Мария Косовская - Любовное письмо
до­ста­точ­но бы­ва­ет чув­ство­вать лю­би­мо­го че­ло­ве­ка
по­сто­ян­ным жи­те­лем сво­е­го серд­ца
Пла­то­нов
Ми­лый Ко­стя!
Я пи­шу те­бе это пись­мо, по­то­му что не в си­лах де­лать ни­че­го дру­го­го.
Вче­ра я до пя­ти утра рас­смат­ри­ва­ла твои фо­то­гра­фии в Кон­так­те. И фот­ки всех де­ву­шек (у те­бя в ста­ту­се сто­ит «есть по­дру­га»), ко­то­рые остав­ля­ли ком­мен­та­рии к по­ста­ми. Жаль, что тво­их фо­то­гра­фий на стра­ни­це ока­за­лось ма­ло, все­го две. Пер­вая – на ку­рор­те (су­дя по рас­ска­зу, ко­то­рый мы об­суж­да­ли, это Тай­ланд). Ты си­дишь за сто­ли­ком, об­ло­ко­тив­шись впра­во, за спи­ной – мор­ской ту­ман­ный ланд­шафт. Ты мяг­ко улы­ба­ешь­ся то­му, кто фо­то­гра­фи­ру­ет, но из-за оч­ков и чуть от­ки­ну­той на­зад го­ло­вы ка­жешь­ся вы­со­ко­мер­ным. Эта фо­то­гра­фия со­всем не ха­рак­те­ри­зу­ет те­бя, и я пы­та­юсь по­нять, по­че­му имен­но ее ты по­ста­вил на «про­филь». На вто­рой фо­то­гра­фии ты в ка­кой-то ком­на­те, за спи­ной – аля­по­ва­то-на­ив­ная кар­ти­на: ба­боч­ки и цве­ты. В ком­мен­та­рии ты пи­шешь: «Жи­во­пись по­ло­жи­тель­но вли­я­ет на пи­ще­ва­ре­ние». Это смеш­но, по­то­му что на ли­це у те­бя опять та же неж­ная ти­хая улыб­ка, и ес­ли бы я не бы­ла влюб­ле­на в те­бя, то обя­за­тель­но по­шу­ти­ла бы на эту те­му. А так я мол­чу и чи­таю твои по­сты: про фильм Ву­ди Але­на, про пре­зен­та­цию кни­ги, про ка­ко­го-то ми­сте­ра Фри­ма­на, про ко­то­ро­го я ни­че­го не знаю. Ты во­об­ще очень совре­мен­ный и ум­ный, упо­треб­ля­ешь неиз­вест­ные мне сло­ва: «гло­биш», «пре­зен­ти­изм», «ви­ки­аль­ный». Я вос­хи­ща­юсь этим.
Ко­стя, я хо­жу рас­се­ян­ная с про­шлой встре­чи ли­те­ра­тур­но­го круж­ка. Вче­ра по­сле йо­ги я взя­ла в раз­де­вал­ке чу­жой рюк­зак и за­ме­ти­ла это толь­ко до­ма. Мне при­шлось воз­вра­щать­ся и оправ­ды­вать­ся пе­ред де­вуш­кой, ко­то­рая со­всем за­мерз­ла, ожи­дая ме­ня у спор­тив­но­го цен­тра. Я ска­за­ла: «Про­сти, не знаю, что со мной та­кое. На­вер­ное, из-за йо­ги у ме­ня обо­рва­лась связь с ре­аль­но­стью». «Да, да, да, - дро­жа от хо­ло­да, ки­ва­ла она. - Йо­га ме­ня­ет со­зна­ние. К то­му же, на­ши рюк­за­ки по­хо­жи».
Она про­сти­ла ме­ня за лю­бовь к йо­ге. Но йо­га здесь ни при чем.
Се­го­дня я по­чти де­сять ми­нут за­кры­ва­ла вход­ную дверь те­ле­фо­ном. Я вы­та­щи­ла его из кар­ма­на курт­ки вме­сто клю­чей, под­нес­ла к за­моч­ной сква­жине и за­бы­ла о том, что со­би­ра­лась де­лать и ку­да хо­те­ла ид­ти. Я меч­та­ла.
Я пред­став­ля­ла, как мы це­лу­ем­ся пер­вый раз. Ты на­кло­ня­ешь­ся к мо­е­му ли­цу и оста­нав­ли­ва­ешь­ся. Мне ка­жет­ся, ты непре­мен­но дол­жен оста­но­вит­ся, за­ме­реть и при­слу­шать­ся к мо­е­му ды­ха­нью. Те­бе важ­но, чтобы мы на­ча­ли ды­шать в уни­сон. А по­том ты по­смот­ришь в гла­за, как бы спра­ши­вая: «Ты уве­ре­на? Ты хо­чешь?». «Да». Ты из­дашь ма­лень­кий, ко­рот­кий сме­шок, чтобы снять на­пря­же­ние, и ак­ку­рат­но до­тро­нешь­ся до мо­их губ сво­и­ми.
По­че­му-то даль­ше я не мо­гу пред­ста­вить. Ка­кой-то ва­ку­ум и пу­сто­та. Си­люсь во­об­ра­зить, но вспо­ми­наю по­це­луи му­жа. И от лю­бо­пыт­ства влюб­ля­юсь еще силь­ней.
Ты, ко­неч­но же, ни­ко­гда не про­чтешь это­го пись­ма. Ес­ли толь­ко не про­изой­дет чу­до. На­при­мер, я по­шлю его на кон­курс рас­ска­зов или он бу­дет опуб­ли­ко­ван в аль­ма­на­хе, ко­то­рый слу­чай­но по­па­дет к те­бе. Ты уви­дишь мою фа­ми­лию в со­дер­жа­нии, за­ин­те­ре­су­ешь­ся и про­чтёшь. И, ко­неч­но, се­бя узна­ешь.
Хо­ро­шо, что не бы­ва­ет чу­дес.
Ко­стя, я из тех жен­щин, ко­то­рые ча­сто влюб­ля­ют­ся.
Мо­жет, ты осу­дишь ме­ня. Я и са­ма се­бя осуж­да­ла, но по­том сми­ри­лась и на­учи­лась с этим жить. Это луч­ше, чем де­лать вид, что со мной все нор­маль­но. (Не знаю, к че­му я пе­ре­шла на этот оправ­да­тель­ный тон, во­об­ра­зи­ла, что ты все же чи­та­ешь).
На ли­те­ра­тур­ном круж­ке я сна­ча­ла влю­би­лась в Ма­сте­ра. По­то­му что он – Ма­стер! Я влю­би­лась в него да­же до то­го, как про­чла его рас­ска­зы. Он, на­вер­ное, по­чув­ство­вал мою лю­бовь и при­гла­сил в ка­фе «Чер­ри». Мы вы­пи­ли вод­ки, и он при­знал­ся, что лю­бить для него зна­чит уми­рать. Я не по­ня­ла. Для ме­ня на­обо­рот, лю­бить озна­ча­ет жить. По­это­му, на­вер­ное, я не раз­ре­ши­ла от­вез­ти се­бя на так­си до­мой, а от­пра­ви­ла его од­но­го, оп­ла­тив до­ро­гу.
Но­чью с му­жем я за­ни­ма­лась лю­бо­вью и пред­став­ля­ла, что это Ма­стер. И муж дей­стви­тель­но ста­но­вил­ся им, уг­ло­ва­тым, нелов­ким и по-пья­но­му гру­бым. В кон­це он пре­вра­тил­ся в ра­кет­ный крей­сер, ко­то­рый нес­ся в пу­чи­ну Ле­до­ви­то­го Оке­а­на, чтобы со­вер­шить залп. А по­сле умер. У него про­сто кон­чи­лись си­лы жить. И мне бы­ло груст­но.
По­том я влю­би­лась в рас­тре­пан­но­го по­эта, ко­то­рый под­пи­сы­вал свои сти­хи «Мно­го Вет­ра». Он при­хо­дил на ли­те­ра­тур­ный кру­жок в гру­бом сви­те­ре под гор­ло и тре­пал ру­кой во­ло­сы, дол­го фор­му­ли­руя мысль. Мно­го Вет­ра так вни­ма­тель­но от­но­сил­ся к сло­вам, что я его по­лю­би­ла. Он два ра­за про­во­жал ме­ня, сна­ча­ла на мет­ро, по­том пеш­ком до до­ма. Я два ра­за с ним пе­ре­спа­ла. В мо­ем во­об­ра­же­нии он чи­тал сти­хи, при­бли­жая ме­ня к ор­газ­му. И мы за­сы­па­ли. Я гла­ди­ла его боль­шую спи­ну, кос­ма­тую го­ло­ву и чув­ство­ва­ла за­пах пре­ю­щих ли­стьев, сы­ро­сти и гри­бов. На тре­тий раз на Ли­те­ра­тур­ный кру­жок при­шла Ле­на. Ми­лая бе­ло­ку­рая де­вуш­ка, в ко­то­рую я то­же сра­зу влю­би­лась. Она хо­ро­шо рас­ска­зы­ва­ла про де­тей, пи­ла с на­ми на Пат­ри­ар­ших ко­ньяк, дер­жа­ла по­эта под ру­ку и из­ред­ка что-то шеп­та­ла ему в ру­кав. А ко­гда мы еха­ли втро­ем на од­ной лав­ке в ва­гоне мет­ро: он - по­се­ре­дине, мы – по кра­ям, от нелов­ко­сти Ле­на сде­ла­ла вид, что усну­ла у него на пле­че. Ока­за­лось, что жи­ла она ря­дом со мной, в со­сед­нем до­ме, и это к ней каж­дую сре­ду шел по­эт, про­во­жая ме­ня. Но я не оби­де­лась, я ведь и са­ма бы­ла не сво­бод­на. Я все по­ня­ла. И все по­ня­ла Ле­на. И да­же по­эт по­нял все и пе­ре­стал хо­дить на ли­те­ра­тур­ный кру­жок. По­сле зна­ком­ства с Ле­ной я к нему осты­ла.
По­том по­явил­ся ты. И я сра­зу влю­би­лась в те­бя, ед­ва услы­ша­ла мяг­кий, об­во­ла­ки­ва­ю­щий го­лос, ко­то­рым ты объ­яс­нял, что рас­сказ про зло­го ре­бен­ка – это ци­нич­но, и его нель­зя вос­при­ни­мать все­рьез, по­то­му что де­ти та­ки­ми не бы­ва­ют, а ес­ли и бы­ва­ют, над этим не сто­ит сме­ять­ся. И я во всем бы­ла со­глас­на с то­бой.
Ко­гда я про­чла твой рас­сказ, по­ня­ла, что мы очень по­хо­жи. Ты так тон­ко, па­у­ти­но­об­раз­но опи­сал лю­бовь. Я по­ду­ма­ла, что ты то­же ощу­ща­ешь эти неви­ди­мые ни­ти, ко­то­рые со­еди­ня­ют нас всех, чув­ству­ешь эти си­ло­вые ли­нии, по ко­то­рым те­чет ток, за­став­ляя нас влюб­лять­ся.
По­сле Ли­те­ра­тур­но­го круж­ка мы пи­ли в «Че­бу­реч­ной» пи­во. Ты был рав­но­ду­шен и вел се­бя от­стра­нен­но. Я вер­ну­лась до­мой в раз­ду­мьях. Муж иг­рал в ком­пью­тер­ную иг­ру, на экране бро­дил по под­во­рот­ням су­ма­сшед­ший му­жик и ма­те­рил­ся. Он на­жал на па­у­зу и спро­сил, все ли у ме­ня в по­ряд­ке. Я от­ве­ти­ла, что все хо­ро­шо. И по­ду­ма­ла, бы­ло бы здо­ро­во за­нять­ся лю­бо­вью, чтобы я мог­ла пред­ста­вить, как все бу­дет у нас даль­ше и успо­ко­ить­ся, по­то­му что это как до­смот­реть ки­но. Но му­жу я это­го не ска­за­ла, и он про­дол­жил иг­рать. Я ре­ши­ла, что на­пи­шу зав­тра о том, как том­люсь по те­бе, хо­тя это ни­че­го не зна­чит, по­то­му что я вер­на му­жу и со­всем не умею лгать. Но ес­ли ты по­зо­вешь ме­ня прям сей­час, по­ка я стою с те­ле­фо­ном у за­моч­ной сква­жи­ны, я по­ле­чу к те­бе, и… будь что бу­дет.
Я уже мно­го раз это пе­ре­жи­ва­ла и знаю, на­до пе­ре­тер­петь. Это чув­ство прой­дет, не най­дя в ре­аль­но­сти под­твер­жде­ний. Оно за­бу­дет­ся и бу­дет немно­го жаль, что нить, свя­зы­ва­ю­щая нас, рас­тво­ри­лась, пе­ре­ста­ла су­ще­ство­вать в яв­ном, ощу­ти­мом для ме­ня смыс­ле. По­это­му я спе­шу суб­ли­ми­ро­вать свою влюб­лен­ность в текст, чтобы со­хра­нить о ней па­мять в ма­те­ри­аль­ном ми­ре. И быст­рей успо­ко­ить­ся. Это по­мо­га­ет.