Павел Лючинша - Письмо сына.
ПИСЬМО СЫНА.
При­вет па­па! Как у те­бя де­ла? Я обе­щаю слу­шать­ся тет­ку Ан­ге­ли­ну. Па­па, Юля жи­вет хо­ро­шо. По­сле смер­ти ба­буш­ки, её взя­ла на вос­пи­та­ние те­тя Ак­си­нья. У те­ти Ак­си­ньи, то­же де­ла идут хо­ро­шо. Два го­да на­зад она уст­ро­и­лась в во­ин­скую часть по­ва­ром. Ме­ня, по­сле смер­ти ба­буш­ки, взял, на неко­то­рое вре­мя, де­да Ва­ся. Я бы, мо­жет быть, и рос у де­да Ва­си, но его же­на — те­тя Ма­ша — не лю­бит ме­ня. Два­дцать седь­мо­го мая 2008 го­да, она ста­ла вы­жи­вать ме­ня из се­мьи. Ве­че­ром она ска­за­ла мне, что все со­бы­тия, про­ис­хо­дя­щие в до­ме, я пе­ре­ска­зы­ваю по­сто­рон­ним, при­хо­дя в шко­лу. Но я, чест­но, ни че­го и ни ко­му не го­во­рю. Я го­во­рил с де­душ­кой, и он мне по­ве­рил, но на сле­ду­ю­щий день - 28 мая 2008 го­да на­пи­сал за­яв­ле­ние, от­дав его в Сель­ский Со­вет. При­шел до­мой, со­брал мои ве­щи, и вы­гнал ме­ня из из­бы.
В за­яв­ле­нии со­дер­жал­ся от­каз об опе­ке на­до мной. То­гда я по­шел к ма­ме. Ма­ма, в этот день бы­ла очень пья­ной. Она за­ве­ла ме­ня в ба­буш­кин дом, се­ла ря­дом на стул и горь­ко за­пла­ка­ла, ска­зав, что очень лю­бит те­бя и ме­ня. Ес­ли бы ты был с на­ми, то ни­че­го та­ко­го не бы­ло. Ма­ма вы­пи­ва­ла еще во­семь дней, на де­вя­тый вод­ка за­кон­чи­лась. В этот день она от­ды­ха­ла и в этот же день те­тя Ак­си­нья увез­ла ме­ня к Ры­би­ным. Про­жил там я по­чти год, без че­ты­рех ме­ся­цев. Ес­ли чест­но, то жи­лось мне у них не со­всем хо­ро­шо, по­то­му, что они очень, очень ча­сто вы­пи­ва­ли. А как толь­ко вы­пьют, так на­чи­на­ют драть­ся. Дра­лись они из-за то­го, что я у них жил.
Пя­то­го мар­та 2009 го­да, Ры­би­ны сда­ли ме­ня в дет­ский при­ют «За­бо­та». Там я жил три ме­ся­ца, и ску­чать бы­ло неко­гда. Утром, с ре­бя­та­ми, хо­ди­ли в шко­лу. По­сле шко­лы по­се­ща­ли кру­жок резь­бы по де­ре­ву, за­тем обед и ти­хий час. Еще мы с дру­гом за­ни­ма­лись дзю­до. Дзю­до, это япон­ское ка­ратэ, и я по­лу­чил чер­ный по­яс. По­сле круж­ков мы воз­вра­ща­лись в груп­пу и шли гу­лять на ули­цу, а с ули­цы в душ. По­сле про­це­дур иг­ра­ли с иг­руш­ка­ми до ужи­на. За­тем нам вк­лю­ча­ли те­ле­ви­зор до са­мо­го от­боя. 25 июня ме­ня за­бра­ли те­тя На­та­ша с дя­дей Во­вой.
Па­па, к со­жа­ле­нию, про ма­му я ни че­го не знаю. С Юли­ей мы пе­ре­зва­ни­ва­ем­ся по те­ле­фо­ну. Па­па! Я, чест­но, не смо­гу стать свя­щен­ни­ком. Мне хо­чет­ся вы­учить­ся в во­ен­ном учи­ли­ще. Ты не про­тив это­го бу­дешь? Па­па, те­бе нра­вят­ся трак­то­ры? Па­па, ты слу­жил в ар­мии? Ну лад­но, по­ка.
СЫН...
Вос­по­ми­на­ния от­ца (42 го­да тю­рем­но­го ста­жа), по­лу­чив­ше­го это пись­мо: По­лу­чил пись­мо от сы­на, сле­зы, неволь­но, вы­ка­ти­лись из глаз мо­их. Ка­кие ка­мен­ные серд­ца встре­ча­ют­ся у ма­те­рей. Ма­ма Га­ля, что вы­тво­ря­ет, уму непо­сти­жи­мо.
На по­се­ле­нии, в ус­ло­ви­ях край­не­го Се­ве­ра, мы — зэки, на­хо­дясь в пле­ну при­го­во­ра, уде­ля­ли вни­ма­ние жене вра­га на­ро­да — Ту­ха­чев­ской. Она, в свои 90 лет, еще ко­ро­ву дер­жа­ла. Ева, пред­ста­ви­тель­ни­ца ти­туль­ной на­ции Игар­ки, при­нес­ла двух сво­их маль­чи­шек и оста­ви­ла на­шей бри­га­де, а са­ма по­шла гу­лять. Так око­ло ме­ся­ца мы уха­жи­ва­ли за ни­ми.
Мо­люсь за неё усерд­но.
П. Лю­чин­ша.