­да­ния, глу­хие, ок­оль­ные троп­ки чар­о­де­ев и ма­гов, спо­соб­н­ые сколь угод­но да­ле­ко за­в­е­с­ти неос­тор­ож­н­ого пут­н­ика. Сл­ейп­н­ир увер­ял, что не нуж­д­ает­ся да­же в ук­а­зу­ю­щих тро­пах, но мо­жет сам про­л­ожить путь в нуж­н­ое ме­с­то – но, гов­оря меж­ду на­ми, эта его спо­соб­н­ость бы­ла еще дал­ека от сов­ер­шенст­ва. На­мет­ив се­бе пря­мой и точ­н­ый путь в Альв­хейм, Сл­ейп­н­ир по­рой ок­а­зы­вал­ся в Ка­мен­н­ых гор­ах Ёт­ун­х­ей­ма, пря­мик­ом пер­ед се­мей­кой разъ­ярен­н­ых тролл­ей, крайне не­дов­оль­ных тем, что пер­ед ни­ми из воз­ду­ха вы­прыг­и­ва­ет же­ре­бец о вось­ми но­гах.
– Здесь, – ска­зал Сл­ейп­н­ир. Они стоя­ли по ко­л­е­но в на­ч­ав­шей увя­дать тра­ве на бров­ке огром­н­ого по­ля для луч­н­ых сос­тя­за­ний. Вдал­е­ке мет­а­ли стре­лы в дви­жу­щую­ся цель, упраж­ня­ясь, нес­коль­ко валь­кир­ий, не об­рат­ив­ших вни­ма­ния на слу­чай­ных зри­т­ел­ей.
– Здесь, – сог­ла­сил­ся Фен­р­ир. Пот­опт­ал­ся на ме­с­те, во­про­си­т­ель­но и лу­к­аво по­к­о­сил­ся на Сл­ейп­н­и­ра.
– Да­же не мечт­ай, – от­р­е­зал же­ре­бец-обор­о­т­ень. – Де­ва еще ник­у­да не шло, но ты изв­оль сво­им хо­дом. Рат­ат­оск, я бы пред­по­чел ви­деть те­бя дву­но­гой и че­ло­ве­к­ов­ид­ной.
– Ла­ды, – пок­ла­д­и­с­то мах­н­у­ла хво­с­том Рат­ат­оск, вн­утренне воз­л­и­к­о­в­ав. Ког­да еще вы­па­д­ет уда­ча про­к­ат­ит­ь­ся вер­хом на скак­уне са­мо­го Оди­на?
Дев­и­ца-бел­ка прик­ры­ла гла­за ла­д­о­нью, ког­да Сл­ейп­н­и­ра на нес­коль­ко удар­ов серд­ца ок­ут­а­ло се­ребр­я­ным струя­щим­ся обл­ак­ом. Ког­да же мор­ок раз­в­еял­ся, на краю по­ля за­мер вы­с­ок­ий же­ре­бец пе­пель­ной в яб­л­о­к­ах ма­сти, с шир­окой гру­дью и спи­ной. Вол­н­ис­тая гри­ва и хвост бы­ли пер­еп­ле­те­ны тонк­ими ис­кри­с­т­ыми нит­ями, уз­да и сед­ло бо­га­то рас­ши­ты зо­л­отой нит­ью и вспы­хи­ва­ю­щи­ми на солн­це гра­не­ны­ми са­мо­цвет­ами. Во­семь ног в пыш­н­ых очес­ках лом­а­ли хрус­тя­щие стеб­ли, по­свер­к­и­вая се­реб­р­ом под­к­ов. Рат­ат­оск вос­х­ищен­но зах­ло­па­ла в ла­д­оши.
– Зал­е­зай, – Фен­р­ир об­х­ват­ил по­дру­гу за та­л­ию, без тру­да за­б­ро­сив на спи­ну ко­ню. Дев­уш­ка опас­ли­во разо­бра­ла жест­к­ие по­в­о­д­ья, по­бо­лт­а­ла но­га­ми, убе­див­шись, что не до­т­я­ги­ва­ет­ся до стре­мян. – Да дер­жись пок­реп­че. Слышь, чу­до о вось­ми ко­пы­тах! Толь­ко попр­о­буй ее ур­о­нить или сбро­сить, жал­еть бу­дешь до кон­ца дн­ей сво­их.
Сл­ейп­н­ир пре­зр­и­т­ель­но фырк­н­ул, удар­ив ко­пы­том о зем­лю. Еще ник­ог­да он не тер­ял сво­их вс­ад­н­и­к­ов. Да­же са­ма мысль об этом бы­ла нев­ер­оят­на!
Конь, дев­уш­ка и бе­л­ый волк неспеш­ной ры­сью на­прав­и­л­ись прочь от По­ля луч­н­и­к­ов. По ме­ре то­го, как они уда­ля­л­ись, их очерт­а­ния тая­ли, сли­ва­ясь с зе­л­е­нью и зо­л­от­ом ок­рест­ной ро­щи, с гол­у­биз­ной осен­н­его не­ба и са­хар­но-си­ни­ми гор­ами на гор­и­з­он­те.
Од­на из валь­кир­ий, опу­ст­ив тя­же­л­ый лук, по­г­ля­де­ла им вс­лед. Ин­т­ер­ес­но, ку­да это на­прав­ил­ся Сл­ейп­н­ир, да еще в ком­па­нии со свод­н­ым брат­цем и вест­н­ицей бо­гов?
Где-то в дебр­ях Ёт­ун­х­ей­ма.
Са­моу­вер­ен­н­ость сыг­ра­ла со Сл­ейп­н­ир­ом дур­н­ую шут­ку. Про­л­ожен­н­ая им тро­па из ми­ра в мир зав­ер­шил­ась в трех-чет­ырех лок­т­ях над зыб­кой гла­д­ью мир­но дремл­юще­го об­шир­н­ого бо­л­ота, по­р­ос­ше­го ка­мы­шом и кри­вы­ми ел­к­ами. Из тре­щи­ны в рас­ко­л­ов­шем­ся Мир­оз­да­нии вы­ва­л­ил­ся огром­н­ый сер­ый же­ре­бец, вс­ем сво­им нема­л­ым ве­с­ом хлоп­н­ув­ший­ся пря­мик­ом в кор­ич­н­ево-зе­л­е­ную жи­жу и под­н­яв­ший не­бо­льшую гря­зев­ую вол­ну. Ис­тош­но виз­жав­шая Рат­ат­оск упу­ст­и­ла по­в­о­д­ья, вы­ва­л­ил­ась из слишк­ом боль­шо­го для нее сед­ла и немед­ля уго­ди­ла в липк­ие и на­вяз­чи­вые объ­ят­ия мест­н­ого хо­зяи­на-бо­л­от­н­я­ни­ка.
За­мы­кав­ший пер­е­ход Фен­р­ир успел оце­нить сит­уа­цию и при­нять ре­ше­ние. Па­д­ая, волк изв­ер­н­ул­ся, от­т­олк­н­ув­шись ла­па­ми от шир­о­чен­н­ого кру­па же­реб­ца, ку­выр­н­ул­ся чер­ез го­л­ову и при­зем­л­ил­ся на от­н­о­си­т­ель­но су­хой коч­ке.
Пер­епу­ган­н­ые на­смерть ля­гуш­ки с па­ни­ч­ес­ким ква­к­а­н­ьем за­прыг­а­ли в раз­н­ые стор­о­ны, ища спа­се­ния от вн­е­зап­ной на­па­сти с не­бес. Рат­ат­оск, ед­ва не вы­вих­н­ув ру­ку, дот­я­нул­ась до стре­ме­ни и мерт­вой хват­кой вце­пил­ась в него, при­зы­вая на по­мощь. Во­семь ног Сл­ейп­н­и­ра яр­ост­но вз­б­ал­аму­чи­ва­ли мн­ого­ве­к­ов­ую гниль, пер­емал­ы­вая в ка­шу ос­тан­ки мир­но гни­ю­щих брев­ен и не­в­есть ког­да сги­нув­ших в то­пи нев­е­до­мых жертв бо­л­ота. Конь от­ч­аян­но пы­тал­ся об­ре­с­ти хоть как­ую-то твер­д­ую опо­ру, но под ко­пы­та­ми рас­трев­ожен­но кол­ы­хал­ась без­дон­н­ая вязк­ая тря­си­на, жад­но пог­ло­щав­шая все и вся.
Бе­л­ый волк мет­ал­ся на так­ом бл­изк­ом, но не­до­ся­гае­мом бер­егу. Его ра­зум ощу­щал яр­ость и па­ни­ку свод­н­ого бра­та, его без­з­вуч­н­ый крик: «Немед­л­ен­но превр­ат­ись и по­мо­ги мне!»
«Ду­р­ень, ты ведь тя­жел­ее ме­ня! – ор­ал в от­в­ет Фен­р­ир. – Ут­я­нешь ме­ня за со­бой! Прек­ра­ти су­чить но­га­ми, как по­л­оум­н­ый, так ты увя­за­ешь еще боль­ше! Охо­л­о­ни! Мед­л­ен­но дви­гай­ся сю­да! Рат­ат­оск! Рат­ат­оск, ты це­ла?»
– У ме­ня змея в са­по­ге! – про­в­ы­ла в от­в­ет мок­рая и гряз­н­ая дев­и­ца, су­дор­ож­но цеп­ля­ясь за съез­жа­ю­щее на­б­ок сед­ло. – Спа­си­те!
Сл­ейп­н­ир оглуш­и­т­ель­но за­ржал. От­го­л­ос­ки его бое­в­ого кли­ча прол­е­те­ли над ро­щи­цей чах­лых ел­ей, над вз­б­ал­аму­чен­ной и на­ч­ав­шей от­р­ыг­и­вать зл­ов­он­н­ыми пу­зы­ря­ми то­пью, над хол­ма­ми и пер­ел­ес­ка­ми от­д­а­л­ен­ной и глу­хой обл­а­сти Ёт­ун­х­ей­ма. Из­ог­нув шею ду­гой и рит­мич­но ра­б­от­ая но­га­ми, же­ре­бец смог нем­н­ого про­дв­и­нуть­ся впер­ед, во­л­о­ча за со­бой увяз­шую Рат­ат­оск. Еще лок­оть, от­в­ое­ван­н­ый в яр­ост­ной борь­бе с гни­лой во­дой и жидк­им тор­фом – и Фен­р­ир впил­ся кл­ы­ка­ми в ко­жа­ный ре­мень уз­деч­ки. Волк по­пя­т­ил­ся, та­ща уго­див­ше­го в лов­уш­ку ко­ня, из-под его шир­ок­их лап ле­те­ли ком­ья влаж­ной зем­ли и сор­ван­н­ый мох.
Со­в­мест­н­ыми уси­л­ия­ми Сл­ейп­н­и­ру уда­лось вс­кар­аб­к­ать­ся на хол­мик, спо­соб­н­ый вы­дер­жать его нема­л­ый вес. Ок­а­зав­шись на спа­си­т­ель­ной зем­ле, же­ре­бец яр­ост­но за­фыр­к­ал, ожес­т­о­чен­но дер­гая шк­урой. Он, так гор­д­ив­ший­ся сво­им хо­л­е­ным ви­дом, по са­мое брю­хо из­мар­ал­ся в во­ню­ч­ей бо­л­от­ной жи­же! Ве­лик­ол­еп­н­ый хвост пов­ис мок­рой, спут­ан­ной ку­де­лью, под­с­е­дель­ный ре­мень расс­тег­нул­ся и рос­к­ош­н­ое сед­ло ра­б­оты ва­ни­арс­ких мас­тер­ов-шор­н­и­к­ов ста­ло троф­еем кик­имор и бо­л­от­н­ых ут­оп­цев, чтоб им по­дав­ит­ь­ся укра­д­ен­н­ым!
Вдо­ба­в­ок он ед­ва не утрат­ил вс­ад­н­и­цу. Фен­р­ир ему до кон­ца жиз­ни бу­дет по­ми­нать этот пром­ах.
Изг­ваз­дан­н­ая по уши Рат­ат­оск шлеп­н­ул­ась на жух­л­ую тра­ву и пер­вым де­лом при­нял­ась сд­ир­ать ме­хо­в­ые са­пож­ки. Из прав­ого, изв­и­ва­ясь, по­спеш­но вып­олз не­в­есть как заб­рав­ший­ся ту­да чер­н­ый уж. Из лев­ого вы­ли­л­ось с полв­ед­ра бу­рой жи­жи. Пот­ря­сая мок­рым са­по­гом, Рат­ат­оск ис­тер­и­ч­ес­ки за­хи­хик­а­ла:
– Чтоб я еще ког­да-ни­б­удь пош­ла с ва­ми! Да я са­ма ку­да быст­рей бы до­брал­ась, и прит­ом ме­ня ни­к­то бы не пы­тал­ся на­силь­но кор­мить ти­ной!
Бе­л­ый волк успок­аи­ва­ю­ще тк­н­ул­ся дев­ице хо­л­од­н­ым но­сом в ще­ку. Же­ре­бец с ви­но­в­ат­ым ви­дом пер­ес­ту­пил с но­ги на но­гу, что при ко­ли­ч­ес­тве его ног выгл­я­де­ло уст­ра­ша­ю­ще. Рат­ат­оск для пор­яд­ку еще нем­н­ого пов­с­х­ли­пы­ва­ла, тря­сясь в ис­пу­ге, и ре­ши­ла, что са­мое вре­мя за­нять­ся бол­ее на­сущ­н­ыми во­про­са­ми.
– Где мы? – для на­ч­а­ла спро­си­ла она.
Конь и волк ог­ля­де­лись. По прав­ую ру­ку до са­мо­го гор­и­з­он­та тя­ну­лось уны­лое бо­л­ото, по лев­ую на­ч­и­на­л­ись хол­мы с мед­н­ок­о­р­ыми сос­н­ами впер­емеш­ку с тем­н­о­хвой­ны­ми ел­ями, мелк­им осин­н­ик­ом и жел­т­ею­щи­ми бер­е­за­ми.
«Ты увер­ял, як­о­бы от­л­ич­но зна­ешь дор­огу», – волк об­л­и­ч­аю­ще устав­ил­ся на же­реб­ца.
«Я знаю! – Сл­ейп­н­ир гром­ко и него­ду­ю­ще фырк­н­ул. – Я да­же это ме­с­то уз­наю! Мы со­в­с­ем бл­из­ко!»
– Тог­да ку­да нам ид­ти? – де­лов­ито ут­оч­н­и­ла Рат­ат­оск, на­т­яги­вая хлю­па­ю­щие опор­ки.
«Э-э… Ту­да?» – за­меш­к­ал­ся с от­в­е­т­ом конь. Фен­р­ир злор­ад­но оска­л­ил­ся, а Рат­ат­оск удру­чен­но мот­а­ла го­л­овой:
– По­нят­но. Мож­но бы­ло не спра­ши­вать. Пой­ди ту­да – не знаю ку­да. Сл­ейп­н­ир, как ты умудр­яешь­ся без подс­ка­зок на­хо­дить собс­твен­н­ое стой­ло? Стой­те тут, я сей­час.
Вс­ко­чив, она под­б­ежа­ла к вы­с­окой и креп­кой на вид сосне. Да­же не из­ме­няя об­л­ика, но лов­ко цеп­ля­ясь за ко­ру вн­е­зап­но уд­л­и­нив­шим­и­ся и за­ос­тр­ив­шим­и­ся когт­ями, бел­ка-обор­о­т­ень шуст­ро пол­ез­ла вверх и вс­ко­ре ис­чез­ла из ви­да. Обес­пок­оен­н­ый Фен­р­ир зак­ру­жил под­ле ство­ла, иног­да под­ни­ма­ясь на зад­н­ие ла­пы и пы­та­ясь вы­смот­реть по­друж­ку в тем­ной пут­а­ни­це вет­в­ей. Свер­ху прил­е­те­ло нес­коль­ко ши­шек, од­на по зак­о­ну под­л­о­с­ти уго­ди­ла пря­мо в лоб за­ску­лив­ше­му вол­ку.
– Ви­жу! – при­глуш­ен­но зав­опи­ли свер­ху. – Вр­о­де бы оно! Пол­у­ден­н­ый вос­х­од, за пер­ел­ес­ком! Ай!.. – глу­хо хруст­н­у­ла об­л­омив­шая­ся вет­ка, ко­р­от­ко вз­в­изг­ну­ла Рат­ат­оск. Конь рва­нул­ся к дер­еву, умудр­ив­шись ед­ва не сбить вол­ка и вс­ей тя­же­стью наст­упить Фен­р­и­ру на ла­пу. Волк, не­дол­го ду­мая, цап­н­ул же­реб­ца за баб­ку. Со­р­вав­шая­ся Рат­ат­оск пол­е­те­ла вн­из, ух­ват­ил­ась за подв­ер­н­ув­ший­ся сук, ли­хо крут­а­нул­ась вок­руг ство­ла и спрыг­ну­ла пря­мо на спи­ну Сл­ейп­н­и­ра. Ед­ва не соск­ольз­н­у­ла, но рас­ки­ну­ла ру­ки и удер­жал­ась.
– Я за­мет­и­ла непо­дал­еку холм со стоя­чи­ми кам­н­ями, – вы­па­л­и­ла она. – До него ок­о­ло ли­ги. Это и есть то, что нам нуж­но?
«Дой­дем – ув­и­дим, – Фен­р­ир оскорб­л­ен­но за­тряс пос­т­ра­д­ав­шей ла­пой. – Ну что, дви­ну­лись?»
– А ты увер­ен, что мы за­ста­нем твою поч­тен­н­ую родс­твен­н­и­цу до­ма? – обес­пок­ои­л­ась Рат­ат­оск, ук­ло­ня­ясь от нор­о­в­ящей хлест­н­уть по ли­цу кол­ю­ч­ей ело­вой вет­ви.
«А ку­да ей де­вать­ся? – без­з­вуч­но хо­хот­н­ул волк. – Ба­б­у­ля Гюль­ва ес­ли ку­да и ухо­дит, так толь­ко по­бро­дить по ок­рест­н­о­с­тям. Гри­бы там, яго­ды, кор­еш­ки це­леб­н­ые. Ну, еще раз в сот­ню лет ей вн­е­зап­но при­х­о­дит в го­л­ову мысль нав­е­дать­ся в Ас­гард и из­речь очер­ед­н­ое прор­о­чес­тво».
Сл­ейп­н­ир ров­н­ым, сколь­зя­щим ша­гом, из-за кот­ор­ого он пол­у­чил свое имя, про­дв­игал­ся по сос­н­ово-елов­ому раз­н­ол­е­сью в нуж­н­ом на­прав­л­е­нии. Рат­ат­оск бес­с­е­дель­ной охлюп­кой вос­с­е­да­ла на спине же­реб­ца, Фен­р­ир шн­ырял под но­га­ми, при­ню­х­и­ва­ясь и присл­уш­и­ва­ясь.
За пер­ел­ес­ком и в са­мом де­ле под­ни­мал­ся холм. По­л­огий, за­р­ос­ший бу­рья­ном, с оплыв­ши­ми ск­ло­н­ами, чем-то на­по­ми­нав­ший на­сыпь над ве­ли­к­анс­кой мо­ги­лой. На лы­сой вер­шине кур­га­на по­шат­н­ув­шим­и­ся гни­л­ыми зу­ба­ми тор­ч­а­ли нес­коль­ко мен­гир­ов. Ког­да-то об­т­е­с­ан­н­ые гра­нит­н­ые ва­л­у­ны сос­тав­л­я­ли чар­о­дей­ский круг, но прол­е­тев­шие го­ды ок­а­за­л­ись к ним неми­л­о­с­ти­вы – бОльшая часть кам­н­ей упа­ла, скат­ив­шись вн­из по ск­ло­н­ам. Вы­с­е­чен­н­ые на них ру­ни­ч­ес­кие над­пи­си зат­я­ну­ло мх­ом, и да­же неу­т­оми­мая со­бир­а­тель­ни­ца све­де­ний Рат­ат­оск не смог­ла бы в точ­н­о­с­ти от­в­е­т­ить – кто и для ка­кой на­д­об­н­о­с­ти на­гро­моз­дил в эда­кой глу­ши кол­д­ов­с­к­ое коль­цо кам­н­ей.
В до­лине ощу­щал­ся ти­хий, пос­т­оян­н­ый, шел­ес­тя­щий в су­хих тра­вах пот­ок сты­ло­го вет­ра. Он взъер­ошил шерсть на за­грив­ке Фен­р­и­ра, рас­тре­пал чел­ку Сл­ейп­н­и­ра, вы­дер­н­ул пряд­ку из ко­сич­ки Рат­ат­оск.
– Что-то я не ви­жу тут ник­акой зем­л­ян­ки или хи­жи­ны, – за­мет­и­ла бел­ка-обор­о­т­ень. – Мы не ошиб­л­ись?
«Холм вр­о­де по­хож, – Фен­р­ир ог­ля­дел­ся. – Толь­ко вход в него скрыт. Ба­б­у­ля не жа­л­ует нез­ва­ных го­с­тей».
Свод­н­ые брат­цы нем­н­ого по­сп­ор­и­ли о том, на­до об­х­о­дить холм по­со­л­онь или про­тив­о­со­л­онь, ис­х­о­дя из вре­ме­ни го­да и фа­зы лу­ны, и сколь­ко раз необ­хо­д­имо сов­ер­шить рит­уаль­ный об­х­од – три или семь. Сош­лись на том, что­бы для на­ч­а­ла триж­ды обог­нуть холм сле­дом за дви­же­ни­ем солн­ца и по­смот­реть, бу­дет ли из это­го толк.
По­ша­га­ли, пут­аясь в вы­с­ок­ом и гу­стом бу­рьяне. Сл­ейп­н­ир чуть не про­в­а­л­ил­ся в не­за­мет­н­ую под тра­ва­ми про­мои­ну, и воз­му­щен­но за­ржал. На тре­т­ьем кру­ге Рат­ат­оск зао­йка­ла и пок­а­за­ла на ск­лон. Там, где они толь­ко что спо­кой­но про­хо­ди­ли ми­мо, те­перь чер­н­ел про­ем, небр­еж­но укреп­лен­н­ый ста­р­ыми, подг­нив­ши­ми брев­н­ами. Из прое­ма ощут­имо нес­ло во­нью за­га­жен­н­ого ко­л­од­ца, ист­л­е­ва­ю­щей под солн­цем мерт­ве­чи­ной и по­че­му-то про­горк­л­ым, дав­но свер­н­ув­шим­ся мо­л­ок­ом. Фен­р­ир рас­чи­хал­ся, тря­ся острой мор­дой, раздр­ажен­но вз­ды­бил гу­стую шерсть и под­н­ял­ся с чет­ырех лап на две но­ги. Сл­ейп­н­ир ре­шил пос­л­е­до­в­ать его при­ме­ру, сме­нив ло­ша­д­и­ную шк­у­ру на об­л­ик мо­л­о­до­го аса. К со­жа­л­е­нию, и в этом об­л­и­ке он ос­тал­ся по по­яс ис­пач­к­ан­н­ым в бо­л­от­ной гря­зи.
Опас­ли­во ко­сясь нав­ерх, трои­ца вош­ла под свод из по­чер­н­е­л­ых от стар­о­с­ти брев­ен, сое­ди­нен­н­ых огром­н­ыми про­рж­ав­е­л­ыми скре­па­ми, вы­ко­в­ан­н­ыми нев­е­до­мым тролль­ским умель­цем. Ход поч­ти сра­зу из­ог­нул­ся впра­во, туск­л­ый сол­н­еч­н­ый свет ис­чез, и как­ое-то вре­мя они про­дв­ига­л­ись в су­мрач­ной тем­н­о­те. Что-то ми­мол­ет­но и непр­ият­но сма­за­ло по ли­цу Рат­ат­оск, дев­и­ца от­в­е­ла легк­ую и липк­ую за­в­е­су в стор­о­ну, до­га­д­ав­шись – ста­р­ая пыль­ная пау­т­и­на.
Еще пов­о­р­от, шаг чер­ез вы­с­ок­ий зем­л­я­ной пор­ог, укреп­лен­н­ый кам­н­ями. От­к­ры­лась пе­ще­ра вн­утри хол­ма, осве­щен­н­ая нев­ер­н­ым, мер­ца­ю­щим свет­ом фа­к­е­лов, от­ч­его у го­с­тей воз­н­и­к­а­ло об­ман­чив­ое впе­чат­л­е­ние, что вн­утри холм гор­аз­до боль­ше, чем сн­ар­ужи. Что-то шел­е­с­те­ло, на­шепт­ы­ва­ло, сколь­зи­ло ря­дом, на са­мой гра­ни­це слу­ха и зре­ния. Ми­мо юрк­н­у­ла лет­у­чая мышь, при­це­пил­ась к пот­ол­ку, обв­ис­ла неоп­рят­н­ыми ко­жи­с­ты­ми склад­к­ами. Буль­кал огром­н­ый брон­з­о­в­ый ко­т­ел, уста­нов­л­ен­н­ый на оча­ге из дик­ого кам­ня ров­но по­ср­е­дине пе­ще­ры. Вок­руг оча­га бе­лой му­кой и крас­н­ыми кам­н­ями был вы­ло­жен здор­ов­ен­н­ый круг ох­ран­н­ых рун и нев­е­до­мых, но нав­ер­н­яка очень чар­о­дей­ских симв­о­л­ов. Вязк­ая жид­к­ость в кот­ле бур­л­и­ла и пу­зы­рил­ась, иног­да с жут­к­о­в­ат­ым ши­пе­ни­ем вы­плес­ки­ва­ясь чер­ез край.
В об­щем, все выгл­я­де­ло имен­но так, как и по­л­оже­но выгл­я­деть обит­а­л­ищу сей­ты-кол­д­у­н­ьи, мо­гу­щес­твен­ной вор­ожеи. Не хват­а­ло раз­ве что стар­ого вор­о­на, си­дя­ще­го на подс­тав­ке из ол­е­нье­го чер­епа с раз­в­е­си­с­ты­ми ро­га­ми, да разв­ешан­н­ых по сте­н­ам че­лов­е­чес­ких ко­с­тей и суш­е­ных го­л­ов. В пе­щер­ке бы­ло жар­ко, уд­уш­ли­вый и вязк­ий смрад, ка­за­лось, обв­ол­а­к­и­вал, по­доб­но не­доб­рой па­мя­ти бо­л­оту.
Про­зв­у­чав­ший ниот­к­у­да го­л­ос был по стать жи­л­ищу: при­шепт­ы­ва­ю­щий, глу­хо­в­ат­ый, ис­пол­н­ен­н­ый бес­к­о­неч­ной уста­ло­с­ти:
– Во­про­шай­те же, при­шедш­ие к пор­огу той, что ве­да­ет прош­лое и бу­д­ущее…
– Ба­б­у­ля Гюль­ва! – гром­ко и от­ч­ет­ли­во про­из­н­ес Фен­р­ир, раз­в­еяв сон­н­ый и уст­ра­ша­ю­щий мор­ок. – Ба­б­у­ля! Вы еще в детс­тве на­д­ое­ли со сво­им кол­д­ов­с­ким ба­ла­га­ном ху­же горь­кой редь­ки! Это я, Фен­р­ир!
– А то я не ви­жу, – мн­ого­зн­а­ч­и­т­ель­ная уста­лость в го­л­о­се ис­чез­ла, сме­нив­шись обыч­ной свар­лив­о­стью. – Кто бы тре­пал­ся о ба­ла­га­нах. Волк, конь да бел­ка – чем не бро­дя­чий зв­ер­и­нец!
Нев­е­до­мые шо­ро­хи ут­их­ли, пу­га­ю­щие за­па­хи про­па­ли. Фа­к­е­лы, за­тре­щав, раз­гор­е­лись яр­че. Бур­л­ящий ко­т­ел уго­мо­нил­ся, а из-за от­д­ер­н­ув­ше­го­ся ковр­и­ка на стене из­н­ик­ла хо­зяй­ка жи­л­ища под хол­мом – при­зе­мис­тая, сгорб­л­ен­н­ая стар­уш­ен­ция в кос­мат­ом пол­ушуб­ке ме­хом нар­ужу и дол­го­по­лой юб­ке. Се­дые ко­сы поч­тен­ной ведь­мы бы­ли сло­же­ны уз­л­ом на мак­уш­ке и укреп­ле­ны па­рой пт­и­ч­ьих пе­рьев. Ли­цом ба­б­у­ля Гюль­ва сма­хи­ва­ла на пе­че­ную ре­пу, а в мут­н­ые озер­ца ее глаз за­гля­ды­вать по­че­му-то не хо­т­е­лось да­же не ве­дав­ше­му стра­ха Сл­ейп­н­и­ру.
– Вну­чек по­жа­ло­в­ал, – хмык­н­у­ла ста­р­ая Гюль­ва. – Вы­рос-то как, ма­ми­на гор­д­ость, па­пи­на ра­д­ость! За­ма­тер­ел, воз­му­жал! Брат­ца с со­бой прив­о­л­ок, ну на­до же. А бе­лоч­ка тут за­ч­ем? Шк­ур­ку бу­дем драть, на пе­чен­ке га­д­ать, из кос­то­чек ру­ны ре­зать?
Рат­ат­оск на вс­як­ий слу­чай по­спеш­но укры­лась за шир­окой спи­ной Фен­р­и­ра.
– Ба­б­у­ля, – ук­ор­из­н­ен­но прот­я­нул вол­к­одл­ак. – Как вам не стыд­но, пу­гать ма­л­ень­кую дев­оч­ку?
– Да скуч­но мне, вну­чек, – разв­е­ла су­хонь­ки­ми ру­к­ами ба­б­у­ля Гюль­ва. – Си­жу, бу­д­ущее-прош­лое про­ни­цаю, а раз­влечь­ся-то не­чем. Ред­ко ка­кой ге­рой за­б­ре­дет, так с ним с перв­ого взг­ля­да все яс­но – пор­а­зит вс­ех вра­гов али чу­ди­ще как­ое, нап­ло­дит дет­ишек, по­мрет в сра­же­нии, от­прав­ит­ся в Валь­гал­лу. Как оно, в Валь­гал­ле-то?
– Шум­но, – ко­р­от­ко от­оз­в­ал­ся Сл­ейп­н­ир.
– Ни­ч­его-то не ме­ня­ет­ся, – по­сет­о­в­а­ла ста­р­ая ведь­ма. – Что ж, са­д­и­т­есь, ко­ли приш­ли. Пер­ек­у­сим, чем Им­ир пос­л­ал. С чем по­жа­ло­в­а­ли-то?
За оча­гом и зл­ов­ещим кот­л­ом, как ок­а­за­лось, скры­вал­ся са­мый обыч­н­ый, ко­со­но­гий стол из гор­б­ы­ля, и шир­ок­ие лав­ки, нак­ры­тые обл­ы­с­ев­ши­ми шк­ур­ами. Го­с­ти рас­с­е­лись, нев­оль­но ста­р­аясь дер­жать­ся бл­иже друг к дру­гу. Гюль­ва вы­став­и­ла на стол кор­яво вы­леп­лен­н­ые гли­ня­ные круж­ки и гул­ко бульк­н­ув­ший бо­чо­нок.
Ста­р­ая Гюль­ва бы­ла не про­с­то вор­оже­ей. Гюль­ва при­надл­ежа­ла к нем­н­ого­чис­лен­н­ому кла­ну вёльв, пре­взо­шедш­их вс­ех про­чих кол­д­у­ний в ис­кусс­тве сей­та, пле­те­ния зак­лят­ий и уме­ния про­р­ицать бу­д­ущее. Мудр­ость и глу­би­на поз­на­ний вёльв мог­ли срав­н­ит­ь­ся с мудр­о­стью ве­щих Норн и бо­гов Ас­гар­да, и все в Де­вя­ти Мир­ах зн­а­ли – предр­е­чен­н­ое вёль­вой непр­емен­но сб­у­дет­ся. Ра­но или позд­но, так или эдак, но мир пов­ер­н­ет­ся по ее сло­ву.
Гюль­ва, рож­д­ен­н­ая от трол­льей кро­ви, мн­огое пов­и­да­ла на сво­ем ве­ку. В дав­н­их мо­л­о­дых го­дах, еще до то­го, как пре­дать­ся изу­че­нию чар­о­дей­ских пре­мудр­о­с­тей, она успе­ла дать жизнь единс­твен­ной до­че­ри. Насл­ед­н­и­ца успе­ла вы­ра­сти, подыс­кать се­бе му­жа и нап­ло­дить це­л­ый вы­во­док крик­ли­вых дет­ишек, по­ка Гюль­ва в ти­ши и уе­ди­не­нии свое­го кур­га­на про­ни­ца­ла тай­ны ми­ра. Од­на из вну­чек Гюль­вы прои­зв­е­ла на свет дев­оч­ку, пол­у­чив­шую имя Ангр­б­о­да, При­но­ся­щая Го­ре – ибо ее рож­д­е­ние ста­ло кон­цом жиз­ни ее ма­те­ри. Ста­р­ая кол­д­у­н­ья, как су­ме­ла, по­за­б­от­ил­ась о си­р­от­ке. Вы­рос­шая Анг­ра умом, хит­ро­стью и на­стой­чив­о­стью зав­ое­ва­ла се­бе ме­с­то пред­во­ди­т­ель­ни­цы ведьм Жел­ез­н­ого Ле­са – а пот­ом, на ра­д­ость или на бе­ду, мо­л­о­дая чар­о­дей­ка вс­трет­ил­ась с лу­к­а­вым и неу­ем­но лю­б­оз­на­тель­ным бо­гом об­ма­на, ис­кав­шим но­в­ых зна­ний. Гюль­ва не раз ру­гал­ась с пра­в­нуч­кой, твер­дя, что Ангр­б­о­да вытв­ор­и­ла ред­к­ост­н­ую глу­пость, пой­дя на по­в­о­ду сво­их чувств и ни­ч­ем хор­ошим это не кон­ч­ит­ся. Что ж, вёль­ва ок­а­зал­ась пра­ва: Ангр­б­о­да ро­ди­ла тро­их де­тей и, сле­дуя ве­л­е­нию судь­бы, вру­чи­ла их от­цу. Ло­ки чест­но пы­тал­ся вос­пит­ы­вать сва­л­ив­ших­ся ему на го­л­ову дет­ишек, укры­вая их от вс­ев­и­дя­ще­го ока Хейм­д­ал­ля. Ёр­мун­ганд уш­ел в мо­ря, Фен­р­и­ра и Хель в кон­це кон­цов за­б­ра­ли в Ас­гард. Вол­ка по­с­а­д­и­ли на цепь, Хель сдел­ал­ась прав­и­т­ель­ни­цей под­з­ем­н­ого ми­ра.
И вот те­перь вы­рос­шее ди­тя Ангр­б­о­ды яви­л­ось к ста­рой пра­б­аб­ке. В ком­па­нии со свод­н­ым брат­цем, тем еще вы­с­око­мер­н­ым на­ха­лом, и по­друж­кой-сплет­н­ицей. Твер­дя, что от­ошедш­ая от дел мир­с­ких вёль­ва прям-та­ки обя­за­на по­мочь за­пут­ав­шим­ся в сер­д­еч­н­ых труд­н­о­с­тях сес­т­рен­ке Хель и ее друж­ку-асу.
– Дак я ник­ак не вра­зу­мев­ши, че­го вам от ме­ня-то на­д­об­но? – про­шамк­а­ла Гюль­ва, в трет­ий раз вы­слу­шав пе­чаль­ную ис­тор­ию мы­тарств двух не­с­част­н­ых, раз­де­л­ен­н­ых вол­ею су­деб и пов­е­л­е­ни­ем Оди­на.
– Из­ме­ни­те их участь, – роб­ко писк­н­у­ла Рат­ат­оск.
– И как же я это сдел­аю? – хит­ро при­щур­ил­ась вёль­ва. – Эх, мо­л­о­дежь. Что ж вам смир­но не си­дит­ся, что вы рве­тесь мир пер­еши­вать да пе­рек­раи­вать?
– Пот­ому что тот мир, кот­ор­ый есть, нам не нрав­ит­ся, – зая­вил Фен­р­ир. – Вот ес­ли б вы, ба­б­у­ля, вы­бра­л­ись из свое­го бо­л­ота, да зая­ви­л­ись в Ас­гард…
– И? – под­б­одр­и­ла его бой­кая стар­уш­ка. – Что мне там дел­ать, в зо­л­от­ос­тен­н­ом гра­де Ас­гар­де? Петь-пля­сать, как в бы­лые вре­ме­на, али на Тор­жи­ще га­д­ать по ру­н­ам вс­ем жел­аю­щим?
– Вы мог­ли бы сдел­ать предс­ка­за­ние, – мед­л­ен­но, тща­тель­но под­б­и­р­ая сло­ва, про­из­н­ес Сл­ейп­н­ир. – Так­ое, к кот­ор­ому присл­уша­л­ись бы Один и Фр­игг. Предс­ка­за­ние о том, что Бальд­ру и Хель предр­еше­но быть вме­с­те. Ес­ли он не мо­жет по­пасть к ней, мо­жет, Один вы­пу­ст­ит ее от­т­у­да? – он за­жмур­ил­ся, слов­но уст­ра­шив­шись собс­твен­н­ых дерзк­их слов, и за­ч­а­стил: – Ра­зу­ме­ет­ся, вы­пу­ст­ит не на­в­с­ег­да, и с оп­ре­де­л­ен­н­ыми услов­ия­ми. Вот Пер­с­е­фо­на, су­пру­га Аи­да Гре­чес­ко­го, вла­д­ыки ми­ра по­гиб­ших душ, жив­ет пол­го­да на зем­ле, а пол­го­да под земл­ей, и та­кой рас­клад вс­ех устраи­ва­ет!
– Ты верт­и­хвост­ку гре­чес­кую с мо­ей дев­оч­кой не ров­н­яй, – по­гро­зи­ла уз­л­о­в­ат­ым паль­цем Гюль­ва. – Ишь, че­го уд­умал, конь с ко­пы­та­ми! Фаль­шив­ое предс­ка­за­ние им вынь да по­л­ожь! Да ты зна­ешь, как судь­ба-до­ля кар­ает тех, кто вз­ду­ма­ет ее об­ма­ны­вать?
– Это не об­ман, а чи­с­тей­шей во­ды прав­да, – вс­ту­пил­ась Рат­ат­оск. – Уж я-то знаю.
– Да что ты мо­жешь знать, поск­ак­у­н­ья ры­жая, – от­мах­н­ул­ась от нее вёль­ва. – У са­мой ве­тер в го­л­ове, все толь­ко болт­ов­ня на уме. Зря вы это за­тея­ли, дет­иш­ки, зря, гов­о­рю я вам…
– А я гов­о­рю, что сло­во вёль­вы по­рой бы­ва­ет силь­нее са­мой судь­бы, – Фен­р­ир не со­бир­ал­ся от­с­ту­пать. И да­же ког­да ста­р­ая Гюль­ва прис­т­аль­но устав­ил­ась на него вы­цвет­ши­ми, рав­н­о­душ­но-зна­ю­щи­ми гла­за­ми, вол­к­одл­ак не ск­ло­нил го­л­о­вы и не от­в­ел взг­ля­да. – Ба­б­у­ля, вы ведь знае­те Хель. То, чем она бы­ла. То, чем она ста­ла. И то, как­ая судь­ба ей як­о­бы предн­а­ч­ерт­а­на. Раг­нар­ёк, кор­абль мерт­ве­цов и все ос­таль­ное. Мат­уш­ка вс­ег­да пов­т­ор­я­ла – нет судь­бы, кро­ме той, кот­орую мы твор­им са­ми. Хель сей­час на разв­ил­ке. Ес­ли мы ей по­мо­жем, она мо­жет изб­рать дру­гой путь, – его го­л­ос в кои ве­ки стал умо­л­яю­щим. – Нас вс­ег­да зва­ли чу­дов­ища­ми. Хор­ошо, сог­ла­сен, Ёрм чу­дов­ище, и я то­же, но Хель-то чем пров­и­нил­ась? Толь­ко тем, что она – дочь свое­го от­ца?
– Тем, что она есть тьма, – вёль­ва ушарк­а­ла в даль­ний угол пе­ще­ры и на­д­ол­го за­мол­ч­а­ла. Рат­ат­оск пот­я­нул­ась бы­ло к стоя­ще­му по­ср­е­ди сто­ла пу­зат­ому бо­чон­ку, дот­р­о­нул­ась до кра­на… и опас­ли­во от­д­ер­н­у­ла ру­ку. Гюль­ва раз­мыш­ля­ла. Го­с­ти си­де­ли, зат­аив ды­ха­ние, и, ка­жет­ся, да­же не шев­е­л­ясь. Бы­ло слыш­но, как шел­ес­тят кры­лья пов­и­сших на пот­ол­ке лет­у­чих мы­шей, как скре­бет­ся в нож­ке сто­ла жук-то­чиль­щик, как уста­ло пок­ряхт­ы­ва­ют стар­ые брев­на, удер­жи­ва­ю­щие свод над вхо­дом в обит­а­л­ище ведь­мы-прор­о­чи­цы.
– Зак­о­ны чар­о­дейст­ва не возб­ра­ня­ют брать пла­ту за предс­ка­за­ние, – проск­ри­пе­ла ба­б­у­ля Гюль­ва. – Гов­оря с Оди­ном, я ник­ог­да не поль­зо­в­ал­ась этим прав­ом. Но то, о чем про­си­те вы, долж­но быть вы­куп­ле­но и оп­ла­ч­е­но. Дос­той­но оп­ла­ч­е­но. Тем, что мо­жет на стар­о­с­ти лет удив­ить и пор­а­зить ме­ня. Тем, че­го я ник­ог­да не ви­де­ла и не зн­а­ла преж­де.
– А… а что это? – опе­шил Сл­ейп­н­ир.
– От­к­у­да мне знать? – огрыз­н­ул­ась вёль­ва. – До­бу­де­те и при­не­се­те, тог­да уз­наю. Сло­во ска­за­но, и сло­во мое креп­ко! – зат­их­ший бы­ло огонь в оча­ге под кот­л­ом пол­ых­н­ул багр­овой вол­ной в от­ор­оч­ке зо­л­от­ых искр, а ста­р­ая сог­б­ен­н­ая предс­ка­за­тель­ни­ца, ка­за­лось, рас­пря­мил­ась и ста­ла вы­ше ро­с­том. – Вы ис­ка­ли мо­ей по­мо­щи. Я от­прав­л­юсь в Ас­гард и за­гов­о­рю пер­ед цар­ем асов, ког­да пол­у­чу же­л­ае­мое. А те­перь – сту­пай­те, – она раздр­ажен­но за­ма­ха­ла на внуч­ка и его спут­н­и­к­ов. – По­ди­те, ку­да се­бе шли! У ме­ня тут от ва­шей болт­ов­ни зе­лье вы­ки­пе­ло, ва­ри его те­перь на­но­во! Пш­ли вон!
Рат­ат­оск мог­ла пок­лясть­ся чем угод­но, что сов­ер­шен­но не пом­н­и­ла, как имен­но они ок­а­за­л­ись си­дя­щи­ми в бу­рьяне на ск­лоне хол­ма. У Сл­ейп­н­и­ра гла­за бы­ли, как плош­ки, Фен­р­ир обеи­ми ру­к­ами те­ре­бил буй­ную шев­ел­ю­ру, рас­тер­ян­но пов­т­оряя:
– Вот это влип­ли… Влип­ли, так влип­ли… Это ты во все ви­но­в­ат! – нео­ж­и­дан­но на­пу­ст­ил­ся он на стар­ше­го бра­та. – Ты по­че­му ме­ня не удер­жал?
– Я еще в Ас­гар­де твер­д­ил, эта за­тея пло­хо кон­ч­ит­ся, – сдерж­ан­но на­пом­н­ил Сл­ейп­н­ир. – Но ты не жел­ал ник­ого слу­шать и рва­нул сю­да. Я те­бе что, нянь­ка?
– Стор­ож ли ты бра­ту свое­му? – уста­ло съязв­и­ла Рат­ат­оск.
Фен­р­ир в очер­ед­ной раз без­жа­лост­но взъер­ошил чер­н­ые пря­ди:
– Лад­но, что те­перь тол­ку ску­лить да пла­к­ать­ся. Что сдел­а­но, то сдел­а­но. Пу­ти на­зад все рав­но нет. Да­вай­те соо­бра­жать. Че­го мо­жет не­дос­та­вать вс­ез­на­ю­щей вёль­ве?
– Бесс­мерт­ия? – пред­по­л­ожи­ла Рат­ат­оск. – Да­вай­те до­бу­дем для нее зо­л­от­ое яб­л­оч­ко Идунн!
– Ага, па­па­ша уже как-то по­пал­ся на кра­же яб­л­о­чек. До сих пор мор­щит­ся, как раз­гов­ор за­хо­дит о про­гул­к­ах в яб­л­о­не­вых са­д­ах, – хмык­н­ул Фен­р­ир.
– К то­му же по пов­е­л­е­нию Оди­на каж­дой из жив­ущих ныне вёльв в по­л­ожен­н­ый срок пре­под­н­о­сит­ся в дар мо­л­о­диль­ное яб­л­око, – со­об­щил Сл­ейп­н­ир.
– А я об этом ник­ог­да не слы­шал! – воз­мут­ил­ся вол­к­одл­ак.
– Пот­ому что не про те­бя сек­рет, – с до­с­то­инс­твом от­в­етс­тво­в­ал Сл­ейп­н­ир, без­н­а­д­еж­но пы­та­ясь от­т­ер­еть пучк­ом су­хой тра­вы за­сох­шую грязь с са­пог. – Знае­те, в Мид­гар­де – ну, в Мид­гар­де бу­д­ущих вре­мен – есть ма­ги­ч­ес­кие хруст­аль­ные ша­ры, кот­ор­ые пок­а­зы­ва­ют ис­тор­ии о не­бы­ва­лом и все чу­де­са Де­вя­ти Мир­ов. Мо­жет, при­не­с­ти ей один та­кой?
– Меж­ду про­чим, мид­гард­с­кие уче­ные му­жи утверж­д­ают, мол, от чрез­мер­но дол­го­го гля­де­ния в та­кой шар мозг ски­са­ет и вы­те­к­ает чер­ез уши, – щед­ро по­де­лил­ась зна­ния­ми Рат­ат­оск.
– Толь­ко спят­ив­шей на стар­о­с­ти лет вёль­вы нам не хват­а­ло, – сог­ла­сил­ся с по­друж­кой Фен­р­ир. – Как нач­н­ет прор­о­чить сп­лош­н­ые бе­ды и гор­е­с­ти, хоть сра­зу в пет­лю го­л­овой. Сы­щет­ся еще у ко­го мудр­ых мысл­ей?
– Э-э… – прот­я­нул Сл­ейп­н­ир. Рат­ат­оск от­мол­ч­ал­ась. Свод­н­ые брат­цы вза­им­но обв­и­ня­ли друг дру­га в непр­е­дус­мот­р­и­т­ель­но­с­ти и глу­по­с­ти, а бел­ка-обор­о­т­ень си­де­ла, об­х­ват­ив ко­л­е­ни ру­к­ами. Как опыт­н­ый ры­бак, она ос­тор­ож­но пы­тал­ась вы­ве­с­ти на мел­к­о­в­о­д­ье круп­н­ую ры­бу, мельк­н­ув­шую в без­дон­н­ых глу­би­нах ее вос­по­ми­на­ний. От ко­го-то она слы­ша­ла… или про­ч­ла… или ей расс­ка­за­ли меж­ду де­лом, як­о­бы кто-то об­молв­ил­ся… что-то нас­ч­ет глу­по­с­ти и мудр­о­с­ти, и о не­до­ся­гае­мо­с­ти гор­и­з­он­та… «Са­мый ут­он­ч­ен­н­ый и ко­в­ар­н­ый из об­ма­нов – прав­да», – вот это точ­но ска­зал Ло­ки, разъ­яс­няя вни­ма­тель­ной слу­ша­тель­ни­це прир­о­ду лжи и тонк­ую раз­н­и­цу меж­ду прав­дой, ис­ти­ной и тем, че­го на са­мом де­ле хот­ят услы­шать от предс­ка­за­те­ля лю­ди и бо­ги.
– Я счит­аю, нам нуж­но по­сет­ить Мим­и­ра, – зая­ви­ла дев­и­ца, пре­р­вав очер­ед­н­ое вы­яс­н­е­ние братс­ких от­н­оше­ний. Ра­зом за­тк­н­ув­шие­ся Фен­р­ир и Сл­ейп­н­ир не­доу­мен­но устав­и­л­ись на нее.
– И что мы там за­б­ы­ли? – пер­вым об­рел дар ре­чи Фен­р­ир. Бе­лоч­ка за­тряс­ла го­л­овой, за­зв­е­не­ли впле­тен­н­ые в мно­жес­т­во ко­си­ч­ек ко­лок­оль­цы:
– Не хо­чу гов­ор­ить здесь. Тут вла­д­е­ния Гюль­вы, вд­руг она услы­шит. И, ког­да мы вер­н­ем­ся с троф­еем, ска­жет – это со­в­с­ем не то, что она хо­т­е­ла. Она не долж­на знать, что мы за­д­ума­ли.
– Де­ва вер­но гов­ор­ит, – сог­ла­сил­ся Сл­ейп­н­ир, не­дов­оль­но по­к­о­сив­шись на стар­ый кур­ган и дремл­ющие на его вер­шине кам­ни. – Пой­дем-ка ку­да по­даль­ше.
Вы­брав­шись из до­ли­ны вёль­вы, трои­ца под­н­ял­ась на со­сед­н­ий холм, пер­е­ва­л­и­ла его и спу­ст­ил­ась к бе­зы­мян­ной реч­ке, бес­печ­но стру­ив­шей­ся по ка­мен­н­ому ло­жу сре­ди за­р­ос­л­ей осо­ки. Соч­тя прой­ден­н­ое расс­тоя­ние дос­тат­оч­но боль­шим, Рат­ат­оск плюх­н­ул­ась на подв­ер­н­ув­ший­ся ва­л­ун и по­пы­тал­ась со­брать­ся с мыс­л­ями. Мыс­ли раз­б­ега­л­ись, пут­а­л­ись и не да­ва­ли се­бя пой­мать, но Рат­ат­оск бы­ла дев­уш­кой упря­мой и на­стой­чи­вой.
– Вы не так ее по­ня­ли, – на­ч­а­ла она. – Гюль­ва… она уста­ла от вс­его это­го. От свое­го да­ра, от осоз­на­ния то­го, что она – вёль­ва. Она ник­ог­да не бы­ла обыч­ной жен­щи­ной. Толь­ко чар­о­дей­кой и ви­дя­щей.
– Ер­ун­да как­ая-то, – на­хмур­ил­ся Фен­р­ир. – С че­го те­бе взб­ре­ла на ум так­ая глу­пость? Ба­б­у­ля Гюль­ва ник­ог­да и не хо­т­е­ла ни­ч­его дру­го­го. Толь­ко зна­ний.
– Счит­ай это женс­кой инт­уи­ци­ей, – зая­ви­ла Рат­ат­оск.
– Че­го? – вы­та­р­ащил­ся Фен­р­ир.
– Вн­утрен­н­им чу­т­ьем, – поя­с­н­ил Сл­ейп­н­ир. – Рат­ат­оск хо­чет ска­зать, что жен­щи­на нам­н­ого луч­ше раз­б­ер­ет­ся в устрем­л­е­ни­ях и чая­ни­ях дру­гой жен­щи­ны, неже­ли муж­ч­и­на.
– Вот имен­но! – за­к­и­ва­ла Рат­ат­оск. – И не за­б­ы­вай, я про­жи­ла на этом све­те боль­ше, чем вы оба, вме­с­те взят­ые.
Обыч­но бел­ка-обор­о­т­ень пред­по­чит­а­ла не вспо­ми­нать о сво­ем поч­тен­н­ом прек­л­он­н­ом возр­а­с­те, ина­че ее со­бе­сед­н­ики на­ч­и­на­ли ис­пы­ты­вать рас­тер­ян­н­ость и не­доу­ме­ние, ви­дя пер­ед со­бой су­щую юни­цу, но соз­на­вая, что Рат­ат­оск вполне мо­жет при­х­о­дит­ь­ся ро­в­ес­н­ицей Оди­ну.
– Так вот, по­ка мы си­де­ли в го­с­тях у Гюль­вы, я все вре­мя это чувс­тво­в­а­ла, толь­ко ник­ак не мог­ла по­до­брать нуж­н­ых слов, – Рат­ат­оск за­став­и­ла се­бя прек­рат­ить яр­ост­но раз­ма­хи­вать ру­к­ами и смир­но по­л­ожить ла­д­о­ни на ко­л­е­ни. – Она ут­ом­л­е­на. Ей при­ел­ся ее веч­н­ый по­иск, и вдо­ба­в­ок она по­ни­ма­ет, что ник­ог­да не до­с­тиг­нет ок­ое­ма. Она ча­сто ду­ма­ет о до­пу­щен­н­ых ошиб­к­ах. О том, что будь у нее воз­мож­н­ость про­жить жизнь сна­ч­а­ла, она мн­огое бы сдел­а­ла по-дру­го­му.
– Ты хо­чешь ска­зать, ба­б­у­ля боль­ше не хо­чет быть вёль­вой? – пор­а­зил­ся Фен­р­ир.
– Угу. Воз­мож­но, в этом и кро­ет­ся ис­тин­н­ый смысл ее за­д­а­ния, – под­твер­д­и­ла обор­о­т­ень. – Единс­твен­н­ое, че­го она ник­ог­да не ви­де­ла – это обыч­ной жиз­ни. Она хо­чет на­ч­ать все сна­ч­а­ла.
– Как-то слишк­ом слож­но для ме­ня,– приз­н­ал­ся Фен­р­ир. – Ска­жи­те, ку­да нуж­но про­брать­ся, чье серд­це выр­вать или как­ое сра­же­ние вы­иг­рать – и я весь ваш. Ты дав­е­ча по­ми­на­ла Мим­и­ра. При чем тут Мим­ир?
– Он – хра­ни­т­ель ис­точ­н­ика мудр­о­с­ти, о чем из­в­ест­но вс­ем жив­ущим, – на­пом­н­ил Сл­ейп­н­ир.
– Да знаю я! – рык­н­ул Фен­р­ир. – Чем нам по­мо­жет его жидк­ая мудр­ость?
– Как го­в­ар­и­вал ваш ува­жае­мый от­ец, сов­ер­шен­н­ая мудр­ость по­рой сх­од­на с сов­ер­шен­ной глу­по­стью, – по­жа­ла узк­ими пле­ча­ми Рат­ат­оск. – Мне ка­жет­ся, ра­зум кол­д­у­н­ьи сх­ож с ко­л­одц­ем. С глу­бок­им, но все же име­ю­щим дно ко­л­одц­ем. Ес­ли ко­л­о­дец пе­ре­пол­н­ит­ся…
– Ба­б­у­ля за­б­у­дет то, что зн­а­ла преж­де? – под­х­ват­ил мысль вол­к­одл­ак.
– Н-ну, скор­ее вс­его...
– Хо­т­е­лось бы за­д­ать па­ру во­про­сов! – фи­зио­но­мия Сл­ейп­н­и­ра вы­ра­зи­ла веж­лив­ое, но на­стой­чив­ое не­дов­ер­ие. – Наск­оль­ко мне ве­до­мо, ис­точ­н­ик Мим­и­ра – не об­щес­твен­н­ый фонт­ан на пло­ща­ди, от­к­у­да мо­жет за­ч­ерп­н­уть лю­бой ми­мо­хо­жий. Вспом­н­и­те, как­ую це­ну зап­лат­ил Всео­т­ец вс­его лишь за па­ру глот­к­ов, и по­ду­май­те – а чем ста­нем распла­ч­и­вать­ся мы?
– Твои­ми но­га­ми! У те­бя все рав­но чет­ы­ре лиш­н­их, кот­ор­ые толь­ко хо­дить ме­ша­ют! – за­ржал Фен­р­ир. Сл­ейп­н­ир сдел­ал вид, что не расс­лы­шал:
– Еще стои­ло бы пор­аз­мыс­лить над тем, что слу­чит­ся с поч­тен­ной Гюль­вой, ес­ли ваш бе­зум­н­ый план сра­б­от­ает. Она что, ста­нет опо­л­оу­мев­шей стар­уш­кой, не пом­н­ящей, кто она так­ая? Вам не ка­жет­ся, что это нем­нож­ко чер­ес­ч­ур?
Где-то в тра­ве огол­т­е­ло за­стрек­от­ал пос­л­ед­н­ий осен­н­ий куз­н­е­чик. На реч­н­ом пер­е­к­а­те под­прыг­ну­ла, бл­ес­н­ув се­ребр­я­ной че­шу­ей, круп­н­ая ры­ба. Рат­ат­оск вд­ум­чи­во пе­ре­бир­а­ла шерсть на сво­ем хво­с­те, вы­чи­щая су­хие трав­ин­ки и ко­моч­ки гря­зи. Фен­р­ир рас­с­еян­но на­сви­с­ты­вал, в ме­ло­дии смут­но уга­д­ы­вал­ся «Сер­ый ве­тер».
– Так что ска­же­те? – не от­с­та­вал Сл­ейп­н­ир.
– Глот­ок во­ды из Ле­ты и Гьёлль то­же дар­ует заб­в­е­ние, – Фен­р­ир не зря мот­ал­ся по мир­ам.
– Ага, при ус­лов­ии, что этот глот­ок сде­л­ает при­зрак умер­шей ду­ши. Ба­б­у­ля Гюль­ва по­к­амест вполне жи­ва и от­н­о­си­т­ель­но здор­о­ва, – на­пом­н­ил конь-обор­о­т­ень.
– Пред­л­ожи что-ни­б­удь пол­уч­ше! – вспы­лил Фен­р­ир. – Ска­жи уж чест­но, что бо­ишь­ся лезть к кор­н­ям Иг­гдр­а­си­ля!
– Кто бо­ит­ся, я? – немед­ля взв­ил­ся Сл­ейп­н­ир. Рат­ат­оск при­выч­н­ым дви­же­ни­ем вце­пил­ась в пле­чо Фен­р­и­ра:
– Ти­хо! Хват­ит его драз­н­ить! От­ч­его все ва­ши бе­се­ды зав­ер­ша­ют­ся тем, что вы пы­тае­тесь убить друг дру­га?
– Это ста­р­ая и доб­р­ая тра­д­иция се­мьи Лок­ин­с­он – прик­он­чи сор­о­ди­ча пер­вым, что­бы он не успел во­тк­н­уть кин­жал те­бе в спи­ну, – хмык­н­ул Фен­р­ир. – Па­поч­ка вс­ег­да пов­т­ор­ял: мир сур­ово спра­ши­ва­ет с то­го, кто утрат­ил бд­и­т­ель­ность. Ну хор­ошо, до­пу­ст­им, ты нас убе­ди­ла.
– Один с нас шк­у­ру сн­имет, ког­да уз­на­ет, – расс­трое­но прот­я­нул Сл­ейп­н­ир. – А от­ец бу­дет сто­ять ря­дом и твер­д­ить, мол, са­ми на­п­ро­си­л­ись.
– И что са­мое до­с­ад­н­ое, ни Хель, ни ее дру­жок да­же не ска­жут нам про­с­то­го «спа­си­бо» за все на­ши тру­ды, – по­сы­пал со­ли на чу­жие ра­ны за­б­от­ли­вый Фен­р­ир. – Кто-ни­б­удь зна­ет дор­огу к Мим­и­ру? Рат­ат­оск?
– Ну, я па­ру раз хо­ди­ла ту­да… – бе­лоч­ка пер­е­дер­н­ул­ась. – Жут­к­о­в­ат­ое мес­теч­ко, хо­тя ник­ак­их чу­дищ прес­траш­н­ых, о кот­ор­ых с так­им жар­ом все гов­ор­ят, мне на гла­за не по­па­д­а­лось. Там… там очень оди­но­ко. И жут­ко, как в дв­ергс­ких пе­щер­ах, ког­да за­д­ума­ешь­ся, сколь­ко тя­же­л­ен­н­ых кам­н­ей у те­бя над го­л­овой. Слов­но са­мо не­бо дав­ит на те­бя. Мне там не нрав­ит­ся.
– Ну, с чу­дов­ища­ми я пот­олк­ую, – Фен­р­ир оска­л­ил­ся в бе­ло­зу­бой ух­мыл­ке. – А вот нас­ч­ет тя­же­ло­го не­ба… Ко­нёк, ты с на­ми или все-та­ки до­мой, к кор­муш­ке и теп­лой ко­нюшне?
– Раз­ве я мо­гу упу­ст­ить воз­мож­н­ость по­г­ля­деть на то, как те­бя нак­о­нец-то раз­дел­ают на ку­соч­ки? – от­пар­ир­о­в­ал Сл­ейп­н­ир. – А мо­жет, Мим­ир для ос­траст­ки вып­ор­ет те­бя рем­н­ем. Что­бы не лез, ку­да не про­сят.
– На­д­ей­ся-на­д­ей­ся, – Фен­р­ир вс­тал, пот­я­нув­шись и при­ню­х­ав­шись. – На­д­еж­да умир­ает пос­л­ед­н­ей. Эхх, на­до бы­ло мне вы­став­ить Бальд­ра прочь, как толь­ко он объ­явил­ся в мо­ем ка­б­а­ке. Си­дел бы я сей­час спо­кой­но, дул се­бе эль, зак­у­сы­вал стро­га­нин­кой… Это все моя чув­стви­т­ель­ная да от­з­ыв­ч­и­вая ду­ша!
Сл­ейп­н­ир вы­ра­зи­т­ель­но за­к­ат­ил гла­за под лоб. Он был увер­ен, что ник­акой ду­ши у Фен­р­и­ра нет. За не­н­а­д­об­н­о­стью.
Кто-то из ве­лик­их нек­ог­да зак­рыл пря­мой путь к кор­н­ям Ве­лик­ого Ясе­ня Иг­гдр­а­силь. Вр­яд ли этот пос­т­упок был проя­в­л­е­ни­ем за­б­оты по от­н­оше­нию к слу­чай­ным пут­н­и­к­ам, скор­ее – ра­ди то­го, что­бы вс­як­ие ми­мо­хо­жие ис­ка­те­ли при­к­лю­ч­е­ний и дар­мо­в­ых зна­ний не бес­пок­ои­ли лиш­н­ий раз хра­ни­т­е­ля Ис­точ­н­ика.
У Рат­ат­оск сло­жи­л­ось впе­чат­л­е­ние, что они идут по кру­гу, опи­сы­вая огром­н­ую спир­аль и вс­як­ий раз под­б­и­р­аясь чуть бл­иже к зав­ет­н­ому мес­ту. Они уже про­хо­ди­ли здесь, она пом­н­и­ла ро­щу стол­ет­н­их бу­к­ов, и за­с­нежен­н­ые го­ры, по­хо­жие на оска­л­ен­н­ые кл­ыки, и клу­бя­щий­ся в ни­зи­нах ту­ман, ок­ра­шен­н­ый из­н­утри ор­ан­же­вы­ми спо­л­о­ха­ми. Она за­сы­па­ла, ро­няя го­л­ову и ут­ыка­ясь под­б­ор­одк­ом в грудь, и про­сы­пал­ась, в ужа­се хват­аясь за по­в­о­д­ья. Неу­т­оми­мый скак­ун ры­сил и ры­сил впер­ед, ря­дом с ним на­мет­ом сте­лил­ся бе­л­ый волк, и Рат­ат­оск ка­за­лось, что так бу­дет вс­ег­да. Они бу­д­ут странс­тво­в­ать в по­ис­ках не­до­ся­гае­мой це­ли до са­мо­го кон­ца вре­мен, лу­на и солн­це сой­дут со сво­их мест, а они да­же это­го не за­мет­ят.
«За­ч­ем мы толь­ко в это ввя­за­л­ись?» – удру­чён­но во­про­сил Сл­ейп­н­ир, ког­да они ос­та­нов­и­л­ись на очер­ед­н­ом пер­е­ва­ле. Вн­и­зу бел­ел за­с­нежен­н­ый лес, за ним неприв­ет­ли­во хмур­и­л­ись го­ры. Пей­заж чер­ной лен­той прор­е­за­ла не­за­мерз­шая ре­ка, по кот­орой с дур­ац­кой ве­ли­ч­ав­о­стью уплы­ва­ли ль­ди­ны.
«Пот­ому что кто, ес­ли не мы, – Фен­р­ир сел, за­д­рав ос­трую мор­ду к се­ю­щим мелк­ую снеж­н­ую кру­пу не­бе­с­ам, и по­дал го­л­ос. Низк­ий, пер­е­лив­ч­ат­ый вой прол­е­тел над дремл­ющим ле­с­ом и рас­та­ял вд­а­ли. С бл­ижай­шей сос­ны с ти­хим шел­е­с­том обр­уш­ил­ась уве­сис­тая сн­его­в­ая шап­ка. – От­ец гов­ор­ит, ра­но или позд­но пре­да­ют все. Но ты дол­жен знать, что в ми­ре сы­щет­ся кто-то один, единс­твен­н­ый, кто не пов­ер­н­ет­ся к те­бе спи­ной. Кто-то тв­оей кро­ви. Кто не бу­дет дол­го и мут­ор­но вы­спра­ши­вать, что да как, а про­с­то вс­та­нет, пой­дет и риск­н­ет шк­урой ра­ди те­бя. Без рас­че­та на вы­го­ды и бла­го­дар­н­ость. Про­с­то пот­ому, что так на­до», – он сн­о­ва за­выл, от пол­н­оты чувств сво­бод­н­ого зв­еря, воль­но бе­гу­ще­го сквозь сн­ег и ве­тер.
Ин­т­ер­ес­но, за­д­умал­ась Рат­ат­оск, рас­прос­тра­ня­ет ли Ло­ки те прав­и­ла, кот­о­р­ым он учил сво­их де­тей, на се­бя. Ес­ли он счит­ает дос­той­ны­ми сво­ей за­б­оты и дов­ер­ия толь­ко ро­ди­ч­ей по кро­ви, то асы ему чу­жие. Кро­ме раз­ве что Оди­на. А ведь, ес­ли по­ду­мать и прик­и­нуть хвост к но­су, лю­бой пос­т­упок Ло­ки ра­но или позд­но обор­а­ч­и­вал­ся для Ас­гар­да бла­гом. Стран­н­ым так­им бла­гом, двус­мыс­лен­н­ым и неод­н­озн­ач­н­ым, но бла­гом…
– Я за­мерз­ла, – пое­жил­ась бел­ка-обор­о­т­ень. От ко­ня под ней вея­ло теп­лом, но го­л­о­ва, пле­чи и хвост Рат­ат­оск на­мок­ли от до­ж­дя, пер­е­хо­дя­ще­го в сн­ег, и пот­и­х­онь­ку на­ч­а­ли обл­е­де­не­вать. Бел­ка пос­т­у­к­и­ва­ла зу­ба­ми, с неж­н­о­стью вспо­ми­ная жарк­ое пла­мя в оча­ге трак­т­и­ра «Раг­нар­ёк». – Мы уже до­бра­л­ись или нет? Фен­р­ир, за­к­ан­ч­и­вал бы ты свои по­пев­ки. Ма­ло ли чья это зем­ля? Вд­руг здеш­н­ие хо­зяе­ва обо­жа­ют охо­ту на вол­к­ов?
«Не ро­дил­ся еще тот охот­н­ик, кот­ор­ый су­ме­ет под­н­ять ме­ня на ко­пье, – бе­л­ый волк пос­т­ав­ил уши то­пор­и­к­ами, присл­уш­и­ва­ясь. – Мы где-то в Ёт­ун­х­ей­ме. Нам нуж­но к морс­ко­му по­бе­р­ежью. Я слы­шу го­л­ос волн, но ту­да еще то­пать и то­пать».
Сл­ейп­н­ир утроб­но фырк­н­ул, раздр­ажен­но трях­н­ув спут­ав­шей­ся гри­вой. От­д­ель­ные пряд­ки смерз­л­ись в уст­ра­ша­ю­щие колт­у­ны, кот­ор­ые ко­ню­х­ам в Ас­гар­де те­перь при вс­ем усер­д­ии не рас­че­с­ать, толь­ко сре­зать под ко­р­ень.
«От то­го, что мы тут тор­ч­им, как вк­опан­н­ые, на­ша цель не ста­нет бл­иже», – же­ре­бец ос­тор­ож­но сту­пил пер­ед­н­ими но­га­ми на обл­е­де­нев­ший ск­лон. Огром­н­ый пласт сле­жав­шей­ся зем­ли сдви­нул­ся с ме­с­та и, вы­вор­а­ч­и­вая по­пав­шие­ся на пу­ти ва­л­у­ны, за­сколь­зил вн­из.
«Йе-ху­уу! – Фен­р­ир ли­хо прыг­нул на дви­жу­щую­ся мас­су кам­ня, ль­да и сн­ега, в точ­н­о­с­ти маль­чиш­ка, кат­аю­щий­ся со снеж­ной гор­ки на ле­дян­ке. Расс­тав­ил ла­пы, бал­ан­с­ир­уя на шат­кой опо­ре. – Ук­у­си ме­ня за хвост, ес­ли смо­жешь! Я по­к­ат­ил!»
«Он ког­да-ни­б­удь по­в­з­р­ос­л­еет?» – конь, ос­тор­ож­но и мел­ко пер­ес­ту­пая во­се­мью ко­пы­та­ми, слов­но на спине у него стоя­ла ча­ша с во­дой, из кот­орой не долж­но вы­плес­н­уть­ся ни еди­ной кап­ли, спус­кал­ся по дл­ин­ной осы­пи. Где-то впер­е­ди уст­ра­ша­ю­ще гро­хот­а­ли под­прыг­и­ва­ю­щие кам­ни и счаст­ли­во под­вы­вал Фен­р­ир. Рат­ат­оск ви­де­ла его бе­л­ую лох­мат­ую спи­ну, то по­яв­л­яв­шую­ся, то ис­че­зав­шую из ви­да.
Вол­к­одл­ак пер­вым до­с­тиг лес­ной опуш­ки и шуст­ро юрк­н­ул под груз­но обв­ис­шие под тя­же­стью сн­ега ело­в­ые ла­пы. Сле­дом за ним, за­д­ев низ­ко нав­и­са­ю­щие вет­ви го­л­овой, под сво­ды ле­са вс­ту­пил Сл­ейп­н­ир со сво­ей продр­огш­ей вс­ад­н­ицей. Ти­хо, так ти­хо, Рат­ат­оск, как не вс­луш­и­вал­ась, не раз­л­и­ч­а­ла ни робк­ого по­сви­с­та пт­иц, ни сту­ка неу­го­мон­н­ого дят­ла, ни да­же скри­па про­мерз­ших до са­мых кор­н­ей дер­е­в­ьев. Мерт­вен­но при­молк­ший лес в сн­егов­ом убо­ре, весь в чер­н­ых и си­них те­нях и стро­го­с­ти брон­з­о­в­ых ство­л­ов.
Что-то ма­л­ень­кое, ча­сто взма­хи­ва­ю­щее кры­лья­ми шар­ах­н­у­лось над нерв­но пря­да­ю­щи­ми уша­ми Сл­ейп­н­и­ра, кру­то разв­ер­н­у­лось в воз­ду­хе и шлеп­н­у­лось пря­мо на за­гри­в­ок ко­ня. Же­ре­бец вздрог­нул, Рат­ат­оск за­мах­н­ул­ась на лет­у­чую тварь, пы­та­ясь сбро­сить ее на зем­лю. Нев­е­до­ма зв­ер­уш­ка разв­ер­н­у­ла урод­л­ив­ую мор­ду к ло­пат­к­ам и за­ши­пе­ла, оска­л­ив ос­т­ре­йшие бе­л­ые зуб­ки. Зуб­ки, кот­о­р­ыми спус­тя удар серд­ца она впил­ась в шк­у­ру Сл­ейп­н­и­ра.
Конь зав­ер­ещал и рва­нул­ся впер­ед. Кра­ем гла­за Рат­ат­оск улов­и­ла су­ет­ли­вые взма­хи чер­н­ых кры­льев в за­с­нежен­н­ых кро­н­ах и, од­ной ру­кой на­мерт­во вце­пив­шись в по­в­о­д­ья, вт­орой по­пы­тал­ась сх­ват­ить ку­са­ч­ую др­янь. Где-то вн­и­зу ску­лил и кат­ал­ся по сн­егу Фен­р­ир, пы­та­ясь из­б­ав­ит­ь­ся от обл­епи­в­ших его го­л­ову и пле­чи ма­л­ень­ких и очень го­л­од­н­ых хищ­н­и­к­ов.
«Кро­меш­н­и­цы! – нек­ста­ти всплы­ло в го­л­ове. – Это кро­меш­н­и­цы! Сби­ва­ют­ся в стаи, на­па­д­ают на оди­нок­их пут­н­и­к­ов, пит­ают­ся мя­сом и све­жей кро­в­ью, мо­гут быть очень опас­ны!» – она нак­о­нец ух­ват­и­ла вер­еща­щую др­янь и рва­ну­ла на се­бя, от­д­и­р­ая от прок­уш­ен­ной конс­кой шеи. По пе­пель­но-се­реб­ри­с­той шее немед­л­ен­но по­т­ек­ла и раз­ма­зал­ась ярк­ая ал­ая кровь, из­л­ов­л­ен­н­ая кро­меш­н­и­ца тре­пы­хал­ась и щелк­а­ла чел­ю­с­тя­ми, пы­та­ясь от­х­ват­ить ку­со­чек пло­ти Рат­ат­оск. Скрив­ив­шись, бел­ка-обор­о­т­ень изо вс­ех сил сжа­ла кул­а­ч­ок. Хруст­н­у­ли тонк­ие кос­точ­ки, Рат­ат­оск от­ш­выр­н­у­ла слом­ан­н­ое тель­це и ед­ва успе­ла приг­н­уть­ся, из­б­ежав опас­но бл­изк­ого знак­омст­ва с низ­ко нав­ис­шим сук­ом. Сл­ейп­н­ир мчал­ся, бро­са­ясь то вле­во, то впра­во, не об­б­егая, но слов­но бы об­т­ек­ая дер­е­в­ья. Виз­жа­ли кро­меш­н­и­цы. Од­на или две вце­пи­л­ись Рат­ат­оск в во­л­о­сы. Бел­ка вз­вы­ла, ощут­ив брыз­н­ув­шие из глаз и мг­нов­ен­но за­мерз­шие сле­зы, ошал­е­ло за­тряс­ла го­л­овой. Ос­тр­ые зуб­ки вон­з­и­л­ись ей в пле­чо. Еще од­на кро­меш­н­и­ца плюх­н­ул­ась на шею Сл­ейп­н­и­ра и цел­еу­стрем­л­ен­но по­по­лз­ла к вы­сту­па­ю­ще­му под шер­стью пуль­сир­ующе­му бу­гор­ку жи­лы. Рат­ат­оск, кри­ча, ски­ну­ла ее, за­ма­ха­ла сво­бод­ной ру­кой, пы­та­ясь со­драть ту, что прис­т­рои­л­ась на пле­че. На ее счас­тье, кро­меш­н­и­цу смах­н­у­ло удач­но про­мельк­н­ув­шей вет­кой – но тварь за­пас­ли­во при­х­ват­и­ла с со­бой ку­со­чек мя­са Рат­ат­оск. По спине по­т­ек­ло теп­лое, в пле­чо вс­ту­пи­ло стре­л­яю­щей бо­лью, и Рат­ат­оск сжа­ла зу­бы. Она кол­д­ов­с­к­ое соз­д­а­ние, ее ра­ны быст­ро ис­це­л­яют­ся… быст­ро, но не мг­нов­ен­но, а ей по­зар­ез необ­хо­ди­ма дей­ству­ю­щая и здор­о­в­ая ру­ка.
Рат­ат­оск ныр­н­у­ла впер­ед, при­жав­шись ще­кой к за­ин­д­е­в­ев­шей гри­ве и теп­лой, лип­кой от кро­ви шее Сл­ейп­н­и­ра, стис­н­ув ко­л­е­ня­ми мок­рые от по­та и скользк­ие бо­ка же­реб­ца. Конь стре­лой ле­тел впер­ед, во­семь ног тер­за­ли снеж­н­ые су­г­ро­бы, под­ни­мая свер­к­аю­щее обл­ако. Прон­з­и­т­ель­ные воп­ли охот­ящих­ся кро­меш­н­иц вв­ин­ч­и­ва­л­ись в уши, Рат­ат­оск за­жмур­ил­ась, твер­дя, что с ней ни­ч­его не слу­чит­ся. С ней не мо­жет ни­ч­его слу­чит­ся. Она же часть это­го ми­ра. Как бу­дет жить мир, ес­ли в нем не ста­нет Рат­ат­оск-бел­ки? Сва­л­ит­ь­ся на пол­н­ом ска­ку с ко­ня и быть зае­ден­ной кро­меш­н­и­ца­ми, мож­но ли из­мыс­лить смерть глу­пее?
Сл­ейп­н­ир прыг­нул. На миг Рат­ат­оск пов­ис­ла в воз­ду­хе, обеи­ми ру­к­ами су­дор­ож­но цеп­ля­ясь за уз­деч­ку и гри­ву же­реб­ца. При­зем­л­ив­шись, конь зат­ор­мо­зил вс­еми но­га­ми, про­к­ат­ив­шись по лип­кой и гряз­ной зем­ле.
«Це­ла?» – про­зв­у­чал в го­л­ове у Рат­ат­оск обес­пок­оен­н­ый го­л­ос.
– Ка­жет­ся, – Рат­ат­оск опас­ли­во при­от­к­ры­ла один глаз. Спа­са­ясь от пресл­е­до­в­а­ния, конь си­га­нул из ми­ра в мир. На сме­ну мн­ого­с­неж­ной зи­ме приш­ла ран­няя осень, и Рат­ат­оск обес­с­и­л­ен­но сполз­ла с вы­с­окой спи­ны же­реб­ца на зем­лю. Спус­тя миг ря­дом с ней ку­вырк­ом про­к­ат­ил­ся на ле­ту ме­ня­ю­щий об­л­ик Фен­р­ир – взъер­ошен­н­ый и из­одр­ан­н­ый так, слов­но под­рал­ся со вс­еми кош­к­ами Фрейи сра­зу. Вол­к­одл­ак по­чем зря клял свою зл­ую судь­бу на вс­ех язы­ках, кот­ор­ые толь­ко при­х­о­ди­ли ему на ум. Сл­ейп­н­ир по­шат­ы­вал­ся, его шея и круп бы­ли ис­по­л­о­со­в­а­ны мно­жес­т­вом мелк­их по­р­е­зов.
– Прош­выр­н­у­лись, мать-мать-мать! – над­р­ы­вал­ся Фен­р­ир. – Чтоб ва­ши­ми киш­к­ами трол­ли зак­у­си­ли! За но­гу ва­шу ма­ма­шу, чер­ез семь гро­бов впер­ехлест…
«За­тк­н­ись, – же­ре­бец, мед­л­ен­но пов­о­р­а­ч­и­вая го­л­ову, озир­ал­ся по стор­о­н­ам. Ча­шео­б­раз­н­ая до­ли­на в коль­це ржа­во-ры­жей шел­ес­тя­щей лист­вы. Мо­ре. Дол­гож­д­ан­н­ое мо­ре на гор­и­з­он­те, свин­цо­во-си­нее, в свер­к­аю­щих от­б­лес­ках. Мир­но, спо­кой­но. Есть воз­мож­н­ость от­д­ышать­ся и прий­ти в се­бя. – Мы уже не­да­ле­ко, но мне тут не по ду­ше. Да­вай­те-ка уно­сить но­ги. Рат­ат­оск, в сед­ло!»
– Ты его по­т­ер­ял, – на­пом­н­и­ла бел­ка. – В бо­л­о­те.
«Не спорь, а прыг­ай ко мне на спи­ну!»
Сл­ейп­н­ир опоз­дал с пре­дос­те­ре­же­ни­ем. Нал­е­тев­ший вихрь взмет­н­ул пес­тр­ый вор­ох лис­тьев, зак­ру­жил смер­ч­ем. По­ср­е­ди по­л­я­ны что-то взгор­б­и­л­ось, неспеш­но под­ни­ма­ясь, утверж­д­аясь на чет­ырех огром­н­ых, как ко­л­он­ны в двор­цо­в­ых за­л­ах Ас­гар­да, во­л­о­сат­ых но­гах. Зв­ерь, бес­фор­мен­н­ая гру­да жест­к­ого бур­ого и пал­ев­ого ме­ха, слишк­ом круп­н­ая да­же для медв­е­дя, ис­ка­жен­н­ых про­пор­ций, с вы­тя­ну­той плос­кой баш­кой и ут­о­нув­ши­ми в шер­с­ти гла­за­ми. Зв­ерь взрев­ел, с хру­стом ра­зе­вая кл­ы­ка­ст­ую пасть – а ря­дом с ним уст­ра­ша­ю­ще шев­е­ли­л­ись зем­ля, в ро­до­в­ых му­к­ах ис­тор­гая из се­бя нов­ое чу­ди­ще. И еще од­но. И еще.
– К-кто-то увер­ял, як­о­бы ему не страш­ны ник­ак­ие монс­т­ры? – дро­жа­щим го­л­ос­ком по­ин­т­ер­е­с­о­в­ал­ась Рат­ат­оск. – Знае­те, пар­ни, вы как хот­и­те… а я на дер­ево. Я дев­уш­ка прос­тая, в валь­кир­ии не на­ни­мал­ась, то­пор­ом ма­хать не обу­че­на…
Подк­реп­ляя сло­ва де­лом, бел­ка шар­ах­н­ул­ась к бл­ижай­ше­му ду­бу, мол­н­ией взв­ил­ась по тол­с­то­му ство­лу и ис­чез­ла в лист­ве. Даль­ние и весь­ма сом­н­и­т­ель­ные сор­о­ди­чи медв­е­дя, чис­лом чуть мень­ше дю­жи­ны, вы­строи­л­ись из­л­ом­ан­н­ым пол­укр­угом, пе­рек­ры­вая воз­мож­н­ые пу­ти к от­с­туп­ле­нию и вс­ем сво­им ви­дом на­мек­ая: хо­чешь прой­ти даль­ше – сра­жай­ся.
– Хех, – Фен­р­ир де­монс­трат­ив­но пох­р­у­с­тел паль­ца­ми, раз­ми­ная ки­с­ти. – Вот как, зн­а­ч­ит. Пре­пят­ству­ем мир­н­ым стран­н­и­к­ам? На­па­д­аем на все жив­ое? Ко­нёк, как по­ла­га­ешь, не по­ра ли укра­сить мой трак­т­ир пар­оч­кой медв­ежьих шк­ур?
«Это не медв­е­ди, – дот­ош­но ут­оч­н­ил Сл­ейп­н­ир. – Скор­ее, тур­сы или их пот­ом­ки. Толь­ко как­ие-то… неу­дач­н­ые. Они тут со зв­ер­ями сх­о­дят­ся, что ли?»
– А нам не на­пле­вать ли? – вол­к­одл­ак вы­бро­сил ру­ку в стор­о­ну, ух­ват­ив­шись за нечто нев­и­ди­мое. Воз­дух за­тре­щал и заи­скрил­ся, ле­пя из се­бя стре­ми­т­ель­ные очерт­а­ния непри­выч­но дл­ин­н­ого ме­ча с тя­же­лой кре­с­т­ов­и­ной. – По­ду­ма­ешь, ту­пые зв­ер­юги. Щаз я их по­руб­лю в ка­пу­сту, вс­его-то де­лов.
Фен­р­ир при­дир­чи­во ог­ля­дел кли­нок, бро­сил взгляд в стор­о­ну прот­ив­н­ика – пред­по­ла­гае­мые тур­сы сви­ре­по пых­т­е­ли, дра­ли дл­ин­н­ыми когт­ями жух­л­ую тра­ву, пер­еми­на­ясь с ла­пы на ла­пу и взре­вы­вая. По вз­дыб­л­ен­н­ым за­грив­к­ам по­рой про­бе­га­ло ед­ва улов­имое взг­ля­дом багр­ов­ое мер­ца­ние. Чар­о­дей­ство? Вы­хо­дит, ста­р­ым и доб­рым хо­л­од­н­ым жел­е­з­ом этих твар­ей вр­яд ли прой­мешь. Что ж, у наст­оя­ще­го вои­на вс­ег­да гот­ов план на слу­чай непр­едв­и­ден­н­ых обс­тоя­тельств.
Вол­к­одл­ак с раз­ма­ху во­тк­н­ул меч в мягк­ую зем­лю и пот­я­нул что-то из воз­ду­ха дву­мя ру­к­ами. «Что-то» упря­мо со­прот­ив­л­я­л­ось, Фен­р­ир ска­л­ил­ся и раздр­ажен­но крях­т­ел, точ­но крут­ил ко­л­о­дез­н­ый вор­от, под­ни­мая слишк­ом тя­же­лое для него вед­ро. Нак­о­нец, обор­о­т­ень одер­жал верх – в ру­ки ему упа­ло нечто про­дол­го­в­ат­ое, уве­си­с­тое, свер­к­аю­щее вор­о­не­ным жел­е­з­ом и на­ч­ищен­н­ым се­реб­р­ом. Вещь сма­хи­ва­ла плод сою­за дв­ергс­ко­го пер­егон­н­ого ку­ба, аль­вий­ско­го ма­ги­ч­ес­ко­го жез­ла и мид­гард­с­ко­го во­ен­н­ого ме­ха­низ­ма, сва­л­ив­ше­го­ся пря­мик­ом из дал­ек­их вре­мен. Фен­р­ир дов­оль­но ух­н­ул, под­б­ро­сил за­га­д­оч­н­ую вещь в ру­к­ах и нав­ел шир­ок­им рас­тру­бом на от­р­яд тур­с­ов.
Те ре­ши­ли, что луч­ше­го мг­нов­е­ния для ат­аки про­с­то не най­ти. Сла­жен­но рявк­н­ув, зв­ер­юги лом­а­ну­лись впер­ед – в точ­н­о­с­ти тя­же­л­ая ка­вал­ер­ия, пос­те­пен­но на­б­и­р­аю­щая скор­ость. Смерт­о­нос­н­ая лав­и­на, кот­орую не ос­та­нов­ить ни зао­с­трен­н­ыми ко­лья­ми, ни ка­мен­ной сте­ной.
Фен­р­ир, па­к­ост­но ух­мы­ля­ясь, дер­н­ул за вы­сту­па­ю­щий ры­чаг.
На нес­коль­ко дол­гих мг­нов­е­ний Сл­ейп­н­ир ог­лох.
Су­дор­ож­но за­д­ер­гав­шая­ся в ру­к­ах Фен­р­и­ра жел­ез­н­ая шту­к­ов­и­на зар­ев­е­ла, как стра­д­аю­щий не­с­вар­е­ни­ем жел­удка драк­он, кое­го под­д­ер­жи­вал сво­им гро­хот­ом ле­ги­он обе­зу­мев­ших бар­а­б­ан­щи­к­ов. Из рас­т­ру­ба вы­тя­нул­ся язык мер­ца­ю­ще­го, ос­ле­пи­т­ель­но-ор­ан­жев­ого пла­ме­ни, и дл­ин­ной, непр­ер­ыв­ной стру­ей пол­е­те­ло нечто, по­хо­жее на от­л­ит­ые из бл­ес­тя­ще­го мет­ал­ла жел­у­ди. С непри­выч­ки Фен­р­ир слишк­ом вы­с­око за­д­рал рас­труб, сн­е­ся нес­коль­ко стол­ет­н­их ду­бов за спи­на­ми ат­а­к­ующих тур­с­ов. Сл­ейп­н­ир ужас­но за­хо­т­е­лось превр­ат­ит­ь­ся в мышь и юрк­н­уть ку­да-ни­б­удь – жел­а­тель­но по­даль­ше и по­глуб­же. Ра­зум, ик­ая, убе­жал про­гу­лять­ся. Ос­тав­ший­ся зв­ер­и­ный ин­с­тинкт швыр­н­ул же­реб­ца в единс­твен­н­ое без­оп­ас­н­ое ме­с­то, за спи­ну по­л­оум­н­ому брат­цу – нер­ов­ен час, ог­н­ен­н­ая струя за­про­с­то расч­ле­нит его, и раз­б­ир­ай­ся пот­ом, как­ая но­га от­к­у­да.
Учтя ошиб­ку, Фен­р­ир чуть опу­ст­ил лязг­аю­щую и рев­ущую гро­мы­хал­ку. Пер­вый же ок­а­зав­ший­ся на ли­нии ог­ня турс ку­вырк­н­ул­ся чер­ез го­л­ову, ис­тош­но тру­бя. Брыз­н­у­ли кло­чья гряз­ной шер­с­ти, выр­ван­н­ые кус­ки мя­са и фонт­ан­ч­ики кро­ви. Грох­н­ув­ший­ся зв­ерь ок­а­зал­ся под но­га­ми у сот­о­в­ар­ищей, слишк­ом ту­по­в­ат­ых, что­бы вов­ре­мя осоз­нать гро­зя­щую им опас­н­ость. Тур­сы пер­ли впер­ед, Фен­р­ир, ра­д­ост­но хо­хо­ча, по­в­о­дил хо­бот­ом жел­ез­н­ого драк­о­на вле­во-впра­во. С хру­стом пер­ел­амы­ва­л­ись дер­е­в­ья, опрок­и­ды­ва­л­ись, вы­ди­р­ая из зем­ли разл­апи­с­тые кор­ни. Виз­жа­ли и за­вы­ва­ли зв­ер­юги, пор­ажае­мые стре­ми­т­ель­но лет­ящи­ми сталь­ны­ми жел­у­дя­ми, но упор­но пы­тав­шие­ся до­брать­ся до тех, кто дол­жен был стать их зак­он­ной до­бы­чей. Ос­т­ро и кис­ло во­ня­ло сгор­ев­шим дв­ергс­ким ог­н­ен­н­ым пор­ошк­ом, с по­мо­щью кот­ор­ого кар­л­ики умуд­р­яют­ся раз­б­и­вать са­мый твер­д­ый гра­нит и обр­уш­и­вать гор­н­ые хреб­ты. Сл­ейп­н­ир тряс­ло в ужа­се – хо­тя он на за что бы не приз­н­ал­ся, что пер­епу­гал­ся та­инс­твен­ной шту­к­ов­и­ны. Мо­жет, та­к­о­ва она и есть, вой­на бу­д­уще­го? Тог­да он бы не хо­т­ел жить в так­ом бу­д­ущем. Меч, стре­ла и ко­пье вме­с­те с мудр­о­стью стра­те­га – вот что ре­ша­ет ис­х­од бит­вы… а не гро­хо­чу­щее хо­л­од­н­ое жел­езо!
Сталь­ной драк­он нео­ж­и­дан­но чих­н­ул, лязг­нул и умолк. Фен­р­ир яр­ост­но дер­н­ул за ры­чаг, но ни­ч­его не до­бил­ся. Ви­ди­мо, чу­дес­н­ое ору­жие ис­чер­па­ло свои воз­мож­н­о­с­ти. К то­му же оно на­ч­а­ло та­ять, как та­ет уго­див­ший в гор­я­чую во­ду ку­со­чек ль­да, вязк­ими струй­ка­ми про­т­ек­ая меж­ду рас­то­пы­рен­н­ых паль­цев Фен­р­и­ра.
Сл­ейп­н­ир пер­ев­ел дух. Мерт­вые тур­сы неоп­рят­ной гру­дой ва­ля­л­ись по­ср­е­ди пер­епа­хан­ной по­л­я­ны, гу­стая тем­н­ая кровь твар­ей про­пит­ы­ва­ла мягк­ую зем­лю и ру­чей­ком сбе­га­ла вн­из, в не­дал­ек­ий ов­ра­жек. По­ка­ч­ав­шись, на даль­нем краю по­л­я­ны с про­т­яж­н­ым сто­ном рух­н­ул огром­н­ый бук, рас­с­ыпав вок­руг обл­ако крап­ч­ато-ржа­вой лист­вы.
Фен­р­ир оза­д­а­ч­ен­но при­свист­н­ул.
Про­ды­ряв­л­ен­н­ый в де­сят­ке мест и ка­зав­ший­ся без­н­а­д­ёж­но мерт­вым кос­мат­ый зв­ерь, ле­жав­ший ша­гах в пя­ти от свод­н­ых бра­т­ьев, вн­е­зап­но вс­ки­нул­ся и, оска­л­ив­шись, ри­нул­ся в пос­л­ед­н­ий бой. Сл­ейп­н­ир, ли­хо разв­ер­н­ув­шись, вс­трет­ил его изл­юб­л­ен­н­ым прие­мом ко­пыт­н­ых прот­ив хищ­н­ых – мо­гу­чим удар­ом зад­н­их ног пря­мо в лоб. Про­л­ом­л­ен­н­ый чер­еп тур­са су­хо и мерз­ко хруст­н­ул, зв­ер­юга от­л­е­те­ла на­зад и мешк­ом за­ва­л­ил­ась на­б­ок. Су­дор­ож­но пер­е­дер­н­ув­шись, турс ис­пу­ст­ил дух.
– Мо­л­од­цом, – одоб­рил свод­н­ого бра­та Фен­р­ир.
«Я но­гу от­б­ил, – мрач­но по­жа­ло­в­ал­ся же­ре­бец. – Из ка­кой безд­ны ты вы­во­л­ок так­ую па­к­ость?»
– Ёрм нау­чил, – по­х­васт­ал­ся вол­к­одл­ак. – Ска­зал, вд­руг в до­ро­ге при­го­дит­ся. Сог­ла­сись, здор­ово?
«Это бы­ло от­в­рат­и­т­ель­но, – Сл­ейп­н­ир раз­дул ноз­дри, при­ню­х­и­ва­ясь к плы­ву­ще­му над по­л­я­ной слад­к­о­в­ат­ому за­па­ху све­жей кро­ви. – Ник­ог­да боль­ше так не дел­ай. По край­ней ме­ре, в мо­ем при­сут­ствии».
– Я ведь нас спас! – воз­мут­ил­ся Фен­р­ир. – Нет, я не прот­ив па­пи­ной нау­ки, – он с лю­б­о­в­ью кос­н­ул­ся нав­ер­шия ме­ча, – но мы же долж­ны поз­на­вать нов­ое!
«Спа­си­бо, так­ого нов­ого мне и дар­ом не на­до».
– То­же мне, бл­ю­сти­т­ель др­ев­н­их зав­ет­ов вы­ис­кал­ся, – Фен­р­ир пов­ер­н­ул­ся к чу­дом уцел­ев­ше­му ду­бу, ок­лик­н­ув: – Рат­ат­оск! Ра­д­ость моя, ты жи­ва еще?
Бе­лоч­ка мешк­ом вы­па­ла из ис­пу­ган­но шел­ес­тя­щей лист­вы. Фен­р­и­ру приш­лось под­ни­мать по­друж­ку на но­ги – пер­епу­ган­н­ая Рат­ат­оск нор­ов­и­ла за­ва­л­ит­ь­ся в непод­д­ель­ный об­мор­ок. Опа­мят­о­в­ав­шись, бел­ка-обор­о­т­ень за­плет­аю­щим­ся язы­ком по­т­ре­бо­в­а­ла как мож­но скор­ее убир­ать­ся прочь. Она, мол, за лю­б­овь и про­цвет­а­ние вс­ех Де­вя­ти Мир­ов, и ка­те­гор­и­ч­ес­ки прот­ив устрое­ния по­доб­н­ых мя­со­ру­бок. Фен­р­ир немед­ля оби­дел­ся, зая­вив, что ни­к­то не це­нит его уси­л­ий. Вот в сле­ду­ю­щий раз, ког­да из за­са­ды вы­ско­чат разъ­ярен­н­ые трол­ли с ду­би­на­ми на­пер­е­в­ес, он нар­оч­но не ста­нет вме­ши­вать­ся. Спа­сай­тесь са­ми. Он по­с­то­ит в стор­он­ке и пол­ю­б­ует­ся, как из вас, так­их мир­ол­ю­би­вых, сдел­ают от­б­ив­н­ую.
Пре­пи­р­аясь, трои­ца уда­лял­ась от за­л­итой кро­в­ью по­л­я­ны. Из непр­имет­ной нор­ки вы­брал­ся хор­ек, наст­ор­ожен­но при­ню­х­ал­ся и при­нял­ся де­лов­ито от­гры­зать сви­са­ю­щий лос­кут тур­с­ов­ого мя­са. С не­ба, карк­ая, к мес­ту бу­д­уще­го пир­шест­ва од­на за дру­гой спус­ка­л­ись вор­о­ны. Где-то да­ле­ко пер­ек­лик­н­у­лись со­брат­ья Фен­р­и­ра, вол­ки, опов­ещая со­се­дей о бо­га­той до­бы­че.
– Ин­т­ер­ес­но, – от­д­ышав­шая­ся и от­ч­а­сти при­шедш­ая в се­бя Рат­ат­оск немед­ля на­ч­а­ла за­д­а­вать­ся во­про­са­ми: – Это на­па­д­е­ние… озна­ч­ает ли оно, что мы дви­жем­ся вер­н­ым пу­тем? Вс­ех, кто про­бир­ает­ся к Ис­точ­н­ику, непр­емен­но ожи­да­ют пре­пят­ствия и ис­пы­та­ния. Тур­сы бы­ли пред­н­азн­а­ч­е­ны имен­но нам – или мы про­с­то так удач­но на них наск­о­чи­ли?
– Они мерт­вы, мы жи­вы, вот и весь раз­гов­ор, – бес­печ­но от­мах­н­ул­ся Фен­р­ир. – Ис­пы­та­ния так ис­пы­та­ния. Лич­но я гот­ов к лю­б­ым, – быст­р­ым и силь­ным дви­же­ни­ем он при­шлеп­н­ул си­дя­ще­го на кру­пе Сл­ейп­н­и­ра боль­шо­го слеп­ня. Ехав­шая на же­реб­це Рат­ат­оск, при­под­н­яв­шись, яр­ост­но за­ма­ха­ла хво­с­том, раз­го­няя на­халь­ных ком­ар­ов.
Трое стран­н­и­к­ов неспеш­но спус­ка­л­ись по уз­кой до­лине, за­жа­той меж от­вес­н­ых скат­ов. Впер­е­ди, поч­ти ру­кой по­дать, вз­ды­ха­ло и сия­ло мо­ре – те­перь да­же Рат­ат­оск ощу­ща­ла на гу­бах его со­л­о­но­в­ат­ую, про­хл­ад­н­ую све­жесть. Но ве­тер ме­нял­ся, ста­нов­и­л­ось жар­ко, воз­дух на­пол­н­ял­ся терп­кой пре­лью гни­ю­щей лист­вы. Рат­ат­оск сн­и­зу вверх смот­ре­ла на об­ры­ви­с­тые ск­ло­ны, по­р­ос­шие кри­вы­ми чах­лы­ми бе­р­ез­к­ами. Вс­кар­аб­к­ать­ся бы нав­ерх, в этом ов­ра­ге, как в ве­ли­к­анс­кой киш­ке. Она, мо­жет, и до­бер­ет­ся, а как быть с эти­ми дву­мя? В об­ра­зе жив­от­н­ого под­ни­ма­ю­щий­ся вверх по крут­изне Сл­ейп­н­ир вы­зов­ет сп­лош­н­ые ополз­ни, в об­ра­зе лю­дей оба слишк­ом ве­ли­ки и неу­к­лю­жи.
Рат­ат­оск хлоп­н­у­ла се­бя ла­д­о­нью по шее, раз­дав­ив очер­ед­н­ого ком­а­ра. Скор­ее бы бер­ег, там силь­ный и чи­с­тый ве­тер. Там нет жуж­жа­щей, на­зо­й­ли­вой, омер­зи­т­ель­но мох­н­ола­пой др­я­ни, за­б­и­ва­ю­щей­ся в гла­за, ноз­дри и уши.
«Мы не приб­л­ижа­ем­ся, – Сл­ейп­н­ир сбил­ся с раз­мер­ен­н­ого ша­га. – По мо­им рас­чет­ам, мы дав­но уже долж­ны вы­брать­ся на по­бе­р­ежье, но мы слов­но сто­им на ме­с­те».
– Мы идем, – Фен­р­ир в док­а­за­тель­ство пот­опт­ал­ся на ме­с­те. – И ско­ро при­дем.
«И да, и нет, – Сл­ейп­н­ир раз­ма­ши­с­то взмах­н­ул хво­с­том, от­го­няя ту­чу кру­жив­ших над ним зе­л­е­ных мух. – Пош­ли прочь, тва­ри, я еще не умер! Да, мы идем. Нет, бер­ег не ста­нов­ит­ся бл­иже. Ок­оем не ме­ня­ет­ся. Мы как… как на­сек­омые в рас­плав­л­ен­н­ом янт­а­ре. Да что за на­пасть так­ая!» – он дер­н­ул од­ной из зад­н­их ног, пы­та­ясь поск­ре­с­ти ук­уш­ен­н­ое брю­хо. Рат­ат­оск спрыг­ну­ла на зем­лю, ла­д­о­нью пог­ла­д­и­ла ме­с­то ук­у­са, ощут­ив вз­ду­ва­ю­щий­ся под ко­жей жел­вак. Как­ая-то лет­аю­щая др­янь немед­ля впил­ась ей в ру­ку, до то­го пор­ван­н­ую кро­меш­н­ицей – и имен­но в под­жи­ва­ю­щий шр­ам. Бел­ка руг­нул­ась, ри­нул­ась к чах­ло­му па­пор­от­н­ику, с кор­н­ем вы­ди­р­ая рас­те­ния и мас­те­ря боль­шой пу­чок, от­го­нять на­сек­омых от раздр­ажен­н­ого Сл­ейп­н­и­ра.
Ша­гав­ший впер­е­ди Фен­р­ир зап­н­ул­ся о ко­р­ень, рыб­кой ныр­н­ул впер­ед, на­т­яги­вая на се­бя вол­ч­ью шк­у­ру. И немед­ля зап­ля­сал, за­ска­к­ал бок­ом, под­вы­вая и на­прас­но ста­р­аясь ук­у­сить зак­ру­жив­шее­ся над ним чер­н­ое гу­дя­щее обл­ач­ко.
Рат­ат­оск на­хмур­ил­ась. Со­сре­дот­о­чил­ась. Не бу­д­у­чи прир­ож­д­ен­ной чар­о­дей­кой, за ми­нув­шие стол­ет­ия она ху­до-бед­но выу­чил­ась ул­ав­л­и­вать бл­изк­ое при­сут­ствие ма­гии, на­ло­жен­н­ое зак­ля­тье и то, как­ого оно мо­жет быть ро­да. Ес­ли чу­т­ье ее не под­во­дит и не об­ма­ны­ва­ет…
– Маль­чи­ки! Маль­чи­ки, пос­л­ушай­те ме­ня, успо­кой­тесь!
Фен­р­ир плюх­н­ул­ся на зем­лю за­д­ом и яр­ост­но че­с­ал­ся, слов­но в его бе­лой шу­бе зав­е­лись пол­ч­ища бл­ох. Сл­ейп­н­ир стра­д­аль­чес­ки мот­ал го­л­овой, без­ос­та­нов­оч­но хле­ща се­бя хво­с­том по бо­к­ам. Рат­ат­оск за­хо­т­е­лось со­драть с се­бя одеж­ду и кат­ать­ся по жух­лой тра­ве, пы­та­ясь из­б­ав­ит­ь­ся от обл­епи­в­ших ее на­сек­омых.
– Да пар­ни же! – зав­опи­ла она, при­влек­ая вни­ма­ние спут­н­и­к­ов. – Это… это зак­лят­ое ме­с­то, по­ни­мае­те? Чем боль­ше мы от­б­и­ва­ем­ся, тем яр­ост­н­ее на нас на­па­д­ают!
«И что прик­ажешь, упасть и ле­жать смир­но? – Фен­р­ир зак­рут­ил­ся, щелк­ая чел­ю­с­тя­ми в без­н­а­д­еж­ной по­пыт­ке от­ор­вать собс­твен­н­ый хвост. – Ме­ня за­жи­во гры­зут, им­ир­ово се­мя, боль­но-то как!»
– Сл­ейп­н­ир, стой! – бе­лоч­ка мет­н­ул­ась к ко­ню, вс­ем сво­им ма­л­ым ве­с­ом пов­ис­ла на болт­аю­щей­ся уз­деч­ке. Гла­за Сл­ейп­н­и­ра ос­тек­л­е­не­ли, те­ряя ра­зум­н­ость, еще мг­нов­е­ние – и же­ре­бец со­р­вет­ся в бе­зум­н­ый, нер­ас­с­уж­д­аю­щий га­лоп, а впер­е­ди его нав­ер­н­яка под­жи­да­ет тор­ч­ащий су­хос­той или за­сы­пан­н­ые ли­стья­ми ос­тр­ые кам­ни, на кот­ор­ых так про­с­то и лег­ко слом­ать но­гу. Или, опо­л­оу­мев от ук­у­сов, он без­дум­но рва­нет в бл­ижай­ший из мир­ов и ок­ажет­ся не­в­есть где… – Стой! По­т­ер­пи, я… я сей­час!
Она за­тряс­ла го­л­овой, слов­но на­д­еясь бр­яца­ни­ем ко­лок­оль­цев от­пуг­нуть гус­те­ю­щий рой. Жуж­жа­ние оглу­ша­ло, ко­жа зу­де­ла в сотне мест ра­зом. Нес­тер­пи­мое жел­а­ние че­с­ать­ся, скре­бя се­бя ногт­ями до кро­в­а­вых по­л­ос.
«Где она, где? – Рат­ат­оск зак­рут­и­ла ру­к­ами, раз­г­ля­ды­вая брасл­еты на за­пя­стьях. – Нет! Нет, по­жа­л­уй­ста, я же вс­ег­да тас­каю ее с со­бой… Где ты, ми­л­ая?» – она су­нул­ась в болт­ав­ший­ся на поя­се спор­ан, ко­жа­ный ко­шель для вс­як­их пол­ез­н­ых в до­ро­ге ме­ло­чей. Как­ая-то лет­у­чая др­янь сдел­а­ла по­пыт­ку вон­з­ить свое жа­ло ей в глаз, Рат­ат­оск зав­ер­еща­ла, од­ной ру­кой от­го­няя мошк­а­ру, а дру­гой ша­ря в сум­ке. Не­лов­к­ое дви­же­ние – и все со­дер­жи­мое ко­ше­ля рас­с­ыпа­лось по тра­ве, но Рат­ат­оск успе­ла за­мет­ить про­блеск крас­н­о­го и зе­л­е­но­го. Нак­ло­нил­ась, по­спеш­но на­ша­р­ив про­хл­ад­н­ую и чуть шер­шав­ую пов­ерх­н­ость ста­ту­эт­ки. Ма­л­ень­кая жа­ба с шир­око ра­зи­ну­той па­стью, ее амул­ет на счас­тье.
Фен­р­ир уже не выл, а ис­тош­но ску­лил, бе­л­ым вих­рем ме­чась от од­н­ого об­ры­ви­с­то­го ск­ло­на к дру­го­му. Рой обл­епил вол­к­одл­ака со вс­ех стор­он, бе­л­ая шерсть те­перь ка­зал­ась бу­ро-пят­н­ис­той, пок­рыв­шей­ся про­пле­ши­на­ми. Сл­ейп­н­ир из пос­л­ед­н­их сил вы­нуж­д­ал се­бя сто­ять на ме­с­те, и об од­но из его твер­д­ых как ка­мень ко­пыт Рат­ат­оск удар­ом ла­д­о­ни ре­ши­т­ель­но раз­б­и­ла гли­ня­ную жа­бу. Сколь­ко лет бер­ег­ла, сколь­ко пу­те­шест­вий эта фигур­ка сов­ер­ши­ла вме­с­те с ней, но дру­го­го вы­хо­да нет. Ни­к­то из них не обл­а­д­ает тал­ант­ами к ма­гии, а здесь толь­ко чар­о­дей­ство и спа­сет.
Из оскол­к­ов раз­б­итой фигур­ки вы­тек­ла лу­жи­ца гу­стой про­зрач­но-зе­л­е­ной жид­к­о­с­ти, по­хо­жей на мед. При­под­н­ял­ась, раз­ду­ва­ясь, превр­аща­ясь в обыч­н­ую крап­ч­ат­ую жа­бу с вы­пу­чен­н­ыми гла­за­ми и бу­р­ыми по­л­ос­ка­ми по влаж­ной желт­о­в­атой ко­жи­це. Жа­ба раз­ду­ла гор­ло, квак­н­ув, сдел­а­ла пры­жок – и ря­дом с ней поя­вил­ась вт­о­р­ая. Трет­ья. Де­сят­ая. Вс­як­ий но­в­ый пры­жок при­в­о­дил к то­му, что чис­ло жаб неу­к­лон­но воз­р­аста­ло.
Рат­ат­оск при­жал­ась к ча­сто вздра­ги­ва­ю­ще­му ко­ню, об­ма­хи­вая его пучк­ом сор­ван­н­ого па­пор­от­н­ика и пы­та­ясь успок­оить. Жа­ба уве­си­с­то скак­н­у­ла чер­ез ее но­гу, стрель­нул вы­ле­тев­ший из па­сти и мг­нов­ен­но вт­я­нув­ший­ся липк­ий язык, ух­ват­ив жуж­жа­щую осу. Кра­ем уха Рат­ат­оск слы­ша­ла мн­огок­рат­н­ое «шлеп-шлеп» и при­глуш­ен­н­ое ква­к­а­н­ье. Яр­ост­н­ый гул на­сек­омых по­на­ч­а­лу вр­о­де б уси­л­ил­ся, а пот­ом слег­ка зат­их – или Рат­ат­оск так пок­а­за­лось? К ее но­гам при­ва­л­и­л­ось что-то гор­я­чее и мягк­ое. Тя­же­ло ды­ша­щий, взъер­ошен­н­ый и по­мят­ый Фен­р­ир до­брал­ся до них, утк­н­ул­ся мор­дой в ко­л­е­но бел­ке-обор­от­ню и зат­их.
Так они и стоя­ли. По­шел мелк­ий, ед­ва ощут­имый дождь, осе­дав­ший влаж­ной пы­лью. Важ­но квак­а­ли жа­бы, Рат­ат­оск, ста­р­аясь не смот­реть по стор­о­н­ам, ма­ха­ла ли­стья­ми па­пор­от­н­ика, по­ка ру­ка не оне­ме­ла.
«Все? – роб­ко спро­сил Фен­р­ир. – Я их боль­ше не ви­жу. Ни мерз­о­с­ти с кры­лья­ми, ни жаб. Они упрыг­а­ли во все стор­о­ны».
– На­д­еюсь, они тут по­се­л­ят­ся и бу­д­ут счаст­ли­вы, – Рат­ат­оск от­б­ро­си­ла смят­ые ли­стья и обеи­ми ру­к­ами вы­тер­ла ли­цо. Чи­ще оно от это­го не ста­ло, за­то бел­ка слег­ка успок­ои­л­ась. При­се­ла на корт­оч­ки и ста­ла со­бир­ать разб­ро­сан­н­ое бо­гатс­тво. Свин­цов­ое гру­зи­ло и при­мот­ан­н­ый к нему кос­тя­ной крю­ч­ок, лос­ку­ты тка­ней с во­тк­н­ут­ыми иг­л­ами, за­суш­ен­н­ая кро­ли­ч­ья лап­ка и яр­ко-си­нее пт­и­ч­ье пе­ро, нео­б­р­а­б­от­ан­н­ый ку­со­чек янт­аря и связ­ка от­л­ит­ых из се­реб­ра обер­егов – кр­о­хот­н­ый гре­бень, кор­аб­л­ик, мо­л­от То­ра и яб­л­око Идунн…
«Вот еще, – Фен­р­ир но­сом подт­олк­н­ул к ней скры­тую ли­стья­ми кос­тя­ную фигур­ку бе­гу­ще­го вол­ка. – Ты ум­н­и­ца. А еще чар­о­дей­ских штук у те­бя в за­па­се есть? А волк что, то­же во что-ни­б­удь превр­аща­ет­ся?»
– Мн­ого бу­дешь знать, быст­ро сос­та­р­ишь­ся, – Рат­ат­оск пог­ла­д­и­ла ло­ба­ст­ую го­л­ову вол­к­одл­ака. – Вот бы знать, это пос­л­ед­няя док­ука на на­шем пу­ти или вс­трет­ят­ся еще?
Ос­тав­ший­ся путь до морс­ко­го по­бе­р­ежья ок­а­зал­ся кратк­им и про­шел без мал­ей­ших за­д­ер­жек. Ок­а­зав­шись на пу­ст­ын­н­ом ка­ме­ни­с­том бер­егу, волк и конь пря­мым хо­дом ри­ну­лись в во­ду, вз­ды­мая ту­чи свер­к­аю­щих брызг и за­те­яв воз­ню на мел­к­о­в­о­д­ье.
«Ну точ­но де­ти ма­л­ые», – уми­л­ил­ась Рат­ат­оск. Са­ма она, пор­ыс­кав, от­ыска­ла ру­че­ек с прес­ной во­дой, умыв­шись и удо­с­тов­ер­ив­шись, что все за­р­а­б­от­ан­н­ые цар­апи­ны и шр­амы пот­и­х­онь­ку за­т­яги­ва­ют­ся. Она бы дор­ого да­ла за воз­мож­н­ость пе­рео­деть­ся, но че­го нет, то­го нет. Приш­лось дов­оль­ство­в­ать­ся тща­тель­ной чист­кой кил­та, ру­ба­хи и хво­с­та, соб­рав­ше­го на се­бя все игол­ки, су­хие ли­стья и ош­мет­ки смо­лы из Де­вя­ти Мир­ов.
Прив­е­дя се­бя в пор­я­док, за­ша­га­ли даль­ше. Брат­цы, в кои ве­ки не сс­ор­ясь, ра­зом ук­а­за­ли од­но и то же на­прав­л­е­ние – ли­гах в пя­ти к вос­х­о­ду в мо­ре вре­зал­ась при­ч­уд­ли­вых очерт­а­ний ска­ла, по­хо­жая то ли на спя­ще­го вол­ка, то ли на огром­н­ую ры­бу. С мо­ря вея­ло бодр­ящим за­па­хом со­ли и во­до­р­ос­л­ей, дор­ога бы­ла лег­ка… по­ка зорк­ий и бол­ее вы­с­ок­ий Сл­ейп­н­ир не уг­ля­дел воз­вы­шав­шее­ся впер­е­ди стран­н­ое соо­ру­же­ние, яв­н­ое твор­е­ние рук че­лов­е­чес­ких.
По­дой­дя бл­иже, удив­л­ен­н­ая трои­ца уз­ре­ла два вы­с­о­чен­н­ых стол­ба, в точ­н­о­с­ти так­их, как воз­в­о­дят для по­чит­а­ния бо­гов в цент­ре мид­гард­с­ких по­се­л­е­ний. Стол­бы от мак­уш­ки до са­мо­го ком­ля пок­ры­ва­ла резь­ба – гру­бо­в­ат­ая, не слишк­ом ис­кус­н­ая, но зав­ор­ажи­ва­ю­щая. Из­об­ра­же­ния уз­на­ва­л­ись без тру­да. Вот два вор­о­на, вот од­н­ог­ла­зый лик, вот во­ин с ко­пьем и бе­гу­щий ол­ень, вот де­ва с прял­кой и ры­бак с сет­ью. Меж­ду стол­ба­ми ле­жа­ла пря­мая пер­екл­а­д­и­на из ош­к­ур­ен­ной жер­ди, на пер­екл­а­д­и­ну бы­ли на­ни­за­ны зернь-ко­с­ти с точ­к­ами на гра­нях, но не при­выч­н­ые ма­л­ень­кие, уме­ща­ю­щие­ся в ла­д­о­ни, а боль­шие, с го­л­ову ло­ша­ди, чис­лом шесть штук. К пер­екл­а­д­ине кре­пил­ась по­зе­л­е­нев­шая брон­з­о­в­ая цепь.
Меж­ду стол­ба­ми мир­но пок­оил­ся огром­н­ый ва­л­ун тем­но-си­него с иск­ра­ми цве­та, глу­бо­ко ут­о­нув­ший в зем­ле и по­р­ос­ший си­з­о­в­ат­ым мх­ом. Вок­руг ва­л­у­на без­мя­теж­но цве­ли кр­о­хот­н­ые лес­н­ые гвоз­ди­ки.
Оза­д­а­ч­ен­н­ый Фен­р­ир об­н­ю­х­ал под­н­ожие стол­бов. Рат­ат­оск, не удер­жав­шись от ис­куш­е­ния, дер­н­у­ла цепь. Ко­с­ти, скрип­н­ув, пров­ер­н­у­лись вок­руг сво­ей оси, вы­дав нов­ое со­чет­а­ние то­чек на гра­нях. Сл­ейп­н­ир фырк­н­ул, чуть удар­ив ко­пы­том о ва­л­ун – пот­ому что из про­светл­ев­шей ка­мен­ной глу­би­ны всплы­ли на­ч­ерт­ан­н­ые бл­ед­но-зе­л­е­ным ог­нем сло­ва: «Ис­тин­н­ый триж­ды от­в­ет от­к­ро­ет путь к изб­ран­ной це­ли».
«Ви­дал я так­ие за­гра­ды, – по­де­лил­ся Фен­р­ир. – Ес­ли не свя­зы­вать­ся и обой­ти стор­о­ной, она вс­ко­ре сн­о­ва ок­ажет­ся у те­бя на пу­ти. И не даст вер­ной дор­оги, по­ка не от­в­е­т­ишь. Ви­дать, мест­н­ый хо­зя­ин шиб­ко не жа­л­ует на­вяз­чи­вых го­с­тей».
– Так ка­к­ов был во­прос, я не по­ня­ла? – Рат­ат­оск заг­ля­ну­ла в глу­би­ны кам­ня, на миг по­шат­н­ув­шись от вн­е­зап­но на­хл­ы­нув­ше­го го­л­о­в­ок­ру­же­ния, слов­но она не­н­ар­ок­ом заг­ля­ну­ла в глу­би­ну бу­шу­ю­ще­го во­дов­ор­ота. Из недр ва­л­у­на вн­овь попл­ы­ли от­д­ель­ные бук­вы, сло­жив­шись в кратк­ую фра­зу: «Сколь­ко ле­пест­к­ов у ро­зы?»
«Ка­кой та­кой ро­зы? – вол­ч­ья мор­да пло­хо пер­е­да­ет эмо­ции, но лю­бой бы по­нял, что Фен­р­ир до­нель­зя ошар­ашен. – Нет тут ник­ак­их роз!»
– Это в пер­е­нос­н­ом смыс­ле, – объ­яс­н­и­ла Рат­ат­оск. – Име­ют­ся в ви­ду ко­с­ти. Э-э… – она за­жмур­ил­ась. – Точ­но. Это др­ев­няя мид­гард­с­кая за­гад­ка на соо­бра­зи­т­ель­ность. Я о ней слы­ша­ла. Она счит­ает­ся очень слож­ной – и то же вре­мя прос­той.
«Ну так ска­жи от­в­ет, и пой­дем се­бе с мир­ом даль­ше!» – об­ра­д­о­в­ал­ся Фен­р­ир.
Пле­чи­ки Рат­ат­оск ви­но­в­ато по­ник­ли:
– Ты не по­нял, дор­о­гой. Я не знаю вер­н­ого от­в­е­та. И не знаю, со­глас­но как­им зак­о­н­ам его ис­кать. Че­лов­ек, пов­е­дав­ший мне за­гад­ку о ро­зах, очень сме­ял­ся. Гов­ор­ил, лю­бой в си­л­ах от­ыс­кать ре­ше­ние, ес­ли по­смот­р­ит не­за­т­ума­нен­н­ым взг­ля­дом… но у ме­ня не выш­ло. Вот я на­зы­ваю лю­б­ое чис­ло, ска­жем, шесть!
«Неи­с­тин­но», – немед­ля от­оз­в­ал­ся ка­мень.
– А сколь­ко тог­да? – Рат­ат­оск во­в­се не ожи­да­ла пол­у­чить от­в­ет, но ва­л­ун на­ч­ерт­ал:
«Чет­ы­ре».
– И так вс­як­ий раз! – вз­вы­ла бе­лоч­ка. – Я не по­ни­маю, по­че­му имен­но чет­ы­ре! Не по­ни­маю, что имен­но счит­ает­ся ле­пест­к­ами и как нуж­но их выс­чит­ы­вать!
По­за­ди них пос­л­ышал­ся зв­е­ня­щий шел­ест, слов­но осы­па­л­ись и раз­б­и­ва­л­ись со­суль­ки, со­р­вав­шие­ся с фигур­н­ого кар­н­и­за двор­цо­вой кров­ли. Сме­нив­ший об­л­ик Сл­ейп­н­ир шаг­нул бл­иже, по­до­зри­т­ель­но вг­ля­ды­ва­ясь в ва­л­ун и вра­ща­ю­щие­ся ко­с­ти. За вре­мя стран­ствий он где-то по­т­ер­ял се­ребр­я­ное коль­цо, скреп­ляв­шее его во­л­о­сы, и без­уп­реч­но уло­жен­н­ые во­л­о­сок к во­л­ос­ку бе­л­ые пря­ди рас­тре­па­л­ись и спут­а­л­ись. Рат­ат­оск хо­т­е­ла пред­л­ожить Сл­ейп­н­и­ру при­ч­е­с­ать его, бла­го в ее ко­ше­ле имел­ся и гре­бень, но пос­тес­н­ял­ась.
Фен­р­ир немед­ля под­х­а­л­имс­ки зав­и­л­ял хво­с­том и из­об­ра­зил дру­жел­юб­н­ую ух­мыл­ку, при кот­орой поч­ти бы­ло не вид­но его свер­к­аю­щих кл­ы­ков:
«Брат­уш­ка, ты у нас единс­твен­н­ый умом в па­па­шу уро­дил­ся! На те­бя вся на­д­еж­да! Вы­ру­чай, мн­ого­но­гий наш!»
– За­тк­н­ись, – су­хо прик­а­зал Сл­ейп­н­ир. – Рат­ат­оск, бро­сай ко­с­ти.
Бе­лоч­ка пос­л­уш­но дер­н­у­ла лязг­нув­шую цепь. Ко­с­ти зак­рут­и­л­ись. Фен­р­ир ул­ег­ся, сло­жив ла­пы, при­гот­ов­ив­шись тер­пе­ли­во жд­ать и не сом­н­е­ва­ясь, что ос­тр­ый ра­зум Сл­ейп­н­и­ра быст­ро одол­еет мудр­е­ную за­гад­ку смерт­н­ых.
– Во­семь, – пред­л­ожил свое ре­ше­ние Сл­ейп­н­ир.
«Чет­ы­ре».
– Тог­да три.
«Пять».
– Семь?
«Ни од­н­ого».
– Прок­лят­ие тв­ое­му ро­ду до седь­мо­го ко­л­е­на. Два.
«Три».
– Но по­че­му три? – Сл­ейп­н­ир на­хмур­ил­ся и за­ч­ем-то пот­ро­гал ко­с­ти кон­ч­и­к­ами паль­цев.
– Ты их скла­д­ы­ва­ешь или вы­чит­аешь? – су­нул­ась с подс­каз­кой Рат­ат­оск.
– Де­лю. За­гвозд­ка и сек­рет яв­но не в этом… А тог­да в чем? Ис­тин­н­ые от­в­е­ты ка­жут­ся мне сов­ер­шен­но слу­чай­ны­ми, в них нет ник­акой ра­зум­ной сис­те­мы… – Сл­ейп­н­ир, вр­яд ли сам от­д­а­вая се­бе от­ч­ет, же­с­т­ом Ло­ки ух­ват­ил­ся за под­б­ор­о­док, раз­мыш­ляя. Рат­ат­оск зат­аи­ла ды­ха­ние.
– Чет­ы­ре, – пос­ле дол­гих раз­ду­мий вы­молв­ил Сл­ейп­н­ир.
«Шесть».
По то­че­но­му ли­цу Сл­ейп­н­и­ра раз­л­ил­ась па­к­ост­н­ая ух­мы­лоч­ка.
– Три, – поч­ти неж­но вы­дох­н­ул он, и го­л­ос его пе­ре­пол­н­ял слад­к­ий яд по­бе­ды.
«Ис­тин­но», – пол­ых­н­ул ка­мень.
– Шесть.
«Ис­тин­но».
– Два.
«Ис­тин­но, как дор­ога твоя», – преж­де чем ис­чез­н­уть, над­пись нес­коль­ко удар­ов серд­ца мер­ца­ла ра­д­уж­н­ыми пер­е­ли­ва­ми. Фен­р­ир вс­ко­чил, от­д­ох­н­ув­ший и гот­о­в­ый мчать­ся даль­ше, Сл­ейп­н­ир са­мо­дов­оль­но хо­хот­н­ул.
– Но в чем был сек­рет? – немед­ля вце­пил­ась в него Рат­ат­оск. – Ска­жи!
– От­гад­ка кро­ет­ся в са­мом во­про­се, – с ви­дом не­с­ом­н­ен­н­ого пре­вос­х­одст­ва от­в­етс­тво­в­ал Сл­ейп­н­ир. – Вг­ля­дись прис­т­аль­ней – и уз­ришь от­в­ет…
– Да ну те­бя! – не на шут­ку обоз­л­ил­ась Рат­ат­оск. – Ну что те­бе, жал­ко? Са­мый ум­н­ый, да? Я ж те­перь но­чей спать не смо­гу, бу­ду му­чит­ь­ся и ду­мать об этих трек­л­ят­ых ро­зах! Как ты до­га­д­ал­ся? Сле-е-е-ейп­н­ир, ну я же те­бе столь­ко мор­к­ов­ки пер­е­тас­ка­ла, ра­ди те­бя ут­ащи­ла у аль­вов эту здор­ов­ен­н­ую кни­жен­цию, а зна­ешь, как­ая она бы­ла тя­же­л­ая, я же к те­бе вс­ег­да вс­ей ду­шой… – бел­ка ча­сто-ча­сто за­мор­га­ла, гот­о­в­ясь раз­ры­дать­ся.
– Ой, ну лад­но, – сдал­ся Сл­ейп­н­ир, бла­го кру­жив­ший ря­дом волк на­ч­ал не­хор­ошо ска­л­ит­ь­ся. – Слу­шай, – хо­тя на по­бе­р­ежье, кро­ме них, ник­ого не бы­ло, он нак­ло­нил­ся к уху Рат­ат­оск и впол­го­л­о­са что-то про­бор­мот­ал. Гла­за бел­ки ста­ли круг­л­ыми и очень удив­л­ен­н­ыми. Дев­и­ца нео­ж­и­дан­но пер­е­ло­мил­ась в поя­се и на­ч­а­ла хо­хот­ать, рас­ка­ч­и­ва­ясь взад впер­ед, дер­жась за жив­от и при­ч­ит­ая: «Ой, мо­чень­ки мо­ей нет, ой, не мо­гу!». Впле­тен­н­ые в ко­сич­ки бу­бен­цы вт­ор­и­ли ей пер­е­лив­ч­ат­ым зво­ном.
«Че­го это она? – удив­ил­ся Фен­р­ир. – Что ты ей на­гов­ор­ил?»
– Слег­ка при­от­к­рыл пок­ров мудр­о­с­ти над тай­на­ми Мир­оз­да­ния, – с до­с­то­инс­твом от­в­етс­тво­в­ал Сл­ейп­н­ир. – Как жаль, что ее неок­реп­ший ра­зум ок­а­зал­ся не гот­ов к по­с­т­иже­нию так­ого зна­ния…
«Она на­в­с­ег­да те­перь та­кой ос­та­нет­ся?» – за­бес­пок­оил­ся Фен­р­ир.
– Не ис­клю­ч­е­но.
– Не верь ему! – сквозь смех прок­ри­ч­а­ла Рат­ат­оск. – Сл­ейп­н­ир, от­н­ыне ты мой ге­рой!
«А как же я?» – оби­дел­ся вол­к­одл­ак.
– А ты бу­дешь мо­им гер­оем завт­ра. Я ж не ска­за­ла, что он мой ге­рой на­в­с­ег­да. Все, с это­го дня я боль­ше не мо­гу спо­кой­но смот­реть на ро­зы! Бу­ду вс­як­ий раз подс­чит­ы­вать ле­пест­ки! – бел­ка зак­ру­жил­ась на бер­егу, рас­ки­нув ру­ки. – И на ром­аш­к­ах то­же! И на ши­пов­н­и­ке! И на… что там еще рас­т­ет в са­д­ах у Фрейи?
Сл­ейп­н­ир мол­ча сгреб раз­в­е­се­лив­шую­ся дев­и­цу по­пе­р­ек та­л­ии, зак­и­нул се­бе на пле­чо и по­ша­гал даль­ше. Рат­ат­оск дрыг­а­ла но­га­ми и го­л­о­си­ла, тре­буя пос­т­ав­ить ее на зем­лю. Фен­р­ир, преж­де чем пу­ст­ит­ь­ся вд­огон­ку, вор­о­в­ато ог­ля­нул­ся и за­д­рал ла­пу на под­н­ожие стол­ба. Ос­тав­ив свою обиль­ную и рез­ко пах­н­ув­шую мет­ку, вол­к­одл­ак с дов­оль­ны­ми ви­дом поск­а­к­ал до­го­нять свод­н­ого брат­ца и по­друж­ку.
Под­ле кор­н­ей Иг­гдр­а­си­ля.
Го­ра пос­те­пен­но приб­л­ижал­ась. Даль­ние хреб­ты, по­в­ы­ша­ясь, ис­че­за­ли в клу­бах ту­ма­на. По­рой ка­за­лось, что там, за бел­е­сой за­в­е­сой, вз­ды­ма­ет­ся го­ра вы­с­отой до са­мых не­бес, а мо­жет, и боль­ше. Иг­гдр­а­силь, ве­лик­ий ясень, Др­ево, на вет­вях кот­ор­ого пот­и­х­онь­ку рас­ка­ч­и­ва­ют­ся Де­вять Мир­ов. Рат­ат­оск вс­ег­да зав­ор­ажи­ва­ла мысль о том, что зем­ля, по кот­орой они сту­па­ют, од­н­ов­ре­мен­но спе­л­ым яб­л­ок­ом ви­сит на огром­ной вет­ви. Вот ес­ли бы бы­ло на све­те так­ое чар­о­дей­ство, кот­ор­ое позв­о­ли­ло бы ей ув­и­деть с огром­ной вы­с­оты их са­мих, иду­щих по морс­ко­му по­бе­р­ежью и то, как вол­ны неспеш­но сли­зы­ва­ют две це­поч­ки че­лов­е­чес­ких сле­дов и глу­бок­ие от­пе­чат­ки вол­ч­ьих лап. Где-то иг­ра­ют ру­сал­ки, до­че­ри Эги­ра, вер­шат свой бес­к­о­неч­н­ый путь важ­н­ые ки­ты и стре­ми­т­ель­ные ко­сат­ки, плы­вут кор­аб­ли под по­л­о­сат­ыми пар­у­са­ми и по­рой упру­гую вод­н­ую гладь раз­ре­за­ет ко­с­ти­с­тый гре­бень на спине Ёр­мун­ган­да, стран­ству­ю­ще­го в по­ис­ках от­в­е­та на очер­ед­н­ую за­гад­ку. Как огро­мен мир, и да­же ей ник­ог­да не счесть вс­ех его чу­дес!
Ска­ла-ко­р­ень нав­ис­ла над их го­л­о­в­ами, нак­ры­ла те­нью, си­ней на сер­ом рак­уш­еч­н­ом пес­ке, разо­мк­н­ул­ась вы­с­окой змеи­с­той рас­ще­ли­ной, на­пол­н­ен­ной шел­ес­тя­щей пер­ек­л­ич­кой волн. На сте­н­ах огром­н­ого гр­ота зыб­ко от­р­ажа­л­ись сол­н­еч­н­ые бл­ики. Пах­ло со­лью и све­же­стью, и еще нем­н­ого пря­ным дымк­ом и ар­ом­ат­ом жар­е­ной ры­бы, так что про­го­л­о­дав­ший­ся Фен­р­ир по­нев­о­ле на­ч­ал об­л­и­зы­вать­ся. Они шли, ор­иент­ир­уясь на ма­ня­щий за­пах и тонк­ую струй­ку ды­ма, и, обой­дя тор­ч­ащие из пес­ка ва­л­у­ны, по­хо­жие на тю­л­е­ньи го­л­о­вы, выш­ли к кос­т­ру. Обыч­н­ый кос­тер, об­л­ожен­н­ый зак­оп­ч­ен­н­ыми кам­н­ями, па­ра ро­гул­ек, во­тк­н­ут­ых по стор­о­н­ам, и туш­ки ло­со­сей, на­ни­зан­н­ые на ош­к­ур­ен­н­ую вет­ку. Под­ле кос­т­ра вос­с­е­дал су­щий ве­ли­к­ан, го­л­о­вы на три-чет­ы­ре пре­вы­шав­ший дол­го­в­яз­ого Сл­ейп­н­и­ра. Был ве­ли­к­ан обл­а­ч­ен в по­но­шен­н­ую прос­тор­н­ую ру­ба­ху с вы­цвет­шей от вре­ме­ни вы­шив­кой по по­до­лу, хол­що­в­ые пор­ты и безр­у­к­ав­ку кудл­атой ов­е­чьей шер­с­ти, ору­жия же при нем не име­лось во­в­се. Вс­к­лок­о­чен­н­ая шев­ел­ю­ра ве­ли­к­а­на и ко­р­от­к­ая бор­о­да нек­ог­да бы­ли каш­та­но­в­ыми в ры­жи­ну, с го­да­ми же сдел­а­л­ись пе­ги и слов­но при­сы­пан­н­ыми пеп­лом. Зорк­ая Рат­ат­оск при­мет­и­ла на вн­уш­и­т­ель­ной шее ги­ган­та пле­те­ное из ал­ых ни­т­ей ожер­е­лье-опоя­ску, узк­ое и ту­гое, глу­бо­ко вре­зав­шее­ся в ко­жу. По­го­в­ар­и­ва­ли, нек­ог­да Мим­ир из ко­л­е­на ёт­у­нов был умерщв­л­ен по зл­о­дей­ско­му сгов­о­ру: убий­цы от­с­ек­ли ему го­л­ову и бро­си­ли расч­ле­нен­н­ый труп на бер­егу ок­еа­на. Но си­ла мудр­о­с­ти и чар­о­дейст­ва Мим­и­ра бы­ла так ве­ли­ка, что, да­же бу­д­у­чи убит­ым, он смог дот­я­нуть­ся до утра­ч­ен­ной го­л­о­вы и при­жив­ить ее об­рат­но к ту­лов­ищу. Воз­мож­но, ему по­мог в этом дав­н­ий зна­ко­мец Один, а мо­жет, ве­ли­к­ан справ­ил­ся и сам – кто мо­жет пов­е­дать точ­но, ведь это бы­ло так дав­но и очев­идц­ев то­му не сыс­ка­лось…
Из­в­ест­но лишь, что с тех дав­н­их пор ёт­ун Мим­ир жив­ет от­шель­ник­ом под­ле кор­н­ей Иг­гдр­а­си­ля и бе­ре­жет ис­точ­н­ик, дар­ующий мудр­ость.
На вид, ре­ши­ла Рат­ат­оск, Мим­ир вполне мо­жет до­в­о­дит­ь­ся ро­в­ес­н­ик­ом Бра­ги или Ньёр­ду, не са­мым дрях­лым из обит­а­тел­ей Ас­гар­да. Взгляд же его сер­ых глаз был вполне бод­р­ым и лю­б­опыт­ству­ю­щим. Мим­ир не под­н­ял­ся навс­тре­чу нез­ва­ным го­с­тям, но прив­етс­тво­в­ал их утроб­н­ым ры­ком, про­к­ат­ив­шим­ся под сво­да­ми огром­н­ого гр­ота:
– А, вот кто так на­стой­чи­во рвал­ся ко мне на ого­нек. Ну, вхо­ди­те, ко­ли су­ме­ли прой­ти, и дай­те-ка мне на вас гля­нуть… – он не стал спра­ши­вать имен го­с­тей, но на­хмур­ил­ся в не­доу­ме­нии: – Брат­ья Лок­инс­с­он. Де­ва Рат­ат­оск. По­ла­гаю, уж ко­му-ко­му, но вам за­ем­н­ая мудр­ость пот­реб­на ме­нее вс­его. Заг­ля­ни­те, как об­з­ав­е­дё­тесь пот­омс­твом и се­ды­ми во­л­о­са­ми, тог­да пот­ол­к­уем.
Трои­ца пер­ег­ля­нул­ась, за­поз­да­ло смек­н­ув: за вор­о­хом быст­ро сме­ня­ю­щих­ся опас­н­о­с­тей они про­с­то не успе­ли по­сов­ет­о­в­ать­ся ка­са­тель­но то­го, как ве­с­ти бе­се­ду с хра­ни­т­ел­ем ис­точ­н­ика. Рат­ат­оск украд­кой наст­упи­ла Фен­р­и­ру на ла­пу. Вол­к­одл­ак тяп­н­ул свод­н­ого брат­ца за ло­дыж­ку, вы­ну­див сдел­ать шаг впер­ед. Сл­ейп­н­ир, по­няв, что от­д­у­вать­ся за братс­кие за­д­ум­ки опять при­дет­ся ему, каш­ля­нул, ли­х­ор­а­д­оч­но соо­бра­жая:
– Дос­то­поч­тен­н­ый Мим­ир не со­в­с­ем вер­но по­ни­ма­ет цель на­ше­го поя­в­л­е­ния здесь… Нам, э-э… мы не за­слу­жи­ли та­кой че­с­ти, как ис­пить из ве­лик­ого ис­точ­н­ика, и мень­ше вс­его мы по­мыш­ля­ли о том, что­бы сдел­ать это… Мы… мы со­бир­а­л­ись про­сить…
– Мо­лить, – страш­н­ым ше­пот­ом подс­ка­за­ла Рат­ат­оск.
– Да-да, имен­но мо­лить, – под­х­ват­ил Сл­ейп­н­ир, кивк­ом по­бла­го­дар­ив дев­и­цу, – о ве­ли­ч­ай­шем одол­же­нии – позв­о­лить наб­рать ча­шу во­ды для то­го, кто дей­стви­т­ель­но в этом нуж­д­ает­ся, – он пер­ев­ел дух, чув­ствуя, как по спине гра­д­ом кат­ит­ся пот, при­ч­ем хо­л­од­н­ый. Стои­ло боль­ше упраж­н­ять­ся в рит­ор­и­ке, тог­да бы он сей­час не мям­л­ил и не заи­к­ал­ся, как неоп­ыт­н­ый ор­ат­ор, впер­вые вы­шедш­ий к тре­бо­в­а­тель­ной пуб­л­и­ке. – Мы гот­о­вы при­не­с­ти клят­ву на жел­е­зе, огне и кро­ви, что не по­пы­та­ем­ся са­ми вос­поль­зо­в­ать­ся во­дой ис­точ­н­ика, не позв­о­лим при­к­ос­н­уть­ся к ней ник­ому не­дос­той­но­му или пит­аю­ще­му гряз­н­ые умыс­лы, – речь Сл­ейп­н­и­ра ста­нов­ил­ась все бол­ее глад­кой и бой­кой, – и вру­чим ее имен­но то­му, для ко­го она пред­н­азн­а­ч­е­на – всю до пос­л­ед­н­ей кап­ли.
– Склад­но из­ла­га­ешь, – кив­н­ул Мим­ир. – Ров­но как па­па­ша твой. Кста­ти, как он по­жи­ва­ет? Дав­н­ень­ко он ко мне не за­гля­ды­вал. Ни он, ни стар­ший ваш, Один. Долж­но быть, нау­чи­л­ись об­х­о­дит­ь­ся собс­твен­н­ым умом.
– Ло­ки же­нил­ся, – сдерж­ан­но от­оз­в­ал­ся Сл­ейп­н­ир. – На аси­нье Си­г­юн, до­че­ри Гри­ма Стур­о­л­ос­с­о­на, проз­ван­н­ого Ти­хим.
– Да? – удив­ил­ся Мим­ир. – А че­го тог­да на свад­ь­бу не поз­вал? Не­бось, празд­н­о­в­а­ли так, что все ми­ры дро­жа­ли?
– Ло­ки и его же­на соч­ли, что шум­н­ое за­сто­лье им не по ду­ше. Це­р­е­мо­ния бы­ла очень ко­р­от­кой и поч­ти без го­с­тей, – разъ­яс­н­ил Сл­ейп­н­ир.
– Угу, – ве­ли­к­ан по­че­с­ал за­р­ос­ший жест­к­им во­л­о­сом под­б­ор­о­док, подц­епив паль­цем ту­гую пле­тен­ку ожер­е­лья. – Вот оно как. Что ж, же­нит­ь­ся – де­ло хор­ошее. А у ме­ня вот как-то не сло­жи­л­ось… – шум­но при­ню­х­ал­ся и пе­рев­ер­н­ул жар­ящих­ся над ог­нём рыб. – Так ра­ди ко­го вы так усерд­ствуе­те?
Фен­р­ир бод­н­ул Рат­ат­оск лбом под ко­л­е­ни. Сл­ейп­н­ир украд­кой толк­н­ул ее в бок, мол, наст­а­ла твоя очер­едь. Бе­лоч­ка-обор­о­т­ень на­б­ра­ла по­бо­льше воз­ду­ху, пот­упи­ла гла­за и под­пу­ст­и­ла в го­л­ос ед­ва сдер­жи­вае­мых ры­да­ний, ис­пол­н­ен­н­ых ис­тин­ной скор­би:
– По­ни­мае­те, речь идет о Гюль­ве…
– О Гюль­ве-вёль­ве? – ут­о­чил ве­ли­к­ан. – Эхх, как­ая дев­ка бы­ла, по­ка в сво­ем чар­оплетс­тве не увяз­ла по уши. Огонь, не дев­и­ца. Вс­его са­ма хо­т­е­ла до­бит­ь­ся. За­ч­ем бы ей на стар­о­с­ти лет по­н­а­д­о­бил­ась кол­д­ов­с­кая во­ди­ца?
– По­ми­мо ба­б­у­ли Гюль­вы, тут еще за­ме­ша­на Хель, сес­т­ра этих дво­их от­ор­в­иго­л­ов, и Бальдр Одинс­с­он, ну, вы его точ­но знае­те… – Рат­ат­оск при­нял­ась в бесс­чет­н­ый раз из­ла­гать зл­о­с­част­н­ую ис­тор­ию, что пог­на­ла их в путь. Ло­со­си тем вре­ме­нем ок­он­ч­а­тель­но из­жар­и­л­ись, хо­зя­ин по доб­ро­те душ­ев­ной по­де­лил­ся с го­с­тя­ми. Фен­р­ир прог­лот­ил свою пор­цию да­же не жуя, гром­ко хрус­тя по­пав­ши­ми на зуб ко­с­тя­ми и пус­кая слю­ни. Рат­ат­оск гов­ор­и­ла, ощу­щая, как гор­ло пок­ры­ва­ет­ся из­н­утри шер­ша­вым сло­ем сле­жав­ших­ся пес­чи­нок. Нет уж, ес­ли им опять вы­па­д­ет расс­ка­зы­вать все сна­ч­а­ла, пусть от­д­у­ва­ет­ся Фен­р­ир. Он их в это вт­я­нул, а те­перь прик­и­нул­ся бесс­ло­в­ес­ной зв­ер­ю­гой и си­дит, чав­к­ает без за­зре­ния со­в­е­с­ти!
– Мы рас­с­у­ди­ли, что единс­твен­н­ое, че­го не изв­е­да­ла Гюль­ва – это обыч­ной жиз­ни, – зав­ер­ши­ла свою дл­ин­н­ую по­в­есть Рат­ат­оск. – Вд­руг глот­ок во­ды из ва­ше­го ис­точ­н­ика дар­ует ей эту воз­мож­н­ость… – она ско­сил­ась на Мим­и­ра и го­л­ос ее упал: – Мы ошиб­л­ись, да? Все бы­ло зря?
Ве­ли­к­ан дов­оль­но дол­го мол­ч­ал. Плес­ка­л­ись вол­ны, про­би­р­аясь в рас­пад­к­ах меж­ду кам­н­ей, пор­ож­д­ая гулк­ое, шеп­ч­ущее эхо. Фен­р­ир до­грыз ры­бью го­л­ову и ул­ег­ся, прис­т­ро­ив ос­трую мор­ду на са­по­ге Сл­ейп­н­и­ра.
– Пой­дем­те-ка, – нео­ж­и­дан­но поз­вал го­с­тей Мим­ир, вс­та­вая. Ве­ли­к­ан на­прав­ил­ся в глу­би­ну гр­ота, про­ни­зан­н­ую от­вес­но па­д­аю­щи­ми свозь рас­ще­ли­ны в зем­ле сол­н­еч­н­ыми лу­ча­ми, где ка­мень неу­лов­имо прео­бра­жал­ся в дер­ево, в за­ско­ру­з­л­ую ко­ру, тек­ущую тя­гу­чи­ми сле­за­ми янт­ар­ной смо­лы. Там, в зе­л­е­ном пол­у­су­м­ра­ке лет­н­его пол­уд­ня, дре­ма­ла коль­це­вая стен­ка вы­с­отой че­лов­еку по ко­л­е­но, стар­а­тель­но вы­ло­жен­н­ая из плос­ких кам­н­ей – обр­ам­л­е­ние ле­ген­д­ар­н­ого ис­точ­н­ика. – Да, мож­но взг­ля­нуть. Толь­ко пос­т­ар­ай­тесь ни­ч­его ту­да не ро­нять и не дот­р­аги­вай­тесь до во­ды, он это­го не лю­б­ит.
Зат­аив ды­ха­ние, Рат­ат­оск бро­си­ла боя­з­ли­вый взгляд за ка­мен­н­ое ограж­д­е­ние. Ря­дом за­со­пел Фен­р­ир и удив­л­ен­но хмык­н­ул Сл­ейп­н­ир.
На­пол­н­ен­н­ый про­зрач­ной во­дой ис­точ­н­ик был не очень глу­бок и наск­возь про­све­чен солн­цем. Над са­мым дн­ом пля­са­ли пес­чин­ки, подк­и­ды­вае­мые бью­щим из зем­н­ых недр род­н­ик­ом. В вод­ной тол­ще ви­се­ли от­л­и­ва­ю­щие зо­л­от­ом и зе­л­е­нью ры­бы, чис­лом ок­о­ло де­сят­ка, с дл­ин­н­ыми плав­н­и­к­ами и хвос­та­ми, по­хо­жи­ми на про­зрач­н­ые шел­к­о­в­ые по­л­от­н­ища из Кат­ая. С ве­ли­ч­авой мед­л­и­т­ель­но­стью рыб­ки вер­ши­ли дви­же­ние по кру­гу, чуть по­шев­е­ли­вая плав­н­и­к­ами, ед­ва за­мет­но при­от­к­ры­вая жа­б­ер­н­ые ще­ли и вы­пус­кая це­поч­ку воз­душ­н­ых пу­зырь­ков.
– Я про­шу про­ще­ния, – Сл­ейп­н­ир в не­доу­ме­нии по­дви­гал бро­в­ями, – но где же… как бы это вы­ра­зит­ь­ся… где глаз?
– Ка­кой та­кой глаз? – не по­нял Мим­ир.
– Как ка­кой? Глаз Все­от­ца, от­д­ан­н­ый за пра­во от­ве­дать во­ды из ис­точ­н­ика.
– Ох, – Мим­ир до­с­ад­ли­во скрив­ил­ся, слов­но ему на зуб уго­дил ка­ме­шек, – и вы ту­да же. Что, бай­ка нас­ч­ет сме­нян­н­ого гла­за выш­ла та­кой при­лип­чи­вой, что в ней ни­к­то да­же не усом­н­ил­ся? Да неу­жто я зв­ерь ка­кой, у свое­го дру­га глаз вы­ры­вать и тем бол­ее – швы­рять вс­як­ую ок­ро­в­ав­л­ен­н­ую па­к­ость в ис­точ­н­ик?
– Но тог­да по­че­му… – рас­тер­ял­ась бел­ка. – За­ч­ем по­в­яз­ка и все ос­таль­ное? – она при­жа­ла ла­д­онь к ли­цу, на­мек­ая на Оди­на.
– Пот­ому что мой стар­ый друг не толь­ко глот­н­ул здеш­н­ей во­ди­цы, но и умыл­ся ею, пол­у­чив дар ис­тин­н­ого про­зре­ния, – с важ­н­о­стью от­в­е­т­ил Мим­ир. – Те­перь он зрит мир и жив­ущих в нем так­ими, ка­к­о­вы они есть, а не так­ими, как они пы­та­ют­ся ка­зать­ся. Вы толь­ко по­ду­май­те, как это тяж­ко – пос­т­оян­но ви­деть сквозь ил­л­ю­зии, по­ни­мать, кто на са­мом де­ле че­го сто­ит. По­на­ч­а­лу Один пы­тал­ся об­х­о­дит­ь­ся без по­в­яз­ки, но его рас­с­у­док не вы­дер­жал пос­т­оян­ной разд­во­ен­н­о­с­ти. Ну, и опять же, с по­в­яз­кой оно вн­уш­и­т­ель­нее смот­р­ит­ся, – он утроб­но хмык­н­ул. – Один Од­н­ог­ла­зый и Вс­ев­е­да­ю­щий, царь бо­гов, а не про­с­то ёт­ун, ре­шив­ший стать бо­гом.
Рат­ат­оск нев­оль­но ик­н­у­ла. Всю жизнь она по­ла­га­ла, что ис­тор­ия с гла­зом Оди­на – чи­с­тей­шей во­ды ис­ти­на.
– А ко­пье, ствол Иг­гдр­а­си­ля и де­вять дн­ей жерт­во­при­но­ше­ния? – жа­лоб­но за­ик­н­ул­ась она. – Что, это то­же… нем­нож­ко приу­кра­ше­но?
– Прав­да от перв­ого до пос­л­ед­н­его сло­ва, – зав­ер­ил ее ве­ли­к­ан. – Вы как, дос­тат­оч­но смет­ли­вы, что­бы не тре­пать­ся по­пу­сту об ув­и­ден­н­ом и уз­нан­н­ом?
– Ни сло­ва, – кив­н­ул Сл­ейп­н­ир. Его зав­ор­ожи­ли неспеш­но опи­сы­ва­ю­щие кру­ги рыб­ки в че­шуе, от­л­и­вав­шей ста­р­ым зо­л­от­ом и ве­сен­н­ей лист­вой. – Поч­тен­н­ый Мим­ир… к че­му вы по­се­ли­ли в ис­точ­н­и­ке ры­бе­шек?
– Са­ми зав­е­лись, – от­рек­ся ве­ли­к­ан. – При­х­ожу в од­но ут­ро, а они булт­ы­ха­ют­ся. Спер­ва шуст­ро так мет­а­л­ись ту­да-сю­да, да­же маль­ка­ми об­з­ав­е­лись, а я их подк­арм­л­и­вал. Маль­ки вы­рос­ли и сдел­а­л­ись вот так­ими. Пла­ва­ют по кру­гу, ни­ч­его не жрут, но испр­ав­но толс­те­ют и дох­н­уть от­н­юдь не со­би­р­ают­ся. Не то от­упе­ли вк­о­нец, не то наст­оль­ко про­пит­а­л­ись мудр­о­стью, что ни­ч­его им боль­ше не на­д­об­но, – Мим­ир про­в­о­дил взг­ля­дом нет­ор­оп­ли­во под­н­яв­шую­ся к пов­ерх­н­о­с­ти ры­бу. – Я на них смот­рю по­рой и ду­маю: вот она плы­вет, гла­за вы­пу­чи­ла… а мо­жет, на са­мом де­ле она по­с­т­ига­ет тай­ны Мир­оз­да­ния. Или уси­л­ием во­ли за­став­л­яет шел­ес­теть ли­стья на Иг­гдр­а­си­ле. Или кат­ает солн­це и лу­ну по не­бу. Или от­с­ро­чи­ва­ет наст­уп­ле­ние Раг­нар­ёка. Я ж не ве­даю. Я во­об­ще тут навр­о­де прив­рат­н­ика, дос­той­ным под­н­ошу зо­л­от­ую ча­шу, не­дос­той­ных го­ню вза­шей. А что с ва­ми дел­ать – ума не при­л­ожу. Гюль­ва, опять же… Я ж ее со­в­с­ем мо­л­о­день­кой зна­вал, так­ая бы­ла бой­кая дев­ч­уш­ка с ко­сич­к­ами… – ве­ли­к­ан при­гор­ю­нил­ся. – Не по­мо­жет ей эта во­да. Сде­л­ает на­по­до­бие мо­ей ры­беш­ки. Вс­ез­на­ю­щей, вс­ев­е­да­ю­щей и сов­ер­шен­но рав­н­о­душ­ной. Вот од­н­аж­ды со­бер­усь с ду­хом, вы­лов­лю их от­т­у­да и за­пе­ку в уго­льях. С шалф­еем и укроп­ной тра­вой. За­б­егай­те попр­о­бо­в­ать, ага?
– Не на­до, – по­жа­л­е­ла ры­бок Рат­ат­оск. – Пус­кай пла­ва­ют. В род­н­и­ке непр­емен­но долж­ны жить ры­бы. Кста­ти, ес­ли пой­мать од­ну и вы­пу­ст­ить в обыч­ной ре­ке, она так и про­дол­жит кру­жить и мыс­лить о веч­н­ом, или пос­те­пен­но сыз­н­о­ва ста­нет обыч­ной рыб­кой?
– Прос­тая во­да не со­дер­жит в се­бе рас­твор­ен­ной мудр­о­с­ти, зн­а­ч­ит, рыб­ка утрат­ит нак­оп­лен­н­ую мудр­ость, – пред­по­л­ожил Сл­ейп­н­ир. – Ли­бо же щу­ка сло­па­ет за­д­ум­чив­ую рыб­ку… – он осек­ся, и его взгляд сдел­ал­ся нес­коль­ко от­с­ут­ству­ю­щим. В точ­н­о­с­ти как у нар­е­за­ю­щих бес­к­о­неч­н­ые вит­ки спир­а­ли рыб в ис­точ­н­и­ке.
– Ког­да слишк­ом мн­ого мудр­о­с­ти – это то­же сквер­но, – негром­ко вы­молв­ил Мим­ир. – Из­л­иш­няя мудр­ость рас­пир­ает го­л­ову из­н­утри, все вре­мя ал­ч­ет но­в­ых зна­ний и но­в­ых от­к­ров­е­ний, по­жи­р­ает са­ма се­бя. Лю­ди и бо­ги стре­мят­ся приль­нуть к ис­точ­н­ику мудр­о­с­ти, единс­твен­н­ому в Де­вя­ти Мир­ах, но ни­к­то не за­д­ает­ся во­про­сом, бьет ли где-ни­б­удь ис­точ­н­ик глу­по­с­ти…
– Но ес­ли так рас­с­уж­д­ать, то лю­бой ру­чей и лю­б­ая ре­ка долж­ны счит­ать­ся имен­но им. Ис­точ­н­ик­ом глу­по­с­ти, – ос­тор­ож­но, слов­но сту­пая по тонк­ому ль­ду, пред­по­л­ожи­ла Рат­ат­оск.
– В сво­ей ве­ли­кой мудр­о­с­ти лю­бой ум­н­ик спо­со­бен об­ма­нуть­ся… осо­бен­но ес­ли убе­дить его в том, во что он сам гот­ов пов­е­р­ить… – под­х­ват­ил Сл­ейп­н­ир. – Муд­рая рыб­ка глу­пе­ет в прос­той во­де… ведь так?
«Мо­жет, по­это­му вс­емуд­р­ей­ший Один не пьет ни­ч­его, кро­ме ме­дов­у­хи? – гы­гык­н­ул пре­бы­вав­ший в зв­ер­и­ной ипос­т­а­си Фен­р­ир. – Мудр­ость рас­тер­ять опа­са­ет­ся?»
Сл­ейп­н­ир мол­ча пн­ул свод­н­ого бра­та в коп­ч­ик.
– Вы бы о дру­гом по­ду­ма­ли, – пе­ре­бил ве­ли­к­ан. – Вёль­ва ска­жет, мир из­ме­нит­ся. Мо­жет, к луч­ше­му, мо­жет, к худш­ему, но из­ме­нит­ся. Он не бу­дет так­им, как­им мог бы быть. Из-за вас. Вам от­ве­чать, ес­ли что. И дол­го-дол­го жить, вс­як­ий день пом­ня, что имен­но вы сдел­а­ли мир так­им, как­им он стал.
– Но мы ведь не хот­им ни­ч­его дур­н­ого, – возр­а­зи­ла Рат­ат­оск. – Мы про­с­то хот­им по­мочь.
– Ник­ог­да еще на мо­ей па­мя­ти ис­кренне жел­а­ние по­мочь ко­му-ли­бо не до­в­о­ди­ло до доб­ра, – хму­ро за­мет­ил Мим­ир. – Впро­чем, сов­ет я вам дал, а за­прет­ить сов­ер­шать собс­твен­н­ые ошиб­ки не в си­л­ах, – под­н­яв­шись, он груз­но про­ша­гал в даль­ний зак­оу­лок гр­ота, где стоя­ли нес­коль­ко пле­те­ных кор­о­бов. От­к­рыл бл­ижай­ший и дос­тал из него кув­шин гру­бо­в­атой леп­ки, с вы­с­ок­им горл­ышк­ом, тол­с­тым ту­лов­ом и крив­о­в­атой руч­кой.
– Дел­ать-то тут осо­бо не­че­го, а ру­ки-то за­нять на­до, – нес­коль­ко сму­щен­но поя­с­н­ил он, вру­чая плод сво­их тру­дов Сл­ейп­н­и­ру. На круг­лом боч­ке кув­ши­на бы­ли стар­а­тель­но вы­дав­л­е­ны две ру­ны, «ман­н­аз» и «лаг­уз». – Вы Гюль­ве-то первую по­пав­шую­ся под ру­ку плош­ку с бо­л­от­ной жи­жей под нос не суй­те. Для них, чар­о­де­ек…
– Фор­ма по­рой важ­на бол­ее со­держ­а­ния, – до­га­д­ал­ся Сл­ейп­н­ир. – Она долж­на вер­ить, что это – ваш дар. Спа­си­бо вам, дос­то­поч­тен­н­ый Мим­ир, – он пок­ло­нил­ся, и Рат­ат­оск по­ня­ла, как­их уси­л­ий это стои­ло вы­с­око­мер­н­ому от­прыс­ку Ло­ки. Сл­ейп­н­ир ма­ло ко­го приз­на­вал дос­той­ным свое­го ува­же­ния, раз­ве что Оди­на и ле­ди Фр­игг. Собс­твен­н­ого хит­ро­ум­н­ого и вз­б­ал­мош­н­ого ро­ди­т­е­ля, то ли от­ца, то ли мать, Сл­ейп­н­ир справ­ед­ли­во по­ла­гал ис­точ­н­ик­ом вс­ех мир­с­ких непр­ият­н­о­с­тей. – Мы не по­за­б­у­дем ва­ших мудр­ых наст­ав­л­е­ний и бу­дем пов­е­р­ять ими на­ши дея­ния… Фен­р­ир, здесь те­бе не твой трак­т­ир, че­го разл­ег­ся? Вс­та­вай, пой­дем.
Рат­ат­оск пой­ма­ла се­бя на том, что сов­ер­шен­но не хо­чет ник­у­да ид­ти. Ей нрав­ил­ся и убаю­к­и­ва­ю­щий плеск волн, и мер­ца­ние от­р­ажен­н­ых сол­н­еч­н­ых зай­чи­к­ов на кам­н­ях, и нет­ор­оп­лив­ое, но неиз­мен­н­ое, как путь солн­ца и лу­ны в не­бе­с­ах, кру­же­ние рыб в ис­точ­н­и­ке. Сей­час она охот­но бы сог­ла­сил­ась про­в­е­с­ти так стол­ет­ие-дру­гое: при­ва­л­ив­шись к теп­лым кам­н­ям и со­зер­цая мер­н­ые из­ви­вы пол­уп­ро­зрач­н­ых ры­бьих хво­с­тов…
Фен­р­ир ух­ват­ил ее кл­ы­ка­ми за по­дол кил­та и пов­о­л­ок за со­бой, как мур­а­в­ей – дох­л­ую гу­се­ни­цу. Она да­же попр­ощать­ся с Мим­ир­ом толк­ом не успе­ла.
Над мор­ем гор­ел и плав­ил­ся за­к­ат. Ма­л­и­но­в­ые, зо­л­от­ые и си­ние то­на пер­е­тек­а­ли друг в дру­га, вол­ны с ши­пе­ни­ем на­б­ега­ли на бер­ег и с нев­е­до­мых вы­с­от сл­е­тел, мед­л­ен­но вра­ща­ясь, огром­н­ый ясе­не­вый лист раз­мер­ами не мень­ше де­сят­ка сос­тав­л­ен­н­ых вое­ди­но че­лов­е­чес­ких ла­д­о­ней. Лист был тем­но-зе­л­е­ный, с багр­о­в­ыми про­жил­к­ами и яр­кой кай­мой желт­из­ны. Рат­ат­оск не­в­есть за­ч­ем под­н­я­ла его за об­л­ом­ан­н­ый чер­ешок, еще упру­гий и све­жий. Сл­ейп­н­ир в нек­от­ор­ом не­доу­ме­нии раз­г­ля­ды­вал кув­шин, пер­ек­и­нув­ший­ся че­ло­век­ом Фен­р­ир об­ра­д­о­в­ан­но зая­вил:
– Ну, те­перь-то ко­нец мы­тарст­вам? Стои­ло за столь­ко лиг бро­дить, чу­жих ки­сел­ей хле­бать, что­бы за­пол­у­чить кор­я­вый кув­шин и вы­слу­шать уй­му не­нуж­н­ых сов­ет­ов?
– Не ска­жи, – ос­а­д­ил брат­ца Сл­ейп­н­ир. – Лю­б­ое стран­ствие и лю­бой по­иск чем-то нас учат.
– И че­му же оно те­бя нау­чи­ло? – язв­и­т­ель­но осве­до­мил­ся Фен­р­ир.
– Лиш­н­ий раз укре­пи­ло мн­е­ние о том, что ты как ро­дил­ся бес­то­л­о­чью, так ей и по­мрешь. Рат­ат­оск, – он пов­ер­н­ул­ся к лю­б­о­в­ав­шей­ся буй­ством за­к­ат­н­ых кра­сок дев­ице-обор­от­ню, – Ска­жи, вот ты столь­ко вс­его зна­ешь и слы­шишь… не до­в­о­ди­л­ось ли стал­к­и­вать­ся с рас­с­уж­д­е­ния­ми уче­ных му­жей ка­са­тель­но то­го, что перв­ич­но – сло­во га­д­а­те­ля или дея­ние ми­ра?
– Не по­ня­ла, – за­тряс­ла го­л­овой Рат­ат­оск. Сл­ейп­н­ир выгл­я­дел не на шут­ку обес­пок­оен­н­ым. Что-то в ре­чах Мим­и­ра за­став­и­ло его вс­трев­ожит­ь­ся, но бел­ка не мог­ла по­с­тичь, что имен­но.
– Ну смот­ри, – по­пы­тал­ся рас­тол­к­о­в­ать Сл­ейп­н­ир. – Вот вёль­ва Гюль­ва. Она си­дит в сво­ей пе­ще­ре и вар­ит зе­лья. Все сх­о­дят­ся во мн­е­нии о том, что она предв­и­дит бу­д­ущее. Но как имен­но она это де­л­ает? Из­ре­к­ает прор­о­чес­тво, и мир пос­л­уш­но ме­ня­ет­ся со­глас­но ее ви­де­ни­ям? Ка­кой же в так­ом слу­чае си­лой долж­на она обл­а­д­ать… Мо­жет, пот­ому вёль­вы так ред­ко предс­ка­зы­ва­ют? Или же вёль­ва слы­шит нек­ий бо­жес­т­вен­н­ый ше­пот, про­ни­ца­ет ра­зу­мом за­в­е­су не­с­быв­ше­го­ся – и опи­сы­ва­ет бу­д­ущее так­им, как­им ему пред­с­то­ит стать?
– Сле-ейп­н­ир, – пре­дос­тер­ега­ю­ще прот­я­нул вол­к­одл­ак, – я как ная­ву пре­дви­жу, твоя ум­н­ая го­л­о­ва вс­ко­ре разл­ет­ит­ся вд­ре­без­ги под на­пор­ом слишк­ом ум­н­ых мысл­ей. Те­бе да­ли хор­оший сов­ет, вот и вос­поль­зуй­ся им.
– По­дож­ди­те, – вме­шал­ась Рат­ат­оск. Трев­ога Сл­ейп­н­и­ра ок­а­зал­ась зар­аз­ной, и те­перь бел­ке-обор­от­ню то­же ста­ло не по се­бе, – а ес­ли Мим­ир прав? Ес­ли мы толь­ко все ис­порт­им?
– Да ну вас! – обоз­л­ил­ся Фен­р­ир. – Толь­ко тру­сы бро­са­ют за­д­уман­н­ое на пол­пу­ти от­т­ого, что им чер­н­ая кош­ка дор­огу пе­ре­бе­жа­ла или сор­ока по лев­ую ру­ку с ут­ра вспорх­н­у­ла! Рат­ат­оск, ты же са­ма ны­ла с ут­ра до ве­че­ра: кто, ес­ли не мы, им на­до по­мочь, нель­зя си­деть, сло­жа ру­ки! За­б­ы­ла, что ли?
– Ни­ч­его я не за­б­ы­ла, – взъер­оши­ла шерсть на хво­с­те бел­ка. – Про­с­то… про­с­то я не знаю. Прор­о­чест­ва – не так­ая вещь, кот­орой мож­но за­про­с­то раз­б­ра­сы­вать­ся. Прор­о­чест­ва ме­ня­ют судь­бы и пе­рек­раи­ва­ют мир. Ни­к­то бы не по­с­а­д­ил те­бя на цепь, ес­ли б Один и сле­дом за ним все про­чие не увер­о­в­а­ли в ис­тин­н­ость гря­ду­ще­го Раг­нар­ёка!
– Это слишк­ом слож­но для ме­ня, – трях­н­ул буй­ной го­л­ов­уш­кой Фен­р­ир. – Хват­ит болт­ать. Я иду к ба­б­у­ле Гюль­ве. Пос­т­а­р­аюсь ее убе­дить вы­брать­ся из но­ры и пров­е­дать Ас­гард. Вы двое, на­б­ер­и­те под­х­о­дя­щей во­ды и то­пай­те до­мой. Под­н­е­се­те вёль­ве кув­шин­ч­ик с ру­ч­ье­вой во­дой и ска­же­те, что это и есть вер­н­ое спа­се­ние от ее на­па­с­тей. Толь­ко не от­д­а­вай­те сра­зу, а толь­ко пос­ле то­го, как она вып­ол­н­ит обе­щан­н­ое. Сна­ч­а­ла то­в­ар, пот­ом зо­л­ото, все как по­ла­га­ет­ся.
Он сор­вал­ся с ме­с­та, по­бе­жал трус­цой вд­оль прибр­еж­ной кром­ки, на хо­ду пер­е­ли­ва­ясь из об­л­ика в об­л­ик, тек­у­чий и неу­лов­имый, как ве­тер, огонь или сн­ег.
Сл­ейп­н­ир с фи­л­о­со­фи­ч­ес­ким ви­дом пок­ор­н­о­с­ти судь­бе по­жал пле­ча­ми:
– Мо­жет, мы в са­мом де­ле слишк­ом мн­ого раз­мыш­ля­ем вме­с­то то­го, что­бы дей­ство­в­ать… Нам возв­ра­щать­ся чер­ез Ёт­ун­х­ейм, а там про­т­е­к­ает Ви­мур. Как по­ла­га­ешь, сой­дет он для на­ших цел­ей?
Рат­ат­оск как ная­ву ув­и­де­ла хо­л­од­н­ую и быст­рую ре­ку с ка­ме­ни­с­тым дн­ом и сту­де­ной во­дой, от кот­орой сво­дит ску­лы и ло­мит зу­бы. Од­н­аж­ды она си­де­ла на бер­егу и жд­а­ла ко­го-то, а он не шел и не шел, и ей бы­ло тог­да так груст­но и оди­но­ко…
– Ко­неч­но, по­дой­дет, – сог­ла­сил­ась дев­и­ца-обор­о­т­ень.
Ёт­ун­х­ейм.
Ста­р­ая Гюль­ва с удру­чен­н­ым ви­дом ежил­ась на упав­шем ка­мен­н­ом обе­лис­ке под­ле вхо­да в свое под­з­ем­н­ое жи­л­ище. Из чер­н­ого зе­ва пе­ще­ры неспеш­но вы­плы­ва­ли клу­бы бур­ого с желт­из­ной и на ред­к­ость во­ню­ч­его ды­ма. Ви­ди­мо, из­гот­ов­л­е­ние очер­ед­н­ого чар­о­дей­ско­го зе­лья пош­ло не так – то ли манд­ра­го­ра ок­а­зал­ась с гниль­цой, то ли суш­е­ных жаб не­дос­та­ло.
Поч­тен­н­ая Гюль­ва пре­бы­ва­ла не в ду­хе. На лю­б­ез­н­ое пред­л­оже­ние пра­в­ну­ка с ве­терк­ом про­к­ат­ить ее до Ас­гар­да она от­в­е­т­и­ла точ­н­ым и метк­им удар­ом клю­ки по спине. Оскорб­л­ен­н­ый Фен­р­ир вз­в­изг­нул и от­с­ко­чил, а ба­б­у­ля воз­му­щен­но за­тряс­ла су­хонь­ким кул­ач­к­ом:
– Я те­бе, дар­мое­ду и прог­ло­ту бл­о­ха­сто­му, не как­ая-то из тво­их гу­ля­щих де­в­ок! Ишь, че­го уд­умал – что­бы я, пот­омс­твен­н­ая вёль­ва, тряс­лась у него на хреб­те да пос­л­ед­н­ие кос­точ­ки се­бе пер­е­лом­а­ла! Нет уж, не на так­ую на­пал! Ко­ли я по ва­шей при­х­оти вы­нуж­д­е­на ку­да-то та­щит­ь­ся, я пой­ду, как по­до­ба­ет ува­жае­мой жен­щине! Хейм­д­алль! – Гюль­ва вон­з­и­ла крив­ую пал­ку в по­дат­л­ив­ую cухую зем­лю. – Хейм­д­алль, ог­лох ты там, что ли, на стар­о­с­ти лет? От­к­ры­вай дор­огу, ко­му гов­ор­ят! Да я это, я, не по­мер­ла еще, не на­д­ей­ся, – ведь­ма мел­ко за­хи­хик­а­ла.
Фен­р­ир на вс­як­ий слу­чай мет­н­ул­ся в за­р­ос­ли су­хо шел­ес­тя­щих па­пор­от­н­и­к­ов. Хейм­д­ал­ля, бесс­мен­н­ого стр­ажа и хра­ни­т­е­ля Ра­д­уж­н­ого Мо­с­та, име­но­в­а­ли вс­ев­и­дя­щим и увер­я­ли, як­о­бы он спо­со­бен про­зр­еть твор­ящие­ся без­об­ра­зия в лю­б­ом из Де­вя­ти Мир­ов. На опы­те от­ца и сво­ем собс­твен­н­ом Фен­р­ир убе­дил­ся, что слу­хи весь­ма дал­еки от ис­ти­ны. Мо­жет, преж­де Хейм­д­алль и слав­ил­ся уник­аль­ной зор­к­о­стью, но те­перь его тал­ант­ов хват­а­ло лишь на то, что­бы уг­ля­деть круп­н­ые во­ен­н­ые сра­же­ния в бл­ижай­ших к Ас­гар­ду мир­ах. Мелк­их же еже­дн­ев­н­ых прои­сшест­вий Хейм­д­алль не раз­л­и­ч­ал во­в­се и, ко­неч­но, ку­да ему за­мет­ить укрыв­ше­го­ся в тра­ве вол­ка.
Ник­ог­да не сто­ит не­доо­це­ни­вать прот­ив­н­и­к­ов, – пов­т­ор­ял от­ец, и Фен­р­ир нак­реп­ко усво­ил его ур­ок. С него не убу­дет смир­но пол­ежать в жух­лой тра­ве, лю­б­уясь на нис­па­д­аю­щее с не­бес ра­д­уж­н­ое по­л­от­н­ище, пер­е­ли­ва­ю­щее­ся и ис­кря­щее так, что гла­зам боль­но. Бив­рёст утк­н­ул­ся в вер­ши­ну хол­ма, ров­н­е­хонь­ко про­меж стар­ых мен­гир­ов, и ба­б­у­ля, крях­тя и вор­ча, попл­ел­ась по ск­ло­ну кур­га­на.
Вол­к­одл­ак прос­ле­дил за тем, как ста­р­ая кол­д­у­н­ья сту­пи­ла на мер­ца­ю­щую гладь мо­с­та и за­к­о­в­ы­ля­ла впер­ед, од­н­ов­ре­мен­но про­дв­ига­ясь вверх. Сог­б­ен­н­ая фигур­ка с клю­кой пос­те­пен­но умень­шал­ась, вы­зы­ва­ю­ще-чер­н­ая по­ср­е­ди ра­д­уж­н­ых всплес­ков и ос­ле­пи­т­ель­но­го ле­дя­но­го сия­ния. Ког­да вёль­ва вс­кар­аб­к­ал­ась дос­тат­оч­но вы­с­око, по­р­ав­н­яв­шись с вер­ши­на­ми со­сен, свер­к­аю­щий мост язы­ком огром­ной яще­р­и­цы вт­я­нул­ся в низк­ие сер­ые не­бе­са, при­х­ват­ив стран­н­и­цу с со­бой.
«Дав­но мечт­ал это пров­ер­ить», – вс­ко­чив, Фен­р­ир в нес­коль­ко дл­ин­н­ых прыж­к­ов до­с­тиг вер­ши­ны хол­ма. Там волк при­нял­ся усерд­но рыть­ся в мн­огол­ет­н­ем слое пер­е­прев­шей лист­вы, раз­б­ра­сы­вая в стор­о­ну гни­л­ые вет­ки, ос­тан­ки мелк­их жив­от­н­ых и про­чий лес­ной му­сор. Ему приш­лось вы­ко­пать дов­оль­но боль­шую яму, преж­де чем он на­тк­н­ул­ся на ис­ко­мое. Нас­ч­ет зо­л­от­ых мо­нет, сло­жен­н­ых в кор­зин­ку или сун­д­ук, ко­неч­но, бы­ло пол­н­ое вра­н­ье, но са­мор­о­док ему по­пал­ся. Да­же не один, а це­л­ый де­сят­ок. Круп­н­ые, туск­л­ые, по­хо­жие на пе­рек­оре­жен­н­ые кус­ки ок­а­л­и­ны из куз­н­еч­н­ого гор­на, они мог­ли обо­гат­ить зна­ю­ще­го че­лов­ека – а глу­пец без­дум­но от­ш­выр­н­ет на­ход­ку в стор­о­ну, так и не по­няв, что на­тк­н­ул­ся на ле­ген­д­ар­н­ые кор­ни ра­д­уги.
Фен­р­ир сгреб най­ден­н­ые са­мор­од­ки в куч­ку и за­б­от­ли­во при­сы­пал па­л­ыми ли­стья­ми. Вд­руг ко­му да при­го­дят­ся. Или он сам по­поз­же вер­н­ет­ся сю­да и за­б­ер­ет до­бы­чу. Мож­но у дв­ер­гов зак­а­зать для Рат­ат­оск но­в­ые бу­бен­ч­ики в ко­сы. Зо­л­от­ые, что­бы пе­ли пт­и­ца­ми на за­ре. Ей пон­рав­ит­ся. Смеш­н­ая она. Вер­ит во вс­як­ие глу­по­с­ти. Но упор­н­ая, что твой разъ­ярен­н­ый ка­б­ан. Ведь не унял­ась, по­ка свое­го не до­бил­ась. Те­перь ста­р­ая ведь­ма, скри­пя суст­а­ва­ми и бур­ча вт­и­х­омол­ку, дер­жит путь к Ас­гар­ду, и ему то­же по­ра вер­н­уть­ся в род­н­ое ло­го­во. Его «Раг­нар­ёк», где вс­ег­да шум­но и не прот­олк­н­уть­ся. Где пах­н­ет жар­ящим­ся мя­сом, в под­ва­ле до­жи­да­ют­ся свое­го ча­са бо­чон­ки с вы­держ­ан­н­ым элем, а в кухне шу­га­ет по­в­а­р­ят мат­уш­ка Эс­та, удив­и­т­ель­ная жен­щи­на-дв­ерг, ре­шив­шая­ся из­ме­нить род­н­ым под­з­еме­льям ра­ди сол­н­еч­н­ого све­та.
Ас­гард, Ва­лас­кьяль­ва.
Шаг за ша­гом, ми­мо неспеш­но плы­ву­щих мир­ов и пер­еми­ги­ва­ю­щих­ся в тем­н­о­те звезд, ми­мо зав­ор­ажи­ва­ю­ще-хо­л­од­н­ых по­л­от­н­ищ сев­ер­н­ого сия­ния, не гля­дя ни впра­во, ни вле­во. Вёль­ва ко­в­ы­ля­ла, хмур­ясь, кри­вясь и бор­мо­ча под нос. Ве­дя зат­я­нув­ший­ся спор с мо­гу­щес­твен­н­ыми си­л­ами, пов­е­ли­т­ель­ни­цей и за­лож­н­ицей кот­ор­ых она ста­ла в тот день, ког­да от­д­а­ла свою ду­шу ма­гии. Дваж­ды Гюль­ва ос­та­нав­л­и­вал­ась, бор­ясь с жел­а­ни­ем вер­н­уть­ся об­рат­но. Лю­б­опытс­тво влек­ло ее впер­ед – что же так­ое умудр­и­л­ись от­ыс­кать эти вз­б­ал­мош­н­ые юн­цы, ка­кой це­ной на­мер­е­ва­л­ись оплат­ить ее сло­ва? – здрав­омы­с­лие в ком­па­нии с дур­н­ым пред­ч­ув­стви­ем на­шепт­ы­ва­ли, что ни­ч­его-то она в этом Ас­гар­де не за­б­ы­ва­ла. Пусть все идет, как шло. Ме­с­то Хель – в под­з­ем­н­ом ми­ре, ме­с­то Бальд­ра – ря­дом с от­цом, же­ной и сы­ном. Ну да, она да­ла сло­во. Как да­ла, так и взя­ла об­рат­но. Со­в­с­ем, ви­дать, дрях­ла ста­ла и рас­с­удк­ом ос­ла­б­е­ла, ко­ли пош­ла на по­в­о­ду у шай­ки юных без­дель­ни­к­ов, у кот­ор­ых еще мо­л­око на гу­бах не об­с­ох­ло.
Вот так, пре­пи­р­аясь са­ма с со­бой, вёль­ва доб­ре­ла до хруст­аль­ных стен Хим­ин­б­ьер­га, под­ле кот­ор­ых Бив­рёст за­к­ан­ч­и­вал­ся, а вме­с­то него тя­нул­ась бл­ес­тя­щая се­реб­р­ом мо­с­то­в­ая. Впер­е­ди вы­си­л­ись гос­те­при­им­но рас­пах­н­ут­ые Сол­н­еч­н­ые Вра­та, по обе стор­о­ны убе­га­ли вд­аль гор­одс­кие укреп­ле­ния. Здесь вс­ег­да бы­ло мн­огол­юд­но, но при ви­де со­шедш­ей с Бив­рё­с­та вёль­вы празд­н­ое об­щес­тво гу­ляк нев­оль­но раз­дал­ась в стор­о­ны. Пос­л­ыша­л­ись ше­пот­ки, при­ч­ит­а­ния, вс­трев­ожен­н­ые ахи и вз­в­из­ги – все, что спок­он ве­ку со­пров­ож­д­а­ло ви­зит кол­д­у­н­ьи в прек­рас­н­ый Ас­гард. Кто-то оп­ро­мет­ью ки­нул­ся к вор­от­ам, стре­мясь стать пер­вым, кто при­не­сет к под­н­ожию царс­ко­го тро­на весть о при­х­о­де вёль­вы.
«Де­ше­вые трю­ки, про­с­то де­ше­вые трю­ки, про­с­ти ме­ня ве­лик­ий Им­ир», – Гюль­ва не­хо­тя трях­н­у­ла го­л­овой. Из уло­жен­н­ых пучк­ом кос ста­рой чар­о­дей­ки вы­скольз­н­у­ли кос­тя­ные шпиль­ки, се­дые кос­мы взмет­н­у­лись, по­доб­но ат­а­к­ующим зме­ям. Ее ок­ут­ал не­в­есть от­к­у­да взяв­ший­ся чер­н­ый плащ. Го­л­од­н­ым волк­ом вз­выл нал­е­тев­ший пор­ыв ле­дя­но­го вет­ра, по ли­цам ис­пу­ган­н­ых гор­ожан хлест­н­у­ла колк­ая по­зем­ка.
Вёль­ва поу­доб­н­ее пер­е­х­ват­и­ла ис­тёр­шую­ся до шел­к­овой глад­к­о­с­ти рук­оять вер­ной клю­ки и, пер­е­ва­л­и­ва­ясь, за­ша­га­ла впер­ед. Ни­к­то не риск­н­ул стать у нее на пу­ти, не осме­лил­ся приб­л­и­зит­ь­ся или хо­тя бы за­д­ать во­прос, но раз­р­аста­ю­щая­ся тол­па сле­до­в­а­ла в поч­ти­т­ель­ном от­д­а­л­е­нии. Ведь­ма ко­в­ы­ля­ла, поч­ти не об­ра­щая вни­ма­ния на ок­ру­жа­ю­щие кра­со­ты – стат­уи, слад­к­оп­ле­щу­щие фонт­а­ны, со­пер­н­и­ч­аю­щие друг с дру­гом в бо­гатс­тве и нео­ж­и­дан­н­о­с­ти убранст­ва до­ма. Ей бы­ло не до ди­к­ов­ин Ас­гар­да. К то­му же на стар­о­с­ти лет Гюль­ва ста­ла нем­н­ого подс­ле­по­в­ата. Ей это ни­ч­уть не ме­ша­ло: чар­о­дей­ка точ­но зн­а­ла, где что хра­нит­ся в ее пе­ще­ре, пом­н­и­ла все тро­пы в ок­рест­н­ом ле­су и уз­на­ва­ла по за­па­хам лю­б­ые тра­вы. И дор­огу к Ва­лас­кьяль­ве, вла­д­е­нию Оди­на, она то­же бол­ее-ме­нее пом­н­и­ла. А то, что па­ру раз сбил­ась с пу­ти и свер­н­у­ла не в ту ули­цу, так не ее ви­на. Вс­як­ий и каж­д­ый из асов нын­че мн­ит се­бя вт­о­р­ым пос­ле Все­от­ца, возв­е­ли се­бе зл­ат­ых черт­огов, по­ни­ма­ешь! Чест­ной ведь­ме ша­гу сту­пить нель­зя, что­бы не за­плут­ать в трек­л­ят­ых пе­рек­рест­к­ах!
Гюль­ва боя­л­ась и гне­вал­ась на собс­твен­н­ый страх. Да, она на­мер­е­вал­ась слег­ка об­ма­нуть Оди­на, ну и что с то­го? Перв­ое, что она за­твер­д­и­ла, став чар­о­дей­кой: ник­ому не нуж­на прав­да. Ког­да к ней яв­л­я­л­ись за сов­ет­ом или предс­ка­за­ни­ем, она бра­ла пла­ту, бро­са­ла ру­ны на чи­с­тый плат­ок и вс­матр­и­вал­ась в во­про­ша­ю­ще­го. Ма­гия кры­лась не в том, что­бы вер­но ис­тол­к­о­в­ать вы­пав­шие ру­ны, а в том, что­бы по­нять, че­го на са­мом де­ле до­би­ва­ет­ся этот ас, ван, мид­гар­д­ец или ёт­ун. Прав­иль­но оп­ре­де­лить его ме­с­то в бес­к­о­неч­ной пау­т­ине со­бы­тий и дея­ний. Ко­го-то нуж­но удер­жать от оши­б­оч­н­ого ша­га, ко­го-то подт­олк­н­уть, ко­го-то про­с­то вы­слу­шать. Они са­ми зн­а­ли, как­ое ре­ше­ние при­нять, им про­с­то тре­бо­в­а­лось одоб­ре­ние свы­ше. Зл­ов­ещее буль­ка­н­ье кот­ла на огне, шел­ест кры­льев лет­у­чих мы­шей и скри­пу­чий го­л­ос ве­ду­н­ьи.
Единс­твен­н­ый раз в жиз­ни к ней сн­из­ош­ло От­к­ров­е­ние. Вы­вер­н­у­ло ду­шу наи­з­нан­ку, на­це­пи­ло на ма­нер ру­к­ав­и­цы, ли­шив собс­твен­ной во­ли и мысл­ей. Она ста­ла ра­зя­щим ме­чом в чу­жой ру­ке и гла­сом Судь­бы, пу­ст­ым кув­ши­ном, кот­ор­ый вн­е­зап­но до кра­ев на­пол­н­ил­ся пе­ня­щей­ся хмель­ной бра­гой.
Гюль­ва не за­пом­н­и­ла слов, что ис­тош­но вы­кри­к­и­ва­ла, тар­ащась сле­пы­ми гла­за­ми на рав­н­о­душ­н­ое солн­це. Пот­ом ей пер­ес­ка­за­ли и пок­а­за­ли свит­ок с за­пи­сью ее прор­о­чест­ва. Чит­ая, Гюль­ва ед­ва удер­жи­вал­ась от жел­а­ния оза­д­а­ч­ен­но поск­ре­с­ти в зат­ыл­ке. Она не мог­ла улов­ить пот­аен­н­ого смыс­ла этих кен­н­ин­гов, как не мог­ла по­с­тичь ре­чей на нез­нак­омом ей ино­зем­н­ом язы­ке. Гюль­ва ощу­ща­ла се­бя че­ло­век­ом, упав­шим за борт кор­аб­ля по­ср­е­ди бу­шу­ю­ще­го мо­ря, и чу­дом вы­жив­шим. Со­х­ра­нив­шим смут­н­ые вос­по­ми­на­ния о вс­та­ю­щих до не­ба яр­ост­н­ых вол­н­ах и ви­де­ни­ях, мель­кав­ших пер­ед его вос­па­л­ен­н­ым взор­ом. Попр­о­буй расс­про­сить его под­роб­н­ее, и все утрат­ит­ся. Уй­дет, про­со­чит­ся меж паль­цев.
Гюль­ва не хо­т­е­ла ис­пы­тать это на сво­ей шк­у­ре вт­орой раз. Тог­да она бы­ла ку­да мо­л­оже, креп­че ду­хом и те­лом. Сей­час… Сей­час она ста­ра. Да, она дер­жит­ся, но го­ды бер­ут свое. Да­же зо­л­от­ые яб­л­оки Идунн не в си­л­ах возв­рат­ить ей уш­едш­ую мо­л­о­дость, но лишь про­дле­ва­ют ее опо­с­т­ылев­шую жизнь. Она как ста­р­ая устав­шая ло­шадь на кру­по­руш­ке. Бре­дет впер­ед, толк­ая тя­же­л­ый вор­от, пот­ому как ни­ч­его дру­го­го не уме­ет.
Вы­хо­дя на прос­тор­н­ую пло­щадь пер­ед черт­ога­ми Оди­на, вёль­ва точ­но зн­а­ла, что со­бир­ает­ся ска­зать. Ее предс­ка­за­ние бу­дет кратк­им и яс­н­ым. Без вс­як­их двус­мыс­лен­н­ых тол­к­о­в­а­ний. Что­бы все по­ня­ли и ни у ко­го не воз­н­ик­ло во­про­сов. Она бу­дет гов­ор­ить о том, че­го до­би­ва­л­ись эти мо­л­о­дые глуп­цы. Позв­о­лить Бальд­ру ув­и­деть­ся с Хель. Раз­ре­шить Хель хоть не­н­а­д­ол­го вер­н­уть­ся в мир. Даль­ше пусть са­ми вы­к­ру­чи­ва­ют­ся. Чай, не ма­л­ень­кие. Она вер­н­ет­ся на свой кур­ган, ведь она чу­жая по­ср­е­ди вс­ей этой хо­л­од­ной сия­ющей рос­к­оши и воп­ло­щен­н­ого сов­ер­шенст­ва. Ах да, вну­чек еще твер­д­ил, як­о­бы они су­ме­ли вып­ол­н­ить ее ус­лов­ие. Смеш­н­ые. Ну что во вс­ех Де­вя­ти Мир­ах спо­соб­но удив­ить и пор­а­зить стар­ую жен­щи­ну?
Нов­ость о ее при­х­о­де до­с­тиг­ла царс­ко­го обит­а­л­ища пер­вой, нам­н­ого опер­е­див поч­тен­н­ую пров­и­ди­цу. Стр­ажа тор­оп­ли­во рас­пах­н­у­ла зо­л­от­ые дв­ери пер­ед нек­а­зис­той стар­уш­ен­цей в пла­ще, на­по­ми­нав­шем то пое­ден­н­ую мо­лью тряп­ку, то гро­з­ов­ую ту­чу. Эйн­х­ер­ии в кры­лат­ых шле­мах уже на­мер­е­ва­л­ись гря­нуть в тру­бы в оз­н­аме­но­в­а­ние ее поя­в­л­е­ния, но дрях­лая кар­га столь гроз­но зырк­н­у­ла по стор­о­н­ам, что звук в се­ребр­я­ном гор­ле труб увял, толк­ом не ро­див­шись. Тол­па ас­гард­с­ких обы­ва­тел­ей тек­ла сле­дом, рас­плес­кав­шись по пок­оям. Ни­к­то не пы­тал­ся их за­д­ер­жать – в кон­це кон­цов, не так ча­сто уда­ет­ся собс­твен­н­ыми гла­за­ми узреть наст­оя­щую вёль­ву! Это же со­бы­тие, дос­той­ное за­не­се­ния в лет­опи­си и са­ги! Пос­л­ед­н­ий раз прор­о­чи­ца яв­л­ял­ась дав­н­ым-дав­но, ког­да Один был гор­аз­до мо­л­оже, а сте­на вок­руг гор­о­да асов толь­ко-толь­ко строи­л­ась.
Кол­д­у­н­ья, сту­ча клю­кой, под­н­ял­ась по трем шир­ок­им мра­мор­н­ым сту­пень­кам, вой­дя в черт­ог Сог­ла­сия, от­ве­ден­н­ый под це­р­е­мо­нии с уча­сти­ем боль­шо­го ко­ли­ч­ест­ва по­сет­и­т­ел­ей. Под но­га­ми у нее пер­е­ли­вал­ся сот­н­ями от­т­ен­к­ов зе­л­е­но­го и зо­л­от­ого вы­ло­жен­н­ый мо­заи­кой Иг­гдр­а­силь в ок­ру­же­нии Де­вя­ти Мир­ов. Вы­с­око над го­л­овой смы­ка­ли зо­л­от­ые вет­ви ко­л­он­ны, вып­ол­н­ен­н­ые в ви­де ясе­ней и ду­бов, а пер­ед со­бой Гюль­ва уз­ре­ла царс­кое се­мей­ство, вы­шедш­ее ей навс­тре­чу. Кол­д­у­н­ья без­з­вуч­но хмык­н­у­ла: вот, долж­но быть, под­н­ял­ся пе­ре­по­л­ох! Эх, на­до бы­ло под­д­ать­ся на угов­о­ры внуч­ка и усу­гу­бить су­мят­и­цу, ли­хо во­р­вав­шись в мир­н­ый Ас­гард вер­хом на бе­лом вол­ке. Тот-то бы все за­б­ега­ли, то-то за­суе­т­и­л­ись! При­ня­л­ись бы спеш­но гот­ов­ит­ь­ся ра­зом и к войне с ог­н­ен­н­ыми ве­ли­к­а­на­ми, и к кон­цу све­та.
– Ми­ра и про­цвет­а­ния до­му се­му, – над­т­рес­н­уто пров­озг­ла­си­ла вёль­ва.
– Поч­тен­н­ая… э-э… вёль­ва, – Один вы­сту­пил навс­тре­чу ста­рой чар­о­дей­ке. Прав­ое ве­ко Все­от­ца слег­ка по­дер­ги­ва­лось. Са­мую ма­лость, ни­к­то не за­мет­ит, кро­ме стоя­щих ря­дом. Жи­ли се­бе, не ту­жи­ли, а тут – вёль­ва! Ни­к­то из гиль­дии пров­и­диц уже кот­ор­ое стол­ет­ие но­су в Ас­гард не ка­жет. Ду­ма­ли, они там пер­емер­ли все, ан нет – яв­л­яет­ся! Са­ма на стар­ую жа­бу сма­хи­ва­ет, пе­с­ок из вс­ех щел­ей сып­лет­ся, а гля­нет по­рой так, что нев­оль­но дрожь про­бир­ает. – Мы, э-э…
– Счаст­ли­вы прив­етс­тво­в­ать вас в Ас­гар­де, – зав­ер­ши­ла речь су­пру­га ле­ди Фр­игг. Ста­р­ая чар­о­дей­ка до­с­ад­ли­во по­к­о­сил­ась на ца­р­и­цу. У аси­ньи Фр­игг име­лись неп­ло­хие за­д­ат­ки к то­му, что­бы с возр­а­стом, прой­дя по­л­ожен­н­ые кру­ги по­с­вя­ще­ний и разв­ив свой дар предв­и­де­ния, за­нять ме­с­то сре­ди вёльв. Но Фр­игг пред­по­ч­ла ма­гии вы­год­н­ей­шее за­му­жес­т­во, тит­ул и дет­ишек. Вот они, кра­сав­ч­ики, как на под­б­ор, од­ни сы­но­в­ья – нер­азл­уч­н­ый с мо­л­от­ом Тор, за­д­ир­и­с­т­ый ос­тр­як Хер­мод, приз­нан­н­ый бай­стрюк, мол­ч­а­ли­вый и доб­ро­душ­н­ый ува­л­ень Ви­дар. И мл­ад­ш­ень­кий, из-за кот­ор­ого зак­рут­ил­ась вся по­л­оум­н­ая свис­топ­ляс­ка, Бальдр. – Упо­в­аем, что вы при­нес­ли доб­рые ве­с­ти, и со­жал­еем, что вы так ред­ко нав­ещае­те нас… ведь мы вс­ег­да ра­ды вам, дос­точ­ти­мая гос­по­жа. Вхо­ди­те же, раз­де­ли­те с на­ми хлеб и мед, – Фр­игг пов­е­ла ру­кой. Гос­те­при­им­н­ый жест ее был плав­ен, кра­сив и от­т­о­чен до пос­л­ед­н­ей ме­ло­чи мн­оги­ми го­да­ми упраж­н­е­ний.
– Бла­го­дар­ствую, – бурк­н­у­ла Гюль­ва. – Толь­ко не­до­суг мне лиш­н­ие раз­гов­о­ры раз­го­в­ар­и­вать, чу­жое вре­мя трат­ить. Нын­че был мне сон, – тол­па прит­их­ла, не­лов­ко звяк­н­ул ок­о­не­чьем ко­пья по мра­мо­ру за­меш­к­ав­ший­ся стр­аж­н­ик. – Услы­ха­ла я ре­чи, дос­той­ные царс­ко­го слу­ха, от­т­ого и от­прав­ил­ась в дор­огу даль­нюю… – вёль­ва пот­и­х­онь­ку шев­е­ли­ла паль­ца­ми, сжи­ма­ю­щи­ми клю­ку. Не­за­мет­н­ые дви­же­ния не сдел­а­ли ее скри­пу­чий го­л­ос по­доб­н­ым гро­му гре­мя­ще­му и мол­н­ии ра­зя­щей, но на кратк­ое вре­мя позв­о­л­я­ли об­ре­с­ти воз­мож­н­ость пол­н­о­стью за­вла­д­еть вни­ма­ни­ем каж­д­ого из слу­ша­ю­щих. Лю­бой из прис­т­аль­но гля­дя­щих на нее асов и аси­ний мог бы пот­ом пок­лясть­ся, что зл­ов­ещая ста­р­у­ха гор­б­ил­ась пря­мо у него за пле­чом, вк­рад­чи­во на­шепт­ы­вая пря­мо на ухо:
– Си­дя в пе­ще­ре
Ве­да­ла мн­огое.
Прош­ло­го те­ни,
Гря­ду­ще­го зна­ки.
Мерт­вая де­ва
Ста­ла под солн­цем,
Вит­я­зю ру­ку
Свою по­су­ли­ла.
Ко­пье­мет­а­тель,
Све­та хра­ни­т­ель…
Си­ла вош­ла в нее, как за­зу­брен­н­ая стре­ла вон­з­ает­ся в жив­ую плоть – мг­нов­ен­но, ос­т­ро и боль­но, так боль­но.
«Нет, не сей­час, толь­ко не сей­час! – вз­вы­ла Гюль­ва. – Не на­до! Не на­до, не хо­чу, нет, нет, нет…»
Слишк­ом позд­но. Она пер­ес­т­а­ла быть, ос­леп­ла и ог­лох­ла, став ов­ещес­тв­л­ен­н­ым го­л­о­сом Судь­бы. На­т­яги­ва­ю­щие­ся ни­ти вы­нуж­д­а­ли вёль­ву раз­ма­хи­вать ру­к­ами и от­к­ры­вать рот, вы­пле­вы­вая в со­дрог­нув­шую­ся тол­пу ок­ро­в­ав­л­ен­н­ые ош­мет­ки Бу­д­уще­го. Гюль­ва за­б­ы­ла все и вся, по­т­ер­яв се­бя. Пов­т­ор­я­ли же ей наст­ав­н­и­цы: нель­зя без­нак­а­зан­но иг­рать с Си­л­ами, что пре­вы­ше нас. От­к­ров­е­ние под­х­ват­и­ло ее и пов­о­лок­ло за со­бой, в тем­н­оту, по бур­н­оки­пя­щей ре­ке, без­жа­лост­но уда­ряя о кам­ни, швы­ряя и пер­ев­ор­а­ч­и­вая. Нев­е­до­мые зв­ери с ры­ком когт­и­ли ее, раз­ди­р­ая на ча­сти, змеи с ши­пе­ни­ем вон­з­а­ли кл­ыки ей в гла­за. Она не мог­ла кри­ч­ать, не мог­ла поз­вать на по­мощь, она мог­ла толь­ко прор­о­чить, сры­вая го­л­ос и те­ряя рас­с­у­док. Ты­ся­чи ты­сяч глаз смот­ре­ли на нее. Ог­н­ен­н­ые хло­пья па­д­а­ли с пла­ч­уще­го не­ба, сквозь дым­н­ые кло­чья ле­те­ли в по­ис­ках до­бы­чи яст­ре­бы с жел­ез­н­ыми когт­ями и клю­в­ами. Гор­е­ли тра­ва и дер­е­в­ья, пол­ы­ха­ли гор­о­да бо­гов и смерт­н­ых, гиб­ли зв­ери и пт­и­цы. Пла­мя и лед сра­жа­л­ись меж со­бой, но не бы­ло в той бит­ве ни по­бе­ди­т­е­ля, ни пор­ажен­н­ого, и бес­к­о­неч­но мед­л­ен­но па­д­ал сра­жен­н­ый в бою во­ин. Сквозь его став­шее про­зрач­н­ым те­ло сия­ли звез­ды, и вс­та­ва­ла за ним ок­ут­ан­н­ая дра­ным пок­ры­ва­лом тень. Под­ни­мал сшит­ые из са­ва­нов пар­у­са кор­абль, ры­чал огром­н­ый волк, от гроз­н­о­го кли­ча со­дро­га­л­ись в ис­пу­ге зем­ля и мо­ре…
«Я это­го не хо­т­е­ла, – ее выш­выр­н­у­ло на бер­ег, жалк­ую и дро­жа­щую. Бес­по­мощ­н­ую стар­у­ху, ник­ч­ем­н­ую и ник­ому не нуж­н­ую. – Я хо­т­е­ла со­в­с­ем не это­го. Я из­ме­ни­ла мир. Ду­ра я, ду­ра!»
Гюль­ва хо­т­е­ла вце­пит­ь­ся в спа­си­т­ель­ную клю­ку, но пал­ки в ру­к­ах не бы­ло. Долж­но быть, вы­ро­ни­ла. Сей­час ее стар­ые но­ги под­к­о­сят­ся, и она с поз­ор­ом рух­н­ет на гла­зах у вс­ех. Она не долж­на бы­ла ухо­дить со свое­го кур­га­на. Хо­л­од­н­ый ве­тер в бер­ес­кле­те, скри­пят сос­ны, баг­ря­ное солн­це на­ни­за­лось на ос­тр­ые мак­уш­ки ел­ей. Как бы ей хо­т­е­лось ос­тать­ся там на­в­с­ег­да. Умер­еть, и пусть обр­уш­ив­ший­ся кур­ган по­гре­бет ее в се­бе.
Кто-то под­х­ват­ил ее под ру­ку, не позв­о­лив рас­пласт­ать­ся на скользк­их плит­ах. Кто-то пов­ел ее прочь, ми­мо ис­пу­ган­но го­мо­ня­щей тол­пы, и Гюль­ва бы­ла бла­го­дар­на вме­шав­ше­му­ся. Креп­кой, на­д­еж­ной ру­ке, на кот­орую мож­но бы­ло опер­еть­ся. Она за­жмур­ил­ась, не же­л­ая смот­реть вок­руг, не же­л­ая ви­деть иду­ще­го ря­дом, не за­д­умы­ва­ясь, ку­да они на­прав­л­яют­ся. Лишь бы по­даль­ше от ис­пу­га­но ле­пе­чу­щих и гнев­но кри­ч­ащих го­л­о­сов. По­даль­ше от Оди­на и Фр­игг, кот­о­р­ая ис­пе­пе­л­яет ее взг­ля­дом разъ­ярён­ной вол­ч­и­цы, по­чу­яв­шей уг­ро­зу сво­им щен­к­ам. Прочь, прочь. До­мой, о как же ей те­перь вер­н­уть­ся до­мой? Хо­тя и дом боль­ше не бу­дет ей на­д­еж­ной за­щи­той. Ей не убе­жать от са­мой се­бя, от ска­зан­н­ых слов. Кот­ор­ые от­н­ыне и на­в­с­ег­да бу­д­ут счит­ать­ся при­надл­ежа­щи­ми ей, и бес­по­л­ез­но сс­ылать­ся на вн­е­зап­н­ое От­к­ров­е­ние. Она же вёль­ва. У нее ре­мес­ло так­ое – про­р­ицать бу­д­ущее.
Ее уса­д­и­ли на ска­мью, жест­к­ую и хо­л­од­н­ую. Под но­га­ми шел­е­с­те­ла опав­шая лист­ва, тя­ну­ло слад­к­им яб­л­оч­н­ым ду­хом. Бы­ло ти­хо. Хва­ла вс­ем бо­гам, как ти­хо и спо­кой­но. Гюль­ва нак­о­нец ре­шил­ась от­к­рыть гла­за. Уго­л­ок в од­н­ом из мн­ого­чис­лен­н­ых вн­утрен­н­их двор­ов Ва­лас­кьяль­вы, ка­мен­н­ая бе­сед­ка, ко­л­он­ны обв­иты дик­им ви­но­гра­д­ом, чуть под­ра­ги­ва­ют баг­ря­ные ли­стья. Тонк­о­но­гий сто­лик, на сто­ли­ке гли­ня­ный кув­шин.
На ска­мье на­прот­ив си­дел Сл­ейп­н­ир, гля­дя на нее стро­го и во­про­си­т­ель­но. Но без ис­пу­га, спа­си­бо ему и на этом.
– Дов­о­л­ен? – ед­ко во­про­си­ла пров­и­ди­ца. – Ви­дишь, чем все обер­н­у­лось?
– Но еще ни­ч­его не зак­он­ч­и­л­ось, – по­мот­ал го­л­овой конь-обор­о­т­ень. – На­прот­ив, сей­час так­ое нач­н­ет­ся…
– А что я там хоть на­гов­ор­и­ла? – ви­де­ние ухо­ди­ло, ис­таи­вая ве­сен­н­им сн­егом и осе­дая гор­е­чью, кот­орую не смыть ник­акой во­дой и ник­ог­да не ис­тре­бить из па­мя­ти.
Сл­ейп­н­ир с си­лой по­т­ер ла­д­о­нью лоб:
– Пер­ес­ка­зать сло­во в сло­во или толь­ко суть?
– А ты за­пом­н­ил сло­во в сло­во? – нев­оль­но вос­х­ит­ил­ась Гюль­ва.
– Это бы­ло перв­ое прор­о­чес­тво вёль­вы, кот­ор­ое я слы­шал собс­твен­н­ыми уша­ми. Как же мне бы­ло его не за­пом­н­ить? – удив­ил­ся во­про­су Сл­ейп­н­ир.
– Зна­ешь, луч­ше пер­е­хо­ди сра­зу к су­ти, – вз­дох­н­у­ла ста­р­ая чар­о­дей­ка.
Сл­ейп­н­ир чуть при­жмур­ил­ся, тща­тель­но под­б­и­р­ая сло­ва и пер­е­в­о­дя язык вы­с­ок­ого скаль­ди­ч­ес­ко­го сло­га в обы­ден­н­ые по­нят­ия:
– Вы зая­ви­ли, як­о­бы при­вя­зан­н­ость Бальд­ра к Хель прив­е­ла к то­му, что от него ста­ла ухо­дить бо­жес­т­вен­н­ость. Его бесс­мерт­ие. Те­перь он не со­в­с­ем ас, но и не смерт­н­ый. Жизнь его ви­сит на зо­л­отой ни­ти, гро­зя­щей обор­вать­ся. Бальдр – свет Ас­гар­да, пов­т­ор­я­ли вы. Ес­ли с ним что-то слу­чит­ся, ес­ли его свет по­мерк­н­ет, это ста­нет пос­л­ед­н­им пред­в­е­с­ти­ем гря­ду­ще­го Раг­нар­ёка. Док­а­за­тель­ством то­го, что ни­к­то не из­б­ежит сво­ей судь­бы. Ран­гар­ёк неот­в­рат­им и он не за гор­ами. Нам не при­дет­ся жд­ать его де­сят­ки ты­сяч лет, роб­ко упо­в­ая на то, что не мы, но на­ши вну­ки и пра­в­ну­ки смек­н­ут, как одол­еть бед­ствие.
– Ох, – толь­ко и ска­за­ла Гюль­ва.
– Ага, – сог­ла­сил­ся приу­ныв­ший Сл­ейп­н­ир. – О чем я и гов­о­рю.
– И это все – из-за вас! – тк­н­у­ла в него кор­я­вым паль­цем вёль­ва. – На кой ляд по­н­а­д­о­би­л­ось мут­ить во­ду и ко­в­ырять­ся там, где вы ёт­у­на лы­с­ого не смыс­ли­те? Те­перь мне по ва­шей вине до са­мой смер­ти по­кою не ви­дать! И Хель с ее дружк­ом вы ни­ч­уть не по­мог­ли, а во­в­се да­же нао­бор­от!
– Мы хо­тя бы по­пы­та­л­ись что-то из­ме­нить, – возр­а­зил Сл­ейп­н­ир. Вспом­н­ив что-то, по­до­дв­и­нул к чар­о­дей­ке кув­шин. Поя­с­н­ив в от­в­ет на ее во­про­си­т­ель­ный взгляд: – Ва­ша оп­ла­та. То, че­го вы ник­ог­да не ви­де­ли и не зн­а­ли преж­де.
– Это же про­с­то кув­шин с во­дой! – Гюль­ва с раздр­аже­нии щелк­н­у­ла по­же­л­т­ев­шим ног­т­ем по бо­ку со­су­да. Обо­жжен­н­ая гли­на от­оз­в­ал­ась глу­хим зво­ном.
– Не со­в­с­ем обыч­н­ый кув­шин и не со­в­с­ем прос­тая во­да, – в кои ве­ки Сл­ейп­н­ир вспом­н­ил, что его ро­ди­т­ель слав­ен на все Де­вять Мир­ов как перв­ос­та­тей­ный об­ман­щик. – Нам вру­чил его сам Мим­ир. Ска­зав, что вы ал­ч­е­те имен­но это­го.
– Мим­ир? – по­до­зри­т­ель­но на­хмур­ил­ась чар­о­дей­ка. – Вы что же, неу­го­мон­н­ые, аж до Мим­и­ра до­бра­л­ись? И как он там по­жи­ва­ет, стар­ый без­дель­ник?
– Раз­в­о­дит в ис­точ­н­и­ке мудр­о­с­ти зо­л­от­ых ры­бок и раз­мыш­ля­ет о превр­ат­н­о­с­тях судь­бы.
– Ни­ч­уть не из­ме­нил­ся, – Гюль­ва фырк­н­у­ла и, не дол­го ду­мая, от­х­леб­н­у­ла пря­мо из горл­ыш­ка кув­ши­на. Не­дов­оль­но скрив­ил­ась: – Хо­л­од­н­ая как­ая.
Сл­ейп­н­ир жд­ал, зат­аив ды­ха­ние. Ста­р­ая вёль­ва сдел­а­ла еще глот­ок, по­пы­тал­ась пос­т­ав­ить кув­шин на сто­лик, но пром­ах­н­ул­ась. Из­де­лие рук Мим­и­ра грох­н­у­лось на мра­мор, разл­е­тев­шись дю­жи­ной чер­еп­к­ов и об­л­ив по­дол одея­ния кол­д­у­н­ьи ос­тав­шей­ся во­дой. Вёль­ва вс­крик­н­у­ла, слов­но карк­н­у­ла вор­о­на на ду­бу – и тут с ней что-то прои­з­ош­ло. Она, изв­еч­но скрю­ч­ен­н­ая в три по­ги­б­е­ли, рас­пря­мил­ась. При­выч­н­ый ее об­л­ик стал дра­ным кок­о­ном, из кот­ор­ого рвал­ась нар­ужу, рас­прав­ляя кры­лья, нов­ор­ож­д­ен­н­ая ба­б­оч­ка. Она ме­нял­ась, ме­нял­ась на гла­зах у пор­ажен­н­ого Сл­ейп­н­и­ра, вот уже ис­чез­ли вы­сту­па­ю­щие ве­ны на ее по­же­л­т­ев­ших ру­к­ах и багр­о­в­ые пят­на на ли­це, разгла­д­ил­ась ко­жа, а рас­трё­пан­н­ые се­дые лох­мы зав­и­л­ись ты­ся­чью мелк­их кудр­яшек и вспых­н­у­ли над­ра­ен­ной ме­дью. Из­ме­нил­ась да­же одеж­да, став нов­ень­ким пла­т­ьем тем­но-си­него цве­та, рас­шит­ым се­ребр­я­ной нит­ью.
Не­вы­с­ок­ая, шир­ок­ая в ко­с­ти, ли­цо со вз­дер­н­ут­ым но­сик­ом, боль­шим рт­ом и вы­сту­па­ю­щи­ми ску­л­ами, ко­жа от­т­ен­ка пер­ежжён­ной ко­с­ти – та­кой она ста­ла, де­ва-чар­о­дей­ка др­ев­н­ей, стар­шей трол­льей кро­ви. В рас­тер­ян­н­о­с­ти она озир­ал­ась по стор­о­н­ам, а Сл­ейп­н­ир пом­ал­к­и­вал, в кои ве­ки не зн­ая, что ска­зать. Два чу­да за один день, не слишк­ом ли мн­ого да­же для Ас­гар­да? Их шаль­ной план сра­б­от­ал, и дрях­лая вёль­ва ста­ла та­кой, как в дни сво­ей юно­с­ти.
– Кто я? – удив­л­ен­но во­про­си­ла ры­жая дев­и­ца. – Где я и как тут очут­ил­ась? – она под­н­я­ла на Сл­ейп­н­и­ра гла­за цве­та ди­кой бир­ю­зы. Она по­за­б­ы­ла все, что бы­ло с ней преж­де, но бесс­траш­но смот­ре­ла на но­в­ый мир.
– Ты… те­бя зов­ут Гюль­ва, – Сл­ейп­н­ир об­ре­чен­но по­нял, что все увер­ен­н­ее и лов­ч­ее ска­ч­ет по узк­им ок­оль­ным тро­пам крив­ды. Но не гов­ор­ить же ей прав­ду! Его ложь из­б­ав­ит ее от необ­хо­д­имо­с­ти та­щить на се­бе груз прош­л­ых оши­б­ок и не­взгод. Осво­бо­дит от тя­го­с­ти зл­ов­еще­го прор­о­чест­ва. Ведь это не она на­гов­ор­и­ла вс­як­их стра­хов, а ста­р­ая вёль­ва, бе­зы­мян­н­ая, при­шедш­ая из ниот­к­у­да и убрав­шая­ся в ник­у­да. – Гюль­ва Без­от­ч­ая. Твой род дав­но по­гиб. Ты ок­а­зал­ась в пле­ну у ле­дя­ных ве­ли­к­а­нов. На те­бя на­ло­жи­ли зак­ля­тье, и на стол­ет­ия ты по­гру­зил­ась в сон. Мн­огое прош­ло ми­мо те­бя, и мн­огое ты по­за­б­ы­ла… но это ни­ч­его. Жизнь тут нет­ор­оп­ли­ва, и ты успе­ешь все нав­ерс­тать.
– Вы­хо­дит, ты спас ме­ня? – мо­жет, Гюль­ва и утрат­и­ла па­мять, но ум и соо­бра­зи­т­ель­ность ос­та­л­ись при ней.
– Нет, – на так­ую на­халь­ную ложь сил Сл­ейп­н­и­ра не дос­та­ло. К то­му же он тер­петь не мог при­пи­сы­вать се­бя по­дви­ги, кот­ор­ых не сов­ер­шал. – Про­с­то… про­с­то дей­ствие опут­ы­ва­ю­ще­го те­бя зак­лят­ия сош­ло на нет. Ты сво­бод­на. От­н­ыне твоя жизнь при­надл­ежит толь­ко те­бе.
– Я – Гюль­ва, – пов­т­ор­и­ла дев­и­ца-тролль. – А кто же тог­да ты?
– Сл­ейп­н­ир, – в нек­от­орой рас­тер­ян­н­о­с­ти наз­в­ал­ся конь-обор­о­т­ень, при­вык­ший, что здеш­н­ие обит­а­те­ли уз­на­ют его с перв­ого взг­ля­да. – Ме­с­то, где ты на­хо­дишь­ся, на­зы­ва­ет­ся Ас­гард. Это боль­шой гор­од… ес­ли хо­чешь, мо­гу пок­а­зать его те­бе.
Зл­ые шут­ки брат­ца Фен­р­и­ра ка­са­тель­но то­го, что Сл­ейп­н­и­ру ку­да при­выч­н­ей иметь де­ло с ко­бы­ли­ца­ми, неже­ли с дев­и­ца­ми, бы­ли от­ч­а­сти прав­ди­вы. У Сл­ейп­н­и­ра не бы­ло по­друг, а вот ко­был ему при­в­о­ди­ли. Же­ре­бят, чет­ырех­н­огих и об­го­няв­ших ве­тер на ска­ку, но не обл­а­д­ав­ших дар­ом обор­от­н­и­ч­ест­ва, тор­жес­т­вен­но пре­под­н­о­си­ли в дар кн­я­зьям Ва­на­хе­йма, Альв­хей­ма и Мид­гар­да, в знак друж­бы Ас­гар­да и зак­реп­ляя под­пи­сан­н­ые сою­зы. Сл­ейп­н­ир зн­ал, что та­к­ов его долг, и не пы­тал­ся разыс­ки­вать свое пот­омс­тво, увер­ен­н­ый, что с ним все бла­го­пол­уч­но.
Но быв­шая вёль­ва… Не мог же он от­пу­ст­ить ее од­ну шат­ать­ся по нез­нак­омо­му гор­о­ду, бур­л­яще­му от дур­н­ых из­в­е­с­тий! Вдо­ба­в­ок Гюль­ва – тролль. Пусть и Стар­шей кро­ви, но тролль. Ее сор­о­ди­ч­ей в Ас­гар­де не жа­л­уют. Что, ес­ли кто-ни­б­удь за­д­е­нет ее дерзк­им слов­ом или оби­дит? Он внес свой вк­лад в то, что­бы она ста­ла та­кой, и он про­с­то обя­зан при­г­ля­деть за ней, по­ка она не обу­стро­ит­ся!
– Хо­чу, – лег­ко сог­ла­сил­ась Гюль­ва. При­ню­х­ал­ась, смеш­но дер­гая но­сом, и вы­нес­ла ре­ше­ние: – Тут, долж­но быть, мн­ого вс­его ин­т­ер­ес­н­ого.
И они пош­ли. Ря­дом, но не вме­с­те.
Дов­оль­но дол­гое вре­мя Оди­ну Вс­ев­е­да­ю­ще­му приш­лось об­х­о­дит­ь­ся без свое­го вер­н­ого скак­у­на. За­то по­в­сю­ду разл­е­те­лись слу­хи о том, что то здесь, то там за­ме­ча­ли ска­ч­уще­го во весь опор Сл­ейп­н­и­ра. На спине вось­ми­но­го­го же­реб­ца вос­с­е­да­ла нек­ая де­ва с ры­жи­ми кудр­ями, и оба выгл­я­де­ли чрез­вы­чай­но дов­оль­ны­ми мир­ом и друг дру­гом.
Ас­гард, Бр­ей­даб­л­ик.
– Наи­л­уч­шая слу­чай­ность – та, что тща­тель­но спла­нир­о­в­а­на и зар­а­нее под­гот­ов­л­е­на! – зая­вил Фен­р­ир, ед­ва пер­ес­ту­пив пор­ог род­н­ого трак­т­и­ра. Рат­ат­оск, мечт­ав­шая о дол­гом от­д­ы­хе, уют­ной по­с­те­ли из мягк­их шк­ур и обиль­ном вкус­н­ом обе­де, при­гот­ов­л­ен­н­ом мат­уш­кой Эс­той, наст­ор­ожил­ась. И не зря, ибо сле­ду­ю­щи­ми сло­в­ами Фен­р­и­ра ста­ли:
– Ми­л­ая, сл­ет­ай-ка в Бр­ей­даб­л­ик. Од­на но­га здесь, дру­гая там. Упре­ди кра­сав­ч­ика. Ска­жи, мол, по доб­ро­те душ­ев­ной мы пре­под­н­о­сим ему на зо­л­от­ом блю­де прек­рас­н­ую воз­мож­н­ость до­бит­ь­ся свое­го. И ес­ли он наст­оль­ко ту­по­в­ат, что упу­ст­ит свой шанс, мо­жет сю­да боль­ше но­са не ка­зать. При­б­ью на ме­с­те.
– Лад­но, – вз­дох­н­у­ла Рат­ат­оск. В са­мом де­ле, на­до бы пре­ду­п­ре­дить Бальд­ра. Что­бы в са­мый от­в­етс­твен­н­ый миг не за­стыл брев­но брев­н­ом в пол­ной нео­ж­и­дан­н­о­с­ти, а был гот­ов дей­ство­в­ать. Быст­ро и ре­ши­т­ель­но, смот­ря по обс­тоя­тельст­вам.
В черт­оги Бальд­ра и Нан­ны нез­ва­ная го­стья зая­вил­ась в сво­ем под­л­ин­н­ом об­л­и­ч­ье – бел­ки раз­мер­ами с добр­ую рысь. Чет­ы­ре ла­пы, шерсть цве­та кл­е­но­в­ых лис­тьев по осе­ни, пуш­и­с­тых хвост и кис­точ­ки на ушах. За­прыг­нув на рас­пах­н­ут­ое ок­но, Рат­ат­оск ста­ла нев­оль­ной сви­де­тель­ни­цей се­мей­ной сс­о­ры – и ис­пу­ган­но под­жа­ла уш­ки, смек­н­ув, что сс­о­ра от­н­юдь не пер­вая и не пос­л­ед­няя. По­ка они странс­тво­в­а­ли по мир­ам, ка­зав­ший­ся столь проч­н­ым брак Бальд­ра и Нан­ны по­шел глу­бо­чай­ши­ми тре­щи­на­ми.
– Бел­ка! – за­зе­вав­шись, Рат­ат­оск упу­ст­и­ла миг, ког­да к ней подк­ра­л­ись. И на­це­ли­л­ись пря­мо в глаз стре­лой из лу­ка. К сча­стью, лук был иг­ру­ш­еч­н­ым, а сжи­мал его ре­бе­нок, очар­о­в­а­тель­ный маль­чик с ль­ня­ны­ми кудр­яш­к­ами и упря­мо сжат­ым рт­ом. – Да как­ая гром­ад­н­ая! Стой! Ты моя до­бы­ча, не смей удир­ать!
– Не ро­дил­ся еще тот охот­н­ик, чьей до­бы­чей я ста­ну, – огрыз­н­ул­ась Рат­ат­оск, нев­оль­но под­ра­жая Фен­р­и­ру. Нев­е­до­мый твор­ец оде­лил ее спо­соб­н­о­стью к че­лов­е­чьей ре­чи да­же в об­л­и­ч­ье зв­ерь­ка, толь­ко рез­цы ме­ша­л­ись и сло­ва вы­хо­ди­ли нес­коль­ко ше­пе­л­я­вы­ми. – Я те­бе не про­с­то бел­ка!
– А-а, – маль­чик по­нят­ли­во кив­н­ул и опу­ст­ил лук. – Тог­да я про те­бя слы­шал. Ты Рат­ат­оск, пос­л­ан­н­и­ца бо­гов. Про­с­ти, ес­ли я те­бя на­пу­гал. На са­мом де­ле я не со­бир­ал­ся в те­бя стре­л­ять. Я Фор­с­ети. Фор­с­ети, сын Бальд­ра.
– Тог­да я то­же о те­бе слы­ха­ла, – сме­ни­ла гнев на ми­л­ость Рат­ат­оск. – Доб­ро­го те­бе дня, Фор­с­ети.
Спор­ящие го­л­о­са в со­сед­н­ем пок­ое ста­ли гром­че и зл­ее. Нан­на обв­и­ня­ла, Бальдр огры­зал­ся, а их ма­л­ень­кий сын до­с­ад­ли­во скрив­ил­ся, прик­у­сив гу­бу и от­ч­аян­но ста­р­аясь не распла­к­ать­ся. Его ро­ди­т­е­ли, на­д­еж­да и опо­ра его ма­л­ень­ко­го ми­ра, кри­ч­а­ли друг на дру­га, а он ни­ч­его не мог по­дел­ать.
– Ча­сто они так? – ти­х­онь­ко спро­си­ла Рат­ат­оск.
– Преж­де ник­ог­да. Те­перь – поч­ти вс­як­ий день, – маль­чик шмыг­нул но­сом. И до­бав­ил, удив­ив Рат­ат­оск вз­р­ос­лой, пе­чаль­ной вер­н­о­стью суж­д­е­ния: – Ма­ма не пра­ва. От­ец и хо­т­ел быть с ней, но она от­т­ал­к­и­ва­ет его свои­ми ре­ча­ми. Она со­в­с­ем не хо­чет жд­ать. Ес­ли бы она по­мол­ч­а­ла и по­дож­д­а­ла, он бы по­нял ее. По­нял, что ей то­же труд­но… и она очень бо­ит­ся. А ког­да мат­уш­ка бо­ит­ся, она на­па­д­ает. Пусть у нее нет ме­ча, как у муж­ч­ин, за­то пол­но язв­и­т­ель­ных слов. Она ра­зит ими ку­да боль­нее, чем стре­л­ами.
– А ты не про­бо­в­ал, ну, пот­ол­к­о­в­ать с мат­уш­кой? – неу­вер­ен­но пред­л­ожи­ла Рат­ат­оск. – Объ­яс­н­ить ей, как­ую она сов­ер­ша­ет ошиб­ку…
– Она не пой­мет, – от­мах­н­ул­ся Фор­с­ети. – Ма­ма счит­ает, раз я еще мал, то ни­ч­его не за­ме­чаю вок­руг.
– Я так не ду­маю, – чест­но зая­ви­ла Рат­ат­оск. – Хо­тя и ви­жу те­бя пер­вый раз. По-мое­му, ты от­л­ич­но сме­к­аешь, что в тв­оем до­ме к че­му. И ты насл­ед­н­ик име­ни и вла­д­е­ний свое­го от­ца. Бр­ей­даб­л­ик ког­да-ни­б­удь ста­нет тво­им, и с тво­им мн­е­ни­ем долж­ны счит­ать­ся.
– Попр­о­буй, док­ажи это мо­ей мат­уш­ке, – дер­н­ул пле­чом маль­чик. – У нее на лю­бой слу­чай есть два мн­е­ния, ее и непр­ав­иль­ное. Ес­ли да­же от­цу не уда­ет­ся ее пе­реу­бе­дить, то ку­да мне. Мо­жет, ког­да я ста­ну пос­т­ар­ше, она ко мне присл­уша­ет­ся. Но сей­час? Нет, нет, ник­ог­да, – он весь­ма сх­оже пер­е­драз­н­ил сдерж­ан­но-раздр­ажен­н­ые инт­о­н­ации Нан­ны: – Фор­с­ети, сту­пай в сад, пои­гр­ай с дру­ги­ми маль­чи­к­ами. Зай­мись чем-ни­б­удь, мал­ыш, не ви­дишь, ма­ме не­до­суг. Заг­ля­ни пот­ом. Фор­с­ети, по­ра спать. Фор­с­ети, быст­ро за стол. Дор­о­гой, не крут­ись под но­га­ми.
– Ког­да она ска­жет так еще раз, при­х­о­ди на­в­е­с­тить ме­ня и мо­их дру­зей, – пред­л­ожи­ла Рат­ат­оск.
– А где ты жив­ешь? – ожив­ил­ся Фор­с­ети.
– Иног­да – в са­д­ах у черт­огов Фрейи, иног­да – в трак­т­и­ре «Раг­нар­ёк» под­ле Хим­ин­с­бьер­га и Ра­д­уж­н­ого мо­с­та…
– Но там же злой волк за­ме­с­то хо­зяи­на! – ис­пу­ган­но ок­руг­лил гла­за маль­чик.
– Фен­р­ир не злой, – вс­ту­пил­ась за прия­те­ля Рат­ат­оск. – Он… он про­с­то та­кой, как есть. К то­му же он мой друг, и я точ­но знаю – он не ест ма­л­ень­ких маль­чи­к­ов.
– Тог­да я непр­емен­но при­ду, – Фор­с­ети наст­ор­ожил­ся, присл­уш­и­ва­ясь. – Ты про­с­то так заг­ля­ну­ла, или те­бе на­до пов­и­дать ко­го-то из мо­их – от­ца ли­бо ма­му?
– Я приш­ла к Бальд­ру, – дв­ерь пок­оев рас­пах­н­ул­ась, с гро­хот­ом удар­ив­шись о сте­ну. Бальдр стре­ми­т­ель­но про­ша­гал ми­мо, в пы­лу яр­о­с­ти да­же не за­мет­ив собс­твен­н­ого от­прыс­ка. Умень­шив­шись, Рат­ат­оск си­га­ну­ла ему на пле­чо, вце­пил­ась ко­гот­к­ами… и ед­ва не ок­а­зал­ась на по­лу. В пос­л­ед­н­ий миг Бальдр по­нял, ко­го имен­но он чуть не стрях­н­ул.
– Ну, спа­си­бо, – пров­ор­ч­а­ла бел­ка-обор­о­т­ень. – Хо­чешь доб­ро­го сов­ета? Вер­н­ись и по­гов­ори с сы­ном. Него­же про­хо­дить ми­мо свое­го ре­бен­ка, как ми­мо пу­ст­ого ме­с­та. Как­ое бы дур­н­ое наст­рое­ние у те­бя не бы­ло.
– А там был Фор­с­ети? – Бальдр сбил­ся с ша­га. – Ох. Од­но дру­го­го не луч­ше. Не дом, а ка­кой-то при­ют скорб­н­ых на го­л­ову.
– За­то у ме­ня для те­бя доб­рые ве­с­ти, – Рат­ат­оск трях­н­у­ла рас­пуш­ив­шим­ся хво­с­том. – Мы ре­ши­ли кое-что для те­бя сдел­ать. Для те­бя… и для нее, ну, ты по­нял, о ком я. Ско­ро в Ас­гард по­жа­л­ует вёль­ва. Она ска­жет, ей бы­ло ви­де­ние. О том, что твоя свад­ь­ба с Нан­ной бы­ла ошиб­кой, и те­бе пред­н­азн­а­ч­е­на дру­гая. Ни­к­то не спор­ит с вёль­вой, да­же Один не ре­шит­ся возр­ажать ее сло­в­ам. Ос­таль­ное це­лик­ом и пол­н­о­стью зав­и­сит от те­бя.
– Но как вы это­го до­би­л­ись? – ис­кренне пор­а­зил­ся Бальдр. – И… за­ч­ем?
– Ска­жем так: мне ста­ло очень жаль Хель, а Фен­р­и­ру не по се­бе, ес­ли я не­с­част­на. Ну, и свою сес­т­ри­цу он то­же очень лю­б­ит и же­л­ает ей бла­га, – Рат­ат­оск на­мер­е­вал­ась хи­хик­н­уть, а вме­с­то это­го бой­ко за­цок­а­ла, щелк­ая язычк­ом по пер­ед­н­им рез­цам. – Уда­чи те­бе. И стой­ко­с­ти в на­мер­е­ни­ях. Пом­ни, мы непр­емен­но при­дем по­смот­реть на это зре­ли­ще. Так что не подв­е­ди нас, не то тем­ной но­чью Фен­р­ир явит­ся по твою ду­шу! – съе­жив­шись в ко­мо­чек, она шуст­ро про­бе­жал­ась по кар­н­и­зам и за­на­в­е­сям, и улиз­н­у­ла в бл­ижай­шее подв­ер­н­ув­шее­ся ок­он­це.
Ас­гард, Ва­лас­кьяль­ва.
…Они и в са­мом де­ле приш­ли. Вс­ко­чи­ли и по­бе­жа­ли, как толь­ко в трак­т­ир с от­ч­аян­н­ым вопл­ем: «Лоп­ни мои гла­за, там вёль­ва идет к царс­ким пал­ат­ам!» вор­вал­ся кто-то из мл­ад­ш­их свит­с­ких Фрей­ра. Вол­к­одл­ак и бе­лоч­ка сме­ша­л­ись с изум­л­ен­но го­мо­ня­щей тол­пой, и, бла­гор­а­зум­но дер­жась в зад­н­их ря­дах, вме­с­те со вс­еми за­ша­га­ли к се­ребр­я­ным сту­пе­ням Ва­лас­кьяль­вы.
Од­н­ако все пош­ло со­в­с­ем не так, как им мыс­ли­л­ось. Стои­ло вёль­ве про­из­н­е­с­ти пер­вые сло­ва бу­д­уще­го прор­о­чест­ва, как Фен­р­ир сжал ла­д­онь спут­н­и­цы с та­кой си­лой, что Рат­ат­оск нев­оль­но вс­крик­н­у­ла и за­прыг­а­ла на ме­с­те.
– Она пров­и­дит то, что на са­мом де­ле! – от ряв­к­аю­ще­го ше­по­та на ухо у Рат­ат­оск мг­нов­ен­но за­ны­ло в зат­ыл­ке.
– Ра­зу­ме­ет­ся, она же вёль­ва! – огрыз­н­ул­ась дев­и­ца-обор­о­т­ень.
– Да нет же! – наст­аи­вал Фен­р­ир. – Мне и мат­уш­ка гов­ор­и­ла, и ба­б­у­ля – они, чар­о­дей­ки, по боль­шей ча­сти врут. Ну, не то, что­бы на­пря­мую лгут в гла­за, но гов­ор­ят имен­но то, че­го от них жд­ут. А ба­б­у­ля, она сей­час не ба­б­у­ля, а са­ма Судь­ба, неу­же­ли не по­ни­ма­ешь!
– Ру­ку от­пу­сти, слом­аешь же! – за­ску­ли­ла Рат­ат­оск.
Со свое­го ме­с­та они не ви­де­ли ста­рой кол­д­у­н­ьи, лишь слы­ша­ли ее го­л­ос, липк­ий, впол­за­ю­щий пря­мо в го­л­ову, ок­ут­ы­ва­ю­щий рас­с­у­док сет­ями, пле­те­ны­ми из бо­л­от­н­ых трав и гни­л­ост­н­ых ис­пар­е­ний. Гюль­ва ве­ща­ла, гроз­н­ая и уст­ра­ша­ю­щая, ле­дя­ной ве­тер кру­жил по стро­гим за­л­ам двор­ца, хо­л­о­дя серд­ца и ду­ши вни­ма­ю­щих кри­ку прор­о­чи­цы. Рат­ат­оск вспом­н­и­л­ось бе­зы­мян­н­ое бо­л­ото в Ёт­ун­х­ей­ме, где они со Сл­ейп­н­ир­ом чуть не ут­о­ну­ли – и сей­час она то­же то­ну­ла, то­ну­ла в сло­в­ах, раз и на­в­с­ег­да предр­е­к­аю­щих пор­я­док ве­щей, ве­л­е­ние Судь­бы, кот­ор­ое ни­к­то не в си­л­ах от­ме­нить или из­б­ежать. Бу­дет так, как ска­за­ла вёль­ва. От­н­ыне Бальд­ру суж­д­е­но стать за­лож­н­ик­ом бла­го­пол­у­чия Ас­гар­да.
– Что она не­сет, мы не об этом услав­л­и­ва­л­ись… – по­т­ер­ян­но бор­мот­ал Фен­р­ир. – Ка­кой Раг­нар­ёк, ну при чем тут Раг­нар­ёк, ба­б­у­ля рех­н­ул­ась на стар­о­с­ти лет, Рат­ат­оск, ну что она так­ое ло­по­чет, за­ч­ем?!
Бел­ка мол­ча и со­сре­дот­о­чен­но вы­дир­а­ла оне­мев­шую кисть из жел­ез­ной хват­ки, мед­л­ен­но плю­щив­шей ее паль­цы. Опом­н­ив­шись, Фен­р­ир раз­жал ла­д­онь. Вёль­ва зав­ер­ши­ла речь, кто-то ми­л­о­серд­но увел ее прочь, под го­мон и прок­лят­ия зл­о­дея­тель­но­му чар­о­дей­ско­му се­ме­ни. Плак­а­ла жен­щи­на, со вс­ех стор­он не­доу­мен­но и вс­трев­ожен­но пер­ешёпт­ы­ва­л­ись гор­ожане. Ожи­дая царс­ко­го сло­ва, упо­в­ая на то, что Один убе­ди­т­ель­но док­ажет: не сто­ит дов­ер­ять пу­ст­ым ре­че­ни­ям вы­жив­шей из ума стар­у­хи. Иг­гдр­а­силь не рух­н­ет, Де­вять Мир­ов бла­го­пол­уч­но про­жив­ут еще ты­ся­чи ты­сяч лет, и Ас­гар­ду суж­д­е­но про­цвет­ать и си­ять во тьме, по­доб­но солн­цу…
Но вме­с­то Оди­на свой го­л­ос воз­вы­сил мл­ад­ш­ий из его от­прыс­ков. Сдел­ав это наст­оль­ко умест­но и вов­ре­мя, что да­же Фен­р­ир одоб­ри­т­ель­но кив­н­ул, приз­на­вая за Баль­дром оп­ре­де­л­ен­н­ую смет­лив­ость. Раз­ве не Бальдр нев­оль­но стал гер­оем и неот­ъемл­емой ча­стью толь­ко что от­з­ву­чав­ше­го гроз­н­о­го предз­н­аме­но­в­а­ния? Да и смот­рел­ся мл­ад­ш­ий Одинс­с­он, на­до приз­нать, от­мен­но, а речь его лил­ась глад­ко и бой­ко, ут­и­х­омир­и­вая взв­ол­н­о­в­ан­н­ые серд­ца и возв­ра­щая по­т­ер­ян­н­ую бы­ло на­д­еж­ду.
Стоя на воз­вы­ше­нии и вме­с­те с се­мей­ством ошар­ашен­но вни­мая кри­к­ам вёль­вы, Бальдр дов­оль­но быст­ро смек­н­ул, что за­тея его дру­зей обер­н­ул­ась чем-то стран­н­ым. Од­н­ако он не со­бир­ал­ся от­с­ту­пать­ся от на­мер­е­ния ис­тол­к­о­в­ать сит­уа­цию в свою поль­зу. Сим­пат­ии ас­гард­с­ких обы­ва­тел­ей бы­ли сей­час це­лик­ом и пол­н­о­стью на его стор­оне, и да­же вс­евласт­н­ый от­ец не смог бы пов­е­л­еть ему дер­жать язык за зу­ба­ми.
Бальдр риск­н­ул, пос­т­ав­ив на кон зо­л­от­ую мо­нет­ку сво­ей удач­лив­о­с­ти. Бро­сив свой вы­зов пуб­л­ич­но, при боль­шом сте­че­нии нар­о­да, с тем, что­бы ни от­ец, ни мать не от­рек­л­ись от про­из­н­е­сен­н­ого. Слух вс­ко­ре раз­н­е­сет­ся по вс­ему гор­о­ду, и ни­к­то, в первую очер­едь его ро­ди­т­е­ли, не смог­ли прик­и­нуть­ся не­све­ду­щи­ми. Пусть услы­шит каж­д­ый, пусть услы­шат все! Весь Ас­гард, зат­аив ды­ха­ние, вни­ма­ет ему – ведь ему боль­ше не­че­го тер­ять, и на этот ро­к­овой шаг его толк­н­у­ло от­ч­ая­ние.
– Да, имен­но от­ч­ая­ние! Ес­ли Судь­ба ре­ши­ла ис­пы­тать ме­ня, сдел­ав жи­вым щит­ом Ас­гар­да прот­ив на­па­с­тей, то кем ска­за­но, что мои дни до ск­он­ч­а­ния вре­мен долж­ны быть на­пол­н­е­ны тос­кой и му­кой? Я про­шу нем­н­ого, и для ис­пол­н­е­ния мое­го жел­а­ния дос­тат­оч­но лишь доб­рой во­ли мое­го от­ца, на­ше­го прав­и­т­е­ля! Каж­д­ому из нас в труд­н­ый час нуж­на под­д­ерж­ка и опо­ра, и мы упо­в­аем най­ти ее в сво­их спут­н­и­к­ах жиз­ни. Триж­ды счаст­л­ив и бла­гос­лов­ен тот, чей брак ок­а­зал­ся удач­н­ым, но я… – звонк­ий и яс­н­ый го­л­ос Бальд­ра дрог­нул, и вме­с­те с ним дрог­ну­ли серд­ца аси­ний, уже зар­а­нее гот­о­в­ых по­со­чувс­тво­в­ать лю­б­ым бе­дам юно­го и прек­рас­н­о­го бо­га, – но я ок­а­зал­ся не столь удач­лив. Да, во вс­еу­слы­ша­ние приз­наю, я пот­ор­опил­ся со свад­ь­бой. Вы­брал не ту жен­щи­ну. Ле­ди Нан­на не пов­ин­на в том, что мое серд­це ник­ог­да ей не при­надл­ежа­ло. Есть дру­гая… дру­гая, о вс­тре­че с кот­орой я про­шу. Вс­его лишь о вс­тре­че. Но, ес­ли мне сыз­н­о­ва бу­дет от­к­а­за­но, я про­с­то сво­ей вол­ей уй­ду к ней. Ибо те­перь, дор­о­гой от­ец, мне от­к­ры­та дор­ога в ее вла­д­е­ния – тот пря­мой путь, сту­пив на кот­ор­ый, нев­озмож­но вер­н­уть­ся об­рат­но! Как поч­ти­т­ель­ный сын, я по­дож­ду тв­ое­го сло­ва и тв­ое­го ре­ше­ния… но не за­т­яги­вай с от­в­е­т­ом слишк­ом дол­го. Как мы все те­перь зна­ем, с каж­д­ым дн­ем у нас ос­та­ет­ся все мень­ше и мень­ше вре­ме­ни!
Бальдр так рез­ко разв­ер­н­ул­ся на каб­л­у­ке, что по­лир­о­в­ан­н­ый мра­мор жа­лоб­но вз­в­изг­нул. Фр­игг ах­н­у­ла, по­дал­ась бы­ло сле­дом за ухо­дя­щим от­прыс­ком, но за­мер­ла, пер­е­в­о­дя взгляд с хмур­ив­ше­го­ся су­пру­га на стар­ше­го сы­на. На­б­ив­шая­ся в черт­ог тол­па не­доу­мен­но гу­де­ла, улов­ив, что меж­ду Все­от­цом и мл­ад­ш­им из его сы­но­в­ей вспых­н­у­ли раз­н­ог­ла­сия, и что при­ч­и­на их – в жен­щине. Один вс­ки­нул ру­ку, успок­аи­вая под­д­ан­н­ых и при­зы­вая к ти­шине:
– Бла­гор­од­н­ые асы и аси­ньи. Нет при­ч­ин для трев­ол­н­е­ний. Ре­чи предс­ка­за­тел­ей час­тень­ко тем­ны и за­га­д­оч­ны, но я точ­но ве­даю од­но: мы справ­им­ся со вс­еми нис­пос­л­ан­н­ыми нам ис­пы­та­ния­ми. Бу­дем креп­ки ду­хом и стой­ки в бою, бу­дем на­д­еять­ся на вер­н­ость дру­зей и бла­госк­лон­н­ость уда­чи. У Ас­гар­да бы­ва­ли тя­же­л­ые вре­ме­на, но наш мир су­мел их прео­дол­еть и вый­ти по­бе­ди­т­ел­ем. Раг­нар­ёк гря­дет? Что ж, мы вс­трет­им и его, и вс­трет­им с вы­с­око под­н­ятой го­л­овой. Ес­ли нам суж­д­е­но пасть, мы па­д­ем, как гер­ои, до пос­л­ед­н­его за­щи­щая свой дом! – рас­ка­ты го­л­о­са Оди­на взмы­ли к вы­с­ок­ому пот­ол­ку за­лы, пер­ек­лик­аясь гор­до зв­е­ня­щей брон­зой и хо­л­од­ной ста­лью. Соб­рав­шие­ся от­к­лик­н­у­лись со­глас­н­ым го­мо­ном, плот­но спа­ян­н­ая до­се­ле мас­са на­ч­а­ла пот­и­х­онь­ку рас­с­а­сы­вать­ся, ру­чей­ка­ми из­л­и­ва­ясь в рас­пах­н­ут­ые нас­тежь дв­ери. Сви­де­те­ли до­не­сут нов­о­с­ти до тех, ко­му не по­с­част­л­ив­и­л­ось ок­а­зать­ся в царс­ком чер­то­ге. Трев­ож­н­ые слу­хи на кры­льях вет­ров пол­ет­ят даль­ше, в Аль­фа­хейм и Мид­гард, во вла­д­е­ния под­гор­н­ых дв­ер­гов и к ёт­у­н­ам-ве­ли­к­а­нам. Де­вять Мир­ов вс­кол­ых­н­ут­ся и за­мрут в ожи­да­нии, ибо по­доб­н­ая весть ка­са­ет­ся вс­ех. Раг­нар­ёк на­ст­иг­нет лю­б­ого. Ни­к­то не укро­ет­ся от его ис­пе­пе­л­яю­ще­го жа­ра и мерт­вен­н­ого хо­л­о­да.
– Пой­дем, – Рат­ат­оск пот­я­ну­ла Фен­р­и­ра за пле­чо. – Еще по­па­д­ем­ся ко­му на гла­за, под­н­имет­ся крик до не­бес, мол, опять от­ро­д­ья Ло­ки во вс­ем ви­но­в­аты… Ин­т­ер­ес­но, твой от­ец был здесь?
– Нет, – по­мот­ал го­л­овой вол­к­одл­ак. – Я бы по­чу­ял. Его не вол­н­ует эта воз­ня. Он счит­ает, че­му суж­д­е­но быть – то­го не ми­но­в­ать. Но кра­сав­ч­ик, кра­сав­ч­ик-то ка­к­ов! Все-та­ки умудр­ил­ся су­нуть па­пень­ке от­рав­л­ен­н­ый кин­жал под реб­ра, – он вос­х­ищен­но при­свист­н­ул. – Ох, сей­час нач­н­ет­ся в бла­гор­од­н­ом се­мей­стве ку­т­ерь­ма с воп­ля­ми и по­ис­ка­ми край­него.
– По­жа­л­уй, на­до пос­л­ушать, о чем там ста­нут гов­ор­ить, – ре­ши­ла Рат­ат­оск. Фен­р­ир ехид­но ско­сил­ся на по­дру­гу, и бе­лоч­ка воз­мут­ил­ась: – Это важ­но для ис­тор­ии, как ты не по­ни­ма­ешь!
– Бальдр вер­н­ет­ся и все расс­ка­жет, – от­мах­н­ул­ся вол­к­одл­ак. – Спор­им, мой ка­б­ак те­перь для него мил­ее род­н­ого до­ма?
– А с че­го ты ре­шил, что его пус­т­ят в соб­ра­ние? – Рат­ат­оск рез­ко взмах­н­у­ла хво­с­том. – Там же бу­дет ре­шать­ся его судь­ба, а он – ли­цо за­ин­т­ер­е­с­о­в­ан­н­ое. Нет-нет, по­мя­ни мое сло­во, ни его, ни Ло­ки на этот сов­ет не по­з­ов­ут. А я долж­на все слы­шать свои­ми уша­ми и ви­деть свои­ми гла­за­ми! Не спорь. Луч­ше под­с­а­ди ме­ня, – она при­жа­ла ру­ки к гру­ди, сгор­б­ил­ась, ук­ут­ы­ва­ясь в зв­ер­и­ную шк­ур­ку и од­н­ов­ре­мен­но умень­ша­ясь. Фен­р­ир подс­тав­ил ей ру­ку, раз­ма­ши­с­то подк­и­нул вверх – и, ух­ват­ив­шись за гу­сто­лист­вен­н­ую ветвь зо­л­от­ого др­е­ва-ко­л­он­ны, Рат­ат­оск ма­л­ень­ким комк­ом пуш­и­с­то­го ме­ха пом­чал­ась чер­ез за­лы и гал­ер­еи. Вс­луш­и­ва­ясь, вн­ю­х­и­ва­ясь и вс­матр­и­ва­ясь, ул­ав­л­и­вая знак­омые го­л­о­са, прыг­ая с рас­пис­н­о­го став­ня на рез­н­ую кром­ку ободв­ер­и­ны, с за­на­в­е­си на го­л­ову стат­уи, про­бе­гая чер­ез нас­тен­н­ые го­бе­л­е­ны и цеп­ля­ясь за гу­стой ворс ков­р­ов. Ва­лас­кьяль­ва бы­ла огром­на, но Рат­ат­оск приб­л­и­зи­т­ель­но до­га­д­ы­вал­ась, где Один со­бер­ет бл­ижай­ших приб­л­ижен­н­ых, да­бы при зак­ры­тых дв­ер­ях пот­ол­к­о­в­ать о непо­к­ор­н­ом сын­ке и так не­свое­в­ре­мен­но явив­шей­ся вёль­ве.
Она чуть не опоз­да­ла, ры­жей мол­н­ией шмыг­нув про­меж тя­же­ло смы­ка­ю­щих­ся створ­ок. Юрк­н­у­ла под стол, от­д­ышал­ась, ог­ля­дел­ась по стор­о­н­ам. Приз­нав знак­омый тя­же­л­ый са­пог чер­ной ко­жи с рем­н­ями впер­ехлест и се­ребр­я­ны­ми бл­яш­к­ами, за­прыг­ну­ла на го­л­е­ни­ще и ос­тор­ож­но вы­су­ну­ла мор­д­оч­ку из-под труб­ч­ат­ых скла­д­ок рас­ши­той ска­тер­ти.
– Ты от­к­у­да еще тут взял­ась? – про­ши­пел Тор, об­н­ар­ужив, что на него сн­и­зу вверх умиль­но та­р­ащит­ся бе­лоч­ка.
«Приш­ла! – бод­ро от­оз­в­ал­ась Рат­ат­оск. – Так­ое де­ло – и без ме­ня?»
– Приш­ла, так си­ди ти­хо, – бурк­н­ул Гро­мов­ер­жец. – Не то в ок­но вы­ки­ну.
«Ко­неч­но!» – Рат­ат­оск, тор­оп­ли­во цок­ая ко­гот­к­ами по глад­к­им дос­кам, пе­ре­бе­жа­ла к крес­лу Фрейи. Прыжк­ом взл­е­те­ла на вы­с­ок­ую спин­ку и за­мер­ла, пы­та­ясь прик­и­нуть­ся од­н­им из рез­н­ых укра­ше­ний. Асы не об­рат­и­ли на нее вни­ма­ния, за­то бе­лоч­ку при­мет­ил один из вор­о­нов, топт­ав­ших­ся на под­л­о­к­от­н­и­ке се­да­л­ища Оди­на. Вор­он злор­ад­но карк­н­ул, опов­ещая хо­зяи­на, од­н­ако услы­шан не был – раздр­ажен­н­ый Один лишь ми­мол­ет­но щелк­н­ул лю­б­им­ца по чер­н­ому клю­ву, ве­ля за­мол­ч­ать и не ме­шать.
Речь дер­жал Фрейр:
– Зн­а­ч­ит, он гов­ор­ил о Хель? При­ч­уд­ли­вый вы­бор, но это – вы­бор Бальд­ра. От­ч­его бы не пой­ти ему навс­тре­чу?
– Раз­ве их судь­ба не от­р­ажа­ет ес­тес­твен­н­ый пор­я­док ве­щей? – под­д­ер­жа­ла бра­та Фрейя. – Ах, они про­с­то соз­д­а­ны друг для дру­га! Единс­тво воп­ло­щен­ной жиз­ни и воп­ло­щен­ной смер­ти, приз­ван­н­ое спа­сти мир от ги­б­е­ли, как это прел­ест­но!
– Ник­ог­да! – разъ­ярен­н­ая Фр­игг с раз­ма­ху трес­н­у­ла ла­д­о­нью по стол­еш­н­ице. – Ник­ог­да мой ре­бе­нок не свя­жет свою судь­бу с чу­дов­ищем! С по­л­оум­ной и злоб­ной тва­рью, як­ша­ю­щей­ся с мерт­ве­ца­ми! Бальдр вс­ег­да пол­у­чал все са­мое луч­шее, и чем он от­плат­ил нам – чер­ной не­бла­го­дар­н­о­стью! Луч­ше Раг­нар­ёк, чем по­доб­н­ый со­юз!
– Мат­уш­ка, – ук­ор­из­н­ен­но прот­я­нул Тор, – о ком мы гов­ор­им? О ма­л­ень­ком дит­яти, или о том, кто уже сам в си­л­ах изб­рать свою дор­огу? Пос­л­ушай­те, я не хо­чу ник­ого упре­к­ать, но да­вай­те хоть меж­ду со­бой бу­дем чест­ны. Ма­ма, ты са­ма его до это­го дов­е­ла. А ты, от­ец, ей пот­а­к­ал. Поль­зу­ясь тем, что Бальдр уро­дил­ся пок­ла­д­и­с­тым и нез­ло­би­вым кра­сав­ч­ик­ом. Ну-ка вспом­н­и­те, ког­да бра­тец был еще соп­ли­вым па­ца­ненк­ом, где он про­в­о­дил вре­мя? Под мат­ушк­и­ным над­з­ор­ом! А где дол­жен был?
– На по­ле Вои­нов, – про­гу­дел Тюр, наст­ав­н­ик рат­н­ых ис­кусств юных цар­ев­и­ч­ей. Они все прош­ли чер­ез его ру­ки и его сур­ов­ую шко­лу, все, кро­ме Бальд­ра. – Но я так и не дож­д­ал­ся его поя­в­л­е­ния.
– Даль­ше – боль­ше! – буш­е­вал Тор, нак­о­нец-то пол­у­чив­ший воз­мож­н­ость вы­ска­зать­ся. – Бальдр вы­рос, и как­ое же за­нят­ие вы ему подыс­ка­ли? Неу­жто это и впрямь дос­той­но сы­на Оди­на – при­сматр­и­вать за тем, как ро­дят­ся яг­н­ята и как по весне из нав­о­за вы­луп­ля­ют­ся му­хи? Не­че­го ска­зать, под­х­о­дя­щее ре­мес­ло для бо­га!
– Я бы попр­о­сил, – оскор­б­ил­ся Фрейр.
– Тем бол­ее, что у нас есть Фрейр, единс­твен­н­ый и непо­в­т­ор­имый! – спо­х­ват­ил­ся Гро­мов­ер­жец. – Кот­ор­ый свое де­ло зна­ет ту­го! А еще в Ас­гар­де сы­щет­ся уй­ма дев и жен, для кот­ор­ых все эти цвет­оч­ки, пло­ды, ро­ды зв­ер­и­ные-людс­кие и вс­як­ие про­чие ли­стья-тра­вы – свои и род­н­ые! Для че­го там Бальдр? Он в этом цвет­н­и­ке тор­ч­ал, как прыщ на зал­упе, про­с­ти­те, да­мы. Зат­ыч­ка в боч­ке! И ты, от­ец, прек­рас­но зн­ал, что над ним украд­кой по­смеи­ва­ют­ся. Он был рож­д­ен вои­ном и за­щит­н­ик­ом, а по ва­шей во­ле стал су­щим без­дель­ник­ом! Да пот­ом еще Нан­на эта. Нет, я ни­ч­его про нее дур­н­ого ска­зать не хо­чу, но не зря же муд­р­ыми за­д­ол­го до нас из­ре­че­но: ка­к­о­ва ма­терь, та­к­о­ва и до­черь. Яб­л­оч­ко от яб­л­о­ни. Фрейя, под­твер­ди!
– Поч­тен­н­ая аси­нья Неп – это что-то с чем-то, – вз­дох­н­ув, со­глас­но кив­н­у­ла зл­ат­ок­удрой го­л­овой бо­ги­ня люб­ви. – Так­ую те­щу да­же лю­тей­ше­му вра­гу не по­же­л­аешь, жал­ко ста­нет.
– А вы с мат­уш­кой за­б­от­ли­во под­с­у­ну­ли до­чень­ку Неп Бальд­ру в су­пруж­н­и­цы! От­к­у­да ему знать, как с та­кой об­ра­щать­ся? Он же сколь­ко пы­тал­ся с ней по-хор­оше­му, а она ведь ина­че, чем вож­жа­ми по зад­н­ице, не ра­зу­ме­ет! – Тор об­л­и­ч­аю­ще тк­н­ул паль­цем в род­н­ую мат­уш­ку. Фр­игг над­м­ен­но под­жа­ла гу­бы. – Ле­ди Нанне лишь бы дом был пол­ной ча­шей! А что у му­жа тя­жесть на ду­ше, это­го она ур­а­зу­меть не в си­л­ах. На­до ж так из­в­е­с­ти хор­оше­го пар­ня, что­бы он был гот­ов смыть­ся в Хель­хейм, лишь бы по­даль­ше от та­кой же­нуш­ки!
– Тор, не по­в­ы­шай го­л­ос на мать. Она хо­т­е­ла, как луч­ше, – вме­шал­ся Один.
– Все хо­т­е­ли, как луч­ше! – от­пар­ир­о­в­ал Тор. – А выш­ло – как вс­ег­да! И ес­ли мое мн­е­ние тут еще что-то озна­ч­ает, то я пред­ла­гаю уст­ро­ить этой пар­оч­ке вс­тре­чу. Как Бальдр про­сил еще сколь­ко лет то­му. Не ви­жу в том ни­ч­его ужас­н­о­го. Пусть взг­ля­нут друг на дру­га и пе­р­емол­вят­ся хо­тя бы слов­ом. Мо­жет, они сра­зу же пой­мут, что ни­ч­его не вый­дет и мир­но ра­зой­дут­ся. Бальдр ос­та­нет­ся с Нан­ной, Хель пре­бу­дет в сво­их вла­д­е­ни­ях. И ник­ак­ого Раг­нар­ёка в бл­ижай­шие вре­ме­на.
– А ес­ли не ра­зой­дут­ся? – ра­не­ной льви­цей вс­ки­нул­ась Фр­игг. – Ес­ли маль­чик вт­емя­шит се­бе в го­л­ову, что дол­жен до­в­е­с­ти свою глу­пость до кон­ца? Я ро­жа­ла и ра­сти­ла сы­на не для то­го, что­бы вот так безр­опот­но от­д­ать его в ру­ки спят­ив­шей кол­д­у­н­ьи!
– Но ра­ди че­го тог­да он явил­ся на свет, дос­точ­ти­мая Фр­игг? – Фрейр яв­но ре­шил при­нять стор­о­ну Гро­мов­ерж­ца. –Всю жизнь болт­ать­ся прик­о­л­от­ым к ва­ше­му пла­щу на­по­до­бие зо­л­отой фи­б­у­лы? Он дав­но вы­рос и боль­ше не тот ре­бе­нок, как­им вы его пом­н­и­те. Дай­те ему нак­о­нец воз­мож­н­ость по­чувс­тво­в­ать се­бя не маль­чик­ом, но му­жем. Бальдр дол­жен жить сво­ей жиз­н­ью, а не чу­жой.
– Му­жес­т­вен­н­ость кро­ет­ся не в том, что­бы уг­ро­жать ро­ди­т­е­л­ям и бро­сать же­ну с ре­бенк­ом! – Фр­игг по­дав­и­ла ры­да­ние, то ли ис­крен­н­ее, то ли тща­тель­но разыг­ран­н­ое. – Неу­же­ли ни­к­то из вас не смек­н­ул, к че­му ве­лись эти дерзк­ие ре­чи? Вёль­ва утверж­д­ает, як­о­бы связь Бальд­ра с Ас­гар­д­ом сла­б­еет день ото дня. Бальдр на­мер­ен сам, сво­ей ру­кой обор­вать эту нить, ес­ли мы не ста­нем пот­а­к­ать ему в его бе­зум­н­ых тре­бо­в­а­ни­ях!
– Ко­ли ле­ди Фр­игг ре­ши­т­ель­но не на­мер­е­на опус­кать Бальд­ра ту­да, по­че­му бы не пригла­сить кор­ол­еву Хель сю­да? – нар­уш­ил свое мол­ч­а­ние Ньёрд, Морс­кой Хо­зя­ин, от­ец бл­из­н­ецов Фрей­ра и Фрейи. – Я пор­аз­мыс­лил над прор­о­чест­ва­ми, ка­са­ю­щим­и­ся Раг­нар­ёка и хо­зяй­ки Ни­фль­хель. Ниг­де в них нет ни сло­ва о том, что ее поя­в­л­е­ние в ми­ре гро­зит непр­ият­н­о­с­тя­ми. Мы в си­л­ах огра­ни­ч­ить чар­о­дей­ские воз­мож­н­о­с­ти Хель. Вс­ту­пив в Ас­гард, она ник­ому не при­ч­и­нит вре­да.
За сто­л­ом во­цар­ил­ась наст­ор­ожен­н­ая ти­ши­на. Долж­но быть, соб­рав­шее­ся бла­гор­од­н­ое со­об­щес­тво в крас­ках предс­тав­л­я­ло се­бе ви­зит вла­д­ы­чи­цы мерт­вых в пре­де­лы вла­д­е­ний асов. У Фрейи ок­руг­ли­л­ись гла­за, бо­ги­ня нев­оль­но за­те­ре­би­ла кон­ч­и­к­ами паль­цев свое свер­к­аю­щее ожер­е­лье дв­ергс­кой ра­б­оты. От­р­ажен­н­ые в дра­го­цен­н­ых кам­н­ях всплес­ки све­та ра­д­уж­ной сет­ью за­мер­ца­ли на сте­н­ах.
– Ну так к че­му по­н­апрас­ну го­л­о­вы лом­ать? Разв­е­дем Бальд­ра с Нан­ной, позв­о­лим ему и Хель по­се­лит­ь­ся где-ни­б­удь в Ас­гар­де, вс­его-то и де­лов, – ре­ши­т­ель­но зая­вил по­дуспок­оив­ший­ся Тор. – Вре­мя от вре­ме­ни она бу­дет возв­ра­щать­ся в свое царс­тво и при­г­ля­ды­вать за пор­ядк­ом. Мерт­ве­цы, наск­оль­ко мне из­в­ест­но, су­щест­ва ти­хие, осо­бых хло­пот не дос­тав­л­яют и за пре­де­лы Хель­гар­да не рвут­ся. Бальдр ос­та­ет­ся с лю­б­ящим се­мей­ством и за­од­но пол­у­ча­ет же­л­ае­мое. Ло­ки ра­д­ост­но ска­л­ит­ся до уш­ей, все дов­оль­ны, – он обв­ел взг­ля­дом се­мью и сор­о­ди­ч­ей. – Что ска­же­те?
– По­че­му бы и нет? – по­жал шир­ок­ими пле­ча­ми Тюр. – При ус­лов­ии, что гос­по­жа Хель даст клят­ву не при­тас­ки­вать с со­бой ор­ду дох­лых под­д­ан­н­ых и не пле­с­ти вор­ож­бы.
– А так­же не вхо­дить за гор­одс­кие сте­ны, что­бы не пу­гать обы­ва­тел­ей, – до­пол­н­ил Фрейр. – Мо­гу усту­пить ей черт­ог Сес­с­рум­н­ир, что над мор­ем, он вполне до­с­то­ин цар­ей. Эйн­х­ер­ии бу­д­ут ох­ра­нять его, все рав­но им боль­ше за­нять­ся не­чем…
– Я под­б­е­ру для нее присл­угу. Него­же кор­ол­еве ос­та­вать­ся без сви­ты, – немед­ля пред­л­ожи­ла Фрейя. – Ой, ведь ее от­ец и брат­ья то­же нав­ер­н­яка за­хот­ят ув­и­деть­ся с нею, пос­ле столь­ких-то лет разл­уки! – бо­ги­ня люб­ви взв­ол­н­о­в­ал­ась при од­ной мыс­ли о том, сколь тор­жес­т­вен­но и кра­соч­но мож­но бу­дет спразд­н­о­в­ать вос­с­ое­ди­не­ние се­мьи.
– Да­вай­те еще Ан­грб­ро­ду с ее ведь­моч­к­ами клик­н­ем, пусть то­же пор­а­д­ует­ся, – внес цен­н­ое пред­л­оже­ние Тор. – Она ж как­ая-ник­ак­ая, а мать.
– Приз­най­ся уж чест­но, ты про­с­то хо­чешь ув­и­деть, как Анг­ра и Си­г­юн сце­пят­ся в бою, вы­яс­няя, кто из них бол­ее дос­той­на вы­с­ок­ого зва­ния су­пру­ги Ло­ки, – съязв­ил Фрейр. Тор хмык­н­ул:
– Став­лю на Си­г­юн. Ты бы ви­дел, как она об­ра­ща­ет­ся с ко­пьем!..
– Как вы мо­же­те сме­ять­ся, ког­да ре­ша­ет­ся судь­ба ва­ше­го бра­та и ро­ди­ча! – тра­ги­ч­ес­ки возз­ва­ла Фр­игг.
– А раз­ве мы уже не ре­ши­ли? – прит­вор­но удив­ил­ся Тор. – От­ец, мол­ви свое вес­кое сло­во, да и пок­он­ч­им с этим. Раз у нас Раг­нар­ёк на но­су, как­ое уже те­перь де­ло до то­го, кто с кем жив­ет?
– Нет, – су­хо и ко­р­от­ко ур­о­нил Один.
Об­щес­тво, уже наст­ро­ив­шее­ся на бла­го­пол­уч­н­ый ис­х­од, не­доу­мен­но пер­ег­ля­ну­лось.
– Э-э? – бл­ес­н­ул крас­н­о­р­е­чи­ем Ньёрд, а Фр­игг прик­ры­ла ла­д­о­нью тор­жест­ву­ю­щую улыб­ку.
– Нет, – пов­т­ор­ил Всео­т­ец. – и, приз­нать­ся, ме­ня непр­ият­но удив­и­ло ва­ше бес­печ­н­ое легк­омыс­лие. Пред лик­ом гря­ду­щих ис­пы­та­ний, о кот­ор­ых вы все пред­поч­ли по­за­б­ыть, мы долж­ны яв­л­ять при­мер единст­ва, а не раз­об­щён­н­о­с­ти. Раз­в­од насл­ед­н­ика царс­ко­го ро­да, да еще раз­в­од без еди­ной ува­жи­т­ель­ной при­ч­и­ны! Лишь по вз­дор­н­ому тре­бо­в­а­нию юн­ца, воз­ом­н­ив­ше­го се­бе не­в­есть что! – Один сви­ре­по на­хмур­ил­ся. – Тут мн­ого гов­ор­и­л­ось о том, как мы ограж­д­а­ли Бальд­ра от жиз­ни, не позв­о­ляя ему стать муж­ч­и­ной. Воз­мож­но. Воз­мож­но, гов­о­рю я. Что ж, вот ему вы­пал прек­рас­н­ый шанс осоз­нать: дос­той­ный муж не став­ит свои при­х­оти пре­вы­ше судь­бы ми­ра. Бальдр ве­дет се­бя, как ка­приз­н­ый ре­бе­нок, раз­ма­хи­ва­ю­щий дер­е­вян­н­ым ме­чом и тре­бу­ю­щий вс­ех сла­с­тей ми­ра. Это­му наст­а­ла по­ра по­л­ожить ко­нец. Ник­ак­их раз­в­о­дов, ник­ак­их тай­ных сви­да­ний. Я дос­тат­оч­но яс­но вы­ра­зил­ся? Пов­т­ор­ять не тре­бу­ет­ся?
Удру­чен­н­ое мол­ч­а­ние ста­ло ему от­в­е­т­ом.
– Прек­рас­но. Рад, что мы столь еди­но­душ­ны в этом во­про­се. На Бальд­ра воз­л­ожен долг. Долг не толь­ко пер­ед се­мей и ро­ди­ной, но и пер­ед вс­еми Де­вят­ью Мир­ами. Долг, от ис­пол­н­е­ния кот­ор­ого он не дол­жен и не мо­жет ук­ло­нять­ся. Как бы ему то­го не хо­т­е­лось, – от­о­дви­нув крес­ло, Один про­шел­ся по черт­огу. Го­л­о­вы и гла­за при­сут­ству­ю­щих, в том чис­ле и Рат­ат­оск, как при­к­о­в­ан­н­ые незр­имой це­пью, пов­ер­н­у­лись ему вс­лед. – Да, у него дос­та­ло смет­лив­о­с­ти от­ыс­кать ма­л­ую ла­зей­ку… но я не ду­маю, что у него дос­та­нет ре­ши­мо­с­ти ею вос­поль­зо­в­ать­ся. Маль­чик про­с­то гро­зит­ся. Но, да­бы успок­оить его мать, на­шу ца­р­и­цу… и по­ме­шать Бальд­ру в за­па­ле натв­ор­ить не­по­пр­ав­имых глу­по­с­тей… мы обя­за­ны быть пре­дус­мот­р­и­т­ель­ны­ми. Ра­ди его же бла­га.
– Мы огра­д­им Бальд­ра от мал­ей­шей воз­мож­н­о­с­ти при­ч­и­нить се­бе вред, – вы­пря­мил­ась Фр­игг. Тя­же­л­ые зо­л­от­ые брасл­еты на ее за­пя­стьях жа­лоб­но звяк­н­у­ли, янт­ар­н­ые серь­ги раз­ма­ши­с­то кач­н­у­лись. Зрач­ки пок­ров­и­т­ель­ни­цы се­мей­но­го оча­га и счаст­лив­ого бра­ка сия­ли зл­ов­ещим, тем­н­ым пла­ме­нем. – Каж­д­ый из нас обл­а­д­ает мо­гу­щес­твом пов­е­л­е­вать ка­кой-ли­бо из сти­хий или сфер на­шей жиз­ни. Мы пров­е­дем рит­уа­лы и сот­вор­им зак­лят­ия, хра­ня­щие Бальд­ра от лю­б­ых бед­ствий. Хо­л­од­н­ое жел­езо, ка­мень и мет­алл, огонь и морс­кие вол­ны, жив­от­н­ые и рас­те­ния – нич­то из это­го не по­мо­жет Бальд­ру в его устрем­л­е­ни­ях. Ес­ли он за­д­ума­ет вы­вя­зать пет­лю и зат­я­нуть ее на сво­ей шее, узел рас­пу­ст­ит­ся. Нож пог­нёт­ся у него в ру­к­ах, ка­б­ан, медв­едь или волк не наб­ро­сят­ся на него. Конь не по­не­сет под ним и стре­ла из­ме­нит свой пол­ет, лишь бы не за­д­еть его!
– Не чрез­мер­но ли? – усом­н­ил­ся Ньёрд. – Как бы у пар­ня го­л­о­ва кру­гом не пош­ла от эдак­их пре­дос­тор­ож­н­о­с­тей. Это ж он ша­гу спо­кой­но сту­пить не смо­жет.
– Луч­ше пе­реб­д­еть, чем не­доб­д­еть! – от­р­е­за­ла Фр­игг. – Мы хот­им убер­ечь наш мир от ги­б­е­ли или нет?
– Хот­им, ка­кой раз­гов­ор, – прот­я­нул Тор, но го­л­ос его бы пре­ис­пол­н­ен не­дов­ер­чив­о­с­ти. – Мат­уш­ка, ты увер­е­на, что не пер­еги­б­аешь пал­ку? Нев­озмож­но пре­дус­мот­реть все… раз­ве что зат­о­чить Бальд­ра до кон­ца жиз­ни в чет­ырех сте­н­ах и вс­як­ое ут­ро за­пи­хи­вать ему плош­ку с едой под дв­ерь!
– По­н­а­д­о­бит­ся – и зап­ру! На де­сять зам­к­ов и триж­ды по де­сять за­сов­ов! – Фр­игг бы­ла неу­мо­ли­ма и неот­в­ра­ти­ма в на­мер­е­нии лю­б­ыми средст­ва­ми убер­ечь мл­ад­ш­его сы­на от мир­с­ких гор­е­с­тей. Тор возз­рил­ся на гнев­н­ую ро­ди­т­ель­ни­цу с опас­кой, Фрейя разо­чар­о­в­ан­но вз­дох­н­у­ла.
– Фр­игг пра­ва, – Один, вер­н­ув­шись, груз­но опер­ся обеи­ми ру­к­ами о стол. Склад­ки шит­ого зо­л­от­ом пла­ща обв­ис­ли, слов­но прав­и­т­ель асов уго­дил под силь­ней­ший лив­ень. – Я пот­олк­ую с мо­им непу­те­вым сы­ном и разъ­яс­ню ему всю глу­би­ну его за­б­луж­д­е­ний. Мо­жет, он возь­мет­ся за ум. Но как у лю­б­ого хор­оше­го луч­н­ика вс­ег­да на­гот­ове за­пас­н­ая тет­и­ва, так и у нас дол­жен быть дру­гой план. За­щит­и­те Бальд­ра от него са­мо­го. Я не прик­а­зы­ваю, но упо­в­аю на ва­ше бла­гор­а­зу­мие. Мы долж­ны со­х­ра­нить и за­щит­ить Ас­гард. Ес­ли ра­ди это­го при­дет­ся раз­б­ить серд­це мое­му сы­ну – я это сдел­аю. Сво­ей собс­твен­ной ру­кой. Мир дор­оже чьих-ли­бо чувств. Ес­ли судь­ба дар­ует нам щит прот­ив на­па­с­тей – на­ше де­ло тща­тель­но сбер­егать и вс­я­чес­ки укреп­лять его. С го­да­ми Бальдр пой­мет и сог­ла­сит­ся с тем, что мы пос­т­упи­ли вер­но. Или кто-ни­б­удь же­л­ает возр­а­зить? – единс­твен­н­ый глаз Оди­на на­л­ил­ся бе­лиз­ной, в кот­орой поч­ти ут­о­ну­ла без­дон­но-чер­н­ая точ­ка зрач­ка. – Тор?
– А я что, я ни­ч­его… – хму­ро бурк­н­ул Гро­мов­ер­жец. Фрейя от­к­ры­ла бы­ло прел­ест­н­ый рот­ик, но, гля­нув на от­ца, по­нят­ли­во умолк­ла. Тюр же­с­т­ом вы­ра­зил сог­ла­сие с ре­ше­ни­ем прав­и­т­е­ля, Фрейр сдерж­ан­но кив­н­ул.
– Тог­да я бол­ее вас не за­д­ер­жи­ваю, – пов­и­ну­ясь дви­же­нию ла­д­о­ни Оди­на, тя­же­л­ые дв­ери с лег­к­о­стью рас­пах­н­у­лись. Рат­ат­оск пер­епрыг­ну­ла на пле­чо удру­чен­ной Фрейи, цар­ап­н­ув когт­ями мел­ко спле­тен­н­ые зв­е­нья ожер­е­лья. Бо­ги­ня рас­с­еян­но пог­ла­д­и­ла зв­ерь­ка меж­ду уша­ми:
– Ви­дишь, ни­ч­его не выш­ло. А я пы­тал­ась. Как ска­зал Один, у каж­д­ого есть свое приз­ва­ние, и мое – сое­ди­нять разл­у­чен­н­ые серд­ца. Ты ведь что-то зна­ешь об этом, да? Зна­ешь, но по­ка не хо­чешь расс­ка­зы­вать?
Пуш­и­с­тый хвост бел­ки мяг­ко щек­от­ал ще­ку бо­ги­ни, шел­к­о­в­ый по­дол плат­ья Фрейи сте­лил­ся по глад­к­ому раз­н­оцвет­н­ому мра­мо­ру. Сту­ча­ли каб­л­уч­ки – цок, цок, цок. Точ­но кр­о­хот­н­ые мо­л­от­оч­ки, вб­и­ва­ю­щие гвоз­ди в крыш­ку до­мов­и­ны.
Ас­гард, под­ле тав­ер­ны «Раг­нар­ёк».
Кос­тер разв­е­ли на зад­н­ем дво­ре тав­ер­ны «Раг­нар­ёк», меж­ду дро­в­я­ным сар­аем и прист­рой­кой, в кот­орой хра­ни­л­ись в ожи­да­нии свое­го ча­са бо­чон­ки с бро­дя­щим элем. Ког­да пла­мя раз­гор­е­лось как сле­ду­ет, Бальдр опрок­и­нул над ним шк­ат­ул­ку с пись­ма­ми – и са­му шк­ат­ул­ку то­же швыр­н­ул в огонь.
Пер­га­мент­н­ые лист­ки ни за что не хо­т­е­ли гор­еть. Неспеш­но тл­е­ли, скру­чи­ва­ясь от жа­ра, об­з­а­в­о­дясь ис­кри­с­то-чер­ной ба­хро­мой по кра­ям и ис­х­о­дя гу­стым, во­ню­ч­им ды­мом.
Сгор­ал не про­с­то ис­пи­сан­н­ый пер­га­мент. Кор­ч­ась, гор­е­ла и от­л­ет­а­ла в не­бе­са са­ма па­мять Бальд­ра, его прош­лое и не­с­ос­то­яв­шее­ся бу­д­ущее.
Нес­коль­ко лист­к­ов ми­но­в­а­ли кос­тер, уго­див пря­мик­ом в цеп­ки ру­ки Рат­ат­оск. Она про­чит­а­ла их и те­перь вс­х­ли­пы­ва­ла, си­дя на по­жу­х­лой тра­ве и кул­ач­к­ом раз­ма­зы­вая сле­зы по по­чер­н­ев­шей от ко­по­ти мор­д­аш­ке.
– Это от ды­ма! – злоб­но рявк­н­у­ла она на Фен­р­и­ра, су­нув­ше­го­ся с неу­к­лю­жей по­пыт­кой уте­ше­ния. – Это про­с­то дым, будь он нел­а­д­ен!
Кос­тер пол­ы­хал, вы­ст­ре­ли­вая язы­ка­ми пла­ме­ни. Пер­га­мен­ты чер­н­е­ли, обуг­ли­ва­ясь, нео­х­от­но рас­с­ыпа­ясь. Они стоя­ли вок­руг – Бальдр, Фен­р­ир, Ёр­мун­ганд и пла­ч­ущая Рат­ат­оск – слов­но жре­цы нев­е­до­мо­го бо­жест­ва, толь­ко что зак­лав­шие жерт­ву и те­перь ожи­дав­шие зна­ка свы­ше. Но не­бо не разв­ерз­л­ось, и не про­зв­у­чал труб­н­ый глас, и все бы­ло, как вс­ег­да… а пер­га­мен­ты – вс­его лишь вы­дел­ан­н­ая яг­н­я­чья ко­жа со зна­к­ами, на­ч­ерт­ан­н­ыми рас­твор­ом ду­бо­в­ых ор­еш­к­ов и са­жи. Не­вы­ска­зан­н­ые сло­ва, без­молв­н­ые ре­чи, разр­уш­ен­н­ые на­д­еж­ды. Ко­неч­но, глу­по бы­ло расс­чит­ы­вать на ро­ди­т­ель­ское сог­ла­сие. Вд­войне глу­по по­ла­гать­ся на то, что все как-ни­б­удь раз­ре­шит­ся са­мо со­бой. Он сам ви­но­в­ат. Пров­ор­о­нил, упу­ст­ил свое счас­тье. На­до бы­ло не си­деть сид­н­ем, тоск­ли­во гла­зея на за­к­аты и вос­х­о­ды над мор­ем, а дей­ство­в­ать. Не про­сить ни­ч­ьей по­мо­щи. Ид­ти на­п­ро­л­ом. Де­лом, а не слов­ом док­а­зать, что ты че­го-то сто­ишь. Кто риск­н­ул бы вс­тать на пу­ти у разг­не­ван­н­ого сы­на Оди­на? Ни­к­то. А он про­мед­л­ил. Не ре­шил­ся. Смир­ил­ся, ког­да его пер­вая робк­ая по­пыт­ка что-то из­ме­нить нат­олк­н­ул­ась на ре­ши­т­ель­ное со­прот­ив­л­е­ние стар­ше­го пок­о­л­е­ния. Усту­пил на­жи­му от­ца и сле­зам ма­те­ри. И что те­перь? Пись­ма гор­ят, как мо­с­ты, за­б­от­ли­во по­до­жжен­н­ые мат­уш­кой Фр­игг.
Он ни­ч­его не смог сдел­ать. За­вар­ил ка­шу и пре­дос­тав­ил дей­ство­в­ать дру­гим. И единс­твен­н­ое хор­ошее, что с ним слу­чи­л­ось за пос­л­ед­н­ее вре­мя – это дру­зья. Наст­оя­щие.
Бальдр с рож­д­е­ния са­моу­вер­ен­но по­ла­гал свои­ми дру­зья­ми вс­ех ок­ру­жа­ю­щих. Ведь к нему все так хор­ошо от­н­о­си­л­ись. И до­ма, в Ас­гар­де, и в Ва­на­хе­йме, и в зем­л­ях аль­вов. Ну, мо­жет, по­смеи­ва­л­ись слег­ка. Под­д­раз­н­и­ва­ли, сколь нему­жес­т­вен­н­ое за­нят­ие он из­б­рал се­бе, и на празд­н­ест­вах обя­за­тель­но нор­ов­и­ли нах­л­о­бу­чить на го­л­ову ве­но­чек – Бальдр не оби­жал­ся, вос­при­ни­мая так­ое от­н­оше­ние, как долж­н­ое. Жил, пре­бы­вая в счаст­лив­ом глу­по­в­ат­ом нев­е­де­нии и без­дея­тель­но­с­ти. Веч­н­ый ре­бе­нок под бд­и­т­ель­ным при­смот­ром лю­б­ящей мат­уш­ки.
От судь­бы не уй­дешь. Судь­ба, она так­ая: най­дет те­бя, сх­ват­ит за шк­ир­ку и, слов­но наш­к­о­див­ше­го ку­тен­ка, тк­н­ет но­сом в собс­твен­н­ую лу­жи­цу. Его зат­я­нув­шее­ся детс­тво зав­ер­ши­л­ось. По­в­з­р­ос­л­ев­ший маль­чик жерт­ву­ет свой дер­е­вян­н­ый меч на алт­арь бо­гов, дев­оч­ка, став­шая дев­уш­кой, от­д­ает бо­гине дом­аш­н­его оча­га кук­ол, а он – он со­жжет свои пись­ма к Хель. И приз­на­ет, что единс­твен­н­ыми наст­оя­щи­ми его дру­зья­ми ста­ли от­прыс­ки Ло­ки. Ма­л­ень­кая стая, жив­ущая по собс­твен­н­ым зак­о­н­ам, дер­жа­щая­ся са­ма по се­бе. Они сдел­а­ли для него все, что мог­ли, хо­тя ни­к­то их не про­сил и не за­став­л­ял. Да­же не рас­с­ер­д­и­л­ись на него, ког­да в за­па­ле он пред­л­ожил Фен­р­и­ру ра­зом пок­он­ч­ить с этим ба­ла­га­ном. Один-единс­твен­н­ый удар – и все!
– Я не мо­гу, – от­в­е­т­ил на это хмур­ый вол­к­одл­ак. – То есть и мог бы… но не ста­ну.
Вер­н­ув­шая­ся с вы­с­ок­ого сов­ета в Ва­лас­кьяль­ве бел­ка при­нес­ла им весть о том, что на прось­бу Бальд­ра бу­дет от­ве­че­но ре­ши­т­ель­ным и бес­пов­ор­от­н­ым от­к­а­зом. Расс­ка­за­ла она и о за­д­уман­н­ом Фр­игг чар­о­дей­стве, до­бав­ив, что про­в­е­с­ти по­доб­н­ый рит­уал – это вам не пив­ка ми­мо­хо­дом от­х­леб­н­уть. Пле­те­ние столь мо­гу­чих чар тре­бу­ет сил и за­ни­ма­ет изр­яд­но вре­ме­ни. Но, ког­да про­из­н­е­сут пос­л­ед­н­ие сло­ва и на­ч­ерт­ают ру­ны, бу­дет уже ни­ч­его не из­ме­нить. С Фр­игг или Ньёр­д­ом не по­сп­о­р­ишь, прот­ив их во­ли не попр­ешь. Ес­ли Ньёрд за­прет­ит морс­ким вол­н­ам при­ни­мать те­бя, ты не ут­о­нешь, да­же вы­прыг­нув из кор­аб­ля по­ср­е­ди бу­шу­ю­ще­го ок­еа­на. Непр­емен­но подв­ер­н­ет­ся лод­ка, брев­но, неот­ме­чен­н­ый на карт­ах ос­тро­в­ок. Ес­ли на тв­ое счас­тье поб­л­из­о­с­ти не сы­щет­ся ни то­го, ни дру­го­го, из мо­ря вы­ныр­н­ут де­вять Волн-ру­са­лок, до­чер­ей Эги­ра, под­х­ват­ят те­бя и на­силь­но дов­о­л­о­к­ут до без­оп­ас­н­ых мест.
– Тог­да убей ме­ня, – пред­л­ожил Бальдр… но Фен­р­ир за­мот­ал го­л­овой. – Но по­че­му? Это же все раз­ре­шит! Это же са­мый прос­той и легк­ий вы­ход! Мы еще успе­ем, по­ка они бу­д­ут вор­ожить, и…
– Уй­мись, – ска­зал Ёр­мун­ганд, и Бальдр по­перх­н­ул­ся не­вы­ска­зан­н­ыми сло­в­ами. – Уй­мись и за­д­умай­ся. Ты мн­ого не зна­ешь… впро­чем, и он то­же не зна­ет, – Ёрм кив­н­ул в стор­о­ну прик­у­сив­ше­го язык бра­та, – но до­га­д­ы­ва­ет­ся. Предс­тавь, что он ис­пол­н­ит то, о чем ты про­сишь. По­ду­май, чем это бу­дет выгл­я­деть в гла­зах Оди­на и про­чих асов. Убий­ством его лю­б­имо­го сы­на, сов­ер­шен­н­ым чу­дов­ищем, не­в­есть от­ч­его до сих пор раз­гу­ли­ва­ю­щим на сво­бо­де!
– Я мо­гу сос­тав­ить за­пись о том, что Фен­р­ир нев­и­нов­ен. Что он сов­ер­шил это по мо­ей прось­бе! – Бальд­ру пок­а­за­лось, он от­ыс­кал дос­той­ный вы­ход из по­л­оже­ния.
– Ес­ли ты так тор­опишь­ся све­с­ти сче­ты с жиз­н­ью, по­че­му бы те­бе не сдел­ать это са­мо­му, не при­б­егая к пос­т­ор­он­н­ей по­мо­щи? – при­щур­ил змеи­ные, бесс­траст­н­ые гла­за Ёр­мун­ганд. – Ты ник­ог­да не за­д­умы­вал­ся о том, по­че­му Один ос­тав­ил нам жизнь? Как те­бе пред­с­то­ит стать за­лож­н­ик­ом Ас­гар­да, так и мы с рож­д­е­ния слу­жим жи­вым на­мёк­ом. Вс­як­ий день и вс­як­ую ночь на­по­ми­ная на­ше­му от­цу о том, что он дол­жен дер­жать свой неу­ем­н­ый нрав в уз­де, а не в ме­ру гов­ор­ли­вый язык – на при­вя­зи. Мы си­дим ти­хо – его не тро­га­ют. Он си­дит ти­хо – не тро­га­ют нас. Да­же позв­о­л­яют умер­ен­н­ые воль­но­с­ти и су­ма­сбродст­ва. Мы на це­пях, и эти це­пи в ру­к­ах у Оди­на. От­ец ска­зал: луч­ше уж зо­л­от­ые ошей­ни­ки, чем смерть, и нам приш­лось сог­ла­сит­ь­ся. Но ес­ли прой­дет слух, что Фен­р­ир под­н­ял на те­бя ру­ку… а слух непр­емен­но пой­дет… предс­тавь, что ста­нет­ся с на­ми. Мо­жет, мне и по­в­е­з­ет ускольз­н­уть. Но Фен­р­ир от­в­е­т­ит за все. Для на­ч­а­ла у него от­н­имут тел­ес­н­ые об­л­ики, – обор­о­т­ень вздрог­нул, ска­лясь, – и все, что ему ос­та­нет­ся – быть спя­щим и ско­в­ан­н­ым до кон­ца вре­мен. В пред­в­е­с­тии Раг­нар­ёка Оди­ну и его бл­иж­н­им вполне мо­жет взб­ре­с­ти в го­л­о­вы свет­л­ая мысль прик­он­ч­ить за­од­но и Лун­н­ого Вол­ка. Так, на вс­як­ий слу­чай. И все ра­ди то­го, что­бы Хель, воз­мож­но, ста­ла нем­н­ого счаст­ли­в­ее?
– По­на­ч­а­лу бы­ло так ве­се­ло, – бурк­н­ул Фен­р­ир. – Как увле­к­а­тель­ная иг­ра. Уго­в­ар­и­вать вёль­ву, про­би­вать­ся чер­ез ми­ры… разг­а­д­ы­вать за­гад­ки, сра­жать­ся, спор­ить с Мим­ир­ом… но тя­гать­ся с Оди­ном и выс­ши­ми аса­ми? С рав­н­ым успе­хом мож­но грызть кор­ни Иг­гдр­а­си­ля или ки­дать­ся на Сте­ну Тролл­ей в на­д­еж­де про­л­омить ее баш­кой. И… – он за­меш­к­ал­ся, не в си­л­ах по­до­брать нуж­н­ых слов.
– Мы не же­л­аем дос­тав­л­ять лиш­н­их непр­ият­н­о­с­тей на­ше­му от­цу и его се­мье, – жест­ко зав­ер­шил Ёр­мун­ганд. – Ес­ли вёль­ва пра­ва и ско­ро все пол­ет­ит ку­вырк­ом, пусть на­шим по­дарк­ом ему ста­нут нес­коль­ко лет от­н­о­си­т­ель­но­го пок­оя. Ты хор­оший па­р­ень, Бальдр, но на так­ое мы не пой­дем. При­ми свою судь­бу. Будь стой­ким в ис­пы­та­ния, вот и все, что те­бе ос­та­ет­ся. В кон­це кон­цов, твоя участь не так уж и дур­на. От те­бя тре­бу­ет­ся про­с­то жить.
– Жить, ни во что не вс­тре­вая, ни с кем не спо­ря, ни­ч­его не сов­ер­шая! – огрыз­н­ул­ся Бальдр. – Про­ще обер­н­уть­ся кам­н­ем и тор­ч­ать где-ни­б­удь под вор­от­ами Ас­гар­да. А что, ти­хо и без­оп­ас­но!
– Судь­бу не вы­би­р­ают, – по­жал пле­ча­ми Ёрм. – Ду­ма­ешь, нам при­ят­но приз­на­вать, что в ми­ре есть си­лы, кот­о­р­ым нам не­че­го про­тив­опос­т­ав­ить? По срав­н­е­нию с кот­о­р­ыми мы – вс­его лишь те­л­е­нок, пы­та­ю­щий­ся бо­дать­ся с ясе­нем? А ес­ли уж гов­ор­ить со­в­с­ем на­ч­и­с­то­ту…
– Это жут­ко, – пер­е­х­ват­ил не­до­гов­ор­ён­н­ую фра­зу Фен­р­ир. – Мы с рож­д­е­ния слы­ша­ли прор­о­чес­тво о том, что Раг­нар­ёк гря­дет. Жи­ли в его зл­ов­ещей те­ни. Но собс­твен­н­ыми ру­к­ами приб­л­и­зить ко­нец ми­ра? Ув­и­деть, как все вок­руг пол­ых­н­ет ог­нем, и знать, что это це­лик­ом и пол­н­о­стью твоя ви­на? Зна­ешь, я как-то не гот­ов. Ког­да-ни­б­удь пот­ом, ког­да весь Ас­гард и ты в том чис­ле ста­не­те мне ко­стью по­пе­р­ек гор­ла – тог­да я от­ве­даю твою кровь на вкус. Тог­да, но не те­перь.
– Они все тре­бу­ют, что­бы я пер­ес­т­ал быть ре­бенк­ом, – про­бор­мот­ал Бальдр.
– За­б­удь о ней, – негром­ко и рав­н­о­душ­но по­сов­ет­о­в­ал Ёр­мун­ганд. – За­ставь се­бя за­б­ыть. Бу­дет труд­но, но дру­го­го вы­хо­да нет.
– Как су­мел за­б­ыть ты? – Бальдр вспом­н­ил ту­ман­н­ые и неяс­н­ые слу­хи о том, что в жиз­ни Ве­лик­ого Змея то­же нек­ог­да бы­ла жен­щи­на, то ли смерт­н­ая, то ли де­ва-ва­ни­ар, с кот­орой ему приш­лось расс­тать­ся не по сво­ей во­ле. – И сколь­ко де­сят­ил­ет­ий те­бе для это­го по­н­а­д­о­би­л­ось, ес­ли не сек­рет?
– Я уш­ел в ок­еан, у кот­ор­ого нет па­мя­ти, – про­с­то от­оз­в­ал­ся Ёрм. – Об­ре­тя по­кой и со вре­ме­нем по­няв, что моя при­вя­зан­н­ость обер­н­ул­ась бы гор­ем для нас обо­их.
Ны­неш­н­им утром по ре­ше­нию Бальд­ра они со­жг­ли пись­ма. Все до еди­но­го. Рас­чувс­тво­в­ав­шая­ся Рат­ат­оск пы­тал­ась убер­ечь пар­оч­ку, твер­дя, что они при­го­дят­ся ска­зи­т­е­л­ям и ис­тор­и­к­ами бу­д­уще­го, но Бальдр был непр­ек­л­о­нен. В огонь – зн­а­ч­ит, в огонь! Пусть гор­ит, пусть пол­ы­ха­ет, ис­х­о­дя ды­мом и пеп­лом.
– Я ухо­жу, – ска­зал Ёр­мун­ганд, ког­да от­пол­ы­хав­ший свое кос­тер рас­с­ыпал­ся куч­кой угл­ей и обуг­лив­ших­ся по­л­е­ньев. – Хват­ит с ме­ня прек­рас­н­о­го Ас­гар­да. Хо­тя быть трак­т­ир­щик­ом мне пон­рав­и­л­ось.
– Мож­но те­бя про­в­о­дить? – Рат­ат­оск шмыг­ну­ла но­сом.
– Ко­неч­но.
На­вью­ч­ив на спи­ну свой ви­дав­ший ви­ды дор­ож­н­ый ме­шок из шк­у­ры драк­о­на, Ёрм за­ша­гал к по­бе­р­ежью – по тро­пе меж вы­с­ок­их, на­ч­ав­ших обл­ет­ать за­р­ос­л­ей ко­в­ы­ля и се­реб­ри­с­той пол­ы­ни. Фен­р­ир, Рат­ат­оск и Бальдр та­щи­л­ись сле­дом. Хо­т­е­лось заб­рать­ся ку­да-ни­б­удь в глушь, об­рат­ит­ь­ся ма­л­ым зв­ерь­ком, зат­аит­ь­ся в но­ре, стать од­н­им це­л­ым с жел­т­ею­щи­ми дер­е­в­ья­ми и вя­ну­щей тра­вой. Ни­ч­его не знать, ни о чем не ду­мать.
Не­в­есть от­ч­его Бальдр ожи­дал, что вый­дя на бер­его­вой ур­ез, Ёр­мун­ганд си­га­нет го­л­овой вн­из в сер­ые с пен­н­ыми бар­аш­к­ами вол­ны, на ле­ту пер­ев­оп­ло­ща­ясь из мрач­н­о­в­ат­ого пар­ня в свер­к­аю­ще­го че­шу­ей огром­н­ого змея. Но ок­а­за­лось, что в укром­ной бухт­оч­ке приш­варт­о­в­а­на са­мая обыч­н­ая лод­ка. Ёрм за­б­рал­ся в су­де­ныш­ко, так­ое хлипк­ое на вид, а Бальдр и Фен­р­ир от­т­олк­н­у­ли его от бер­ега. Нал­е­тев­ший ве­тер зах­ло­пал под­ни­мае­мым на мач­те ко­сым пар­у­сом, стар­а­тель­но зал­ат­ан­н­ым в нес­коль­ких мес­тах. Ёр­мун­ганд пе­ре­б­рал­ся на кор­му, взял­ся за руль, и ло­доч­ка, пой­мав ве­тер, как по нит­ке пот­я­нул­ась к вы­хо­ду из бух­ты, рас­с­ек­ая не­вы­с­ок­ие вол­ны.
Они стоя­ли на кам­н­ях и смот­ре­ли вс­лед, по­ка пар­ус не слил­ся с гор­и­з­онт­ом. Меж­ду кам­н­ей ши­пе­ла и зак­ру­чи­вал­ась вор­он­к­ами во­да. На­ч­и­нал­ся от­л­ив, огром­н­ые пу­чег­ла­зые ра­ки-от­шель­ни­ки спе­ши­ли за ухо­дя­щим мор­ем, во­л­о­ча на се­бе боль­шие зак­ру­чен­н­ые ра­к­ов­и­ны. Рат­ат­оск негром­ко за­пе­ла – «Прочь, прочь, прочь от род­н­ого фиор­да ухо­дит др­ак­к­ар…» – Фен­р­ир под­х­ват­ил ме­ло­дию, а Бальдр от­мол­ч­ал­ся, не зн­ая слов. Он пы­тал­ся от­ыс­кать сре­ди пля­шу­щих и свер­к­аю­щих волн верт­к­ий чел­н­ок, но так и не на­шел. С гру­стью по­зав­и­до­в­ав Ёр­мун­ган­ду и его сво­бо­де дер­жать путь на все чет­ы­ре стор­о­ны.
Сс­ор­ясь из-за до­бы­чи, ор­а­ли чай­ки. От­д­а­л­ен­ной, ед­ва улов­имой гла­зом ра­д­у­гой пол­ых­н­ул Бив­р­ост. Солн­це гор­е­ло и плав­и­л­ось на ос­ле­пи­т­ель­но зо­л­от­ых шпи­л­ях Ас­гар­да.
– Мат­уш­ка на­мер­е­ва­ет­ся уст­ро­ить боль­шое тор­жес­т­во, – про­пых­т­ел Бальдр, ког­да они кар­аб­к­а­л­ись по об­ры­вис­той тро­пе нав­ерх. – Рис­т­а­л­ищ­н­ые за­б­а­вы, пес­ни-пляс­ки и щедр­ое уго­ще­ние для лю­б­ого и каж­д­ого. Что­бы поск­ор­ее из­б­ылась зл­ов­ещая па­мять о сло­в­ах вёль­вы… ну, и в честь удач­н­ого зав­ер­ше­ния их кол­д­ов­ст­ва. При­де­те?
– Нет, – от­мах­н­ул­ся Фен­р­ир. – Что я там за­б­ыл, на ва­шем празд­н­и­ке жиз­ни?
– Да, – возр­а­зи­ла Рат­ат­оск. – Не за­б­ы­вай, ты то­же неот­ъемл­емая часть Ас­гар­да. Не­че­го от­с­ижи­вать­ся в сво­ем медв­ежьем уг­лу.
– Ва­ше­го от­ца то­же зва­ли… и он вр­о­де как сог­ла­сил­ся по­жа­ло­в­ать, – до­бав­ил Бальдр.
– Тог­да мы тем бол­ее при­дем! – слег­ка ожив­ил­ась Рат­ат­оск. Она вс­ег­да лю­б­и­ла ас­гард­с­кие празд­н­ест­ва, кра­соч­н­ые, тор­жес­т­вен­н­ые и шум­н­ые. Мо­жет, суе­та вок­руг от­вле­чет Бальд­ра от мрач­н­ых мысл­ей?
Ас­гард, По­ле Луч­н­и­к­ов.
Ме­с­том гу­ля­ний из­б­ра­ли По­ле Луч­н­и­к­ов, по ма­нов­е­нию ру­ки прео­бра­зив­шее­ся из ме­с­та упраж­н­е­ний стрел­к­ов в пес­трую яр­мар­ку. Здесь бы­ли раз­вле­че­ния на лю­бой вкус. Пал­ат­ки и шат­ры мест­н­ых и за­ез­жих тор­гов­цев – дв­ер­ги и аль­вы немед­ля под­с­уе­т­и­л­ись с то­в­ар­ом, за­х­ват­ив луч­шие ме­с­та и раз­л­ожив на прил­ав­к­ах свер­к­аю­щие об­раз­ч­ики юв­е­лир­н­ого мас­терст­ва. Зн­ая, что ни од­на аси­нья не усто­ит пер­ед ис­куш­е­ни­ем прик­упить без­дел­уш­ку, а ас – прик­и­нуть по ру­ке меч или то­пор.
В од­н­ом уг­лу по­ля сос­тя­за­л­ись скаль­ды, тер­зая стру­ны и уши слу­ша­тел­ей. В дру­гом – на­пе­ре­бой над­р­ы­ва­л­ись вол­ын­ка, флей­та и рыль-скри­пи­ца, спо­ря с дроб­н­ым пер­ес­тук­ом мно­жест­ва каб­л­у­к­ов тан­цу­ю­щих. Мо­л­о­дежь тщил­ась взо­брать­ся на об­ма­зан­н­ый са­лом столб, на мак­уш­ке кот­ор­ого кра­со­в­а­л­ись на­г­ра­ды по­бе­ди­т­е­лю. Вы­с­око к не­бу под ра­д­ост­н­ый визг де­тей и жен­щин взл­ет­а­ли нар­яд­н­ые ка­ч­е­ли с го­л­о­в­ами драк­о­нов, фе­ник­с­ов и ко­ней.
На огор­ожен­н­ых ярк­ими лент­ами участ­к­ах шли сос­тя­за­ния. Под вос­тор­жен­н­ые аха­н­ья дев­иц и одоб­ри­т­ель­ные вы­кри­ки дру­зей асы и го­с­ти празд­н­ика яр­ост­но ру­би­л­ись на ме­чах и то­пор­ах, пор­ажа­ли стре­л­ами усколь­за­ю­щую цель, мет­а­ли под­к­о­вы и др­от­ики на мет­к­ость и брев­на на даль­ность. Гром­че и друж­н­ей вс­его го­л­о­си­ли там, где мер­я­л­ись воз­мож­н­о­с­тя­ми сил­а­чи. Кто су­ме­ет под­н­ять и даль­ше вс­ех про­не­с­ти огром­н­ый як­орь? Кто быст­рей про­бе­жит от­мер­ян­н­ое расс­тоя­ние с за­б­итой кам­н­ями кор­зи­ной на пле­чах, прит­ом не вы­ро­нив ни од­н­ого? Кто на расс­тоя­нии в сто ша­гов с перв­ого же брос­ка пор­а­зит мо­л­от­ом кр­о­хот­н­ую ми­шень?
Над Пол­ем Луч­н­и­к­ов вит­а­ли ар­ом­аты яб­л­ок в рас­плав­л­ен­н­ом ме­ду, све­же­с­вар­ен­н­ого эля и жар­яще­го­ся на уго­льях мя­са. Боль­шинс­тво при­шедш­их ис­кренне ра­д­о­в­а­л­ись по­го­же­му дню, воз­мож­н­о­с­ти пов­и­дать дав­н­их знак­ом­цев, об­ме­нять­ся сплет­н­ями и приу­дар­ить за смаз­ли­вы­ми дев­и­ца­ми. Для че­го же еще устраи­ва­ют­ся тор­жест­ва, как не для то­го, что бы по­в­е­се­лит­ь­ся и поо­р­ать пес­ни в душ­ев­ной ком­па­нии, вт­ри­дор­ога прик­упить у дв­ер­гов или аль­вов наст­оя­щее вол­шеб­н­ое кол­еч­ко и на­пит­ь­ся вдр­ызг? Вёль­ва с ее пу­га­ю­щим прор­о­чес­твом, пусть она и на­гря­ну­ла в Ас­гард вс­его нес­коль­ко дн­ей на­зад, уже на­ч­а­ла от­с­ту­пать в прош­лое, за­б­ы­вать­ся, по­дер­ги­вать­ся ту­ма­ном. Ну, бы­ла как­ая-то яс­н­ов­и­дя­щая, нез­ва­ной вор­вал­ась в царс­кие пал­аты, на­прор­о­чи­ла бед­ствий и удра­ла об­рат­но в свой Жел­ез­н­ый лес или от­к­у­да она там зая­вил­ась. Раг­нар­ёк? Ну, это ко­неч­но да, страх и ужас, мы все умрем… но умрем-то не пря­мо се­год­ня. Это ведь Ас­гард, а не как­ая-то за­ху­да­л­ая дер­ев­уш­ка смерт­н­ых. Ас­гард с его огром­н­ыми сте­н­ами, за­гов­ор­ен­н­ыми вор­от­ами и це­лой ар­ми­ей непо­бе­ди­мых вои­т­ел­ей. Ка­кой вред мо­гут при­ч­и­нить гор­о­ду бо­гов змей-пер­ер­о­с­ток и волк – кот­ор­ый, не бу­дем за­б­ы­вать об этом, си­дит на чар­о­дей­ской це­пи и не в си­л­ах ее пор­вать? Ах да, еще су­ли­ли на­ше­ст­вие ог­н­ен­н­ых и ле­дя­ных ве­ли­к­а­нов. А они то­го, еще по до­ро­ге вза­им­но не унич­то­жат друг дру­га – лед и пла­мя ведь не боль­но друж­ны про­меж со­бой?
Так­ими раз­гов­ор­ами успок­аи­ва­ли се­бя соб­рав­шие­ся на гу­ля­ни­ях ас­гард­цы. Гре­ме­ла му­зы­ка, валь­кир­ии яв­л­я­ли чу­де­са зор­к­о­с­ти, ме­ча стре­лы сквозь зо­л­от­ое коль­цо во вс­ки­ну­той ла­д­ош­ке ма­л­ень­кой аси­ньи. Эйн­х­ер­ии-вои­т­е­ли гор­я­чи­ли ко­ней, по­сы­лая их в прыж­ки чер­ез трой­ную пре­гра­ду и пы­ла­ю­щие раз­н­оцвет­н­ым чар­о­дей­ским ог­нем вор­ота. Один с су­пру­гой и приб­л­ижен­н­ыми уже триж­ды обо­шел празд­н­ич­н­ое по­ле, охот­но за­д­ер­жи­ва­ясь, что­бы пе­р­емолв­ит­ь­ся слов­ом, по­дать сов­ет или про­с­то пог­ла­зеть в чис­ле про­чих на удаль мо­л­о­децк­ую. Обыч­но мрач­н­ая Фр­игг се­год­ня выгл­я­де­ла ожив­л­ен­ной, Фрейя и ее по­друж­ки рас­то­ча­ли улыб­ки на­пра­во и нал­ево, а руч­н­ые вол­ки Оди­на стя­ну­ли у мяс­н­ика по­л­ов­и­ну кор­о­в­ьей ту­ши и тут же со­ж­ра­ли.
Бальдр явил­ся на по­ле вме­с­те с Нан­ной и Фор­с­ети. Маль­чиш­ка в ком­па­нии сверст­н­и­к­ов немед­ля удрал к ка­ч­е­л­ям и кар­у­се­л­ям. Нан­на, кот­орой за­б­от­ли­вые по­дру­ги нав­ер­н­яка обс­ка­за­ли в ли­цах все под­роб­н­о­с­ти сов­ета у Оди­на, пред­по­ч­ла сдел­ать вид, буд­то ни­ч­его не бы­ло. Ни слов Бальд­ра о нел­ю­б­имой жене, ни его дерзк­ого тре­бо­в­а­ния позв­о­лить ему вс­трет­ит­ь­ся с за­га­д­оч­ной нез­нак­ом­кой – ров­н­ым счет­ом ни­ч­его. У них прек­рас­н­ая се­мья, кот­орой мож­но толь­ко по­зав­и­до­в­ать. Нан­на плав­но вы­сту­па­ла ря­дом с му­жем, прив­етс­тво­в­а­ла знак­омых и вы­с­око дер­жа­ла го­л­ову.
Кре­пость ее вы­держ­ки за­слу­жи­ва­ла ува­же­ния. Но, ког­да Бальдр из­влек из по­яс­ной су­мы за­ин­д­ев­е­л­ую плос­кую фляж­ку и за­л­и­х­ватс­ки от­х­леб­н­ул из нее, Нан­на осве­до­мил­ась, чем это с ут­ра пор­ань­ше по­хм­е­л­яет­ся ее му­же­нек.
– Ёт­унс­кий жидк­ий лед, чи­с­тей­ший и выс­шей про­бы. Не хо­чешь попр­о­бо­в­ать? – с гот­ов­н­о­стью пред­л­ожил Бальдр.
Нан­на фырк­н­у­ла:
– Как я пог­ля­жу, но­в­ые дру­зья те­перь испр­ав­но снаб­жа­ют те­бя вс­якой от­ра­вой.
– Что по­дел­ать, ес­ли в ка­б­а­ке мне ра­ды боль­ше, чем в собс­твен­н­ом до­ме, – в тон су­пру­ге от­к­лик­н­ул­ся Бальдр.
– Я ник­ог­да не гов­ор­и­ла, что я не ра­да те­бе, – вспых­н­у­ла Нан­на. – Вс­як­ий день я из ко­жи вон лез­ла, что­бы сдел­ать наш дом жи­л­ищем, дос­той­ным бо­га!
– Луч­ше бы ты за­б­от­ил­ась о том, что­бы тв­ое­му му­жу хо­т­е­лось возв­ра­щать­ся в собс­твен­н­ый дом, – Бальдр сн­о­ва при­л­ожил­ся к фляж­ке, чув­ствуя, как зат­ума­ни­ва­ет­ся соз­на­ние. Ёт­унс­кое пой­ло бы­ло чу­дов­ищ­но за­б­ор­ис­той шту­кой, наж­дак­ом про­дир­а­ло гор­ло и лав­и­ной обл­е­де­не­ло­го сн­ега обр­уш­и­ва­лось в жел­у­док. Фен­р­ир дол­го от­го­в­ар­и­вал его и от­к­а­зы­вал­ся лезть в по­греб за при­прят­ан­ной фля­гой, но Бальдр точ­но зн­ал, что се­год­ня на­пьет­ся. Мерт­вец­ки. На по­мин­к­ах сво­ей юно­с­ти и ее глу­пых на­д­ежд.
– Не моя ви­на, что мерт­вая дев­ка ок­а­зал­ась для те­бя при­в­ле­к­а­тель­нее жи­вой жен­щи­ны! – не удер­жал­ась Нан­на.
– Это что ж за жен­щи­на так­ая, ко­ли меж­ду ней и по­кой­ни­цей вы­би­р­ают по­кой­ни­цу! – рас­х­о­хот­ал­ся Бальдр.
Оскорб­л­ен­н­ая Нан­на под­жа­ла гу­бы, сдел­ав­шись пор­а­зи­т­ель­но по­хо­жей на свою дос­то­поч­тен­н­ую ро­ди­т­ель­ни­цу. На них удив­л­ен­но взг­ля­ну­ли про­хо­див­шие ми­мо го­с­ти празд­н­ест­ва, и Нан­на тор­оп­ли­во скрои­ла вы­му­чен­н­ую улыб­ку.
– А те­перь ска­жи, что от­д­а­ла мне луч­шие го­ды сво­ей жиз­ни, а я, су­щее от­ро­д­ье трол­ля, не оце­нил по до­с­то­ин­ству тво­их стар­а­ний, – под­з­а­д­ор­ил Бальдр.
– Да ты про­с­то пьян, – Нан­на сдел­а­ла шаг на­зад и пре­зр­и­т­ель­но скрив­ил­ась.
– Еще нет, дор­огая, – зав­ер­ил ее Бальдр. – Ку­да же ты убе­га­ешь, ми­л­ая? Раз­ве вер­н­ая и пре­дан­н­ая же­на мо­жет ос­тав­ить му­жа в бе­де? Идем, про­гу­ля­ем­ся. Пусть все ви­дят, как мы счаст­ли­вы!
– Я… – Нан­на зак­оле­бал­ась. Су­пру­жес­к­ий долг все-та­ки взял верх, и она не­хо­тя при­ня­ла прот­я­нут­ую ру­ку Бальд­ра. Немед­ля по­жа­л­ев об этом, пот­ому что Бальдр, в точ­н­о­с­ти как по­нес­ший же­ре­бец, про­т­ащил ее по вс­ему По­лю Луч­н­и­к­ов. За­цеп­ля­ясь язы­ка­ми и за­д­и­р­аясь ко вс­як­ому вс­треч­н­ому. За­плет­аю­щим­ся язы­ком раз­гла­голь­ствуя о том, сколь мудр и пре­дус­мот­р­и­т­е­л­ен его от­ец, что с так­ими ро­ди­т­е­л­ями дет­ям во­в­се не обя­за­тель­но иметь собс­твен­н­ое мн­е­ние и во­об­ще соо­бра­жать, что с се­го­д­няш­н­его дня он сво­ей вол­ей от­ме­ня­ет Раг­нар­ёк до кон­ца вре­мен и за это непр­емен­но на­до вы­пить.
Фляж­ка дав­но опу­с­те­ла, но Бальд­ра охот­но уго­ща­ли в лю­бой пал­ат­ке тор­гов­цев элем и ме­дов­у­хой. Нев­оль­ные со­бе­сед­н­ики охот­но смея­л­ись его бес­с­вяз­ной болт­овне, хло­па­ли по пле­чу и увер­я­ли, что все нал­а­д­ит­ся. Их спут­н­и­цы со­чувс­твен­но ки­ва­ли Нанне, а Нан­на мед­л­ен­но, но вер­но на­л­и­вал­ась зл­о­стью. Муж во­л­ок ее за со­бой, как бес­чувс­твен­н­ую вещь, кот­о­р­ая и в хо­зяй­стве не осо­бо при­гож­д­ает­ся, и вы­бро­сить вр­о­де жал­ко. Он пья­но сме­ял­ся над ней, об­з­ы­вал рев­ни­вой ле­дыш­кой и тре­бо­в­ал люб­ви и по­ни­ма­ния вот-пря­мо-сей­час, а Нан­на не зн­а­ла, что дел­ать. Будь они до­ма, она быст­ро бы пос­т­ав­и­ла его на ме­с­то. Но по­в­сю­ду рас­х­ажи­ва­ли дру­зья и знак­ом­цы, и Нан­на пред­по­ч­ла умер­еть, чем пуб­л­ич­но вы­но­сить сор из из­бы. Ник­ог­да преж­де Бальдр не вел се­бя по­доб­н­ым об­ра­зом.
Мат­уш­ка Неп вс­ег­да твер­д­и­ла, что муж го­л­о­ва, но же­на и толь­ко же­на – шея, а хор­оший муж дол­жен дел­ать имен­но и толь­ко то, что нуж­но его муд­рой жене. Нан­на ре­ши­ла сле­до­в­ать ма­те­р­инс­ким зав­ет­ам: не позв­о­ли­ла Бальд­ру по­дой­ти к очер­ед­ной вин­ной лав­ке и зав­е­ла речь о том, не вер­н­уть­ся ли до­мой. В от­в­ет Бальдр ожег ее сов­ер­шен­но бе­ше­ным взг­ля­дом и неж­но осве­до­мил­ся, кто в се­мье хо­зя­ин и не на­пом­н­ить ли ей, ка­к­ово ме­с­то жен­щи­ны в до­ме. Нан­на рас­тер­ял­ась и прик­у­си­ла язы­чок… и тут как нель­зя кста­ти подв­ер­н­ул­ся Тор. В об­н­им­ку с Сиф бор­оз­див­ший прос­то­ры хмель­но­го и празд­н­ич­н­ого яр­мар­оч­н­ого по­ля.
По прав­де гов­оря, Нан­на вт­айне не­дол­юб­л­и­ва­ла шум­н­ого и за­ни­ма­ю­ще­го слишк­ом мн­ого ме­с­та шур­и­на, но сей­час он пок­а­зал­ся ей ис­тин­н­ым спа­се­ни­ем с не­бес. Нан­на уст­ре­мил­ась им навс­тре­чу, рас­к­ла­нял­ась с Тор­ом, под­х­ват­и­ла не­доу­ме­ва­ю­щую Сиф под ру­ку и зав­ор­к­о­в­а­ла, увлек­ая за со­бой. Бро­сив бра­т­ьев нае­дине друг с дру­гом по­ср­е­ди нар­яд­ной, болт­аю­щей и без­дель­ни­ч­аю­щей тол­пы.
– Мне на­до вы­пить, – немед­ля зая­вил Бальдр, ког­да Нан­на и ог­ля­ды­ва­ю­щая­ся чер­ез пле­чо Сиф скры­лись за чу­жи­ми спи­на­ми. – Немед­ля.
– А те­бе не хват­ит уже? – Тор шум­но при­ню­х­ал­ся.
– И кто мне это гов­ор­ит? – с нар­ывом во­про­сил Бальдр. – Тот, кто ни в чем не зна­ет ме­ры и пос­л­ед­н­им ухо­дит с пи­ра, убе­див­шись, что бо­чон­ки и кув­ши­ны пу­сты до дна?
– Мне мож­но, – на­шел­ся с от­в­е­т­ом Тор.
– Мне то­же, – го­мо­ня­щая тол­па при­выч­но расс­ту­пал­ась пер­ед сы­но­в­ья­ми Оди­на и смы­кал­ась по­за­ди них. – Мне те­перь все мож­но. Бла­го­да­ря хло­пот­ам мат­уш­ки я те­перь неу­я­зв­им и неи­с­тре­бим. Гер­ои прош­ло­го из шк­у­ры вон лез­ли, сов­ер­ша­ли по­дви­ги и раз­б­и­ва­ли чер­епа чу­дов­ищам, лишь бы об­ре­с­ти эту са­мую неу­я­зв­имость, а мне она дос­тал­ась про­с­то так. За­б­от­ами люб­вео­биль­ной род­ни.
– Я был прот­ив их за­теи, ес­ли это те­бя уте­шит, – бурк­н­ул Тор.
– А как­ая те­перь раз­н­и­ца? – мл­ад­ш­ий брат под­н­ял взгляд на стар­ше­го, и Тор в кои ве­ки со­дрог­нул­ся. Гла­за Бальд­ра бы­ли пу­ст­ыми, бес­при­ют­но-тоск­ли­вы­ми, про­зрач­н­ыми от вы­пит­ого эля. Раз­ве это его мл­ад­ш­ий бра­тец, лю­б­имый, нем­н­ого бес­тол­к­о­в­ый, по-ще­ня­чьи неу­к­лю­жий, веч­но не мо­гу­щий най­ти се­бе тол­к­ов­ого за­нят­ия и с зав­и­стью та­р­ащив­ший­ся на стар­шее пок­о­л­е­ние? Это кто-то дру­гой, при­зрак, мерт­вец из Ни­фль­хель, об­ма­ном при­сво­ив­ший об­л­ик Бальд­ра. – Да­вай-ка я попр­о­бую те­бе кое-что рас­тол­к­о­в­ать, дор­о­гой стар­ший брат. Предс­тавь, что в тв­оей скуч­ной и дов­оль­но-та­ки бе­зал­а­б­ер­ной жиз­ни по­яв­л­яет­ся меч­та. Нет, не по­яв­л­яет­ся, воз­н­и­к­ает. Прил­ет­ает из ниот­к­у­да, слов­но стре­ла, и на­смерть пор­ажа­ет те­бя. Не­важ­но, что она нео­с­уще­стви­ма. Что ее не пот­ро­гать ру­кой, не вы­пить и не упрят­ать в сун­д­ук. Важ­но лишь то, что она есть.
– И что, Хель ста­ла та­кой тв­оей меч­той? – не­дов­ер­чи­во под­н­ял бровь Тор. – На све­те столь­ко смаз­ли­вых и гот­о­в­ых на все дев­иц, а те­бе за­па­ла в ду­шу имен­но доч­ка Ло­ки?
– Меч­ту, как и судь­бу, не вы­би­р­ают, – от­р­е­зал Бальдр. Тор на­хмур­ил­ся, не в си­л­ах по­нять, дей­стви­т­ель­но ли мл­ад­ш­ий бра­тец в стель­ку пьян – или прит­вор­яет­ся, а на са­мом де­ле он стек­лян­но, оглуш­и­т­ель­но трезв? – Меч­та при­х­о­дит и ос­та­ет­ся с то­бой на всю жизнь. Она вс­ег­да ря­дом. Ты мо­жешь бер­ечь ее в серд­це тв­оем, мо­жешь бор­от­ь­ся ра­ди ее об­ре­те­ния, вк­ла­д­ы­вать в это ду­шу и си­лы… по­ка од­н­аж­ды пер­ед то­бой не вы­рас­та­ет сте­на до не­бес. Ни обой­ти, не пе­реб­рать­ся на ту стор­о­ну, ни разр­уш­ить, ни­ч­его. Толь­ко сто­ять и смот­реть. По­ка лю­б­ящие родс­твен­н­ики хор­ом твер­д­ят те­бе: «Все, хват­ит. По­мечт­ал, и бу­дет. Что? Не хо­чешь прек­ра­щать? Что ж, тог­да мы по­за­б­от­им­ся об этом. Пер­его­ро­д­им дор­оги, за­прем дв­ери и вы­бро­сим клю­чи, со­жжем мо­с­ты и лест­н­и­цы, лишь бы ты пер­ес­т­ал ма­ять­ся ду­рью. Пол­ю­б­уй­ся, как страш­на и нел­епа твоя меч­та. От­к­ажись от нее и будь счаст­л­ив. По­че­му ты не счаст­л­ив? Как­ое ты име­ешь пра­во быть не­с­част­ли­вым и тос­ко­в­ать, ког­да мы столь­ко для те­бя сдел­а­ли? Ра­ди тв­оей же поль­зы и бла­го­пол­у­чия!»
– Э-э… – в по­доб­н­ых слу­ча­ях гро­мов­ер­жец ста­нов­ил­ся осо­бен­но крас­н­о­р­е­чив. – Бальдр… мо­жет, от­ец и ма­ма все-та­ки пра­вы? Ну за­ч­ем она те­бе, в са­мом-то де­ле? Доб­ро, ес­ли бы еще ее лю­б­ил. Но раз­ве мож­но вс­е­рьез пол­ю­б­ить то­го, ко­го ви­дел единс­твен­н­ый раз в жиз­ни не­в­есть сколь­ко лет на­зад? А те­бе не при­х­о­ди­ло в го­л­ову, что на са­мом де­ле Хель во­в­се не так­ая, как ты се­бе воо­бра­зил?
– Мн­ого ты смыс­лишь в люб­ви, – скрив­ил­ся Бальдр.
– Да уж нав­ер­н­ое, ма­лость по­бо­льше тв­ое­го, – доб­ро­душ­но хмык­н­ул Тор. – Жен­щи­ны по су­ти сво­ей все оди­на­к­о­вы. Что валь­кир­ии, что ведь­мы, что бо­ги­ни или ёт­ун­ши. Раз­н­и­ца толь­ко в дл­ине ко­сы или в ос­тро­те язы­ка. Взять ту же Сиф…
– Кот­о­р­ая не идет ни в как­ое срав­н­е­ние с Ло­ки, – под­х­ват­ил Бальдр, и Тор спо­тк­н­ул­ся на ров­н­ом ме­с­те. Пов­ер­н­ул­ся, нар­о­чи­то спо­кой­но во­про­сив:
– Пов­т­ори, что ты ска­зал, брат­иш­ка.
– Лишь про­из­н­ес вс­лух то, о чем шеп­ч­ут­ся все в Ас­гар­де, – ух­мыль­нул­ся Бальдр. – У те­бя ведь то­же бы­ла зав­ет­н­ая меч­та. А пот­ом от­ец при­гро­зил ко­пьем и стро­го ска­зал: «Нель­зя!». Как пос­л­уш­н­ый сын и вер­н­ый под­д­ан­н­ый, ты сдел­ал ать-два к до­му Сиф, пред­л­ожив ей ру­ку, серд­це и Мьёль­нир. Ой, вот не на­до так гроз­но свер­к­ать гла­за­ми. Ну что ты мне мо­жешь те­перь сдел­ать? Трес­н­уть мо­л­от­ом по баш­ке? Ва­ляй. Мне те­перь нич­то не мо­жет при­ч­и­нить вре­да. Бу­дет за­нят­но пров­ер­ить, одол­еет твоя зав­ет­н­ая ко­л­от­уш­ка мат­ушк­и­ны ча­ры или нет. А ес­ли не про­бьет, что с ним сде­л­ает­ся – от­с­ко­чит на­зад и трес­н­ет те­бя по лбу?
Тор от ду­ши сплю­нул:
– Язык бы те­бе вы­дер­н­уть, чтоб не тре­пал­ся по­пу­сту. Все вок­руг него бе­га­ют, но­сят­ся, как с хруст­аль­ной ва­зой, не зна­ют, в ка­кой угол пос­т­ав­ить, а он толь­ко нос вор­от­ит! Пусть рух­н­ет мир, лишь бы мне да­ли то, что я хо­чу!
От вн­е­зап­н­ого ры­ка Гро­мов­ерж­ца мир­но про­хо­див­шая ми­мо пар­оч­ка ис­пу­ган­но шар­ах­н­ул­ась в стор­о­ну, а дев­уш­ка вдо­ба­в­ок вы­ро­ни­ла кор­зин­ку с цвет­ами. Ис­пу­ган­но за­х­ны­кал ре­бе­нок, в боч­к­ах тор­гов­ца скис эль, а да­ле­ко-да­ле­ко в без­об­л­ач­н­ом не­бе уст­ра­ша­ю­ще шев­ель­нул­ся от­д­а­л­ен­н­ый рас­кат гро­ма.
– А раз­ве не так? – упря­мо нак­ло­нил го­л­ову Бальдр. – Мы же бо­ги. Мы вс­ег­да пол­у­ча­ем же­л­ае­мое. Ты, к при­ме­ру, ког­да-ни­б­удь пол­у­чишь власть над Ас­гар­д­ом. Хват­ит си­деть и пре­да­вать­ся пу­ст­ым мечт­а­ни­ям, по­ра что-то сдел­ать и са­мо­му. Раз­ве не это­го вы все до­би­ва­л­ись? Для на­ч­а­ла, по­жа­л­уй, я ра­зой­дусь с Нан­ной. Пусть ос­та­ет­ся в Бр­ей­даб­л­и­ке или убир­ает­ся в род­ной дом к мат­уш­ке, мне все еди­но. Да и мне тут боль­ше дел­ать не­че­го. Раз нич­то в ми­ре не в си­л­ах при­ч­и­нить мне вре­да, от­ч­его бы мне не от­прав­ит­ь­ся на про­гул­ку до Ниж­н­его ми­ра? Дав­но по­ра бы­ло это сдел­ать, да ре­ши­мо­с­ти не­дос­та­ва­ло.
– Бальдр, это бе­зу­мие, – Тор пос­т­ар­ал­ся сдел­ать свой го­л­ос как мож­но убе­ди­т­ель­нее. – Ни­к­то не от­пу­ст­ит те­бя в Ни­фль­хейм…
– А кто в си­л­ах мне за­прет­ить? – с наи­гран­н­ым удив­л­е­ни­ем во­про­сил Бальдр. – От­ец? Или, мо­жет, ты вс­та­нешь на мо­ем пу­ти? Что ж, попр­о­буй.
– Зна­ешь, у нас уже есть один лю­б­и­т­ель твер­д­ить, что де­л­ает толь­ко то, что ему по ду­ше – но он хо­тя бы зна­ет, что за лю­б­ое хо­т­е­ние на­д­об­но плат­ить!.. А те­перь еще и вт­орой к нему до­бав­ил­ся!..
Спо­ря и пре­пи­р­аясь, брат­ья Одинс­с­о­ны до­ша­га­ли до участ­ка, от­ве­ден­н­ого под сос­тя­за­ния луч­н­и­к­ов. Пое­ди­нок мет­к­о­с­ти все еще дл­ил­ся, судьи вы­бир­а­ли по­бе­ди­т­е­ля – счаст­л­ив­ч­ика, что в царс­ком шат­ре пол­у­чит зо­л­отой ку­бок из рук са­мой Фрейи.
Вс­як­ий из по­сет­и­т­ел­ей яр­мар­ки мог ис­пы­тать свою уда­чу, пор­а­зив стре­лой лю­б­ую из расс­тав­л­ен­н­ых в от­д­а­л­е­нии ми­ше­ней и зав­ое­вав вт­орую из пред­л­ожен­н­ых на­град. Жел­аю­щих явить мас­терс­тво сыс­ка­лось хоть от­б­ав­л­яй. Ре­зав­шие воз­дух стре­лы по­сви­с­ты­ва­ли ве­сен­н­ими ласт­оч­к­ами, вон­з­аясь в рас­пис­н­ые дис­ки, ка­ч­ав­шие­ся на тонк­их нит­ях яб­л­оки и ожив­л­ен­н­ые чар­о­дей­ством фигур­ки чу­дов­ищ. На боль­шой стой­ке ви­се­ло с де­сят­ок боль­ших сос­тав­н­ых лу­к­ов, ря­дом на нес­коль­ких сто­л­ах бы­ли рас­с­ыпа­ны по­ме­чен­н­ые раз­н­оцвет­н­ыми пе­рья­ми стре­лы. За пор­ядк­ом на сос­тя­за­ни­ях над­з­ир­ал Хер­мод, ку­да боль­ше вни­ма­ния уде­л­яв­ший ком­па­нии по­до­шедш­их валь­кир­ий, и мл­ад­ш­ие асы из под­руч­н­ых Тю­ра, с де­лов­ит­ым ви­дом мет­ав­шие­ся ту­да-сю­да. Зри­т­е­ли азарт­но раз­ма­хи­ва­ли ру­к­ами, ор­а­ли, под­б­ад­р­и­вая дру­зей и знак­омых, дел­а­ли став­ки, чок­а­л­ись круж­к­ами и швы­ря­ли но­сив­шим­ся в тол­пе со­ба­к­ам обг­ло­дан­н­ые кос­точ­ки.
Ми­мо од­н­ого из сто­л­ов зе­ва­ки про­бе­га­ли ед­ва ли не на цып­оч­к­ах, нев­оль­но сос­тро­ив поч­ти­т­ель­но-ис­пу­ган­н­ую гри­ма­су. Кто по­смел­ее, под­х­о­дил бл­иже, за­вя­зы­вая раз­гов­ор.
Они все-та­ки по­жа­ло­в­а­ли на празд­н­ес­тво – Ло­ки, его сын Фен­р­ир, и их да­мы, Си­г­юн и Рат­ат­оск. Обер­н­ув­шая­ся по слу­чаю гу­лян­ки дев­ицей бе­лоч­ка при­нар­я­дил­ась, на­це­пив на се­бя все брасл­еты и ожер­е­лья из сво­их за­па­сов, от­ч­его вс­як­ий шаг со­пров­ож­д­ал­ся тонк­им се­ребр­я­ным пер­е­зво­ном. Си­г­юн вы­бра­ла один из лу­к­ов, при­щур­ил­ась и, как ни стран­но, по­па­ла точ­но в цель, сбив с пер­екл­а­д­и­ны гли­ня­но­го зе­л­е­но­го трол­ля. За­сме­яв­шись, Си­г­юн при­нял­ась под­б­и­вать па­сын­ка на сос­тя­за­ние. Фен­р­ир тряс лох­ма­той го­л­овой, от­н­е­к­и­вал­ся, дур­аш­ли­во ска­ля зу­бы, но под­д­ал­ся на угов­о­ры, ког­да к Си­г­юн при­со­е­ди­нил­ась Рат­ат­оск. Здор­ов­ен­н­ый лук в ру­к­ах вол­к­одл­ака ка­зал­ся тон­кой вет­кой, и уг­ро­жа­ю­ще за­скри­пел, ког­да Фен­р­ир при­нял­ся на­т­яги­вать тет­иву. Ло­ки, пре­р­вав бе­се­ду с кем-то из аль­вов, ог­ля­нул­ся по­смот­реть на стрел­к­ов – и То­ру в бесс­чет­н­ый раз бро­си­л­ось в гла­за, до че­го же нес­х­ожи стоя­щие ря­дом от­ец и сын. Гиб­к­ая смерт­о­нос­н­ая плеть, что и впрямь спо­соб­на пер­еши­б­ить лю­бой обух, и еле сдер­жи­вае­мая зв­ер­и­ная мощь, пру­щая на­п­ро­л­ом, смет­ая лю­б­ые пре­гра­ды.
Стре­л­я­ли по яб­л­о­к­ам на нит­ях. Вы­пу­щен­н­ая аси­ньей стре­ла чи­с­то пер­ер­е­за­ла нить в двух пя­дях от че­р­ен­ка, Фен­р­ир же уго­дил в сам плод, бе­ше­но зав­ер­т­ев­ший­ся на вер­ев­ке. Вок­руг за­шу­ме­ли, поз­драв­ляя Си­г­юн, и да­же ее су­пруг изв­о­лил пох­ло­пать в ла­д­оши. Си­г­юн преу­ве­ли­ч­ен­но глу­бо­ко рас­к­ла­нял­ась, взмах­н­ув дл­ин­н­ыми ру­к­а­ва­ми плат­ья. Солн­це за­пут­а­лось в ее ры­же­ват­ых лок­о­н­ах, вспых­н­у­ло на зо­л­отой по­в­яз­ке и дл­ин­н­ых серь­гах-обер­егах.
– Смот­ри, как она счаст­л­и­ва, – по­дал го­л­ос прит­их­ший бы­ло Бальдр. – Ее му­жа бо­ят­ся, ува­жа­ют и вт­айне зав­и­ду­ют ему, а она – она с ним счаст­л­и­ва. По­че­му? Че­му мо­жет ра­д­о­в­ать­ся все это ско­пи­ще, явив­шее­ся на дар­мов­ое уго­ще­ние, от­л­ич­но зна­ю­щее свою судь­бу? Спор­им, брат, им все еди­но, по ка­кой це­ли стре­л­ять – по дер­еву, лет­ящей пт­ице или жив­ому че­лов­еку? Так да­вай уст­ро­им им раз­вле­че­ние, кот­ор­ого они до смер­ти не за­б­у­д­ут!
– Бальдр, стой! – в го­л­ос зао­р­ал Тор, соо­бра­зив, как­ая бе­зум­н­ая идея взб­ре­ла во вз­дор­н­ую го­л­ову мл­ад­ш­его брат­иш­ки. – Стой, ко­му гов­о­рю!..
Позд­но. Нак­ло­нив­шись, Бальдр лег­ко проск­ольз­н­ул под ал­ыми и зе­л­е­ны­ми лент­ами, ограж­д­ав­ши­ми по­ле, ок­а­зав­шись на стрель­би­ще. Шаль­ная стре­ла вон­з­ил­ась глу­бо­ко в зем­лю у его ног, кто-то вс­трев­ожен­но ах­н­ул, а Бальдр на­прав­ил­ся пря­мик­ом к нер­ов­н­о­му ря­ду ми­ше­ней, на хо­ду вы­кри­к­и­вая:
– Ну же, дру­зья мои! Стре­л­яй­те, че­го вам стра­шит­ь­ся? Ва­ши стре­лы не при­ч­и­нят мне вре­да, как ни­к­то и ник­ог­да не су­ме­ет при­ч­и­нить вре­да Ас­гар­ду! Наш царь пок­лял­ся в этом, а раз­ве ве­лик­ий и вс­ез­на­ю­щий Один ког­да-ни­б­удь нар­ушал свои клят­вы?
– Да неод­н­ок­рат­но, – про­бор­мот­ал се­бе под нос Ло­ки. – Толь­ко этим он и за­ни­ма­ет­ся, сколь­ко его пом­ню. Тор! – он слег­ка по­в­ы­сил го­л­ос. – По­че­му бы те­бе не пой­ти и не ув­о­л­очь это­го крик­у­на, пок­у­да он не ис­порт­ил празд­н­ик?
– Лег­ко ска­зать, – дер­н­ул лит­ым пле­чом Тор. – Сам иди.
– Чей он ро­дич, твой или мой? – от­пар­ир­о­в­ал Ло­ки. – Смот­ри, ес­ли он до­прыг­ает­ся, спро­сят с те­бя.
– От­ец дар­о­в­ал ему неу­я­зв­имость, – на­пом­н­ил гро­мов­ер­жец. – Пусть раз­вле­к­ает­ся.
– А от­с­ыпать дор­ого­му сын­ку лиш­н­юю при­горш­ню ра­зу­ма Один что, по­жа­л­ел? Или у него за­па­сы кон­ч­и­л­ись?
– Меж­ду про­чим, ос­тат­ки ра­зу­ма он по­т­ер­ял из-за тв­оей до­че­ри! – на­ч­ал тер­ять тер­пе­ние Тор. Ло­ки с му­че­ни­ч­ес­ким ви­дом за­к­ат­ил гла­за:
– И что, те­перь я ему лек­арь и си­дел­ка? Пос­л­ушай доб­ро­го сов­ета, уве­ди его от­т­у­да. Фен­р­ир, не вс­тре­вай! – ок­лик, резк­ий, как щел­к­а­н­ье би­ча, при­мор­о­зил со­р­вав­ше­го­ся бы­ло с ме­с­та обор­от­ня.
– Стре­л­яй­те же! – кри­ч­ал Бальдр. – Или вы не дов­ер­яе­те царс­ко­му сло­ву? Что, в Ас­гар­де пер­ев­е­лись смель­ча­ки? – он при­гла­ша­ю­ще рас­пах­н­ул ру­ки, при­ва­л­ив­шись спи­ной к дер­е­вян­н­ому щи­ту ми­ше­ни и став по­хо­жим на гер­аль­ди­ч­ес­кую фигу­ру.
Где-то у лот­ка с дв­ергс­ки­ми укра­ше­ния­ми Нан­на, вздрог­нув, вы­ро­ни­ла створ­ч­ат­ый зо­л­отой брасл­ет. Пер­ес­ту­пав­шая ря­дом с но­ги на но­гу Сиф, кот­орую сов­ер­шен­но не за­ни­ма­ли свер­к­аю­щие побр­як­уш­ки, но неу­дер­жи­мо влек к се­бе прил­а­в­ок тор­гов­ца ору­жи­ем по со­сед­ству, удив­л­ен­но взг­ля­ну­ла на по­дру­гу:
– Ты че­го?
Нан­на кул­ач­к­ами про­т­ер­ла гла­за, трях­н­у­ла го­л­овой. Мать не раз пов­т­ор­я­ла: тро­га­тель­ный ле­пет нас­ч­ет «вос­тре­пет­ав­ше­го серд­ца» и «рас­трев­ожен­ной ду­ши» хор­ош толь­ко для муж­ч­ин, кот­ор­ых надл­ежит очар­о­в­ать и пок­ор­ить, но в женс­ком кру­гу выгл­я­дит пре­глу­по. Жен­щи­ны с ле­ту рас­поз­на­ют фаль­шив­ку. Да и за­ч­ем ей прит­вор­ять­ся пер­ед Сиф?
– Солн­це на­пек­ло, нав­ер­н­ое… Бла­го­да­рю, поч­тен­н­ей­ший, ва­ши из­де­лия наст­оль­ко пре­вос­х­од­ны, что я не мо­гу по­ка ре­шить, как­ое имен­но пред­по­честь… Сиф, мне нуж­но от­ыс­кать сы­на. Он убе­жал с прия­те­л­ями на кар­у­се­ли.
– Пой­дем, взг­ля­нем, – со­глас­но кив­н­у­ла валь­кир­ия. По­мял­ась и спро­си­ла: – А му­жа свое­го ты как, пров­е­дать не хо­чешь?
– За­ч­ем? – ис­кренне удив­ил­ась Нан­на. – Ря­дом с ним Тор. Что мо­жет слу­чит­ь­ся, ес­ли ря­дом с то­бой Тор? Ров­н­ым счет­ом ни­ч­его. Бальдр про­с­то пе­ре­б­рал. С муж­ч­и­на­ми так­ое по­рой слу­ча­ет­ся. Ве­чер­ом я с ним пот­олк­ую, и он быст­ро при­дет в се­бя.
– Ну-ну, – Сиф яв­но при­дер­жи­вал­ась ино­го мн­е­ния, но про­мол­ч­а­ла. Она бы пред­по­ч­ла быть на по­ле, ря­дом с му­жем, а ре­бе­нок… Вс­ег­да най­дет­ся, ко­му при­г­ля­деть и по­за­б­от­ит­ь­ся о ре­бен­ке, ко­ли он наст­оль­ко бес­тол­к­ов, что не в си­л­ах сдел­ать это­го сам.
При­в­ле­чен­н­ые кри­к­ами и за­пашк­ом гря­ду­ще­го скан­д­а­ла, к стрель­би­щу на­ч­а­ли со вс­ех стор­он сте­к­ать­ся зе­ва­ки. Сре­ди кот­ор­ых за­те­с­ал­ся без­в­ест­н­ый эйн­х­ер­ий, в дос­тат­оч­ной ме­ре пья­ный и под­з­ужи­вае­мый друж­к­ами, что­бы нат­я­нуть тет­иву на лу­ке и вы­ст­ре­лить в стор­о­ну фигу­ры ок­о­ло ми­ше­ней. По при­ч­ине бур­л­яще­го в кро­ви эля ру­ка вои­т­е­ля бы­ла не слишк­ом твер­да. Пу­щен­н­ая им стре­ла да­же не за­д­е­ла Бальд­ра, еще на подл­е­те плав­но рас­пав­шись на две по­л­ов­ин­ки, упав­шие на зем­лю.
В наст­упив­шей ти­шине кто-то изум­л­ен­но и гром­ко свист­н­ул.
Бальдр ед­ва успел за­мет­ить про­мельк вт­орой стре­лы, на сей раз от­прав­л­ен­ной в пол­ет ру­кой мас­те­ра. Стре­ла долж­на бы­ла вон­з­ит­ь­ся ему в пле­чо, но нал­е­тев­ший не­в­есть от­к­у­да пор­ыв вет­ра слег­ка от­к­ло­нил др­ев­ко в стор­о­ну. Тя­же­л­ый жел­ез­н­ый нак­о­неч­н­ик тк­н­ул­ся в раск­ра­шен­н­ое дер­ево ми­ше­ни. Бальдр да­же ис­пу­гать­ся не успел – в кон­це кон­цов, впер­вые в жиз­ни в него в упор вы­ст­ре­ли­ли из лу­ка, а стре­лы, ок­а­зы­ва­ет­ся, лет­ят так быст­ро, не успе­ешь и гла­зом морг­нуть…
Бальдр на миг за­жмур­ил­ся. Не пы­та­ясь прот­резв­еть и вер­н­уть се­бе яс­н­ость рас­с­удка, но при­зы­вая вос­по­ми­на­ния о дур­ман­н­ом на­пит­ке ёт­у­нов. По­гру­жа­ясь в си­нюю вязк­ую глу­би­ну от­ч­аян­ной вс­е­до­зв­о­л­ен­н­о­с­ти. Стре­л­яют – ну и пусть! По­т­ешат­ся на­пос­л­е­док, а завт­ра он осед­л­ает ко­ня и уй­дет из Ас­гар­да на все чет­ы­ре стор­о­ны. Сле­дом за вет­ром и вол­н­ами, в по­ис­ках сво­ей меч­ты. От­н­ыне он неу­я­зв­им, че­го ему стра­шит­ь­ся?
Стре­лы по­сы­па­л­ись ча­ще, к пу­га­ю­щей за­б­аве при­со­е­ди­ни­л­ись и дру­гие охот­н­ики. Бальдр рас­х­о­хот­ал­ся, гля­дя на рас­щеп­ля­ю­щие­ся, вспы­хи­ва­ю­щие в пол­е­те, от­к­ло­няе­мые нев­е­до­мой си­лой стре­лы. Кто-то из асов мет­н­ул в него бое­вым то­пор­ик­ом на ко­р­от­кой из­ог­ну­той рук­оя­ти. Свер­к­аю­щее лезв­ие мельк­н­у­ло у са­мо­го ли­ца, об­д­ав зл­ов­ещим хо­л­одк­ом – и, крут­ясь, то­пор­ик прол­е­тел даль­ше, упав да­ле­ко за ли­ни­ей ми­ше­ней.
Хер­мод, от­ве­чав­ший за пор­я­док на сос­тя­за­ни­ях, поё­жил­ся и су­нул­ся к стар­ше­му бра­ту:
– Тор, мне это не по ду­ше. Они со­в­с­ем с ума пос­х­о­ди­ли. Кол­д­ов­с­тво кол­д­ов­с­твом, но вд­руг что нел­ад­н­ое?..
Тор на­хмур­ил­ся. Пра­вая ру­ка са­ма со­бой пот­я­нул­ась к шир­ок­ом раз­з­о­л­о­чен­н­ому поя­су… но вер­н­ого Мьёль­ни­ра на нем не бы­ло. Мьёль­нир мир­но пок­оил­ся на крю­к­ах в лич­н­ых черт­огах Гро­мов­ерж­ца, пот­ому что ни­к­то не яв­л­яет­ся на празд­н­ич­н­ые гу­ля­ния с ору­жи­ем. Ко­неч­но, мо­л­от вс­ег­да мож­но приз­вать, и спус­тя па­ру удар­ов серд­ца он воз­н­ик­н­ет, при­выч­но ло­жась в ла­д­онь… но чем ему по­мо­жет Мьёль­нир? Не со­бир­ает­ся же он мол­н­ия­ми раз­го­нять тол­пу во­шедш­их в раж со­пле­мен­н­и­к­ов, с ул­юл­ю­к­а­н­ьем и го­гот­ом стре­л­яю­щих по его мл­ад­ш­ему бра­ту?
Нео­ж­и­дан­н­ое и опас­н­ое раз­вле­че­ние мн­огим приш­лось по вку­су, осо­бен­но ког­да ста­ло очев­ид­но: ору­жие не в си­л­ах при­ч­и­нить Бальд­ру вред. Стре­лы взл­е­те­ли жуж­жа­щим обл­ак­ом, Бальд­ру дос­та­ло соо­бра­зи­т­ель­но­с­ти не ис­ку­шать судь­бу боль­ше необ­хо­д­имо­го и за­стыть непо­движ­но, в ужа­се слу­шая тот по­хо­жий на ча­ст­ую дож­д­е­в­ую ка­пель звук, с кот­о­р­ым стре­лы впи­ва­л­ись в дер­ево. Ми­шень ощет­и­нил­ась, как из­гот­ов­ив­ший­ся к сра­же­нию еж, и лишь в пу­ст­ом прос­транс­тве по­сер­ёд­ке смут­но уга­д­ы­вал­ся че­лов­е­чес­кий си­лу­эт.
Ни од­на из стрел не за­д­е­ла Бальд­ра.
– По край­ней ме­ре, те­перь у пар­ня раз­в­ея­л­ись пос­л­ед­н­ие сом­н­е­ния от­н­о­си­т­ель­но то­го, как силь­но его лю­б­ят сор­о­ди­чи, – с хо­л­од­н­ым смешк­ом из­рек Ло­ки. – От­л­ич­н­ое предс­тав­л­е­ние, бла­го­да­рю. Ред­ко ког­да так­ое ув­и­дишь.
Хер­мод ре­ши­т­ель­но сор­вал­ся с ме­с­та и быст­р­ым ша­гом на­прав­ил­ся вд­оль ограж­д­аю­щих лент, уг­ро­жа­ю­ще рявк­ая на раз­гор­я­чен­н­ую тол­пу:
– А ну, прек­рат­и­ли! По­за­б­ав­и­л­ись – и бу­дет! Прах вас раз­де­ри, во имя вс­ех бо­гов, это же Бальдр, а не тролль ка­кой приб­луд­н­ый! Опу­ст­ить лу­ки, я ко­му ска­зал!..
Пот­ря­сен­н­ый Бальдр на под­ги­б­аю­щих­ся но­гах шаг­нул прочь от ми­ше­ни. Он вс­ег­да до­га­д­ы­вал­ся, что асы по прир­о­де сво­ей же­с­т­оки, но ему не при­х­о­ди­ло в го­л­ову, что их же­с­т­о­к­ость мо­жет обер­н­уть­ся прот­ив него, од­н­ого из сво­их, сы­на Оди­на. Им вы­па­ла воз­мож­н­ость пос­т­ре­л­ять по сор­о­ди­чу, и они ра­д­ост­но и спол­на ей вос­поль­зо­в­а­л­ись. Нет, прочь от­с­ю­да, бе­жать как мож­но скор­ее! Как он мог столь­ко лет быть так­им слеп­цом? Что ж, спа­си­бо, се­год­ня они от­к­ры­ли ему гла­за. Он по­р­вет свою зо­л­от­ую цепь. Ни­к­то не смо­жет его дог­нать и вер­н­уть об­рат­но в клет­ку.
– Эй, Фен­р­ир, ты че­го зат­аил­ся в стор­он­ке? – ра­д­ост­но во­пя­щий и ед­ва со­х­ра­ня­ю­щий пря­мос­тоя­чее по­л­оже­ние ван с клоч­к­о­в­атой ры­жей бор­о­дой, по­хо­же, был из свит­с­ких Фрей­ра. – Раз­ве не те­бе суж­д­е­но прик­он­ч­ить вс­ех нас? Вот и нач­ни пря­мо сей­час, а-ха-ха! Да­вай, вы­ст­ре­ли по нему!
Фен­р­ир мол­ча при­под­н­ял верх­н­юю гу­бу, явив бл­ес­тя­щие кл­ыки. Ве­сель­чак не уни­мал­ся:
– Да бу­дет те­бе, вол­ч­а­ра. Я у те­бя в трак­т­и­ре столь­ко эля вы­пил и столь­ко зо­л­ота ос­тав­ил, а ты те­перь на ме­ня ры­чишь? Стрель­ни по нему, ви­дишь, ему от это­го не гор­я­чо, ни хо­л­од­но! Один вы­стрел, что, от те­бя убу­дет?
Раз­в­е­се­лив­шее­ся сбор­ище под­д­ер­жа­ло ры­же­го крик­у­на, на­стой­чи­во тре­буя от Фен­р­и­ра вы­ст­ре­лить, да поск­ор­ей, по­ка Бальдр не удрал с по­ля. Обор­о­т­ень ско­сил­ся на род­ню. Си­г­юн за­ма­ха­ла ру­к­ами: нет, нель­зя! Рат­ат­оск за­мор­га­ла в рас­тер­ян­н­о­с­ти: ей по­доб­н­ое раз­вле­че­ние бы­ло не по ду­ше, но ведь Бальдр те­перь под за­щи­той мо­гу­чих чар, что ему один-единс­твен­н­ый вы­стрел…
– У вас тут ниг­де не за­ва­ля­л­ись стре­лы на охо­ты для пт­иц? – ле­ни­во осве­до­мил­ся Ло­ки. Ос­тав­ший­ся за стар­ше­го под­руч­н­ый Хер­мо­да с гот­ов­н­о­стью бр­як­н­ул на стол кол­ч­ан тис­н­е­ной ко­жи, вы­сы­пав из него легк­ие стре­лы с ту­пы­ми шар­ов­ид­н­ыми нак­о­неч­н­и­к­ами твер­д­ого дер­е­ва, пред­н­азн­а­ч­ен­н­ыми для то­го, что­бы оглу­шать дичь, ос­тав­ляя ее в жи­вых. Ло­ки сца­пал первую по­пав­шую­ся, пе­ре­б­ро­сив ее вол­к­одл­аку:
– Стре­л­яй уже, а то ведь не уго­мо­нят­ся и не от­вя­жут­ся. Тол­па – это не­н­а­сыт­н­ое чу­дов­ище, охо­чее до зре­лищ. Пусть да­же тол­па из бла­гор­од­н­ых асир­ов и аси­ний.
Фен­р­ир раздр­ажен­но ощер­ил­ся. При­л­ожил стре­лу к те­ти­ве, нат­я­нул лук и вы­ст­ре­лил, не осо­бен­но за­б­от­ясь о том, что­бы пор­а­зить цель.
По стран­н­ому сте­че­нию обс­тоя­тельств, вол­к­одл­ак по­пал. На удив­л­е­ние мет­ко, уго­див ту­пой стре­лой Бальд­ру пря­мо в ви­сок. Тот мг­нов­е­ние пос­т­оял, вс­ки­нув ру­ку пер­ед со­бой, слов­но в неле­пой по­пыт­ке за­щит­ит­ь­ся. Кач­н­ул­ся, за­ва­л­ил­ся на­б­ок и меш­к­о­в­ато упал в вы­топт­ан­н­ую мно­жес­т­вом рук тра­ву.
Упал и боль­ше не шев­е­лил­ся.
– Я не… – ошар­ашен­но про­бор­мот­ал Фен­р­ир. – Эда­кой стре­лой да­же во­ро­бья не при­ши­б­ить, что это с ним?..
– Дай сю­да! – мол­н­ия, сверк­н­ув­шая во взг­ля­де Ло­ки, мог­ла ра­зить не ху­же той, что при­зы­вал Тор. Ло­ки вс­ег­да слав­ил­ся уме­ни­ем быст­ро соо­бра­жать и зд­ра­во оце­ни­вать сит­уа­цию. Вот и сей­час он рывк­ом вы­х­ват­ил у вол­к­одл­ака зл­о­с­част­н­ый лук, про­ши­пев в ли­цо Фен­р­и­ру: – Ис­чез­ни, быст­ро. Ты не брал лук в ру­ки, ты ни в ко­го не стре­л­ял, за­пом­ни это!
– А?..
Ни­ч­его не по­ни­мав­шая, но на опы­те поз­нав­шая, что луч­ше сле­до­в­ать рас­пор­яже­ни­ям Ло­ки, чем с ним спор­ить или вы­спра­ши­вать, что к че­му, Рат­ат­оск мерт­вой хват­кой вце­пил­ась в ок­аме­нев­шее пле­чо обор­от­ня. Миг – и двое зв­ер­ей ис­чез­ли, шмыг­нув в тол­пу и рас­твор­ив­шись сре­ди де­сят­к­ов со­т­ен ног.
За­мер­шее тя­гу­чей кап­лей смо­лы в пол­е­те вре­мя сор­ва­лось с ме­с­та. Бальдр ле­жал там, где упал, к нему со вс­ех ног мчал­ся Хер­мод, над тол­пой прол­е­тел тя­гу­чий, на­р­аста­ю­щий стон – ка­за­лось, в ужа­се сте­н­а­ла са­ма зем­ля, сте­ны и баш­ни Ас­гар­да, его ле­са и свер­к­аю­щие хруст­ал­ем ре­ки. Воз­дух над яр­мар­кой прон­з­и­ла се­ребр­я­н­ая вспыш­ка, Тор вы­х­ват­ил из воз­ду­ха прил­е­тев­ший мо­л­от, но ра­зить бы­ло нек­ого, все прои­з­ош­ло пря­мо пер­ед его гла­за­ми. Рас­с­ыпан­н­ые стре­лы все еще ле­жа­ли гор­к­ами на сто­ле, и Ло­ки сто­ял с из­ог­нут­ым лук­ом в ру­к­ах, а Си­г­юн при­жи­ма­ла ла­д­о­ни ко рту, от­к­ры­то­му в немом воп­ле, и нев­и­дя­ще смот­ре­ла на них.
Хер­мод грох­н­ул­ся на ко­л­е­ни ря­дом с Баль­дром, яр­ост­но за­тряс мл­ад­ш­его из бра­т­ьев Одинс­с­о­нов. Вз­выл ра­не­ным зв­ер­ем, за­прок­и­нув го­л­ову к не­бу, тре­буя от­в­е­та:
– Кто? Кто это сдел­ал?.. Чье чер­н­ое серд­це мне выр­вать?..
– И что са­мое обид­н­ое, в кои ве­ки я дей­стви­т­ель­но ни в чем не пов­и­нен, – Ло­ки взг­ля­нул на оце­пе­нев­шую по­дру­гу, груст­но улыб­н­ул­ся. – Вот оно ка­к­ово, быть лю­б­им­цем уда­чи. Си­г­юн, сту­пай в усад­ь­бу. Все обой­дет­ся. Иди, иди. Я по­ка еще в си­л­ах пос­т­оять за се­бя.
– Нет, – упря­мо за­мот­а­ла го­л­овой ма­л­ень­кая аси­нья.
– Да, – нео­ж­и­дан­но мяг­ко пе­ре­бил ее Тор. – Ле­ди Си­г­юн, вам не нуж­но тут ос­та­вать­ся. Эй, – Гро­мов­ер­жец ог­ля­дел­ся, ища знак­омые ли­ца, ув­и­дел про­би­ва­ю­щую­ся к нему сквозь тол­пу Сиф в со­пров­ож­д­е­нии па­ры валь­кир­ий. – Сиф. Те­бя-то мне и на­до. Про­в­о­ди­те ле­ди Си­г­юн до­мой. Од­на но­га здесь – дру­гая там.
Сиф мол­ча от­с­ал­ют­о­в­а­ла му­жу, лов­ко под­х­ват­и­ла Си­г­юн под ру­ку.
– Пой­дем-ка от­с­ю­да, по­ка не на­ч­а­лось. В стор­о­ну, расс­ту­пись, дай­те дор­огу! Я с ва­ми, моя гос­по­жа, так что бо­ять­ся не­че­го.
– Я и не бо­юсь, – су­хим, как треск лом­аю­ще­го­ся над пу­чи­ной ль­да, го­л­о­сом от­оз­в­ал­ась Си­г­юн. – Че­го мне… че­го нам те­перь бо­ять­ся?
Эпи­л­ог в Хель­хей­ме.
Боль­но не бы­ло. Про­с­то ра­зом сдел­а­лось как-то не по се­бе, но­ги под­к­о­си­л­ись, и он упал. Ув­и­дев пря­мо пер­ед гла­за­ми пор­ыже­л­ые трав­ин­ки, огром­н­ые, точ­но ство­лы стол­ет­н­их кор­а­б­ель­ных со­сен на по­бе­р­ежье Ва­на­хе­йма. Они слег­ка рас­ка­ч­и­ва­л­ись, уплы­ва­ли, за­тме­ва­ясь на­пол­за­ю­щим со вс­ех стор­он ту­ма­ном – а мо­жет, ды­мом ты­сяч и ты­сяч по­гре­баль­ных кос­тров. Бальдр вздрог­нул, как вздра­ги­ва­ет за­сы­па­ю­щий, кот­ор­ому мн­ит­ся, что он ос­ту­пил­ся на не­за­ме­чен­ной сту­пень­ке. Мат­уш­ка объ­яс­н­я­ла: так вхо­дишь в черт­оги сн­ов­и­де­ний и про­р­ица­ний, вс­матр­и­ва­ясь в при­зрач­н­ые, нев­ер­н­ые карт­и­ны бу­д­уще­го и прош­ло­го.
Мар­ево сгу­сти­л­ось, на­л­и­ва­ясь непр­огляд­ной чер­н­отой, но Бальдр упря­мо не зак­ры­вал глаз. С удив­л­е­ни­ем во­про­шая се­бя, неу­жто он и впрямь умер? Но ведь он не мо­жет ск­он­ч­ать­ся от ба­наль­но­го уда­ра стре­лой. Ору­жие не власт­но над ним. Ли­бо же зак­ли­на­те­ли до­пу­ст­и­ли где-то ро­к­ов­ую ошиб­ку. Че­го-то не уч­ли. О чем-то за­б­ы­ли.
Слег­ка разв­ид­н­е­лось. Мир на­пол­н­ил­ся туск­л­ым се­реб­ри­с­т­ым сия­ни­ем, мед­л­ен­но пер­еме­щав­шим­ся с ме­с­то на ме­с­то. Ес­ли со­сре­дот­о­чит­ь­ся, мож­но бы­ло раз­г­ля­деть мас­с­ив­н­ую дер­е­вян­н­ую бал­ку, укра­шен­н­ую резь­бой, ка­мен­н­ый вы­ступ сту­пень­ки, инк­ру­стир­о­в­ан­н­ый по­лир­о­в­ан­ной ко­стью, изящ­но выг­н­ут­ый зо­л­отой под­л­о­к­от­н­ик вы­с­око стоя­ще­го крес­ла и сви­са­ю­щий край пуш­ис­той шк­у­ры. Но стои­ло от­ве­с­ти взгляд, как предм­еты обс­та­нов­ки неу­дер­жи­мо рас­плы­ва­л­ись, про­па­д­а­ли, те­ря­ясь в мут­ной волг­лой сер­о­с­ти.
Бальдр по­пы­тал­ся сесть. Те­ло слу­ша­лось, но ру­ки и но­ги ка­за­л­ись непри­выч­но легк­ими, слов­но пар­ящи­ми в воз­ду­хе, и та­кой же опуст­ошен­ной, без­мыс­лен­ной бы­ла го­л­о­ва. Бальдр ос­тор­ож­но пов­ел гла­за­ми вле­во-впра­во. По­хо­же, он на­хо­дил­ся в огром­н­ом за­ле с низк­ими пот­ол­к­ами, чей даль­ний ко­нец то­нул в клу­бах се­рой мг­лы, и си­дел у под­н­ожия ка­мен­н­ого сту­пен­ч­ат­ого воз­вы­ше­ния. До­пу­ст­им, он и впрямь уго­дил в Хель­хейм. Что тог­да это мо­жет быть – двор­ец Хель или про­с­то как­ие-то черт­оги в ее вла­д­е­ни­ях?
– Кто вхо­дит в мой дом? – низк­ий, хрип­ло­в­ат­ый, на­прочь ли­шен­н­ый инт­о­н­аций го­л­ос. При­надл­ежа­щий жен­щине. Вы­с­окой жен­щине на зо­л­от­ом троне, си­дев­шей пря­мо и гор­до, кор­ол­еве от­л­е­тев­ших душ. Его меч­те во пло­ти. Кот­о­р­ая не уз­н­а­ла его. Неу­жто гос­по­же Ни­фль­хель не ве­до­мы име­на тех, кто пер­е­се­к­ает мост над мерт­вы­ми во­да­ми Гьёлль, по­па­д­ая в пре­де­лы ее вла­д­е­ний? Или… или пер­ед ней все рав­ны, и она ни для ко­го не де­л­ает ис­клю­ч­е­ний?
– Я Бальдр… Бальдр Одинс­с­он, – Бальдр не приз­н­ал собс­твен­н­ого го­л­о­са, став­ше­го как­им-то вя­л­ым и сип­лым, как буд­то ве­ли­к­анс­кая ру­ка пер­ежа­ла ему гор­ло. – Я Бальдр. Ты… ты за­б­ы­ла ме­ня?
– Слишк­ом мн­ого вас яв­л­яет­ся сю­да, что­бы упом­н­ить вс­як­ого и каж­д­ого, – она прис­т­аль­но взг­ля­ну­ла на него. Слов­но взв­еши­ва­ла на незр­имых ве­с­ах, крут­и­ла в ру­к­ах, вы­ис­ки­вая скры­тые изъя­ны и прик­и­ды­вая, вы­ки­нуть без­дел­уш­ку сра­зу или все же ос­тав­ить, при­смот­реть­ся пол­уч­ше. Вд­руг сго­дит­ся на что пол­ез­н­ое или для за­б­а­вы?
Ее гла­за, уд­л­и­нен­н­ые, очер­ч­ен­н­ые угл­ем, от­л­и­ва­ли рас­плав­л­ен­ной зе­л­е­нью и хо­л­од­н­ым се­реб­р­ом, а гу­бы ка­за­л­ись слишк­ом ярк­ими, кро­в­аво-ал­ыми. Бальдр вздрог­нул. Он дол­жен был что-то сдел­ать – за­гов­ор­ить с ней, на­пом­н­ить о прош­лом, мо­жет, упасть на ко­л­е­ни… но все, что он мог – си­деть на ле­дя­ном по­лу и бес­с­иль­но взир­ать на нее сн­и­зу вверх.
Она об­ре­за­ла ко­сы, и бесс­траст­н­ое ли­цо с ос­т­р­ыми черт­ами обр­ам­л­я­ли пря­мые чер­н­ые пря­ди. Она но­си­ла чер­но-алое пла­т­ье нео­б­ыч­н­ого пок­роя, с вы­с­ок­им глу­хим вор­от­н­ик­ом и шир­окой юб­кой, рас­ши­той про­зрач­н­ыми сле­за­ми и ма­л­ень­ки­ми хрупк­ими кос­точ­к­ами. Ее ру­ки обв­и­ва­ли шир­ок­ие брасл­еты в ви­де змей, в во­л­о­сах по­блес­ки­ва­ла ма­л­ень­кая кор­о­на из мерт­во по­блес­ки­ва­ю­ще­го хруст­а­ля с хищ­но зао­с­трен­н­ыми зуб­ца­ми. Ко­жа ста­ла бл­ед­ной до си­не­вы и ка­зал­ась про­зрач­ной из­н­утри. Бальдр за­мет­ил труп­н­ое пят­но, ноз­др­е­ват­ое, из­жел­та-бур­ое, мед­л­ен­но из­н­ик­шее из-под вор­от­н­ика плат­ья Хель и пер­е­те­к­ав­шее вверх по шее, под­б­и­р­аясь к уху.
– Но… – тя­же­лое мол­ч­а­ние ста­нов­и­л­ось не­вы­но­си­мым. Бальдр за­став­ил се­бя под­н­ять­ся на но­ги и за­гов­ор­ить: – Хель, моя кор­ол­е­ва… Столь­ко лет в ожи­да­нии, столь­ко пос­л­а­ний от ме­ня к те­бе и от те­бя ко мне…
– Ах, пись­ма, – она чуть пов­е­ла ру­кой, и Бальдр осек­ся. – Вер­но. Тог­да я бы­ла мо­л­оже и толь­ко обу­страи­вал­ась. Да, твои пись­ма нес­коль­ко ск­ра­си­ли мне пер­вые де­сят­ил­ет­ия жиз­ни здесь. Бы­ло весь­ма за­ни­ма­тель­но соз­д­а­вать на бу­ма­ге при­в­ле­к­а­тель­ный об­раз, ни­ч­уть не сх­ожий с ис­тин­ной то­бой… Неу­жто та Хель из пи­сем ка­зал­ась те­бе наст­оль­ко при­в­ле­к­а­тель­ной, что в по­ис­ках ее ты явил­ся в Ни­фль­хейм? Но ты ас и бог, а ни­к­то из бо­гов не при­х­о­дит ко мне по доб­рой во­ле.
– Ме­ня уби­ли, – нес­коль­ко ви­но­в­ато про­мям­л­ил Бальдр. М-да, сколь­ко раз ему твер­д­и­ли, что вы­мы­с­ел и дей­стви­т­ель­ность силь­но раз­л­и­ч­ают­ся про­меж со­бой? Пу­га­ю­щая нез­нак­ом­ка на зо­л­от­ом троне име­ла ма­ло об­ще­го с ма­л­ень­кой ис­пу­ган­ной дев­уш­кой его вос­по­ми­на­ний.
– Уби­ли? – Хель при­щур­ил­ась и вд­руг ми­мол­ет­но улыб­н­ул­ась – острой и по­ни­ма­ю­щей, про­ни­зы­ва­ю­щей улыб­кой, по­хо­жей на взмах кин­жа­ла в но­чи. Та­кой же, как у Фен­р­и­ра и Сл­ейп­н­и­ра. Та­кой же, как у Ло­ки – вид­но, бог об­ма­на по­де­лил­ся этой чер­той со вс­ем сво­им пот­омс­твом. – Ах, вот в чем де­ло. Там, нав­ер­ху, ми­ры тре­пе­щут в ожи­да­нии гря­ду­ще­го кон­ца вре­мен?
Бальдр кив­н­ул.
– Но те­перь де­ла Ас­гар­да те­бя не ка­са­ют­ся, – по­ды­то­жи­ла Хель. – От­н­ыне ты – один из мо­их под­д­ан­н­ых.
– Вс­его лишь один из? – съязв­ил Бальдр, ре­шив, что ху­же те­перь уже все рав­но не бу­дет. Сло­мя го­л­ову он рва­нул­ся за юно­шес­кой меч­той… а меч­та ок­а­зал­ась вы­с­е­чен­ной изо ль­да стат­уей, ве­ли­ч­ес­твен­ной, бесс­траст­ной и рав­н­о­душ­ной.
– По­к­амест ты не сов­ер­шил ни­ч­его, что вы­де­ли­ло бы те­бя из ты­ся­чи ты­сяч те­бе по­доб­н­ых, – кам­ни в вен­це Хель ос­ле­пи­т­ель­но сверк­н­у­ли, ког­да она слег­ка нак­ло­ни­ла го­л­ову. – Раз­ве что са­моу­вер­ен­но по­пы­тал­ся дер­зить. Впро­чем, Один ник­ог­да не уде­л­ял вни­ма­ния дос­той­но­му вос­пит­а­нию сво­их от­прыс­ков. Я этим зай­мусь. Ведь у нас впер­е­ди бес­к­о­неч­н­ость.
В царс­тво Хель по­па­д­ают ду­ши, но не те­ла. Те­ла мерт­ве­цов пре­да­ют­ся ог­ню ли­бо зем­ле, ти­хо ист­л­е­вая или превр­аща­ясь в пе­пел. Од­н­ако да­же ли­шен­н­ая те­ла ду­ша мо­жет ощу­щать кат­ящие­ся по спине гра­д­и­ны хо­л­од­н­ого по­та, как толь­ко что Бальдр вы­яс­н­ил на собс­твен­н­ом опы­те. И со­дро­гать­ся от ужа­са, по­ни­мая, что ни­ч­его не вер­н­уть на­зад. Те­перь его участь – на­в­с­ег­да ос­та­вать­ся ря­дом с пол­умерт­вой ве­ли­к­ан­шей в царс­тве при­з­ра­к­ов. Нек­у­да бе­жать. Ни­к­то не при­дет на вы­руч­ку. Он пол­у­чил имен­но то, к че­му так стре­мил­ся.
И он да­же не зна­ет, как­ая бес­с­ер­д­еч­н­ая сво­л­очь обр­ек­ла его на эту му­ку!
Эпи­л­ог в Ас­гар­де.
Мо­ре под­гры­за­ло об­ры­ви­с­тые ска­лы. Рва­ные ту­чи ле­те­ли над гря­да­ми гряз­но-пен­н­ых волн, огры­за­л­ись мол­н­ия­ми, ры­ча­ли гро­мо­в­ыми рас­кат­ами. Там, по­за­ди, за спи­ной, ос­тал­ся Ас­гард – за­л­ит­ый лив­н­ем, по­гру­жен­н­ый в тра­ур, плач и на­д­ви­га­ю­щий­ся ужас пер­ед неи­з­б­еж­н­ым.
Здесь бы­ло толь­ко мо­ре, не­бо и та незри­мая чер­та, где они сли­ва­ют­ся вое­ди­но.
Ве­тер взъер­оши­вал шерсть за за­грив­к­ах двух вол­к­ов, укрыв­ших­ся меж за­р­ос­ших мх­ом ва­л­у­нов. Ве­тер те­ре­бил ис­с­и­ня-чер­н­ые пе­рья двух вор­о­нов, прыг­ав­ших с кам­ня на ка­мень. Ве­тер дер­гал склад­ки тя­же­ло­го шерс­тя­но­го пла­ща и раз­в­е­вал дл­ин­н­ую бор­о­ду Все­от­ца, ца­ря асов, не­в­есть ра­ди как­их цел­ей явив­ше­го­ся на пу­ст­ын­н­ый бер­ег, ох­ва­ч­ен­н­ый буй­ством сти­хий. У Оди­на сей­час имел­ась уй­ма иных за­б­от. Успок­оить под­д­ан­н­ых и впав­шую в умо­исс­туп­ле­ние Фр­игг, за­нять­ся устрой­ством по­гре­баль­ной це­р­е­мо­нии… в кот­ор­ый раз увер­ить Нан­ну в том, что ни­к­то и ник­ог­да не вы­став­ит ее за пор­ог Бр­ей­даб­л­ика. Ов­д­о­в­ев­шую аси­нью боль­ше вс­его за­ни­ма­ло имен­но это обс­тоя­тель­ство. Скорбь по утра­ч­ен­н­ому му­жу, за­мк­н­ув­ший­ся в мол­ч­а­лив­ом го­ре сын – Нан­ну вол­н­о­в­а­ла толь­ко дра­го­цен­н­ая связ­ка клю­ч­ей, подт­верж­д­аю­щая ее тит­ул хо­зяй­ки до­ма. Как стран­но по­рой ска­зы­ва­ют­ся вн­е­зап­н­ые утра­ты. Или же про­с­то Нан­на по неос­тор­ож­н­о­с­ти по­за­б­ы­ла о мас­ке, под кот­орой таи­ла ис­тин­н­ые чувст­ва и на­мер­е­ния. Вс­ко­ре она опом­н­ит­ся, нач­н­ет про­ли­вать сле­зы и тре­бо­в­ать от­м­ще­ния. Не за­б­ы­вая прит­ом украд­кой пров­ер­ять клю­чи на поя­се.
Ньёрд ска­зал, маль­чик лю­б­ил при­х­о­дить сю­да. Смот­реть на ок­еан, мечт­ать. Меч­ты его и сгу­би­ли. Ур­ок вс­ем на бу­д­ущее: хо­чешь обл­а­д­ать чем-то или кем-то – не трать вре­мя на пу­ст­ые гре­зы, а дей­ствуй. Что ж, маль­чик те­перь там, ку­да он так стре­мил­ся по­пасть. Мож­но по­бит­ь­ся об зак­лад, пер­вым его чувс­твом бу­дет ужас­н­ей­шее из разо­чар­о­в­а­ний. Пот­ом, ког­да вре­мя прой­дет, он все пой­мет. А ко­ли не пой­мет, Хель ему разъ­яс­н­ит. Стран­н­ая дев­оч­ка вы­рос­ла в стран­н­ую мо­л­о­дую жен­щи­ну, но это во­в­се не озна­ч­ает, что у Хель нет го­л­о­вы на пле­чах. О нет, до­чур­ка Ло­ки ни в чем не усту­пит свое­му от­цу – ни в уме, ни в смет­лив­о­с­ти, ни в ре­ши­т­ель­но­с­ти. Бальд­ру пред­с­то­ит мн­огое уз­нать о кор­ол­еве мерт­вых. И о се­бе са­мом.
Еще дав­но, ког­да Бальдр впер­вые за­ик­н­ул­ся о сво­ем жел­а­нии быть ря­дом с Хель, Один взг­ля­нул на мл­ад­ш­его из сво­их сы­но­в­ей тем ок­ом, что скры­ва­лось под чер­ной по­в­яз­кой. Тем, кот­ор­ому от­к­ры­вал­ась ис­ти­на. Ув­и­дев гор­яч­н­ость и гор­д­ость Бальд­ра, его на­ив­н­ость и чест­н­ость, его от­к­ры­тость ми­ру. Бальдр от­л­ич­но соз­на­вал, что ник­ог­да не ста­нет по­доб­н­ым сво­им во­инс­твен­н­ым брат­ьям – уж так­им он уро­дил­ся на свет. По юно­шес­кой впе­чат­л­и­т­ель­но­с­ти он вы­ду­мал се­бе лю­б­овь, а она пу­ст­и­ла кор­ни в его серд­це и рас­цве­ла пыш­н­ым свет­ом. Ма­ло кто в Де­вя­ти Мир­ах спо­со­бен так пол­ю­б­ить жен­щи­ну – дал­ек­ую, не­до­ся­гае­мую, ос­лав­л­ен­н­ую чу­дов­ищем. Но лю­б­овь – все, что у него есть. Его единс­твен­н­ая за­щи­та от же­с­т­о­к­о­с­ти и бе­зу­мия Хель… при­зрач­н­ая на­д­еж­да на то, что ког­да-ни­б­удь эта лю­б­овь по­мо­жет им обо­им.
Маль­чик в без­оп­ас­н­о­с­ти.
Один раз­жал стис­н­ут­ую в кул­ак ла­д­онь, где был за­жат кор­ешок – тонк­ий, уз­л­о­в­ат­ый, с зе­л­е­но­в­атой ко­рой. Ис­тин­н­ый мудр­ец – тот, кто по­ни­ма­ет всю нич­тож­н­ость сво­их поз­на­ний и ник­ог­да не упус­ка­ет слу­чай обу­чит­ь­ся нов­ому. Вои­ны Ас­гар­да пре­зи­р­ают ис­кусс­тво сей­та-чар­о­дейст­ва, он же спол­на поз­н­ал его тай­ны и улов­ки. Он украд­кой воз­л­и­к­о­в­ал в тот день, ког­да его побр­ат­имом стал бог об­ма­на, ибо те­перь нич­то не ме­ша­ло ему подм­е­чать, как имен­но Ло­ки твор­ит свои ко­вы. Осоз­на­вая, что Ло­ки на са­мом де­ле поч­ти ник­ог­да от­к­ров­ен­но не лжет. Его ложь – ис­ка­жен­н­ая прав­да, ее от­р­аже­ние в мут­н­ом зерк­а­ле. Ни­к­то не мог срав­н­ит­ь­ся с Ло­ки в по­ис­ках ок­оль­ных пу­тей, ла­зе­ек в нер­уш­имых клят­вах и прор­ех в зак­о­н­ах. Ло­ки доск­о­н­аль­но поз­на­вал людс­кие хар­ак­т­е­ры, и то же са­мое дел­а­ла Фр­игг, да столь ис­кус­но, что ни­к­то в Де­вя­ти Мир­ах не усом­н­ил­ся бы в ее да­ре прор­о­чи­цы и пров­и­ди­цы.
А он – он учил­ся у них. Вс­як­ий день, год за го­дом, стол­ет­ие за стол­ет­ием. Ни­ч­ем не пре­небр­егая, за­по­ми­ная все.
Он изу­чил нрав каж­д­ого из бо­гов и бо­гинь Ас­гар­да, и мог с увер­ен­н­о­стью предс­ка­зать, кто из них как пос­т­упит в ка­кой сит­уа­ции. Зн­ал, к как­ому вол­шеб­ству при­б­ег­нет Фр­игг, ограж­д­ая сы­на от на­па­с­тей – и ве­дал, как про­дел­ать кр­о­хот­н­ую, не­за­мет­н­ую ды­ру в спле­тен­ной ею и ее по­мощ­н­и­к­ами незр­имой се­ти. Пре­дус­мот­р­и­т­ель­но ут­аив, укрыв кое-что от взор­ов чар­о­де­ев.
Су­щие ме­ло­чи, пус­т­яки. Вет­оч­ка оме­лы, рак­уш­ка с морс­ко­го дна, угол­ек из куз­н­еч­н­ого гор­на. Все пой­дет в де­ло, все при­го­дит­ся. Ни­ч­его нель­зя упус­кать из ви­ду и пус­кать на са­мо­т­ек.
Со­г­ля­дат­аи кры­лат­ые, чет­ырех­ла­пые и дву­но­гие, прис­т­ав­л­ен­н­ые к Бальд­ру, ден­но и нощ­но зор­ко над­з­и­р­аю­щие за вс­як­им его ша­гом. Вов­ре­мя ска­зан­н­ое сло­во, под­с­у­нут­ый в нуж­н­ый миг кол­ч­ан со стре­л­ами. Не бы­ло бы сос­тя­за­ний луч­н­и­к­ов, подв­ер­н­у­лось бы что-ни­б­удь дру­гое. Не на гу­ля­ни­ях, так на пи­ру. Не на пи­ру, так на охо­те или вот здесь, на безл­юд­н­ом об­ры­ве, так приг­ля­нув­ше­му­ся Бальд­ру. Не се­год­ня, так завт­ра. Перст судь­бы, что нуж­н­ую стре­лу с нак­о­неч­н­ик­ом из оме­лы взял имен­но Ло­ки. А мо­жет, он до­га­д­ы­вал­ся. Обыч­но он вс­ег­да обо вс­ем до­га­д­ы­ва­ет­ся. Стре­л­ял его сын, но Ло­ки упор­но бер­ет ви­ну на се­бя. Асы в очер­ед­ной раз яр­ост­но тре­бу­ют нак­а­зать и пок­ар­ать Об­ман­щи­ка, в зл­оу­мыш­ле­нии сво­ем приз­вав­ше­го бл­изк­ий ко­нец вре­мён, и они пол­у­чат свою кость. Но не слишк­ом жир­н­ую. В мудр­о­с­ти сво­ей он при­гов­ор­ит Ло­ки к упла­те ви­ры бе­зу­теш­ной вд­ове и кратк­ому изг­на­нию за пре­де­лы Ас­гар­да.
Кста­ти, об Ас­гар­де.
Один пов­ер­н­ул­ся спи­ной к штор­мов­ому мо­рю, раз­г­ля­ды­вая ве­лик­ий гор­од асов. Мо­гу­чие кре­пост­н­ые сте­ны, баш­ни, бес­чис­лен­н­ые ос­тр­ые шпи­ли, черт­оги, стоя­щие на зем­ле и пар­ящие в воз­ду­хе. Ты­ся­чел­ет­н­ий гор­од, ве­лик­ий гор­од, не раз пер­ежи­вав­ший взл­еты и па­д­е­ния. Гор­од, опут­ан­н­ый лип­кой пау­т­и­ной сво­ей ис­тор­ии, за­хле­бы­ва­ю­щий­ся собс­твен­н­ым бо­гатс­твом, ол­е­де­нев­ший в ве­ли­ч­ии бы­лой сла­вы. Гор­од, где уже кот­ор­ое стол­ет­ие ни­ч­его не ме­ня­ет­ся. Мудр­е­цы и свет­л­ые умы не пор­ож­д­ают ни­ч­его нов­ого, мас­те­ра шли­фу­ют гра­ни сво­их ре­ме­сел, сле­дуя зав­ет­ам учи­т­ел­ей, пре­дан­но ко­пир­уя их прие­мы и ух­ват­ки. Гор­од, став­ший над­гроб­н­ым па­мят­н­ик­ом са­мо­му се­бе. Ве­лик­ол­еп­н­ый, раз­з­о­л­о­чен­н­ый ма­в­зо­л­ей, наск­возь прог­нив­ший из­н­утри. Горь­ко бу­дет ви­деть его кон­ч­и­ну. Объ­ят­ый ль­дом и пла­ме­нем, Ас­гард рас­с­ыплет­ся в прах и пеп­лом раз­в­еет­ся на сты­лом вет­ру.
Так бу­дет. Так уже бы­ло не раз, ес­ли вер­ить рук­о­пи­сям, тща­тель­но со­х­ра­няе­мым в сек­рет­н­ых раз­де­л­ах царс­кой биб­л­ио­т­еки и предв­и­де­ни­ям Норн. Этот Ас­гард – не пер­вый, что сгор­ает в очи­с­ти­т­ель­ном пла­ме­ни. И он – не пер­вый его прав­и­т­ель, что под­н­е­сет фа­к­ел к за­б­от­ли­во сло­жен­н­ому по­гре­баль­но­му кос­т­ру. Кто-то дол­жен это сдел­ать. Кто-то дол­жен пов­ер­н­уть кол­е­со су­деб и приз­вать по­ги­б­ель, вс­ем сердц­ем и ду­шой вер­уя, что, как сле­дом за сви­ре­пой зи­мой при­х­о­дит вес­на, так из смер­ти вс­ег­да возр­ож­д­ает­ся жизнь. Но­в­ая жизнь, дру­гая, что не пов­т­ор­ит преж­н­их оши­б­ок. Та, кот­орую ув­и­дит его сын и его де­ти.
«Вои­с­ти­ну вла­д­еешь лишь тем, что в си­л­ах разр­уш­ить», – од­н­аж­ды ска­зал ему Ло­ки. То ли сам до­ду­мал­ся, то ли подс­лу­шал где. Ему бы­ло суж­д­е­но соз­д­ать и разр­уш­ить Ас­гард. Без ги­б­е­ли нет об­н­ов­л­е­ния, а там, где нет об­н­ов­л­е­ния – там стоя­чее бо­л­ото, уд­уша­ю­щее лю­б­ые но­в­ые рост­ки, тл­ен и без­дум­н­ое вос­пе­ва­ние прош­ло­го. Му­чи­т­ель­ная, дол­гая по­ги­б­ель, увя­да­ние и рас­пад.
Ас­гард – его твор­е­ние. И твор­е­нию приш­ло вре­мя по­гиб­н­уть, да­бы стать ос­н­овой для че­го-то нов­ого. Об этом твер­д­ят звезд­н­ые скри­жа­ли в не­бе­с­ах и зна­ки в огне. Это пов­т­о­р­яют ру­ны и вы­кар­к­и­ва­ют его вор­о­ны. Это слы­шит­ся в вое вол­к­ов и кли­ч­ах ул­ет­аю­щих ле­бе­дей. Ас­гар­ду при­х­о­дит ко­нец. Не се­год­ня, не завт­ра, но ско­ро, уже ско­ро. Он обя­зан все пре­дус­мот­реть и обо вс­ем по­за­б­от­ит­ь­ся. Най­ти тех, кто пер­ежив­ет яр­ость ог­ня и ль­да. По­до­брать се­бе пре­ем­н­ика и най­ти ему дос­той­ных еди­но­мыш­лен­н­и­к­ов. Укрыть их от все­по­жи­р­аю­ще­го пла­ме­ни. Бальдр уш­ел в Ни­фль­хель, кто-то в скор­ом бу­д­ущем пос­л­е­ду­ет за ним, кто-то от­прав­ит­ся в Мид­гард, кто-то – в Альв­хейм и да­же в Ёт­ун­х­ейм…
Сколь­ко дел, сколь­ко хло­пот. А го­ды-то уже нема­л­ые. И ник­ому, сов­ер­шен­но ник­ому нель­зя дов­ер­ит­ь­ся. Да­же те, кто от­ч­а­сти по­с­вя­щен в его пла­ны, зна­ют ров­но столь­ко, сколь­ко им по­л­оже­но знать. Вс­ем про­чим во­об­ще не по­л­оже­но за­д­умы­вать­ся о смыс­ле бы­тия. Они лишь фигу­ры на огром­ной дос­ке, где Всео­т­ец ве­дет свою очер­ед­н­ую парт­ию с Судь­бой. Он по­жерт­ву­ет од­ной из ос­н­ов­н­ых фигур… но парт­ия все рав­но ос­та­нет­ся за ним.
– Идем­те, де­ти мои, – Один щелк­н­ул паль­ца­ми, под­з­ы­вая вол­к­ов. Взл­е­тев­шие вор­о­ны зак­у­вырк­а­л­ись под пор­ы­ва­ми вет­ра, раздр­ажен­но карк­ая. – По­ра вер­шить ис­тор­ию.
Вот и ска­зоч­ке ко­нец, а кто слу­шал - мо­л­о­дец!