Меломедов Владимир Ефимович - Гена Негин
Sic transit Gloria mundi
От ав­то­ра:
Цель на­сто­я­ще­го пре­ди­сло­вия со­сто­ит в том, чтобы раз­ве­ять со­мне­ния чи­та­те­ля: в ка­кой же по­сле­до­ва­тель­но­сти сле­ду­ет чи­тать ро­ман?
По мне­нью ав­то­ра, "Ге­ну Неги­на" сле­ду­ет чи­тать в по­ряд­ке сле­до­ва­ния стра­ниц, нев­зи­рая на об­рат­ную ну­ме­ра­цию глав и сби­тую оче­рёд­ность раз­во­ра­чи­ва­е­мых со­бы­тий. А впро­чем... Ва­ше пра­во.
ВОСЬМАЯ ГЛАВА
 
За­мыс­ля дру­га по­за­ба­вить,
Весь мир ри­суя neglige * ;
Ка­ри­ка­ту­рою ос­ла­вить
Де­ла, от­пе­тые уже;
Ис­пол­нен грё­зы и ци­низ­ма
К идо­ло­стой­ким ата­виз­мам,
На ли­ру важ­но опер­шись,
Пою и грех, и смех, и жисть
Уж об­ла­дать, так ко­ро­ле­вой;
Шу­тить – над Пуш­ки­ным са­мим!
И, в пи­ку пра­де­дам мо­им,
Пе­ре­пи­сать спра­ва-на­ле­во,
Ве­ли­ким клас­си­ком не став,
Со­бра­нье все­из­вест­ных глав.
 
* – Нео­де­тый, непри­гляд­ный (фр.).
 
I
 
Ко­гда с се­рьёз­но­стью в ли­це я
Рупь до зар­пла­ты про­пи­вал;
Не чтил до­сто­инств той Цир­цеи,
Тех Ци­це­ро­нов не чи­тал,
Но, дог­мы про­ме­няв на ци­цы *,
С тер­пе­ни­ем из-за гра­ни­цы
Всё ждал по­сла­нья од­но­го,
Не зная, кто по­шлёт его,
Мне Го­лос был и му­за пе­ла:
«Ро­ди­мый, оста­вай­ся здесь,
За­будь аме­ри­ки, не лезь,
Мы на те­бя за­кро­ем де­ло…»
Но я не внял со­ве­ту лир:
Гон­ца до­ждал­ся и – в ОВИР **.
 
* – Эле­мент муж­ской ре­ли­ги­оз­ной одеж­ды у ев­ре­ев.
** – От­дел виз и ре­ги­стра­ций.
 
II
 
ОВИР ме­ня с улыб­кой встре­тил.
Пат­ри­о­тиз­мом на­ка­чал.
Сту­кач де­жур­ный нас от­ме­тил.
С пат­ри­о­тиз­мом на­сту­чал.
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
 
III
 
А нам бы всё ино­го лихa…
В сос­но­вом, су­мрач­ном краю
Я был рож­дён для жиз­ни ти­хой,
Но го­род взял судь­бу мою.
Те­перь мне пу­сто в сон­ном рае:
Степ­ные вет­ры, за­вы­вая,
На­во­дят ску­ку на ме­ня;
Си­ни­цы, трень­ка­ми зве­ня,
Ненуж­ны ду­мы бу­до­ра­жат.
По­стыл мне ти­хий глас до­лин
И ро­кот ка­ме­ный тес­нин.
Лу­га про­стор­ные и кря­жи,
По­рою, шеп­чут мне с тос­кой:
«Оставь нас, жи­тель го­род­ской».
 
IV
 
Но тес­ны го­ро­да за­ба­вы
Рож­дён­но­му сре­ди ле­сов.
Азарт на­жи­вы, жаж­да сла­вы –
Не слыш­но пев­чих го­ло­сов.
Сил­ки, ло­вуш­ки да кап­ка­ны…
Как из­вер­же­ние вул­ка­на,
Гре­мят под­зем­ки по­ез­да.
Слу­чись у ближ­не­го бе­да,
Не тщись по­дать бед­ня­ге дла­ни –
Над без­дной дла­ни не спа­сут.
Си­ре­ны стра­ха стресс несут:
«С до­ро­ги, мир­ный по­се­ля­нин!»
Вот здесь, меж небом и зем­лёй
За­стрял Ваш раб, нечти­тель мой.
 
V
 
Нью-йорк, Гар­ле­мом ли, Бро­д­ве­ем,
По ми­фам веч­ным Вам зна­ком:
Тем – Мет­ро­по­ли­тен-му­зе­ем,
Иным же – Бруклин­ским мо­стом,
От­ку­да без­ра­бот­ных ка­ста,
Со слов пев­ца-эн­ту­зи­а­ста,
Бро­са­лась бе­ше­но в Гуд­зон…
Но здесь оши­боч­ка, pardon * :
В Гуд­зон с озна­чен­но­го мОста
Упасть – ну­жон ав­то­мо­биль.
Там бу­дет па­ра-трой­ка миль.
Но конь-пе­гас свер­ша­ет про­сто
И по­вну­ши­тель­ней скач­ки
За­ра­ди крас­нень­кой стро­ки.
 
* – Пар­дон (фр.)
 
VI
 
Итак, Нью-йорк. Мель­ка­ет штор­ка.
Улыб­ка, фо­то для ста­тей.
Каж­дый седь­мой вас­сал Нью-йор­ка
Про­ис­хож­де­ни­ем – ев­рей.
Сю­да, ко­чуя год от го­да,
Ше­сти­ко­неч­ная сво­бо­да
Седь­мо­го сы­на за­нес­ла.
«Шесть дней тво­ри свои де­ла,
А на седь­мой – уче­нье учит –
Жи­ви в Нью-йор­ке, за­го­рай… »
В неде­лю раз да бу­дет рай
И на зем­ле. Его по­лу­чит
Од­на седь­мая тех лю­дей,
Чей пра­щур мол­вил: «Я ев­рей».
 
VII
 
О рай! По­втор­ное из­да­нье.
На всём – вто­рич­но­сти пе­чать.
Ну кто от де­ре­ва по­зна­нья
Здесь бу­дет яб­ло­ки вку­шать?
А ес­ли кто че­го и вку­сит,
Тот­час же убо­ит­ся, стру­сит,
По­мчит­ся к адво­ка­ту, и,
На зип­пер взяв шта­ны свои,
Ла­донь в чу­жие за­пус­ка­ет –
И ша­рит ша­лая ру­ка
В кар­ма­нах ближ­не­го, по­ка
Сво­их шта­нов не уте­ря­ет…
И, без шта­нов – на ин­тернет.
На ин­тернет за­ко­нов нет.
 
VIII
 
Бо­га­та сне­дью за­гра­ни­ца.
Пу­сту­ет рус­ский ма­га­зин.
Но есть ещё в по­ро­хов­ни­цах
На­дёж­ный ар­гу­мент один.
Уж то не тан­ки, не ра­ке­ты;
Сбе­жа­ли нож­ки из ба­ле­та
В за­мор­ский шоу «Aunt RussiА *».
Но тай­на есть у маль­чи­ша:
До­стой­ный сын род­ной куль­ту­ры,
Он Дя­де Сэму за доллАр
Не про­да­ёт­ся, он, как дар –
Сме­лей люб­ви, силь­ней цен­зу­ры,
Неук­ро­тим, непо­бе­дим,
Мат рус­ский непе­ре­во­дим.
 
* – Тё­туш­ка-Русь (англ.)
 
IX
 
Иной брюз­га на­ста­вит то­чек
За­ме­сто ма­тер­ных сти­хов –
И мно­го­то­чья вме­сто стро­чек,
И мно­го­то­чья вме­сто строф…
Ре­дак­ций эта­ких по­до­бье
Ви­дал я да­же на над­гро­бье:
Вза­мен ти­ре про­меж двух дат
Сто­я­ли точ­ки. Чи­стый мат
Схо­ро­нен там в кра­се мя­теж­ной!
Ту­да пе­чаль­ная вдо­ва
При­но­сит слё­зы и сло­ва:
«Ну, как те­бе?», – и смот­рит неж­но.
И шеп­чет та­лая во­да
В от­вет ей: «Ста­рая пи…».
 
X – XX
 
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
…………………………………………
 
XXI
 
Ту­пые го­ды над от­чиз­ной
Во­дой утроб­ною нес­лись.
В кло­аках злых со­ци­а­лиз­ма
Раз­вил­ся плод – сюр­ре­а­лизм.
Вот но­вый стяг над ре­ей ре­ет:
«Со­до­мия За Го­нор­рею!» –
И ге­мор­рои не в цене.
Де-на­ту­рат по всей стране.
За грамм то­го де­на­ту­ра­та
Идёт кро­ва­вый, групп­ный торг:
Спит с дис­си­дент­кою парт­орг,
До­яр­ка до­ит де­мо­кра­та,
А над кремлёв­скою гря­дой
Звез­да на­кры­ла­ся звез­дой.
 
XXII
 
И вот, вска­раб­кал­ся по ре­ям
На вы­со­ту гра­нит­ных плит
По­лу­за­кон­ный сын ев­рея
(Как во­дит­ся, ан­ти­се­мит).
В Па­ла­те бил­ся, как Спа­си­тель,
По­ка дер­жал те­ло­хра­ни­тель;
В ли­вре­ях яр­ких ще­го­лял,
Се­бя аж фю­ре­ром на­звал;
Кри­чал о при­ме­не­нье си­лы,
Хо­тел Аляс­ку за­хва­тить,
Гро­зил ев­ре­ев пе­ре­бить…
Но сле­пость фю­ре­ра сгу­би­ла:
Ведь рус­ский лом, на­чав по­гром,
Не про­мах­нёт­ся и по нём.
 
XXIII
 
По­ка дра­лись боль­шие ча­ны,
Бе­си­лись мел­кие чи­ны.
Май­ор ка­кой-то драл Та­тья­ну,
На служ­бе пря­чась от же­ны.
Их ге­не­рал на­крыл од­на­жды.
«Моя же­на» – пред­ста­вил важ­но
Май­ор. А ге­не­рал, осёл,
По­ве­рил. Слух-то и по­шёл:
Май­ор… по­зор… он ста­рый слиш­ком…
Же­на… Та­тья­на… ге­не­рал…
Сер­ге­ич ми­мо про­бе­гал.
Всё пе­ре­врал по-недо­слыш­ке:
«Та­тья­на за­му­жем! Фу­рор!
Муж – ста­рый ге­не­рал-май­ор.»
 
XXIV
 
Про­шла по­ра гни­лых фор­ма­ций.
Не вся­кий пом­нит эру­дит:
В Со­ю­зе Под­чи­нён­ных На­ций
Ис­чез по­след­ний де­фи­цит.
А в са­мом серд­це той Рос­сии
Кру­тил­ся Фур­ман в фар­ма­ции
(В про­сто­на­ро­дье – Фар­ма­зон).
Он до­ста­вал лосьон «ро­зон»
И да­мам пред­ла­гал иг­ри­во
Кол­гот­ки ба­ле­рин Де­га.
А ес­ли юная но­га –
То скид­ку на пре­зер­ва­ти­вы.
Суть скид­ки со­сто­я­ла в том,
Что сам их поль­зо­вал по­том.
 
XXV
 
Ку­зен Лу­и­са Кор­ва­ла­на
Мне го­во­рил: «Он мно­го б зла
На­де­лал, ес­ли бы Та­тья­на
К нему в то утро не за­шла –
Бейс­боль­ным по­ве­ла кар­ту­зом,
Скру­тив сво­бо­ду к брач­ным узам…»
С тех пор ма­ги­че­ский кар­туз
Цеп­ля­ли мно­гие из муз
С успе­хом. А ко­роль ок­ру­ги,
Гро­за му­жей, ку­мир их жён,
Бес­по­во­рот­но при­гвож­дён
К аль­ко­ву был лоб­ком су­пру­ги,
При­мер­ным се­мья­ни­ном став:
Без грёз, без сла­вы и без прав.
 
XXVI
 
В люб­ви все воз­рас­ты про­вор­ны.
То­му при­ме­ров – мо­ре книг.
Её по­зы­вы тош­но­твор­ны,
Ко­гда дрях­ле­ю­щий ста­рик
Ро­ня­ет мас­ля­ные взг­ля­ды
На фор­мы дев­ствен­но­го за­да,
За­быв, что там и для че­го…
При­пом­ню де­да од­но­го,
Что вдо­вуш­ке двух лей­те­нан­тов
При­вёл, а те пе­ре­пи­лись
С устат­ку.  «Сам то­гда тру­дись!» –
Во­пит хо­зяй­ка – «Нет та­лан­тов» –
Ей дед в от­вет. «Что зна­чит – нет?»…
По­том крях­те­ла: «Ох, так дед!»
 
XXVII
 
Как из­ме­ни­ла­ся Та­тья­на,
Му­стан­га об­ра­тив в ос­ла;
За­вью­ча му­жа-дон­жу­а­на,
Как твёр­до в роль свою во­шла!
Так мав­ра член (хва­ла при­ро­де!)
В де­ви­чье ло­но твёр­до вхо­дит,
Да­руя ра­дость ей и боль –
Та­тья­на так в су­пру­ги роль
Во­шла, рас­сы­па­лась кло­ка­ми
На­ря­дов, что не со­счи­тать,
И на трёх­спаль­ную кро­вать
Лег­ла вол­ни­сты­ми хол­ма­ми…
Сер­вант за­стыл, за­дре­без­жал…
Я б свеч­ки им не удер­жал.
 
XXVIII
 
А Негин… Кто б его по­слу­шал?
Чтоб боль ду­шев­ную унять,
Всё ча­ще при­ни­мал на ду­шу
И при­стра­стил­ся со­чи­нять.
Ко­рот­кий стих с на­зва­ньем «Ам­ба»
Сло­жил аж од­но­стоп­ным ям­бом:
«И вскользь, и всласть – и злость, и власть;
Лю­бовь и страсть… и вновь упасть!»
Но, на­до­рвав хмель­ные фиб­ры,
От слов изящ­ных впал в тос­ку;
Стал риф­мо­вать через стро­ку
И до­ка­тил­ся до вер­либ­ра.
А там – что хо­чешь в строч­ку суй:
По­эт – и всё тут: вот вам стих.
 
XXIX
 
Рос­сия шла тро­пой недуж­ной
В сти­хий клу­бя­щу­ю­ся даль.
Сти­хи ей сде­ла­лись ненуж­ны,
Но уне­сён­но­го не жаль.
К че­му тер­зать­ся по­на­прас­ну? –
Хле­стать ко­ня в но­чи ненаст­ной,
Ко­гда в ок­ру­ге ни ду­ши,
Ко­гда во сла­ве ба­ры­ши,
А ба­рыш­ни, ко­то­рым преж­де
Сти­шок про­чёл, и ставь рач­ком –
Пу­за­тым бре­дят ко­шель­ком
И, в осле­пи­тель­ной одеж­де,
Бла­жен­ство но­вое зо­вут…
А без дол­ла­ров не да­ют.
 
XXX
 
Су­ро­вые на­ста­ли го­ды.
Взво­пи­ли ди­кие ста­да,
Ко­гда об­ру­ши­лась сво­бо­да
На паст­би­ща и го­ро­да.
Сво­бо­да Вам не пес­но­пе­нье:
Здесь тре­бу­ет­ся и тер­пе­нье,
И труд, и да­же му­ка, и…
Про­сти, Гос­подь, сло­ва мои
Рас­плёс­кан­ные из­да­лё­ка
О той несчаст­ной сто­роне,
Где до­ве­лось ро­дить­ся мне,
Взрас­ти и бро­сить преж­де сро­ка.
Язык её мне стал род­ным.
Мне век не раз­лу­чить­ся с ним.
 
XXXI
 
О рас­пре преж­ней со­жа­лея,
По­шли на мир доб­ро и зло,
А в от­пуск ста­ро­го ев­рея
В мир но­вых рус­ских по­нес­ло.
За две неде­ли в их сто­ли­це
Он ви­дел дру­же­ские ли­ца,
За­брёл на несколь­ко ми­нут
В ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут…
По­том, в Нью-йор­ке, див­ной сказ­кой
Зву­ча­ло стран­ни­ка слов­цо,
Как при­нят был он за Ли­цо
На­цио­наль­но­сти кав­каз­ской
,
Не преж­ней мор­дою! Но как
Вра­гом он был, остал­ся враг.
 
XXXII
 
Уже за­трес­ка­ли мо­ро­зы
Над кров­лей твор­че­ских за­бот,
И ни­че­го, как толь­ко про­зы,
Нечти­тель мой дав­но не ждёт.
А чем от­ве­тить, сам не знаю:
Из жиз­ни дру­га изы­мая
Стра­ни­цы, врозь и на­угад,
Пе­ре­ли­став их все под­ряд,
Ис­сяк и я. Чем по­за­ба­вить?
Ка­кую но­вую из фуг
Неспе­тых спеть? Опять же друг.
Ми­ну­ту свет­лую б до­ба­вить
К порт­ре­ту, преж­де чем ко дну
Пус­кать… Ви­ват: на­шёл од­ну!
 
XXXIII
 
Сто­я­ла мок­рая по­го­да,
А Негин зон­тик по­те­рял.
И, на­до же, как раз у вхо­да
К Та­тьяне дождь его за­стал.
Ге­рой по лест­ни­це ста­рин­ной
Вос­хо­дит с ми­ною по­вин­ной,
Зво­нит в зво­нок… и пе­ред ним –
Она. Дви­же­ни­ем од­ним
Ге­рой от­ки­ды­ва­ет две­ри,
Вмиг за­кры­ва­ет за со­бой,
Про­хо­дит (ис­тин­ный ге­рой!)
В дверь спаль­ни; кой­ку взг­ля­дом сме­рив,
На нюх при­знав гу­си­ный пух –
Шаг, обо­рот и, в нож­ки – бух!
 
XXXIV
 
Та­тья­на от по­доб­ной пры­ти
Ед­ва не бух­ну­лась в от­вет,
Но ей хо­лод­ное на­и­тье
За уш­ком ще­кот­ну­ло: «Нет».
Ге­рой, в ис­то­ме бес­пре­дель­ной,
Ти­ра­дой нечле­но­раз­дель­ной
Об­ру­шил на бед­ня­гу враз
Весь дон­жу­а­нов­ский за­пас
За пять ми­нут! Она, ша­та­ясь,
Ед­ва не ска­за­ну­ла «да»,
Но вновь на­и­тье (ах, бе­да!)
Ей: «Нет!» – на уш­ко. Под­чи­ня­ясь,
Её ли­цо ме­ня­ет вид…
Та­тья­на вот что го­во­рит:
 
XXXV
 
«Уй­ми­тесь, Ге­на: я мо­ло­же
То­гда, коль помни­те, бы­ла.
Опять же, пры­щи­ки на ко­же…
Все эти фрей­до­вы де­ла
Ме­ня из­ряд­но до­ста­ва­ли.
Вле­че­нье к Вам смог­ла б ед­ва ли
Се­рьёз­ным я на­звать вполне.
Ли­шить­ся дев­ствен­но­сти мне
Пси­хо­лог дал со­вет, а то ведь
Та­кая, зна­е­те ль, миг­рень
Слу­ча­лась преж­де в пер­вый день –
Яич­ни­цы не при­го­то­вить!
Но Вы курс лек­ций мне про­чли,
И вот, миг­ре­ни те про­шли.
 
XXXVI
 
Из-под пла­ща под оде­я­ла
Да с про­сты­ни, рач­ком, в сор­тир,
Я чле­нов столь­ко на­ви­да­ла! –
И ни один не кра­сит мир.
В ту­пой на­хра­пи­сто­сти ва­шей
Срав­ним муж­чи­на с про­сто­ква­шей,
Ко­гда, ра­бо­ты по­сре­ди,
Вдруг рас­ки­са­ет на гру­ди.
Так, в по­хо­ти бес­цель­ной, низ­кой
Из­ряд­но в жиз­ни на­гре­шив,
По­няв, сколь силь­ный пол фаль­шив,
И став от­ныне мо­ра­лист­кой,
Гре­шить я бо­ле не мо­гу
И не хо­чу. И я не лгу.
 
XXXVII
 
За по­мощь Ва­шу, бла­го­дар­но
Вам от­да­ва­ясь мно­го раз,
При­вы­чек Ва­ших эли­тар­ных
Я глуб­же мат­ки на­бра­лась.
Ко­гда ж про­шли мои миг­ре­ни –
В то неза­па­мят­ное вре­мя
Бы­ла я чуть не влюб­ле­на,
Од­на­ко, не ли­ши­лась сна
И, одолев ду­ши вос­тор­ги
По по­во­ду бла­гих за­бав,
Вас рас­ку­си­ла, рас­по­знав
По­лё­ту в Вас на па­ру ор­гий.
Не скро­ет бо­ле про­сты­ня,
Что в мыс­лях бы­ло у ме­ня.
 
XXXVIII
 
То­гда, до пер­во­го абор­та,
Ре­ши­лась Вас до­тра­хать я,
Но нын­че те же­ла­нья стёр­ты,
Как стёр­лась та­лия моя.
А кли­макс бли­зит­ся, одыш­ка,
Пот­ли­вость жут­кая в под­мыш­ках!
Так с чем же, ста­рый поц и хам,
С чем Вы при­шли к мо­им но­гам?»
Тут Негин вы­нул из ши­рин­ки
То, с чем к но­гам её при­шёл.
Бы­лую друж­бу хо­ро­шо,
По­рой, и сма­зать по-ста­рин­ке.
Та­тья­на ж, оскор­бясь ли­цом,
Пре­не­брег­ла бы­лым кон­цом
 
XXXIX
 
И не да­ла. Сра­жён­ный Ге­на
Сто­ит без слов, ру­ка дро­жит
И ор­ган свой неуб­ла­жен­ный
В ши­рин­ку пря­тать не спе­шит.
Тут ключ в зам­ке за­ше­ве­лил­ся –
То муж Та­тья­нин по­явил­ся…
Мы здесь ге­роя мо­е­го
В ми­ну­ту, злую для него,
Оста­вим. Ва­ши ин­те­ре­сы,
Нечти­тель мой, уй­мет жа­ра.
В Одес­су Пуш­ки­ну по­ра
(Ку­да уж эта мне Одес­са!).
Ну да и мы вос­пом­ним клич
От­чиз­ны, и – на Brighton Beach *.
 
* – Рус­ско­языч­ный рай­он в Нью-йор­ке.
 
XL
 
Бой­ца ка­ко­го-ни­будь встре­тим,
О му­же­стве по­го­во­рим,
Парт­ор­га ста­ро­го под­ме­тим –
И ма­тер­ком бла­го­сло­вим.
И кто б ты ни был, мой нечти­тель –
Ка­зён­ных слов ли рас­то­чи­тель
Иль вер­ный пёс чу­жой каз­ны,
Ра­бы­ня му­жа, раб же­ны,
Пе­вец сво­бод, бун­тарь мя­теж­ный,
Мат­ро­на или мо­ра­лист,
Сек­сот, го­мо­сек­су­а­лист
Иль де­ва кра­со­ты без­бреж­ной,
Что да­рит пыл­кие меч­ты… –
При­ми мой труд, кто б ни был ты.
 
XLI
 
И ты, пас­куд­ный и су­ро­вый
Про­дукт пе­га­со­вой ез­ды,
Рож­дён вда­ли от языкОвой
(Или языковОй?) сре­ды
При­выч­кой юно­сти вле­че­ний –
Ис­кать на …опу при­клю­че­ний,
Что я дав­но ви­дал в гро­бу –
При­ми и ты свою судь­бу.
И ес­ли где, в пу­стыне ди­кой
При­вет­ный от­звук об­ре­тёшь,
Не обо­льщай­ся: это ложь.
В сре­де сле­пой и безъ­язы­кой
При­вет не сто­ит ни …уя.
За­сим, с то­бой про­ща­юсь я.
 
СЕДЬМАЯ ГЛАВА
 
По­пыт­ка клас­си­ка под­пра­вить
Вне­зап­но при­нес­ла успех.
Я Вас люб­лю, к че­му лу­ка­вить,
Сер­ге­ич, под­ни­мать на смех.
Вот толь­ко пу­таю, по­рою,
C mex nop, kak gemu nepecmpoek
C Bocmoka k 3anagy 6erym…
*
А этот бес от­ку­да тут?
Ведь это же моё, не Ва­ше!  –
О веч­ный твор­че­ский скле­роз! –
За­ме­сто ге­ни­е­вых грёз
Стpокою соб­ствен­ной под­ква­шу
Сов­мест­ный с ге­ни­ем ро­ман.
При­ми ж, нечти­тель, сей об­ман.
 
* – Фра­за це­ли­ком на­пи­са­на циф­ра­ми и бук­ва­ми ла­тин­ско­го ал­фа­ви­та.
 
I
 
Го­ни­мы веч­ны­ми мен­та­ми,
Бе­жа­ли все, шта­ны за­драв,
К ме­стам про­пис­ки, и о Тане
(По­правь­те, еже­ли не прав)
За­бы­ли на­прочь. Толь­ко Ге­на
К ней за­яв­лял­ся неиз­мен­но
В неде­лю раз, а то и два –
Чи­нил за­бор, ко­лол дро­ва… –
Да при­то­мил­ся. В ожи­да­ньи
Люб­ви умча­лись в ти­хий рай
Фев­раль и март, ап­рель и май,
А их по­след­нее сви­да­нье
Ро­сой ска­ти­лось по стерне
В за­бы­том Гос­по­дом стране.
 
II
 
В тот ве­чер, го­стя при­ве­чая,
Та­тья­на по­да­ла на стол
Баль­за­му риж­ско­го – для чая –
И, паль­чи­ком под­дев по­дол,
Вхо­дить ге­роя при­гла­ша­ла.
Она под утро за­мыш­ля­ла
За­те­ять важ­ный раз­го­вор,
Но от­нял всё вне­зап­ный вор:
По­ку­да Негин ра­зу­вал­ся,
Гла­зел на стол, на са­мо­вар…
На поп­ку Тане сел ко­мар,
Да так, под­лю­ка, при­со­сал­ся,
Что иг­ры прочь, и до утра
Ло­ви­ли оба ко­ма­ра.
 
III
 
С утра, уста­лый, раз­дра­жён­ный,
Бу­диль­ни­ка услы­ша звон,
Вско­чил ге­рой неуб­ла­жён­ный…
И с той по­ры ни ра­зу он
В при­ют сей греш­ный не яв­лял­ся.
А тот ко­мар в жи­вых остал­ся,
Чтоб стать уг­ро­зой всем жи­вым –
И мо­ло­дым, и по­жи­лым,
И да­же тем, кто ждёт в утро­бе
Рас­све­та бла­гост­но­го час.
Об этом ни один из нас
За­быть не дол­жен, и во гро­бе
По­кой у веч­но­сти про­сить,
Чтоб ра­ну серд­ца уга­сить.
 
IV
 
Вза­мен усоп­ше­го вла­ды­ки
Взо­шёл на трон иной ген­сек –
Не алч­ный, не кос­но­язы­кий,
Не ла­поть и не дро­во­сек.
В Моск­ву при­шёл го­нец из Пи­зы.
Он Оль­ге в ка­че­стве сюр­при­за
По­сла­нье дру­га пе­ре­дал,
Чуть по­раз­влёк­ся и про­пал.
Их флирт в се­мей­ные ан­на­лы
Во­шёл как ста­рый анек­дот.
Та­тья­на, прыс­нув, за жи­вот
Схва­ти­лась, чуть не за­сто­на­ла,
А по­сле во­про­ша­ла зло:
«Что-что из Га­ны там при­шло?»
 
V
 
Со­глас­но при­ш­ло­му по­сла­нью,
В кру­гу Пи­зан­ских ста­ро­жил,
По туpис­ти­че­ским со­бра­ньям
(К пись­му и фот­ку при­ло­жил),
На вил­ле, чуть не пре­зи­дент­ской,
Не ху­до под­ви­зал­ся N-ский,
Сбы­вая туфли «ско­ро­ход»
Сpедь иди­ли­че­ских кра­сот.
На фоне па­да­ю­щей баш­ни,
За­тмив и пло­щадь, и про­стор,
Как уми­лил он Оль­ги взор,
На­пом­ня ей бы­лые шаш­ни,
Ко­гда в «Нескуч­но­го» те­ни
Уж кто ску­чал, да не они.
 
VI
 
Но чув­ства де­ви­чьи недол­ги.
От­крыт­ка та Бог зна­ет где
По­за­те­ря­ла­ся у Оль­ги
(По­до­зре­ваю, что в … би­де,
Не до­пус­кать же слу­чай кра­жи).
При­чи­ной глав­ной сей про­па­жи
Стал вер­то­лёт­чик, лей­те­нант.
Имел несчаст­ный он та­лант,
Без по­нуж­де­ний в до­го­во­ре
Кос­нуть­ся де­вуш­ки слег­ка
С учё­ным ви­дом зна­то­ка.
А что за­тем слу­чи­лось вско­ре…
В тру­сах се­мей­ных был про­свет.
Ви­ны ни­чьей в их бра­ке нет.
 
VII
 
Та­тья­на за жи­вот дер­жа­лась,
Но шут­кам вре­мя на­ста­ёт:
Нет ме­сяч­ных… Так про­дол­жа­лось
Неде­ли три ещё, и вот,
Со­брав остат­ние ку­пю­ры,
Де­ви­ца к экс­тра­сен­су сду­ру
Бе­жит – ах, верь­те чу­де­сам! –
Тот ей вос­поль­зо­вал­ся сам
И день­ги взял. А плод оста­вил.
Бед­няж­ка, му­ча­ясь в тос­ке,
Бре­дёт к бе­сед­ке и к ре­ке,
И к элек­трич­ке – кто б из­ба­вил?
Но де­нег нету на би­лет.
Что ж, зна­чит, зай­цем. Нет так нет.
 
VIII
 
Оста­вя мир чуд­ных мгно­ве­ний
(Сем­на­дцать бы­ло их) вес­ны,
Как ми­мо­лёт­ное ви­де­нье,
При­ткнув­шись где-то у сте­ны,
С неду­га или ж по-при­выч­ке
Сос­ну­ла Та­ня в элек­трич­ке.
В тот день слу­чил­ся кон­тро­лёр.
Та­тья­ну он (ка­ков по­зор!)
В гре­му­чем там­бу­ре зло­счаст­ном
При­пёр же­то­на­ми к стене
И гряз­но, как в кош­мар­ном сне…
Но это бы­ло столь ужас­но,
Что у ме­ня за­па­лу нет
Вк­лю­чать по­доб­ное в сю­жет.
 
IX
 
На­ли­тый пра­вед­ною кро­вью
Взор устрем­ляю вглубь окон,
Где плы­ли ли­пы Под­мос­ко­вья.
На­прас­но ждал на­по­ле­он,
ЗавАрным кре­мом на­по­ён­ный,
В пли­те ко­ле­но­пре­кло­нён­ной
В рай­оне Ста­ро­го Крем­ля –
Нет, Та­ня не по­шла моя
К нему с по­вин­ной го­ло­вою.
Но, преж­де чем пи­сать о них,
По­го­во­рим и об иных
Со­бы­тьях, свя­зан­ных с Моск­вою,
Хоть и да­лё­кой ста­ри­ны,
Но важ­ных в ра­кур­се стра­ны.
 
X
 
Стра­шась бро­же­ния в на­ро­де,
Ед­ва дер­жась за жезл и трон,
Из­дал в че­тыр­на­дца­том го­де
Рос­сий­ский царь су­хой за­кон.
Сей жест, столь сде­лан­ный нелов­ко,
Сме­ни­ла крас­ная го­лов­ка *
Цен­тр­спир­та – де­сять лет спу­стя –
Чтобы, ста­ка­на­ми бле­стя,
Уж смер­ды ди­кие не сме­ли
В до­му род­ном чи­нить по­гром,
Чтоб бар­ской яго­ды тай­ком
Уста лу­ка­вые не ели,
Но пе­ньем бы­ли за­ня­ты.
За­теи цар­ской ост­ро­ты.
 
* – На­род­ное на­зва­ние пер­вой со­вет­ской вод­ки (1924)  с крас­ной проб­кой и над­пи­сью «Цен­тро­спирт» на эти­кет­ке.
 
XI
 
Сия ве­ли­кая за­ба­ва
По­усми­ри­ла буй­ный нрав,
Чтобы на­род, ли­шён­ный пра­ва,
Вос­пел то­го, кто в ми­ре прав.
Умас­лен­ный и вдох­нов­лён­ный,
Вос­пря­нул дух опо­хме­лён­ный,
Из хре­на вы­рас­тил им­бирь,
Непью­щих пе­ре­гнал в Си­бирь,
А всю хре­но­вую над­строй­ку
Сме­нил, по­чти что без утрат,
На са­мо­гон­ный ап­па­рат,
Что го­нит горь­кую на­стой­ку,
А в честь чу­мы уст­ро­ил пир,
Во­ис­ти­ну по­тряс­ший мир.
 
XII
 
Из­вест­но, что каз­нить ви­нов­ных
Спод­руч­ней, чем ла­тать порт­ки.
То­му сви­де­тельств ав­то­ном­ных
Нема­ло. Кни­жек зна­то­ки
На факт сыс­ка­ли б ука­за­нье
Аж в Мо­и­се­е­вом Пи­са­ньи,
Но рус­ский доб­лест­ный на­род
От­кры­тье на се­бя бе­рёт:
Он ищет злоб­ней­шую кли­ку
Вра­гов и бу­дет впредь ис­кать
(За­ме­сто чтоб порт­ки ла­тать),
До­ко­ле на Ру­си ве­ли­кой
Средь про­чих Ма­нек да Ни­кит
Жив хоть один че­чен иль жид.
 
XIII
 
Уме­ло льстя рос­сий­ской ле­ни,
По­стом вы­со­ким на­де­лён,
Ска­зав тор­же­ствен­но, что Ле­нин –
Вождь всех вре­мён для всех пле­мён;
И под­мах­нув пор­фи­рой вла­сти,
Нам Ста­лин дал клю­чи от сча­стья,
Ко­то­рых суть (Гос­подь, про­сти!)
В том, чтоб с со­се­дом счёт све­сти.
Москва си­я­ла в но­вой дым­ке,
Све­ти­лись ра­до­стью умы.
От Со­лов­ков до Ко­лы­мы
Стра­на пи­са­ла ано­ним­ки.
По­ток без края и кон­ца
Ре­кой лил­ся к устам от­ца.
 
XIV
 
И, от до­са­ды за­ды­ха­ясь,
За по­ло­кур­ка со сто­ла
За­пе­ли зэки вир­ту­ха­ям,
Чтоб пес­ня вы­жить по­мог­ла.
И, на­пол­няя грудь азо­том,
Взви­лась она над го­ри­зон­том,
За­жав сме­нив­шим грех на страх
Сталь трёх­ли­ней­ную в ру­ках.
Сто­парь! Впе­рёд! Ев­ро­па ря­дом!
Она па­дёт пред го­лы­дь­бой!..
А по сто­пам иду­щих в бой
За­го­ро­ди­тель­ным от­ря­дом
Кро­ва­вая тя­ну­лась нить.
Стре­лять – не стро­ить. Петь – не жить.
 
XV
 
На ме­сте ски­ну­той сво­бо­ды,
Ед­ва ти­ран об­рёл по­кой,
СтатУя вста­ла пред на­ро­дом
С не очень дол­гою ру­кой *.
При­пом­ня по­стра­дав­ших му­ки,
Непью­щих взя­ли на по­ру­ки,
Вер­ну­ли пас­порт и же­ну,
На­ли­ли всем по стаканУ
Ер­ша из но­вых обе­ща­ний,
А что сдер­жа­ли или нет,
Су­ди­те через два­дцать лет.
На эту те­му есть пре­да­нье:
Од­на во­сточ­ная баш­ка
Чи­тать учи­ла иша­ка.
 
* – Па­мят­ник Юрию Дол­го­ру­ко­му в Москве был воз­ве­дён в 1954-м на ме­сте сне­сён­но­го в 1941-м обе­лис­ка сво­бо­ды.
 
XVI
 
Мы пи­ли. Чест­но. В По­ли­те­хе *
По­бор­ник фуг или ток­кат,
Пре­воз­мо­гая слёз по­ме­хи,
Чи­тал «о му­зы­ке» до­клад.
Ко­гда ж икал по­ми­мо во­ли,
Про­меж ди­е­зов и бе­мо­лей
Встав­лял: «В оте­че­стве сво­ём
Тру­дом еди­ным мы жи­вём!
Ни­кто не нежит­ся в ком­фор­те
(Плес­ни-ка, ба­рыш­ня, ви­на),
По­сколь­ку цель у нас од­на:
Чтоб на­ше пья­но ста­ло forte ** !
И го­су­дарс­вен­ный за­пас
На зву­ках сих сбли­жа­ет нас.»
 
* – Здесь: мос­ков­ский по­ли­тех­ни­че­ский му­зей, от­ку­да бе­рут на­ча­ло мно­гие те­че­ния в ис­кус­стве 60-х.
** – Гром­ко (итал.)
 
XVII
 
Вос­пев ста­ка­на фили­гра­ни,
По-ры­бьи вы­ка­тив гла­за,
На ми­тин­гах и на со­бра­ньях
Мы все го­ло­со­ва­ли за
То, чтобы смыть­ся по­ско­рее
Ту­да, где, над прод­ма­гом рея,
Кры­ла мо­гу­чие взды­мал
Дух про­ле­тар­ский – ко­лен­вал *.
Он креп, ме­няя с каж­дым го­дом
Раз­мах имён и цен сво­их.
Мы раз­ли­ва­ли на тро­их,
А рас­пи­ва­ли всем на­ро­дом
Ко­лос Аме­ри­ки **. Ко­лосс!
Он рос, он был пре­вы­ше грёз.
 
* – Здесь: на­род­ное на­зва­ние вод­ки, вы­пу­щен­ной в кон­це 60-х вза­мен «Мос­ков­ской осо­бой».
** – На­род­ное на­зва­ние «Пше­нич­ной вод­ки», вы­шед­шей в кон­це 70-х.
 
XVIII
 
За де­ло ми­ра, хоть он трес­ни,
В тра­ди­ции пе­ре­до­вой
Мы шли на по­двиг – на вос­крес­ник
С по­хмель­ной, буй­ной го­ло­вой:
Пя­так стре­ля­ли у про­хо­жих,
А кто не даст, то­му по ро­же;
А ес­ли даст, то­гда вдвойне –
Ведь на войне, как на войне.
Нас не стра­шил угар скан­да­ла,
Ни соп­ли слёз­но­го маль­ца.
Мы не те­ря­ли цвет ли­ца,
Ко­гда нас со­весть за­еда­ла
За неспо­соб­ные пра­ва
На непо­треб­ные сло­ва.
 
XIX
 
Но по-спо­соб­но­сти пья­нея
И по-по­треб­но­сти блюя,
Зе­лё­но­му мо­ли­лись змею
Са­мо­заб­вен­но ты и я.
Возь­ми ста­кан де­на­ту­ра­ту,
Пол – мо­ло­ка; вон­зи ло­па­ту
В гнез­до свер­лиль­но­го стан­ка –
Сле­за! Он чист от мо­ло­ка,
На­ро­ду дан­но­го за вред­ность
Хо­зяй­ствен­ных не в ме­ру жён.
Впрок вы­пи­тый оде­ко­лон
Не за­глу­шил в гру­ди по­треб­ность.
Со­ляр­ка и дезин­сексталь
Пре­крас­но за­ка­ля­ли сталь.
 
XX
 
До­ли­ва тре­бо­вать к от­стою
Учи­лись бран­ные умы.
Ка­кой грамм-гра­дус сколь­ко сто­ит,
Вер­ней би­но­ма зна­ли мы,
А раз­ви­тым со­ци­а­лиз­мом
По­кон­чив враз с ал­ко­го­лиз­мом
(Ведь, что у всех – не есть бо­лезнь!),
Мы пе­ли счАстливую песнь
И пи­ли спо­ро, друж­но, лад­но
По тер­ри­то­рьи всей стра­ны.
Пред вод­кой ста­ли мы рав­ны,
Она ж нам сде­ла­лась бес­плат­ной!
Нет, не це­на, то был на­лог:
Един на всех. Да ви­дит Бог.
 
XXI
 
Ша­та­лись сон­ные дуб­ро­вы.
Ни­кто рас­пла­той не гро­зил,
По­ку­да мЫшлением но­вым
Ген­сек стра­ну не за­ра­зил.
Он был невер­ным или нерв­ным,
Его де­я­ньем са­мым пер­вым
Был тот за­кон, а уж вто­рым…
Нечти­тель, здесь к де­лам сво­им
Твое вни­ма­нье при­зы­ваю,
Ведь пред­сто­я­щий пе­ре­ход
По­вест­во­ва­ние на тот
Пе­ри­од де­лит, что я знаю,
И явь, ко­то­рой не ви­дал,
Но с вы­го­дой пе­ре­про­дал.
 
XXII
 
Москва. Как мно­го в этом зву­ке
Для серд­ца рус­ско­го!.. А нам,
Рус­ско­языч­ным, * что – раз­лу­ки?
Слу­ча­лось нам жи­вать и там:
Гнез­дить­ся, вить­ся, раз­ви­вать­ся,
Вет­вить­ся, в лю­ди вы­би­вать­ся,
Куль­ту­ру рус­скую вби­рать
И за Рос­сию уми­рать,
Да на­до­е­ло. И те­перь мы,
Оста­вя Ла­ри­ных бли­ны,
По ми­ру вновь рас­се­ле­ны.
Бро­са­ем се­мя выс­шей спер­мы
На ло­на пыш­ные зем­ли.
Аж до Ав­стра­лии до­шли.
 
* – Тер­мин пи­са­те­лей-шо­ви­ни­стов, при­ме­ня­е­мый по от­но­ше­нию к пи­са­те­лям нерус­ско­го про­ис­хож­де­ния.
 
XXIII
 
Те­перь у нас до­ро­ги пло­хи,
Не то, что в преж­ние го­да.
Ли­ха ль бе­да – кло­пы да бло­хи?
Вот нын­че – ис­тин­но бе­да:
Один­на­дцать ча­сов бол­тать­ся,
Как в про­ру­би! Ни от­ды­шать­ся,
Ни за­ку­рить. Си­дишь, пых­тя,
За­пе­ле­но­ван, как ди­тя,
Да ба­рышне – два крес­ла сбо­ку –
Чи­та­ешь дерз­кие стиш­ки
Про дет­ские свои греш­ки;
За­ки­нешь ру­ку нена­ро­ком
Ту­да, где кру­жит­ся зем­ля…
Ры­вок – и мёрт­вая пет­ля.
 
XXIV
 
Июль­ским об­лач­ком неяр­ким
Вспа­ри­ли в ди­кие края
Вальд­шне­пы, чи­би­сы, це­сар­ки…
В их стае уле­тел и я
С кры­ла­тым те­зи­сом о сча­стье:
Мол, сча­стья суть в со­вет­ской вла­сти
Плюс эми­гра­ция стра­ны.
Ведь все мы дви­гать­ся долж­ны
И пти­цей лёг­кой, пе­ре­лёт­ной
Сколь­зить под сво­да­ми небес.
Опять же сбро­сить лиш­ний вес…
Omnia mea mecum porto * –
Из­рёк фило­соф Си­ра­куз,
В Рим со­би­рая мыс­лей груз.
 
* – Всё своё но­шу с со­бой (лат.) – сло­ва фило­со­фа Би­ан­та.
 
XXV
 
Я уле­тел на чу­до-трой­ке:
Си­рин, пе­гас и Се­ра­фим
В на­ча­ле са­мом пе­ре­строй­ки
Ме­ня от­пра­ви­ли к иным,
Да­лё­ким, при­зрач­ным пре­де­лам,
Где сло­во рус­ское по-де­лу
Вслух вряд ли кто про­из­не­сёт.
Я в Ри­ме пом­ню пе­ре­ход,
Где бра­та мо­е­го не сби­ла
Ед­ва ма­ши­на, и в прыж­ке,
На чи­стом рус­ском язы­ке
Он вы­ска­зал­ся вслух… Но ми­ло
От­вет с Го­ра­ци­е­вых уст
Со­рвал­ся пла­мен­ный: «O! Rus! *»
 
* –  Здесь: О, рус­ский!
 
XXVI
 
О, Русь! Кро­ва­вая по­дру­га,
Те­бя я с дет­ства не це­нил,
Но толь­ко здесь, под солн­цем юга,
В оби­льи кра­сок и чер­нил
О том дер­заю на­пи­сать я.
Твои су­ро­вые объ­я­тья
Пев­цам без­род­ным ни­по­чём,
Хоть по за­грив­ку кир­пи­чом,
Хоть в пах… но нет, не об уко­ре –
Оби­ды во­все нет во мне –
Я о небри­той це­лине
Ска­зать хо­чу: в тво­ём про­сто­ре
Од­на есть чуд­ная чер­та.
Её на­зва­нье – про­сто­та.
 
XXVII
 
Про­чтя «про­ста­та», дрогнет кри­тик:
«Ну, за­бо­дал, брат, про­сто­той.»
Но Русь, ты мо­жешь мно­го ги­тик.
На­у­ка жиз­ни пред то­бой –
Всё дет­ский ле­пет. Что на­у­ка?
Её пло­ды – тос­ка да ску­ка.
Сок всех на­ук сме­шай в та­зу,
Ис­пей – и ни в од­ном гла­зу.
Су­ха тео­рия пре­дель­но,
А вот креп­лё­нень­ко­го взять…
Умом Рос­сию не про­нять:
Ум есть рас­су­док бес­по­хмель­ный,
Про­тив­ный сред­ней по­ло­се.
На­лей, как все, и пей. Как все.
 
XXVIII
 
Ко­гда б с по­да­чи Льва Тол­сто­го
Та­тар во­ню­чею спи­ной
Не под­стре­кал ра­ба про­сто­го,
Иное бы­ло б со стра­ной;
Ко­гда б Москва не под­дер­жа­ла
За­хват Су­эц­ко­го ка­на­ла,
Па­хал бы, мо­жет, и ев­рей
На бла­го ро­ди­ны сво­ей;
Гру­зин бы не рас­пра­вил пле­чи
И не ер­шил­ся бы ар­мян,
Ка­бы не за­висть рос­си­ян…
Ко­му на све­те ста­ло лег­че
С то­го, что вдруг пра­ва об­рёл
Кыр­гыз, ли­то­вец иль хо­хол?
 
XXIX
 
Как мне лю­бить те­бя, Рос­сия?
Ведь ты не лю­бишь чу­жа­ков:
Тот гх­э­ка­ет, а те – ко­сые;
Кто трус, кто вор, кто бес­тол­ков…
Так, ес­ли вти­ха­ря про­брать­ся
На съезд Объ­еди­нён­ных На­ций –
Бес­цель­но, при­гля­деть ко­го –
Там не най­ти ни од­но­го,
Чтобы те­бе с тво­ей гор­ды­ней
По вку­су по­до­шёл вполне.
Знать от­то­го гни­ют в г…
Твои про­сто­ры и свя­ты­ни,
А твой пи­ит, судь­бой ве­дом,
В краю да­лё­ком стро­ит дом.
 
XXX
 
И жизнь ме­ня­ет в од­но­ча­сье
Бег ино­ход­ца тво­е­го.
Про­грам­ма по­стро­е­нья сча­стья
Не уди­вит здесь ни­ко­го,
Не вдох­но­вит и не за­ма­нит –
Уж тут сво­ей хва­та­ет дря­ни –
И склок, и спле­тен, и обид,
И через реч­ку чуд­ный вид…
И ве­рит ку­пол пу­сто­гла­вый
В на­у­ки мир­ныя зем­ли;
И вер­ным ка­жет­ся вда­ли
Раз­дел Дви­ны и Да­у­га­вы;
И слог ста­но­вит­ся черст­вей
Тво­их, Рос­сия, сы­но­вей.
 
XXXI
 
Но стон над Вол­гою-ре­кою
Зву­чит про­тяж­но в вы­шине.
Он не да­ёт те­бе по­коя
И не да­ёт по­коя мне;
Но эхо ве­ко­во­го сто­на
Вол­ной ко­лы­шет­ся Гуд­зо­на
И к бе­ре­гам иных кра­сот
Всё мыс­ли груст­ные несёт
О той зем­ле, где ад кро­меш­ный
По­жрал на­у­ку и меч­ту,
На­деж­ды об­ра­тил в тще­ту
И с ядо­ви­тою усмеш­кой
Шлёт все­про­кля­тие своё
На эми­грант­ское жи­тьё.
 
XXXII
 
По­ка не тре­бу­ют по­эта
С ве­ща­ми, что на­стря­пал он,
Раз­мах пе­ра неве­дом све­ту.
Неси ж, хо­лод­ный ак­ви­лон,
На­смеш­ки, сплет­ни, стра­сти, му­ки…
Немож­но дать в еди­ны ру­ки
Успех и тре­пет­ный та­лант:
Иных под­стре­лит ду­э­лянт,
Ко­му ти­ран ве­нец тер­но­вый
Пред­ве­стьем сла­вы воз­ло­жил,
А кто в ча­хот­ке не до­жил
До дней невы­ра­зи­мо-но­вых,
Ко­гда на­род­ная мол­ва
Пу­сти­ла в ход его сло­ва.
 
XXXIII
 
ВольнО ли мне в да­лё­ком крае,
Где тих ак­корд за­вет­ных струн,
Где вихрь тор­на­дой по­го­ня­ет,
А вслед по коч­кам прёт тай­фун;
Где чув­ство свет­лое по­лё­та
Гро­зит по­те­рею ра­бо­ты,
А пе­ред вы­хо­дом в аст­рал
При­прячь ко­шель, чтоб не про­пал,
По­сколь­ку здесь, в зем­ле ин­фля­ций
У Кла­ры Карл кра­дёт в кре­дит:
Украл се­го­дня, а пла­тить… –
До ста­ро­сти не рас­хле­бать­ся!
И хошь ра­бо­тай, хошь сач­куй,
А всё рав­но по­лу­чишь счёт.
 
XXXVI
 
Ми­лы мне осе­ни кар­ти­ны
В Нью-йорк­ском, стрес­со­вом бы­ту –
Её оа­зи­сы, кур­ти­ны,
Вне­зап­но сбро­сив­шие ту
Жа­ру, что нас тер­за­ла ле­том.
Спа­си­бо пар­тии за это
И на здо­ро­вье, что она
Под небом здеш­ним не силь­на.
Не дай-то Бог, при­дет дру­гая,
Да об­ра­тит про­гнив­ший смог
В цве­ту­щий, рай­ский уго­лок,
Бо­га­тень­ких по­рас­пу­га­ет,
От­дав оплот блаж­ной кро­ви
Ра­бам, за­сев­шим за TV *.
 
* – Те­ле­ви­зор (англ.)
 
XXXV
 
За­гнав ко­ней по­вест­во­ва­нья,
За­бро­сив клас­си­ка сю­жет,
В без­об­лач­ном за­оке­а­нье
Неждан­ный опи­шу бан­кет,
На ко­ем по­бы­вал од­на­жды,
Но бо­ле по­се­щать не жаж­ду
По­доб­ных мест: ло­мил­ся зал
Жрат­вой бес­плат­ной на­по­вал;
Там дол­го му­зы­ка иг­ра­ла,
Всё бы­ло гром­ко и свет­ло,
И по усам у всех тек­ло,
И в рот из­ряд­но по­па­да­ло,
Сто­я­ли гар­ды у две­рей…
Всяк бил ся в грудь, мол я – ев­рей! 
 
XXXVI
 
Там бы­ли креп­кие ста­руш­ки
И ин­три­гант­ки сред­них лет,
Бо­ка­лы и пив­ные круж­ки,
Та­рел­ки, пол­ные кот­лет,
Змей ис­ку­си­тель, змий зе­лё­ный;
Свер­кал ко­рон­кой тип учё­ный –
Он пел (бишь, сказ­ки го­во­рил),
Что веч­ный дви­га­тель от­крыл…
А где-то, риф­ма­ми иг­ра­ясь,
Ваш раб при­ткнул­ся у сто­ла:
«На что мне веч­ная иг­ла? –
Я веч­но жить не со­би­ра­юсь!» –
Го­ва­ри­вал муд­рец один,
Ту­рец­ко­под­дан­но­го сын.
 
XXXVII
 
Там был Про­ла­сов, про­ло­жив­ший
До­ро­гу к цен­тру вра­жьих сил,
И был Про­та­сов, про­та­щив­ший
Ав­то­мо­биль с за­во­да ЗИЛ
Через цен­траль­ные во­ро­та…
И мно­го вся­че­ско­го сбро­да
Со­шлось там вы­пить за мух­та *.
Что де­лать? – на­ша ни­ще­та
Во­век бо­га­то жить не станет.
Так пёс без­дом­ный, взя­тый в дом,
(Ви­нить его немож­но в том)
Со всех уг­лов съест­ное тянет,
Аж раз­ду­ва­ет­ся жи­вот,
А он до смер­ти жрёт и жрёт.
 
* – На ха­ля­ву (мен­гр­эльск.)
 
XXXVIII
 
Там был те­нор один пат­ла­тый.
На шар­мач­ка все­гда го­тов,
Обе­до­вал­ся он у бра­та,
А ужин клян­чил у вра­гов,
За что в те­ат­ре за­ку­лис­ном
Был ис­тым про­зван гу­ма­ни­стом,
Но ком­плек­сов от кол­ких стрел,
Как ни тру­ди­лись, не имел.
И где неплот­но дверь за­кры­та,
А за дверь­ми мя­си­стый стол –
Сво­бод­ный ум мер­зав­ца вёл
Ту­да, где, пьян от ап­пе­ти­та,
В ли­цо вра­гам он пел:  «Дру­зья!» –
И на­би­рал­ся, как сви­нья.
 
XXXIX
 
Там был с улыб­кою бе­сов­ской
(Про­шу про­ще­ния) по­эт
Кузь­ма Кузь­мич Кон­стан­ти­нов­ский –
При­крыт (чуть не ска­зал: одет)
Нести­ра­ной ря­со-ру­ба­хой
С пла­кат­ной над­пи­сью: «Всех на х…»
Чи­нил нема­ло он про­каз;
Чу­дил, до­пил­ся как-то раз
До вель­зе­ву­ло­ва на­ка­ла,
Аж ме­ди­ци­на при­бег­ла
И для по­том­ков сбе­рег­ла,
А в на­зи­да­нье от­ка­ча­ла.
Он за­пил, про­трез­вев… Но вот,
Три го­да – в рот как не бе­рёт.
 
XL
 
Там бы­ли юные блон­дин­ки
В ко­рот­ких юб­ках от­кид­ных.
Лет сто на­зад на по­един­ке
Стре­ля­лись, вер­но, за та­ких,
А то, тра­ви­лись, отрав­ля­ли…
Те­перь они ку­рить стре­ля­ли.
(Как из­ме­нил­ся мир с тех пор!)
Свер­кал на­деж­дой неж­ный взор,
Он был от­крыт, ме­ста­ми све­тел,
В за­крут­ке во­пло­тясь од­ной.
Там же­ни­хов был по­лон рой,
Средь них я N-ско­го при­ме­тил…
А мо­жет, это был двой­ник?..
Ту­да кто толь­ко не про­ник.
 
XLI
 
Ах N-ский, как ты мог удра­пать?
Ты лиш­ним был в Рос­сии той
И по­то­му сбе­жал на За­пад,
Где лиш­ний всяк, а ты – чу­жой.
Ты пре­дал лик бы­лой свя­ты­ни,
От­чиз­ны нет те­бе от­ныне,
Пей кис­лый мёд, жуй пост­ный хмель –
Ты про­иг­рал свою ду­эль.
Сра­жён на­век стре­лою дру­га
(Твои же пу­ли – в мо­ло­ко),
Но­си ат­лас­ные три­ко
Под эфе­мер­ным небом юга.
Стра­на не шлёт те­бе при­вет.
Те­бя в ро­мане боль­ше нет.
 
XLII
 
А меж­ду тем, то­мясь тре­во­гой,
Раз­бит и зол на бе­лый свет,
Бро­дил по ули­цам убо­гой
Сто­ли­цы – ры­царь ли, по­эт,
Учё­ный-гно­стик или стран­ник,
Толь гу­ма­но­ид, толь по­слан­ник,
ПризрАк, мес­сия или миф…
Не го­вор­лив и не ре­тив,
Он на по­пой­ках рус­ских бар­дов
Пел оду трез­во­сти один.
Кто этот прес­ный граж­да­нин
С пуш­ком на лы­сых ба­кен­бар­дах?
Неужто Негин?.. Ах, дру­зья…
То Пуш­кин был. А мо­жет, я.
 
XLIII
 
Чуд­но чи­тать, гния в за­тоне,
Как му­жи­ки меч­та­ли встарь,
Что год при­дёт, ко­гда на троне
Вос­станет спра­вед­ли­вый царь.
Нет, не Рос­сии ждать мес­сии:
На­си­лье – бу­дущ­ность Рос­сии.
Не тот ге­рой, кто храбр, но тот,
Кто сла­бых бьёт и креп­ко пьёт,
Кто ли­хо дев­ку об­рю­ха­тит,
Ис­прав­но зад­ни­цу лизнёт,
На­ли­жет­ся, да и уснёт,
По­ка по­жар в ро­ди­мой ха­те
Его не вы­тряхнет опять
Гро­зить, про­сить и хер со­сать.
 
XLIV
 
Семь-со­рок! * За­свер­ка­ли но­ги,
За­ды, под­пру­ги и гла­за.
Пу­сти­лись в пляс­ку недо­тро­ги –
Что я ещё мо­гу ска­зать? –
Ди­а­ны грудь и бёд­ра Фло­ры
Тряс­лись под но­сом Тер­пси­хо­ры,
А та тер­пе­ла, сколь мог­ла,
Но пси­ха­ну­ла и сбег­ла.
Из тан­цев рус­ских до аме­рик
До­брал­ся сплошь экс­тра­ва­гант –
На то тут есть дез­одо­рант –
И да­мы на­ши, до ис­те­рик
Им под­ра­жая (ах, бе­да!),
То зе­лье льют, да не ту­да.
 
* – Тра­ди­ци­он­ный ев­рей­ский та­нец, пля­со­вая.
 
XLV
 
С неза­у­ряд­ным ин­тел­лек­том,
В мой быт сва­лил­ся имя­рек.
Он мне пред­ста­вил­ся как рек­тор
И по­про­сил­ся на ноч­лег.
Ко­то­рым уни­вер­си­те­том
Ру­ко­во­дил он – суть не в этом,
А в том, что оный рек­тор мне
По­ве­дал в ночь о той стране
Ряд меж­дис­ци­пли­нар­ных зна­ний
(За неиме­ньем дис­ци­плин)
О Негине – мол, су­кин сын;
По­рас­ска­зал и о Та­тьяне,
И про кремлёв­скую иг­ру…
Да с тем и от­был по­ут­ру.
 
XLVI
 
Вер­нём­ся ж мы к де­лам сто­лич­ным,
Где юный мой остал­ся друг
И Та­ня с гор­до­стью де­ви­чьей.
Пе­ре­ска­зать мне не до­суг,
Как, адре­со­ван­ная дру­гу,
Хо­ди­ла де­вуш­ка по кру­гу,
По­сколь­ку круг­лая са­ма,
По­ку­да ма­мень­ка… С ума
Вдо­ва свих­нуть­ся не уме­ла,
По­сколь­ку оное спер­ва
Иметь при­ста­ло, а вдо­ва
Из­ли­шеств празд­ных не име­ла
И очен­но бы­ла не прочь
За Ге­ну за­муж вы­дать дочь.
 
XLVII
 
Та­тья­на, ми­лая Та­тья­на,
С то­бою я дав­но не пью.
Ты в ру­ки ста­ро­го ти­ра­на
До­ве­ри­ла судь­бу свою.
По­гиб­нешь, ми­лая, но преж­де
Ты в осле­пи­тель­ной на­деж­де
Одеж­ды шёл­ко­вые рвёшь –
Ты прав­ду жиз­ни по­зна­ёшь.
Ты пьёшь рас­пла­ту за же­ла­нья…
Но здесь, pardon *, нечти­тель прав:
Я по­вто­рил фраг­мент из глав,
За что мне нету оправ­да­нья.
И стро­гий взор, и – топ! – но­гой.
Нет, я – не Пуш­кин. Я – дру­гой.
 
* – Пар­дон (фр.)
 
XLVIII
 
Абор­та срок дав­но про­сро­чен,
Про­хо­дит и по­след­ний срок,
Но боль­но уж ма­ма­ня хо­чет
Спро­ва­дить дет­ку за по­рог,
Ге­рою сбаг­рив недо­тро­гу.
И на­чи­на­ет по­не­мно­гу
Моя Та­тья­на по­ни­мать,
На что её толк­ну­ла мать.
В неяс­ных, смут­ных опа­се­ньях
Она про­во­дит день за днём,
Не за­бы­ва­ясь да­же сном,
А гре­зя на­яву, в ви­де­ньях
По­всю­ду ви­дит гроз­ный знак
Судь­бы. Увы, слу­чи­лось так:
 
XLIX
 
Ге­роя ма­ме, столь не в жи­лу,
От­мен­но тон­ко и умнО
Мать ге­ро­и­ню пред­ло­жи­ла…
Всё это бы­ло так смеш­но,
Ко­гда бы не бы­ло так груст­но.
За­ки­нув ру­ки безыс­кус­но,
Хо­зяй­ка, дрог­нув от ве­стей,
Вдруг ла­ять ста­ла на го­стей.
Ни с чем при­шлось им уда­лить­ся.
Но вы­шло дру­гу мо­е­му
Обе­их ма­ме­нек в тюрь­му
Пси­хи­ат­ри­че­ской боль­ни­цы
Упечь. С тех пор по­шли де­ла.
Тут вся стра­на с ума со­шла.
 
L
 
О важ­ном, тре­пет­ном, нетлен­ном
Мель­ка­ют стро­ки там и тут;
На гребне глас­но­сти на пле­нум
Ан­ти­со­вет­чи­ка зо­вут –
Цен­зу­ры нет на честь и сло­во! –
Уж Гу­милёв опуб­ли­ко­ван,
Опуб­ли­ко­ван Па­стер­нак;
Меж­до­усо­би­ца, бар­дак…
На­род, по­дат­ли­вый на пер­лы,
Встре­ча­ет с За­па­да вос­ход,
Про­хо­дит де­вя­но­стый год,
При­хо­дит де­вя­но­сто пер­вый,
И ав­густ, тан­ка­ми ры­ча,
Въез­жа­ет на пле­чах пут­ча.
 
LI
 
Раз­бу­жен ору­дий­ным гра­дом,
Взяв porte-monnaie *  и porte-cigarette **,
По­дал­ся Ге­на в Ба­ден-Ба­ден
По­со­би­рать агар-агар.
В си­им за­ня­тии до­стой­ном
Се­бя, как всю­ду, непри­стой­но
Вёл неза­тей­ли­вый мой друг,
Же­ман­ных ба­ры­шень во­круг
С пе­чаль­ным ви­дом убла­жая,
По­ка не вля­пал­ся в кап­кан:
Ма­маш крик­ли­вых ка­ра­ван,
Дву­ствол­ки на­спех за­ря­жая,
Его спро­ва­дил со дво­ра.
На­ста­ла скуч­ная по­ра.
 
* – Ко­ше­лёк (фр.)
* – Порт­си­гар (фр.)
 
LII
 
Вста­ёт ел­дарь во мгле хо­лод­ной…
Чуть толь­ко в до­ме шум умолк,
В ок­но к со­се­душ­ке го­лод­ной
Пол­зёт небри­тый ста­рый волк.
Не чуя нрав его под­лож­ный,
Бу­хой су­пруг неосто­рож­но
Хра­пит, по­ку­да не про­тух
В зо­бу невин­ном вин­ный дух.
А тут Пу­шок узрел мы­шон­ка
И – вскачь по взлёт­ной по­ло­се!
Вско­чи­ли все, вце­пи­лись все –
В мы­шон­ка, в гор­ло и в мо­шон­ку.
Вце­пи­лись, и да­вай тря­сти:
«Пу­сти, под­лец!» – «Нет, ты пу­сти!»
 
LIII
 
На го­род ри­ну­лись до­ли­ны,
В кир­пич упал ку­ран­тов бой
Со Спас­ской ба­шен­ной вер­ши­ны.
Идёт-бре­дёт са­ма со­бой
Гуль­ба по всей Ру­си ве­ли­кой;
Гре­мит на­бат, и ныне ди­кой
Со­сед­ке ха­хель мор­ду бьёт –
На­род до­рвал­ся до сво­бод –
Ки­пит наш ра­зум воз­му­щён­ный,
Всё мстить ко­му-то но­ро­вит:
За трез­вый час, за трез­вый вид…
В стране по­вы­ве­лись за­ко­ны
И всё тре­щит по швам на ней
В вер­те­пе непо­нят­ных дней.
 
LIV
 
А что до бед­ной на­шей Та­ни…
Ей всё при­шлось по­нять са­мой.
Ге­рой с тех пор её не ра­нит –
Ни­что не веч­но под лу­ной.
Она на­шла дру­гое сча­стье,
В ко­то­ром Бог при­нял уча­стье:
Дру­зья, не верь­те чу­де­сам,
Ведь вы­ки­дыш слу­чил­ся сам!
И вдруг та­кое об­лег­че­нье
Со­шло на греш­ной де­вы лик,
Что здесь бес­си­лен мой язык.
Те­бе ж, нечти­тель мой, для чте­нья
По­ку­да под­ло­жить мо­гу
Ори­ги­нал. Но я в дол­гу. 
 
ШЕСТАЯ ГЛАВА
 
Эпо­ха встреч­ных ма­ги­стра­лей
Раз­два­и­ва­ет ход вре­мён.
Всё ре­же от­блес­ки ре­а­лий,
Да­рив­ших нам ко­гда-то сон;
Всё ча­ще в серд­це бес­тол­ко­вом
Яд­рё­ное вски­па­ет сло­во,
А взор, фа­таль­но­стью разъ­ят,
Гля­дит впе­рёд, а то – на­зад.
Сме­ни­ли ули­цы на­зва­нья,
А га­стро­ном – ас­сор­ти­мент.
На но­вой пол­ке боль­ше нет
Про­дук­та «дет­ское пи­та­нье».
Но что там кро­ет­ся вза­мен
Под эти­кет­кой «тё­щин хрен»?..
 
I
 
В па­ху бу­гая пле­мен­но­го
Ка­ча­лась пал­ка в ко­бу­ре.
К бу­гаю под­ве­ли ко­ро­ву.
Отёл обе­щан в ян­ва­ре.
Бес­сты­жий дач­ник, на­блю­дая
Ро­ман ко­ро­вы и бу­гая,
Над мо­ло­ды­ми на­чал ржать,
Пы­тал­ся да­же под­ра­жать…
До­пры­гал­ся шуст­ря­га-дач­ник:
Быч­ком се­бя во­об­ра­зив
И тре­тью за ночь со­блаз­нив,
Пе­ре­тру­дил бед­ня­га паль­чик.
Ему не боль­но-то смеш­но,
А что-то там гро­зит в ок­но.
 
II
 
Узрев, что N-ский обо­злил­ся,
По­ве­са к ме­сти по­остыл.
Вла­ди­мир тот­час уда­лил­ся
И па­ру ме­ся­цев не пил,
А Ге­на ба­ры­шень оста­вил
(Что бы­ло во­все про­тив пра­вил
Его неисто­вой ду­ши)
На срок та­кой же. Хо­ро­ши
Рас­све­ты Под­мос­ко­вья ле­том!
Они спо­соб­ны об­лег­чить
Лю­бую но­шу, из­ле­чить
Пе­чаль, вос­пе­тую по­этом,
Из­ба­вить от ду­шев­ных ран
И но­вый за­кру­тить ро­ман.
 
III
 
Кто яро­слав­скою до­ро­гой
Имел при­я­тье про­ез­жать,
При­ме­тить мог вок­зал убо­гой
И шпал рас­трес­кан­ную гать,
По­крыв­шую сталь­ною кле­тью
На рас­сто­я­нья и сто­ле­тья
Ту­ман­ной бу­дущ­но­сти вид,
Па­лео­зой и нео­лит…
Сей го­род кли­чет­ся Мы­ти­щи.
В нём схо­дят­ся су­деб пу­ти
И мож­но с лёг­ко­стью най­ти
«Всё, что в аме­ри­ках мы ищем», –
Как пи­сы­вал мой друг, по­эт
Под сво­дом тех бес­пе­чых лет.
 
IV
 
Ах, сво­ды лет! Су­деб кру­жа­ло…
Мой друг дав­но, увы, не тот:
Из­да­тель круп­но­го жур­на­ла,
Он в Ка­ли­фор­нии жи­вёт,
По­прав по­ры­вы дней да­лё­ких,
Ко­гда ды­ша­ли его стро­ки
То эле­ги­че­ским шт­риш­ком,
То па­ро­дий­ным за­вит­ком,
То негой юно­сти без­бреж­ной…
Но го­ды, как бе­гут оне!
Здесь, на об­рат­ной сто­роне
Зем­ли, об­рёл мой друг на­деж­ду,
Ка­кой сыс­кать не мог то­гда.
В Мы­ти­щах, раз­ве, ино­гда.
 
V
 
Ещё его не зна­ло сло­во
Эпо­хи той пред­смерт­ных мук;
Не на­по­ён на­пит­ком но­вым,
Не чу­ял да­же чут­кий звук
Тех пер­вых корч иной эпо­хи,
Ко­то­рых при­зрач­ные кро­хи,
На­по­ми­на­ю­щие бред,
За­гро­моз­ди­ли ин­тернет.
Та­та­рин не ко­сил на Вол­гу;
Не бря­кал но­вый пат­ри­от
С три­бу­ны, что его на­род
Жить бу­дет пло­хо, но недол­го * –
Ибо не власт­во­вал стра­ной
То­ва­рищ сей по­лу­боль­ной.
 
* – Из ре­чи пре­зи­ден­та Бе­ло­рус­сии А. Лу­ка­шен­ко.
 
VI
 
И кос­мо­нав­тов про­пус­ка­ли
Из стра­то­сфе­ры в Ка­зах­стан.
В их шко­лах рус­ских не слы­ха­ли
Про ста­тус су­ве­рен­ных стран,
Пред­по­ла­гав­ший, что гра­ни­цей
От неба мож­но за­гра­дить­ся.
Ещё эс­то­нец и морд­вин
Штурм не го­то­ви­ли один.
В стране хоть пах­ло, но не кро­вью.
И мы, на­дев про­ти­во­газ,
На­пра­вим ныне наш рас­сказ
К де­лам Моск­вы и Под­мос­ко­вья,
Ибо, по мне­нью злой мол­вы,
Во­ня­ет ры­ба с го­ло­вы.
 
VII
 
Вер­нув­шись серд­цем в дни бы­лые,
В стра­ну остав­лен­ную ту,
При­пом­ним грё­зы го­лу­бые,
Оси­нок лет­них про­сто­ту,
А все пре­тен­зии ге­ро­ев
Срав­ня­ем с пух­лой пе­ле­ною
Бу­ро-ко­рич­не­вых то­нов,
Что воз­ды­ма­лась из ос­нов
Бла­го­уха­ю­щим эфи­ром
И про­би­ра­ла до ко­стей
Неволь­ных, страж­ду­щих го­стей
При­стан­ци­он­но­го сор­ти­ра,
Ку­да за­ха­жи­вал и я,
Но вре­ден за­пах для ме­ня.
 
VIII
 
Вот тут оно и при­клю­чи­лось.
На слав­ном этом ру­бе­же
Со­во­куп­ле­ние слу­чи­лось
Про­меж­ду бу­ков «М» и «Ж».
Ре­дак­тор мой вздохнёт с тос­кою
И, на по­лях, сво­ей ру­кою
По­ме­тит гру­бо, как все­гда:
«Слу­чи­лась случ­ка, гос­по­да».
Ах, нет: СЛУЧИЛОСЬ! Мой нечти­тель
По­дроб­но­сти бы знать хо­тел,
Но я в ту щёл­ку не гля­дел.
Хо­ти­те ль вы иль не хо­ти­те ль,
А о де­та­лях при­мол­чу,
По­ку­да бул­ку про­гло­чу.
 
IX
 
Пе­ре­мо­лов мой скром­ный зав­трак,
Пред­став­лю да­же ар­гу­мент,
Чтоб, удер­жав­шись от азар­та,
Нема­ло­важ­ный сей фраг­мент
Не опи­сать. Пусть встре­ча эта,
При­крыв­шись ли­сти­ком сю­же­та,
Пре­бу­дет тай­ною в ми­ру.
И ес­ли весь я не умру,
Пусть злой по­сле­до­ва­тель ма­том
Прав­ди­вый опус осе­нит,
Во всех гре­хах пус­кай ви­нит
Ме­ня, но толь­ко не в де­вя­том:
Про дру­га, знаю, лгать нель­зя
Пе­ред су­дом. А мы – дру­зья.
 
X
 
И лишь ню­анс, за­ба­вы ра­ди,
По­ду­мав, всё же, из­ло­жу,
По­сколь­ку он в мои тет­ра­ди
По­пал (от­ку­да, не ска­жу):
Ко­гда, раз­дви­нув охи, ахи
И бес­ко­неч­ные ру­ба­хи,
Ге­роя дро­тик бо­е­вой
Всту­пил с при­ро­дой в веч­ный бой…
О веч­ный boy * ! Пусть girl ** нам снит­ся,
Одо­ле­вая на­ши сны,
И за­ле­за­ет под шта­ны,
И про­ни­ка­ет на стра­ни­цы
Иных клас­си­че­ских тру­дов…
Что ж, будь го­тов! – Все­гда го­тов!
 
* – Маль­чик (англ.)
** – Де­воч­ка (англ.)
 
XI
 
В сей миг иль, мо­жет, чуть по­поз­же,
До­стиг­нув край­ней по­ло­сы,
По ро­зо­вой, ат­лас­ной ко­же
Ска­ти­лись Оль­ги­ны тру­сы,
Да так упа­ли неудач­но,
Что их до­ро­га од­но­знач­но
Бы­ла пред­оп­ре­де­ле­на
Ту­да, где ка­че­ством зер­на
Гор­дит­ся аг­ро­ном пу­за­тый –
Ведь это он ру­ко­во­дил,
Ку­да, от­ку­да, сколь­ко лил
Мы­ти­щин­ский ас­се­ни­за­тор,
Чтоб доб­рой сде­ла­лась зем­ля
Во сла­ву их­не­го бе­лья.
 
XII
 
Сви­да­нье про­дол­жа­лось по­сле
На да­че Ла­ри­ных: па­стель
И уши на сте­нах… Во­прос ли,
Ка­кая там бы­ла по­стель,
Где друг мой и его по­дру­га
Лас­ка­ли, нежи­ли друг дру­га
Быть мо­жет, миг, быть мо­жет, день…
Ле­сов та­ин­ствен­ная сень
Кри­вы­ми дос­ка­ми скри­пе­ла,
Стро­е­нье ве­тер про­ду­вал,
В сы­рой пе­чи огонь пы­лал,
На кров­ле пта­ха сви­ри­сте­ла
И гроз­но выл, как вепрь жи­вой,
Сквоз­няк из ще­ли по­ло­вой.
 
XIII
 
Пред­ви­дя стро­гие уко­ры,
Де­та­ли ссо­ры не спе­шу
Опи­сы­вать, но Ва­ши взо­ры
Гне­тут по­эта! Опи­шу,
Хоть кри­тик не при­ем­лет это:
В ми­ну­ту слад­ко­го ми­не­та,
Как шту­ка­тур­ка с по­тол­ка –
Вла­ди­мир N-ский. Без звон­ка.
Он к Неги­ну под­хо­дит твёр­до,
Цеп­ля­ясь за по­ло­ви­ки,
И, не сни­мая баш­ма­ки,
Плю­ёт ге­рою пря­мо в мор­ду!
Мол­ча­нье. Всем не по-нут­ру.
«На свал­ке» – «Зав­тра» – «По­ут­ру».
 
XIV
 
Сим диа­ло­гом ла­ко­нич­ным,
За­няв­шим несколь­ко се­кунд,
Их доб­рой друж­бе столь ци­нич­ный
Ис­ход по­ло­жен был. Не фунт
Изю­му – но ки­ло пе­че­нья!
Сте­зя за­бав и раз­вле­че­ний
Из­древ­ле юно­шам да­на,
Но всем за­ба­вам есть це­на.
Не звон­кий veni, vidi, vici * –
Вла­ди­мир путь иной на­шёл:
За­сту­кал, плю­нул и ушёл.
Ры­дай­те, крас­ные де­ви­цы,
Стра­дай, неопыт­ный юнец!
Зуб за зуб. За ко­нец – ко­нец.
 
* – При­шёл, уви­дел, по­бе­дил (лат.)
 
XV
 
Услы­ша брёх да­лё­кой су­ки,
За­ли­лись хо­ром ко­бе­ли.
В тот день слу­жи­те­ли на­у­ки
Штри­хом ту­ман­ность на­нес­ли
На кар­ту звёзд­но­го ланд­шаф­та,
Где, тявк­нув на Пол­ка­на, Шаф­ка
В сто­ле­тий зер­ка­ле ко­сом
Се­бя уз­ре­ла гон­чьим псом!..
Мы ж при­от­кро­ем тре­тье око,
Ан­ти­на­уч­ный взяв ас­пект,
И, чёр­ный луч разъ­яв на спектр
В про­стран­стве на­шем кри­во­бо­ком,
Факт, сам ска­зав­ший обо всём,
С по­зи­ций мыс­лей об­со­сём.
 
XVI
 
Итак, что Оль­ге то яв­ле­нье? –
Она жда­ла с рас­кры­тым ртом
И, как сто­я­ла на ко­ле­нях,
Так и про­дол­жи­ла по­том.
И лишь за­кон­чив чин-по-чи­ну
(Нель­зя не ба­ло­вать муж­чи­ну),
При­се­ла ти­хо у ок­на,
И ду­му ду­ма­ла она
Весь день и ве­чер: всё каз­ни­лась,
Что вот, из-за неё ду­эль…
И, не до­ждав­шись двух недель,
С утра тор­же­ствен­но под­мы­лась,
Плес­нув из чай­ни­ка во­ды
На пук су­шё­ной ре­зе­ды.
 
XVII
 
Меж тем, сест­ра её старшАя
Весь день не рас­кры­ва­ла рта,
Ви­зит ге­ро­ев пред­вку­шая
И хло­по­ча во­круг тор­та
Со тща­ти­ем, до­стой­ным ле­сти.
Она под ве­чер до из­ве­стий
До­зна­лась толь­ко, хоть с утра
Де­ви­чий ум её ханд­ра
В ма­разм от­ча­ян­ный ввер­га­ла:
То са­хар сы­па­ла на соль,
То в са­хар соль; то в ан­трес­соль
Пу­стую протвинь за­дви­га­ла…
И уж та­ко­го на­пек­ла,
Что лишь ду­эль её спас­ла.
 
XVIII
 
Нут­ро азарт­ное, де­ви­чье
Всю ночь тер­за­ло Та­ни грудь,
За­ста­вив с пер­вой элек­трич­кой
От­пра­вить­ся в из­вест­ный путь.
Она за­ви­до­ва­ла жут­ко
Сво­ей сест­ри­це, и не в шут­ку
По­ду­ма­ла, гля­дясь в ок­но,
Что дев­ствен­ность её – г…
В срав­не­ньи с рез­вой и на­халь­ной,
Жизнь ис­пи­ва­ю­щей до дна
И на­граж­да­ю­щей спол­на
Ме­то­дой Оли амо­раль­ной…
Но по­езд спу­тал мыс­ли нить:
На­ста­ло вре­мя вы­хо­дить.
 
XIX
 
О чём же ду­мал на рас­све­те
Пред по­един­ком N-ский наш?..
«Не дай-то Бог, ро­дят­ся де­ти!
Су­дись по­том – где наш, где ваш…
Что день гря­ду­щий нам го­то­вит?
Ко­го ко­то­рая от­ло­вит?
Ко­му объ­явит встреч­ный план,
Пред­ста­вя вы­цвет­ший тюль­пан?
Куз­нец ку­ёт, до­яр­ка до­ит,
Удо­ем уст­ра­шая мир,
Ибо в кон­до­мах боль­ше дыр,
Чем в со­ци­аль­ном на­шем строе,
А тех счи­тать и не бе­русь…
Ку­да же ты мчишь­ся, трой­ка-Русь?..»
 
XX
 
Его тре­во­ги злое ли­хо
Оку­та­ло по­сё­лок весь.
Но через стен­ку бы­ло ти­хо –
Мой друг со­пел пре­слав­но здесь.
Его не му­чи­ли суж­де­нья
О дне гря­ду­щем; и ви­де­нья,
Ка­са­лись еже­ли зер­цал,
Он тот­час их и за­бы­вал,
До­ве­ря ша­лые ней­ро­ны
Ра­зум­ной го­ло­вы сво­ей
То­му, кто льёт на них елей
Тя­гу­чей струй­кой мо­но­тон­ной,
Да­руя негу в ша­ла­ше
Уму и те­лу, и ду­ше.
 
XXI
 
Со­бы­тью огор­чась не силь­но,
В объ­я­тьях ват­ных оде­ял
Он спал до­стой­но и обиль­но
И, об­на­ру­жив, что про­спал,
Ре­шил ма­ле­неч­ко до­ба­вить,
А до то­го нуж­ду ис­пра­вить –
И в джин­сах ста­рень­ких, с крыль­ца,
Ру­кой не тро­гая кон­ца,
Мо­чил­ся слад­ко и при­выч­но…
Тут ве­тер ду­нул не ту­да.
Сна не оста­лось и сле­да!
И, вы­ру­гав­шись непри­лич­но
И с пол­ки взяв су­харь сы­рой,
По­шёл на по­дви­ги ге­рой.
 
XXII
 
В том неза­па­мят­ном июне,
Зна­ме­ни­ем из­да­ле­ка,
Боль­ших рас­па­дов на­ка­нуне
Два про­бе­жа­ли ве­тер­ка –
Ми­нут по пять, и то ед­ва ли –
Но уж де­ре­вьев на­ло­ма­ли
И в Под­мос­ко­вье и в Москве,
Буд­то кол­ду­ньи мча­лись две.
И там, где с то­по­ли­ной вет­ки
Кру­жил­ся пух, меч­ты пья­ня,
Гни­ют те­перь че­ты­ре пня
Во­круг раз­дав­лен­ной бе­сед­ки.
Сти­хии в честь по­се­лок весь
Му­со­ро­свал уст­ро­ил здесь.
 
XXIII
 
Ту­ман­ным утром, за ов­ра­гом
Зве­нел нок­тюрн на­воз­ных мух.
Два се­кун­дан­та с крас­ным фла­гом
Ша­ги вы­ме­ри­ва­ли вслух.
Ко­лен­ки под по­до­лы спря­тав
(Долж­но быть, от мор­ских пи­ра­тов),
На дос­ки се­ли две сест­ры,
Вни­мая пра­ви­лам иг­ры.
Ве­до­мый ми­ли­ци­о­не­ром,
Подъ­е­хал чёр­ный во­ро­нок
За­кон, что чи­рей меж­ду ног,
Для тех, в ком че­сти свы­ше ме­ры –
Хо­те­ли их ми­рить, как встарь,
Но N-ский рёк: «Ко­сая тварь!»
 
XXIV
 
«До пер­вой кро­ви бой, не так ли?..»
Ещё не го­во­ри­ли: «три»,
А крас­ная, боль­шая кап­ля
Уже ка­ти­лась из нозд­ри.
Но Негин гром­ко шмыг­нул но­сом
И, спи­ну вы­гор­бив во­про­сом
И гроз­но за­су­чив ру­кав,
По­шёл до­ка­зы­вать, кто прав.
Что ж N-ский? N-ский  – не про­маш­ка,
Но Ге­на вре­зал, как кин­жал!
И сам соп­ли не удер­жал.
На Оль­ге взмок­ла ком­би­наш­ка.
В два но­са кровь, как в два ру­чья.
Та­тья­на пла­чет. Ни­чья.
 
XXV
 
Ох, как ту­зи­ли их в ку­туз­ке…
Как их лю­би­ли ко­ре­ши…
Им объ­яс­ни­ли всё по-рус­ски,
Что озна­ча­ет – от ду­ши.
При­по­ми­ная пе­да­го­гов,
С тех пор ге­рои мо­лят Бо­га,
Чтоб не ме­ша­ла встать с горш­ка
Пря­мая, рва­ная киш­ка.
Но Вы не смей­тесь над мо­мен­том,
Мол, ор­ган этот не в че­сти.
Он бе­ды мо­жет при­не­сти
И Вам, и да­же пре­зи­ден­там!..
Но толь­ко это – меж­ду строк:
По­ли­ти­ка – не мой ко­нёк.
 
XXVI
 
При­пом­ню всё ж эпи­тет мет­кий.
Ко­гда Ильич по­ки­нул трон,
На­род при­ду­мал пя­ти­лет­ке
Про­зва­нье: «Пыш­ных По­хо­рон»
И, со­от­вет­ствен­но про­зва­нью,
Три ра­за мав­зо­лея зда­нье
Те­лам ца­рей гля­де­ло вслед
На про­тя­же­нии трёх лет.
Шёл срок по­след­не­го стар­пё­ра,
Что спал, при­грев­шись у ру­ля
Ру­би­но­звёз­до­го крем­ля –
Год про­цве­та­ния по­зо­ра,
Что в жиз­ни на­шей непро­стой
От­ныне кли­чет­ся «за­стой».
 
XXVII
 
На­у­кам буд­ней на­ших бур­ных
Вни­май, по­то­мок но­вых лет:
Про­из­но­си­мое с три­бу­ны
Нам вы­пол­нять ре­зо­ну нет,
По­сколь­ку, еже­ли на­чаль­ство
Име­ло оное на­халь­ство
На­обе­щать (не даль, так ширь),
Пу­щай под­го­нит и ци­фирь.
А что про­дукт не вы­да­ёт­ся,
Так кто ж про­дукт те­перь да­ёт? –
Всё из­ме­ня­ет­ся, те­чёт…
На что спи­сать, все­гда най­дёт­ся.
А коль при­прут: «Го­ни итог!» –
От­вет: «Да­дим. В ко­рот­кий срок.»
 
XXVIII
 
Кре­стьяне спа­ли на ро­го­жах,
Рай­ком с гор­ко­мом – на пу­ху.
Ни­кто не рвал­ся вон из ко­жи.
Ке­ма­ри­ли, как на ду­ху,
Сту­дент – на БАМе и КАМАЗе;
Про­фес­сор – на ово­ще­ба­зе;
На сто один дре­мал про­цент
Ра­бо­чий и ин­тел­ли­гент;
Ор­кестр – в раз­би­том са­мо­сва­ле:
Удар­ник бод­рень­ко сту­чал,
Скри­пач си­дел, флей­тист мол­чал,
По­ка пю­пит­ры не от­ня­ли…
А укра­ша­ли на­ши дни
Шесть па­ра­док­сов. Вот они:
 
XXIX
 
1. В стране ни ду­ху без­ра­бот­ных,
А не ра­бо­тет ни­кто.
2. Все от­ды­ха­ют без­за­бот­но,
А план, пред­ставь­те, хоть бы что.
3. План вы­да­ёт­ся без за­ми­нок,
А в свет­лых на­ших ма­га­зи­нах
Хошь, серп, хошь, мо­лот по­ка­ти.
4. Хоть на при­лав­ках – Бог про­сти;
А по шка­фам у всех при­воль­но
И в хо­ло­диль­ни­ках пол­но.
5. У всех все­го хва­та­ет, но,
Ку­да ни плюнь, все недо­вол­ны.
И (взмах ко­зыр­но­го ту­за)
6. Все недо­воль­ны и все «за».
 
XXX
 
Из мел­кой дро­би во­ро­бьи­ной
Взрас­тая, слов­но на дро­жах,
В ту осень на ство­лы ря­би­ны
Та­кой на­гря­нул уро­жай,
Что, на за­па­сы моз­го­ви­ты,
Кру­ти­ли бан­ки мос­ко­ви­ты,
Не до­жи­да­ясь, чтоб мо­роз
Плод под­сла­стил да и унёс
В сер­вант к со­се­ду… А в «смо­лен­ском» *
По­чёт­но вста­ла в за­кут­ке
Ря­би­нов­ка на ко­нья­ке.
На­стой на ра­зу­ме все­лен­ском
Всей го­ре­чи гря­ду­щих дней
За­по­лы­хал по­жа­ром в ней.
 
* – Де­жур­ный га­стро­ном на Смо­лен­ской пло­ща­ди.
 
XXXI
 
На пло­щадь пуш­ку при­ка­ти­ли
В честь го­дов­щи­ны Ок­тяб­ря.
На­ро­ду до­ступ за­пре­ти­ли.
Ика­лось ба­бам: «Ох ты, бля!» –
При каж­дом зал­пе оной пуш­ки,
О чём в га­зе­те ли­рик Куш­кин
От­ме­тил ро­счер­ком пе­ра:
«Кри­ча­ли жен­щи­ны «Ура»».
А то, что лиф­чи­ки бро­са­ли,
По­рвав­ши­е­ся от на­туг,
Об этом клас­сик тех округ
Пи­сать осме­лит­ся ед­ва ли,
Ибо по­эт, яд­рё­на мать,
Цен­зу­ру дол­жен по­ни­мать.
 
XXXII
 
Ли­цом по­бит, ду­шой из­ра­нен,
Мой N-ский не ли­шил­ся сна,
А жи­во ука­тил в Из­ра­иль
В невы­езд­ные вре­ме­на. *
Ко­гда ж и нам до эми­гра­ций
Чрез го­дик до­ве­лось до­брать­ся
И, тре­пе­ща ду­шою всей,
Я вы­шел осмот­реть Бро­д­вей,
Мне при­гля­ну­лась там вит­ри­на.
Тол­каю дверь, и… О судь­ба!
Ко­го я ви­жу! N-ский! Ба! –
Под­во­дит к пол­ке ма­га­зи­на,
Бе­рёт под-руч­ку, в обо­рот,
И ту­фель пыль­ный про­да­ёт.
 
* – С вес­ны 1983-го до кон­ца 1984-го эми­гра­ция ев­ре­ев бы­ла прак­ти­че­ски пе­ре­кры­та.
 
XXXIII
 
Но Негин дру­же­ской раз­молв­ки
Спо­кой­но пе­ре­несть не мог.
О нём хо­ди­ли кри­во­тол­ки,
Что Ге­на ра­зу­мом по­блёк,
Ко­гда за­рыл­ся, стра­ус слов­но,
В при­ют свой си­рый под­мос­ков­ный,
То­ма­ми Марк­са, аки граф,
Все­за­пол­няя книж­ный шкаф.
По чис­лам пя­тым и два­дца­тым
То­вар на пол­ку по­ме­щал,
А как по­треб­ность – по­гло­щал,
По­стро­ив так в от­дель­но взя­той
Хи­ба­ре кро­хот­ной од­ной
Не то чтоб рай, но рай зем­ной.
 
XXXIV
 
Свет­лей лу­чи­сто­го кри­ста­ла,
Пре­крас­ней веч­но­го ог­ня
Его звез­да в но­чи бли­ста­ла
И вдох­нов­ляя, и ма­ня,
И воз­вра­щая к ста­рой те­ме:
Он к Ла­ри­ным в днев­ное вре­мя,
Ве­ли­кой скор­бию ве­дом,
Явил­ся в их мос­ков­ский дом.
За­чем при­шёл? – По­тра­хать Оль­гу!
А та сбе­жа­ла на за­чёт.
Так что ж? За­кры­то на учёт? *
Ге­рой мой, ду­мая недол­го,
По­влёк Та­тья­ну в уго­лок
И убеж­дал её, как Бог.
 
* – Ча­сто встре­чав­ша­я­ся над­пись на ки­ос­ках то­го вре­ме­ни.
 
XXXV
 
По­ку­да стас­ки­ва­лось пла­тье,
При­пом­ню тех вре­мён указ
О том, чтобы по­лит­за­ня­тья
Вве­сти в со­вет­ский пер­вый класс.
Ди­тям из­ряд­но пе­лись ман­сы,
Мол, пре­зи­дент аме­ри­кан­ский
Несча­стий жаж­дет, хоть убей,
Для на­ших ра­дост­ных де­тей.
Недав­ний слу­чай про­ли­ва­ет
Свет на неяс­ный сей мо­мент.
Че­го же­ла­ет пре­зи­дент? –
Че­го лю­бой му­жик же­ла­ет:
Жрат­вы да баб на греш­ный век.
Он что, свя­той? Он – че­ло­век! *
 
* – На­мёк на сек­су­аль­ные скан­да­лы Бил­ла Клин­то­на.
 
XXXVI
 
Тем вре­ме­нем на кон­ти­нен­те
Дис­кри­ми­на­ций и про­даж,
Речь о со­вет­ском пре­зи­ден­те
Ве­лась при­мер­но та­ко­ва ж.
Но тут рас­сказ хо­чу пре­рвать я:
Ге­рой стя­нул с Та­тья­ны пла­тья
И, серд­цем ра­не­ным скор­бя,
Со­рвал всё лиш­нее с се­бя.
Она го­то­ви­лась к ми­не­ту,
Но: «Нет!» – от­ве­тил ей ге­рой,
Всту­пая с дев­ствен­но­стью в бой.
И ро­зой тра­ур­но­го цве­та
Лег­ли на стул по­верх все­го
Тру­сы са­тин­ные его.
 
XXXVII
 
И так она сда­лась. Та­тья­на
Не зна­ла, что нечти­тель мой
Про за­вер­ше­нье их ро­ма­на
Чи­тал уже в гла­ве седь­мой.
Она лег­ла, раз­дви­нув но­ги –
Не жаль! – пред­ста­ви­ла чер­то­ги
Люб­ви: ча­ру­ю­щая даль…
Ди­плом на­зна­чен на фев­раль,
А гос на март… А это зна­чит,
Что, ес­ли без хво­стов, то мать
Удаст­ся точ­но уло­мать…
И, бу­дучи хо­зяй­кой да­чи,
Сло­мить ге­роя и скло­нить…
И на се­бе его же­нить.
 
XXXVIII
 
Ду­бов без­жиз­нен­ные кро­ны
Яв­ля­ли вла­сти есте­ство
В пей­заж цен­траль­но­го рай­о­на,
Что в центр ро­ма­на мо­е­го
По во­ле ли­ры об­ра­тил­ся.
Всю зи­му здесь мой друг тру­дил­ся
Над рас­пи­са­нья­ми се­стёр.
Пе­ро скри­пе­ло, ла­стик тёр…
Не знал бу­ма­ги рас­то­чи­тель
То­го, о чем чи­та­ли Вы,
Ибо ус­ло­вья та­ко­вы
Ро­ма­на: стран­ный со­чи­ни­тель,
Я цель бро­саю на­угад,
А там го­ню под ре­зуль­тат.
 
XXXIX
 
Кру­ти хво­стом моя ло­шад­ка!
Глу­мись раз­нуз­дан­но­стью строк!
Ко­пыт кри­вее от­пе­чат­ка
Нет в млеч­ной на­ле­ди до­рог!
Пусть там, по­том, гу­ля­ют бред­ни:
Вот это, де­скать – след пе­ред­ней;
А это – зад­ней. На­про­лом
Ло­мись обо­дранн­ным кры­лом!
Си­яй фо­тон­ным орео­лом,
Неси в про­сто­ры и уг­лы
Сло­ва, до­стой­ные ху­лы,
И мыс­ли, пол­ные кра­мо­лы,
А коль уви­дишь Веч­ный Свет,
Пе­ре­да­вай Ему при­вет.
 
XL
 
Ска­жи Ему, что твой на­езд­ник,
Сколь­зя по вре­ме­ни на­зад,
Меж строк и зву­ков бес­по­лез­ных
Про­чёл гря­ду­ще­го рас­клад,
А по­де­лить­ся не бе­рёт­ся,
По­сколь­ку муд­рость из ко­лод­ца
Чер­пать не долж­но чер­па­ком.
Неслыш­ный в шу­ме го­род­ском,
Я ис­по­ве­ду­юсь немно­гим:
По­ка, по­ро­шей за­не­сён,
Мир смот­рит три­де­вя­тый сон,
Я ви­жу да­ли и до­ро­ги,
И судь­бы пре­рван­ные тех,
На ком ле­жит Ада­мов грех.
 
XLI
 
Под­мяв стро­ку к фа­таль­ным да­там,
Иной про­пьёт­ся до тру­сов,
Про­чтёт «де­вя­тый» в «три­де­вя­том»
И, циф­ры вы­драв из сти­хов,
Объ­явит ша­лые куп­ле­ты
Пред­ви­де­ньем кон­чи­ны све­та
Но мы, нечти­тель до­ро­гой,
Вни­мать не ста­нем бай­ке злой,
А луч­ше-ка, дру­жи­ще слав­ный,
Хлеб­нём из ча­ши преж­них дней
Ду­ше­щи­па­тель­ный елей,
Сой­дя к де­лам ге­ро­ев глав­ных.
Пусть дрем­лют сон­ные умы:
Про­ро­че­ствам не ве­рим мы.
 
XLII
 
Пусть зе­лье пьёт Нео­ст­ра­да­мус,
А мы пой­дём на пе­ре­кур
И по­бе­се­ду­ем про да­му с
Ко­то­рой Негин плёл амур
По­пут­но с сёст­ра­ми: Али­ну
Её нью-йорк­ская ку­зи­на,
В стан­дар­те, чуть не ве­ко­вом,
Про­зва­ла алень­ким цвет­ком.
Но Ге­на в скач­ке олим­пий­ской
Бес­по­лых грёз не при­зна­вал
И ба­рыш­ню име­но­вал
Кра­са­ви­цей ка­ли­пе­гий­ской. *
Уж боль­но был пре­круп­но­ват
Ве­не­ры бе­ло­снеж­ный зад.
 
* – Пре­крас­но­за­дая (греч.)
 
XLIII
 
Объ­ект до­стой­ный неж­ной стра­сти,
Ка­приз­ный друг мой не це­нил.
В под­но­сах разъ­ез­жа­ли сла­сти,
За ни­ми ан­гел се­ме­нил.
Всё по­да­ва­лось в луч­шем ви­де.
Здесь ме­ста не бы­ло оби­де,
Но бы­ли чут­кие сло­ва
И, за­су­чая ру­ка­ва,
Хо­зяй­ка пот­че­ва­ла го­стя
Всем, что ма­ма­ня на­пас­ла…
А даль зва­ла, по­стель жда­ла,
Взмы­ва­ли та­зо­вые ко­сти
Над серд­цем пла­ме­ным бой­ца –
И на­кры­ва­ли пыл кон­ца.
 
XLIV
 
Вне­зап­но, по­се­редь ро­ма­на,
Сия кра­са­ви­ца сбег­ла…
Лет пять спу­стя, за оке­а­ном
Она мне встре­ти­лась. Де­ла
Али­ны бы­ли не бле­стя­щи,
По­сколь­ку, вы­рвав­шись из ча­щи,
Она успе­ла там за­чать
И, свет­ло ве­руя в пе­чать
Аме­ри­кан­ско­го за­ко­на
(Не знаю уж, ко­то­рых лет),
Ре­ши­лась: пусть ре­бё­нок свет
Уви­дит там. Во вре­мя оно
За это доб­рый Дя­дя Сэм
Да­вал граж­дан­ство сра­зу всем.
 
XLV
 
Од­на­ко, вре­мя из­ме­ни­лось –
За­ко­нов нет бы­лых те­перь.
Ку­да ушли, ска­жи на ми­лость,
Го­да на­дежд, го­да по­терь…
При­жить­ся нелег­ко рас­са­дам,
Не уди­вить ши­кар­ным за­дом
Нью-йорк­ский пыш­но­те­лый быт.
Его ни­что не уди­вит.
То­ра *, Тал­муд ** и кни­га Та­нья *** –
Все учат нас ис­кус­ству жить.
Но как ре­бён­ка на­кор­мить,
Одеть, под­нять, дать вос­пи­та­нье,
Ко­гда яв­лять­ся на­чал в сон
Про­дукт бо­ге­мы – Кузь­мин­сон?..
 
* – Пя­ти­кни­жие Мо­и­се­е­во.
** – Кни­га тол­ко­ва­ний ев­рей­ских ре­ли­ги­оз­ных за­ко­нов.
*** – Кни­га пер­во­го Лю­ба­вич­ско­го Ре­бе – Шне­ура Зал­ма­на.
 
XLVI
 
Она лю­би­ла Кузь­мин­со­на
Не по­то­му, что б от­да­лась,
А книг озна­чен­ной пер­со­ны
И от­кры­вать-то не бра­лась,
Но по пу­ти из ма­га­зи­на,
Всё та же са­мая ку­зи­на
В под­вал её при­во­лок­ла,
Где он, раз­де­тый до­го­ла,
От­крыл­ся де­вуш­ки­ным взо­рам,
За­тмив со­бою тьму и свет.
Он вы­сту­пал в тот день, одет
В кон­дом зе­лё­но­го ко­лё­ра,
И, пуз под­няв на пье­де­стал,
Сти­хи ужас­ные чи­тал.
 
XLVII
 
Не в жем­чуг с ат­ла­сом оде­та,
На пай­ке вел­фер­ной, она,
Обо­же­ствив­шая по­эта,
Пуз из­ва­я­ла у ок­на
На пол­сте­ны. Под сим порт­ре­том,
Не окол­до­ван­ный по­этом,
Маль­чон­ка в дай­пер­сах гу­лял
И справ­но оные ма­рал.
Уви­дя Неги­на сы­ниш­ку,
Рас­ко­сый, наг­лый взгляд узнав,
Овал ли­ца и бой­кий нрав,
Я про­тя­нул ре­бён­ку книж­ку
(Как ни кру­ти, а сам по­эт),
Бре­лок-ком­пью­тер и кон­фет.
 
XLVIII
 
О той го­дине друг да­лё­кий
(Нечти­тель чи­ты­вал о том)
Плёл ра­зу­ха­би­стые стро­ки,
О ко­их я узнал по­том.
О, пляс­ки вре­ме­ни! Ужас­ны
Его вих­ре­нья и опас­ны
(Со­зна­юсь чест­но, не со­лгу)
Иным вих­ре­ни­ем в моз­гу.
Не все го­то­вы к пе­ре­лё­там
Вдоль веч­но­сти ту­да-сю­да,
Не всем ле­тей­ская во­да
О днях гря­ду­щих ска­жет что-то,
Вер­нись же, уска­кав­ший стих,
К де­лам при­я­те­лей мо­их.
 
XLIX
 
Баш­мак стра­ны сбы­вал Вла­ди­мир,
Слег­ка под­кле­ив эти­кет;
В Нью-йор­ке тор­го­ва­ли ими –
Мол, ита­льян­ский сан­да­лет;
В Москве, об­ры­ган­ною все­ми,
По­ка ме­тель бро­са­ла се­мя
На шап­ки чест­ных го­ро­жан,
Мой друг, мой ми­лый дон­жу­ан
Ме­тал­ся, уте­ряв по­дру­гу
И дру­га след… О ку­терь­ма!
Ме­тель, по­стель, Москва, зи­ма,
Го­да за­стоя – спит ок­ру­га.
Ни­кто, ни­что не спро­сит вдруг:
«Где там по­дру­га?»; «Как там друг?»
 
L
 
А там, в Мы­ти­щин­ском рай­оне,
Да­лё­кий от амур­ных дел
Во­и­тель-Марс на небо­склоне,
Оку­тан дрё­мою, гля­дел
В по­ля, по­дёр­ну­тые сне­гом;
В до­ма, не пах­шие ноч­ле­гом
До дней по­след­них де­каб­ря,
Ко­гда сту­дё­ная за­ря
Вдох­ну­ла жизнь в по­сё­лок сон­ный:
Три дня ра­бо­та­ло сель­по
У края стан­ции, и по
До­ро­ге, сне­гом за­не­сён­ной,
В пред­чув­стви­ях свер­кая аж,
С авось­кой по­бе­жал ал­каш.
 
LI
 
Сей празд­ник да­ден был на­ро­ду
Вза­мен бы­ло­го Рож­де­ства.
Он при­зван был вос­петь сво­бо­ду
От опи­ума, и ед­ва
Уче­ре­ди­тель та­ко­во­го
День об­ре­за­ния Хри­сто­ва
В на­род­ный день обо­ра­тил,
Рос пер­ва­ча се­бе на­лил
И, ощу­ще­нья­ми ле­ле­ем,
Ис­прав­но на­чал от­ме­чать,
Пред тем, как но­вый год на­чать,
Пре­свет­лый день, ко­гда ев­ре­ем
Стал но­во­рож­ден­ный Иисус
Чтоб гор­ном быть Все­выш­них Уст.
 
LII
 
В сей день, на ру­бе­же за­стоя,
За­ут­ра ма­мень­ка при­шла
На да­чу – при­не­сти жар­кое
И во­все не же­лая зла
Го­стям невы­спав­ших­ся до­чек.
Вза­мен ре­чей её я то­чек
На­став­лю здесь, дабы по­нять
Мог­ли Вы суть: «.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  »
 
LIII
 
Я го­стем был на той по­пой­ке,
Хо­тя гор­дить­ся нечем тут.
Ти­ра­дой ма­мы со­дран с кой­ки,
Свой пер­вый но­во­год­ний путь
Я с груп­по­во­го на­чал бег­ства,
Ведь от судь­бы ку­да же деть­ся?
Оно все­гда: по­стой – по­бег…
Но­га про­ва­ли­ва­лась в снег,
Вни­зу под­та­яв­ший. Лег­ко нам
Ост­рить, ко­гда оно дав­но.
То­гда ж нам бы­ло не смеш­но
И фра­за: «С пьян­ки go home
(Ска­зать точ­нее не мо­гу) –
Тряс­лась в из­му­чен­ном моз­гу.
 
* – Здесь: уби­рай­ся вон (англ.)
 
LIV
 
В чет­вёр­тый день вто­рой де­ка­ды
То­го, как пом­ню, фев­ра­ля,
Долж­но, с небес, хо­зя­ин Ада
Сва­лил­ся в мест­ные по­ля:
Чи­нов­ник об­на­ру­жил в де­ле
Из сей­фа вы­пав­шей ду­э­ли
Один неяс­ный фе­но­мен,
При­нёс­ший мас­су пе­ре­мен.
В участ­ке, ока­за­лось, N-ский
Са­пог у ча­со­во­го спёр!
По де­лу дёр­га­ли се­стёр,
Со­се­дей, Неги­на… Все­лен­ский
Хо­те­ли уж устро­ить шум,
Да во­вре­мя взя­лись за ум.
 
LV
 
Кто под­ска­зал им, неиз­вест­но.
Но в фак­те тон­кий был мо­мент,
До ко­е­го до­унь­кать чест­но
На­вряд бы мог со­вет­ский мент
(Про­сти­те мне дур­ное сло­во):
Ведь, чтоб са­пог, да с ча­со­во­го
Ста­щить, его же уро­нить
Сна­ча­ла на­доб­но!.. Тут нить
Кри­ми­на­ли­стов за­кру­ти­лась,
За­пу­та­лась… И был указ:
Всех – по до­мам. По­даль­ше с глаз.
Вот так Та­тья­на очу­ти­лась
На да­че (в пас­пор­те её
Та­кое зна­чи­лось жи­льё).
 
LVI
 
Ди­плом и гос. То ночь, то ве­чер –
Всё, как по пла­ну. Но ог­ни
По­мерк­ших звёзд июнь­ской встре­чи,
По­сле ко­то­рой уж они
Не зна­лись бо­лее…  «Врёт, из­верг!
Ви­да­лись раз ещё!» – аж взвизгнет
Недру­же­люб­ный кри­тик мой,
Гля­дев­ший в текст гла­вы вось­мой.
Но, что нам спор про день вче­раш­ний
(Вер­нее, зав­траш­ний)? Мы спесь
Ко­ней пе­ре­на­пра­вим здесь
На то, что бы­ло го­дом рань­ше,
Те­ряя фа­бу­лу, кан­ву,
И за­вер­шая тем гла­ву.
ПЯТАЯ ГЛАВА
 
Кто дар не кра­сит «солн­це­да­ром»,
От бла­га бла­га не вку­сит.
В сов­ке был де­фи­цит то­ва­ра,
А тут – тор­гов­ли де­фи­цит.
Мир зна­ет: дол­лар твёр­же йе­ны!
А до­ми­ни­ру­ют их ге­ны
И ин­же­не­ру ли­жет зад
Аме­ри­кан­ский адво­кат.
Уж над ди­зай­ном по­ра­бо­тал,
А всё убыт­ки тер­пит Ford;
Уж кру­че ключ и кор­пус твёрд,
А впе­ре­ди опять Toyota.
Неужто ген­ный ин­же­нер
Не на­па­сёт­ся встреч­ных мер?
 
I
 
В тот год осен­няя по­го­да
Бы­ла в Нью-йор­ке до вес­ны:
Ра­дио­стан­ция Сво­бо­да
С их упо­и­тель­ной вол­ны
Да­ва­ла нам ме­тео­свод­ку.
В Москве ж на­род про­жёг про­вод­ку,
Дро­жа от хо­ло­да, и вот,
В по­тём­ках встре­тив Но­вый Год,
Пи­нал невин­ный ка­ло­ри­фер.
Ко­гда же воз­вра­ти­ли свет,
Обо­гре­ва­те­ля уж нет –
Ис­та­ял, как в во­сточ­ном ми­фе.
А сле­дом на­ка­тил фев­раль
И вы­жег в утю­гах спи­раль.
 
II
 
Но март от­бро­сил по­лу­шуб­ки.
Он был же­ла­нен, и при­шёл.
По­мя­тые ру­баш­ки, юб­ки,
Торч­ком на­де­тый ка­пю­шон –
Не по­то­му, что так по-мо­де,
Но по сва­лив­шей­ся по­го­де,
Негла­же­ным его ру­ка
Из недр до­ста­ла сун­ду­ка.
В трол­лей­бу­сах всё та же дав­ка,
Но ве­се­лее, и мет­ро
Не с той до­са­дой рвёт нут­ро,
Вот толь­ко мас­ло вновь с при­лав­ков
Ис­чез­ло, омра­чая сны
Пах­нув­шей све­же­стью вес­ны.
 
III
 
То­го ужас­но­го мо­ро­за
Уж не оста­лось и сле­да.
На рын­ках ёжит­ся ми­мо­за,
У ма­га­зи­на, как все­гда,
Тол­пит­ся пья­ная ора­ва.
Се­го­дня де­ло её пра­во,
Ведь зав­тра – те­нью на пле­тень –
Меж­ду­на­род­ный Жен­ский День
(Изоб­ре­те­нье Кла­ры Цет­кин).
Люб­лю я празд­ни­ки, дру­зья!
В те го­ды пил нема­ло я,
За сим за­ня­ти­ем неред­ким
С при­я­те­ля­ми ве­че­ра,
По­рой, кро­тая до утра.
 
IV
 
И да­же го­ды эми­грант­ства
Не ис­тре­би­ли ту лю­бовь.
Ей под­чи­ня­ют­ся про­стран­ства,
Она все­гда вол­ну­ет кровь.
Не по­бе­дит её ни труд, ни
Сва­лив­ши­е­ся с неба буд­ни,
Ни неги пол­ная кро­вать,
Ни жёст­кий те­зис «вы­жи­вать».
И я се­ми­де­ся­ти­ле­тье
Со­вет­ской вла­сти от­ме­чал.
И на-тро­их пу­зырь по­чал
В нью-йорк­ском уни­вер­си­те­те,
На лест­ни­цах. Наш тост был крут:
Она, де, там; а мы, де, тут.
 
V
 
Но ныне шат­кое здо­ро­вье
Уж не да­ёт мне столь­ко пить.
А мо­жет быть, нерус­ский кро­вью,
Ис­чер­пал я бы­лую прыть,
Го­дов до­стиг­нув со­вер­шен­ства?
Мне ти­ши­на те­перь – бла­жен­ство.
И, вспо­ми­ная празд­ник тот,
Мой не за­буль­ка­ет жи­вот.
Но ёкнет в серд­це грусть шаль­ная,
Но взмо­ет ввысь из фибр ду­ша,
Ед­ва за­ви­жу ал­ка­ша…
И, мыс­лен­но с ним рас­пи­вая,
«Твоё здо­ро­вье!» – го­во­рю
И жизнь за то бла­го­да­рю.
 
VI
 
Пус­кай его про­пи­та ме­бель,
А мозг раз­жи­жен, точ­но ил –
Он мыс­лит о perpetum mobile *,
Чтоб веч­ный дух его по­ил.
О, как силь­на в нас жиз­ни жаж­да,
Ведь смерть го­ня­ет­ся за каж­дым,
Но преж­де чем на­сту­пит срок,
Мы успе­ва­ем дать ро­сток…
И вновь кост­ля­вая ста­ру­ха
За жерт­вой но­сит­ся дру­гой,
Уж за­мах­ну­лась ко­чер­гой,
А та – опять ро­сток. Как плю­ха!
До­воль­но с нас кош­мар­ных снов:
Наш дви­га­тель уже го­тов.
 
* – Веч­ный дви­га­тель (лат.)
 
VII
 
А для при­вер­жен­цев на­у­ки
Ваш раб и ав­тор греш­ных строк с
Пе­ча­лью, пол­ня­щею зву­ки,
Свой пред­ла­га­ет па­ра­докс
Из об­ла­сти тео­рьи мно­жеств.
Мо­гу­чий Кан­тор, за ни­чтож­ность,
И Рас­сел, муд­ро­стью хра­ним,
Счи­тать­ся бы не ста­ли с ним,
По­сколь­ку точ­ки нет опор­ной
У мно­же­ства, у мо­е­го.
В нём эле­мент один все­го,
Но… что та­ко­му лем­ма Цор­на!
Мой эле­мент, чтоб к точ­ке свесть,
Са­мо же мно­же­ство и есть.
 
VIII
 
Все воз­ра­же­нья при­ни­мая,
Оста­вим с тем на­уч­ный круг,
А вспом­ним луч­ше празд­ник Мая –
Опо­ру со­ли­дар­ных рук
Без­дель­ни­ков со всей пла­не­ты.
Ведь ни­че­го дур­но­го нету,
В том, чтобы празд­ник от­ме­чать.
От­ме­тим же! С че­го на­чать,
Мы дол­го об­суж­дать не ста­нем
И, со­блю­дя стро­фу и ритм,
Да­дим, в про­ту­бе­ран­цах рифм,
Сон пе­ред­празд­нич­ный Та­тья­нин,
По­ка да­лё­кий его глас
В мо­их под­кор­ках не угас.
 
IX
 
Вот снит­ся ей по­сё­лок тём­ный,
А на окра­ине вет­ла
Вер­хуш­кою скло­ни­лась том­ной.
Из поч­ки взбух­шей­ся смо­ла
Ка­тит­ся струй­кою тя­гу­чей
Вдоль вет­ки шёл­ко­вой… Вдруг ту­чи!
Уда­рил гром! Уда­рил град!
И дрог­нул, пла­ме­нем объ­ят,
Огры­зок вет­ки се­реб­ри­стой –
И над­ло­ми­ла­ся она,
Пре­рвав за­га­доч­но­го сна
Узор цве­ти­стый, мно­го­ли­стый…
Над Та­ней взвил­ся он, же­сток,
И с бо­ку по­вер­нул на бок.
 
X
 
Но что же ви­дит на­ша жерт­ва
На том, дру­гом уснув бо­ку?
Сто­ит сре­ди овра­гов церк­ва,
Си­дит во­ро­на на су­ку
При­льнув­шей к зда­нию оси­ны,
Дур­ман и за­пах ке­ро­си­на.
Во­ро­на кар­ка­ет: «вхо­ди!» –
У бед­ной сжа­лось во гру­ди,
В киш­ках и да­же в мо­че­то­ках.
Бе­жать бы ей, да мо­чи нет;
Проснуть­ся бы, уви­деть свет,
Но, как про­ни­зан­ная то­ком,
Сто­ит пред па­пер­тью стой­мя,
А гу­бы шеп­чут: «чур ме­ня…»
 
XI
 
А на гру­ди её пы­ла­ет
На алом: «ВЛКСМ».
Она по­зор свой скрыть же­ла­ет,
Но по­те­рять зна­чок со­всем
Всё ж не ре­ша­ет­ся и знак тот
Цеп­ля­ет, из­вер­нув­шись как-то,
В укром­но ме­сто, под тру­сы,
Ту­да, где, в ка­пель­ках ро­сы
Про­бив­ше­го бед­ня­гу по­та,
Её со­кро­ви­ще жи­вёт
И над­ру­гать­ся не да­ёт
Охаль­ни­кам, ко­му охо­та,
Скры­вая непо­ча­тый злак,
Чтоб с ним всту­пить в за­кон­ный брак.
 
XII
 
Та­тья­на мед­лит, а во­ро­на:
«Вхо­ди!» – ей кар­ка­ет опять.
И го­лос жут­кий, по­хо­рон­ный
Де­ви­цу на звез­де рас­пять
Гро­зит, по­скль­ку в ту го­ди­ну,
На­зло, долж­но быть, Вла­сте­ли­ну,
На всех рос­сий­ских ку­по­лах
Звез­да тор­ча­ла или флаг.
Тря­сет Та­тья­ну от ви­де­ний,
Но вновь зву­чит су­хой при­каз:
«Вхо­ди!» – в про­кля­тый, в тре­тий раз –
И ветвь оси­ны в ста­рый ве­ник
Вдруг пре­вра­ща­ет­ся, как гад,
И бьёт несчаст­ную под зад.
 
XIII
 
Не в си­лах упи­рать­ся бо­ле,
Та­тья­на вхо­дит в Бо­жий храм
И, огля­нув­шись по­не­во­ле,
Не ве­рит соб­ствен­ным гла­зам:
По сте­нам, от ска­мей до сво­да –
Порт­ре­ты всё вра­гов на­ро­да,
А са­мый глав­ный, рыж и строг,
За­брал­ся аж на по­то­лок.
В пенсне гля­дят и ку­рят труб­ки:
«Моё!»… Та­тья­на – на ам­вон,
А там сто­ит в под­тяж­ках он
И ру­ку ей су­ёт под юб­ки:
«Моё!» – и до­ста­ёт из них
Эм­бле­му буд­ней тру­до­вых.
 
XIV
 
Внут­ри тут что-то за­жур­ча­ло…
Оч­ну­лась Та­ня, и ла­донь
Су­ёт тот­час под оде­я­ла,
Вы­дёр­ги­ва­ет, ибо вонь
Ей в нос уда­ри­ла про­тив­но.
Ре­ша­ет де­вуш­ка на­ив­но
След сно­ви­де­нья про­стир­нуть…
Но пре­гра­дил ре­ше­нью путь
Скрип сква­жи­ны двер­ной, зна­ко­мый
Всем го­ро­жа­нам тех вре­мён.
Обо­зна­чал бук­валь­но он,
Что тут не все, про­сти­те, до­ма…
Та­тья­на книж­ку до­ста­ёт
И с ней ско­рей в по­стель сну­ёт.
 
XV
 
С за­ня­тий при­бе­жа­ла Оля
И, курт­ку по­са­див на крюк,
Не от­ды­шав­шись да­же вво­лю,
Вбе­га­ет в спаль­ню, чтобы рук
Сест­ры ру­ка­ми при­сло­нить­ся
И но­во­стя­ми по­де­лить­ся
На те­му: кто да с кем при­дёт
На­зав­тра к ним, на празд­ник тот.
В усло­вьях но­вых эми­гра­ций,
Ко­гда за­ка­зы­ва­ешь зал,
Во­прос бы сей ко­неч­но встал,
Ведь глав­ное – не про­счи­тать­ся
И за один не втис­нуть стол
Дво­их, кто друг на дру­га зол.
 
XVI
 
Та­тья­на Олень­ку не слы­шит,
А мо­жет, де­ла­ет лишь вид,
Нос ко­вы­ря­ет, тяж­ко ды­шит
И в кни­гу при­сталь­но гля­дит,
И ви­дит там за­мор­ский ку­киш –
Взор ис­ти­ны! (Та­кие шту­ки ж
У нас в пе­чать кто б по­ме­стил?).
Уж то не Ари­сто­тель был,
Не Ляо Цзы, не Ка­ста­нье­да,
Не Карл Маркс, хоть и ев­рей –
То был пси­хо­лог Зиг­мунд Фрейд –
Кра­е­уголь­ная по­бе­да
Про­гнив­ших за­пад­ных ос­нов,
На­уч­ный труд «Ана­лиз снов».
 
XVII
 
Сей том, за­чи­тан­ный из­ряд­но,
В из­да­ньи вра­же­ском «По­сев»,
Через гра­ни­цы ак­ку­рат­но
Про­вёз су­ро­вый па­пин шеф,
Ко­гда ещё Ни­кит­ка пра­вил,
Да спья­ну как-то и оста­вил
У Ла­ри­ных. А что на­зад
Про­сить, про­сти­те, там­из­дат?..
Та­тья­на оный опус жиз­ни
От­кры­ла для се­бя в шесть лет.
Ту­ман­ный он оста­вил след
В со­зна­ньи де­воч­ки ка­приз­ной.
И па­пу вслух она при всех-с
Спро­си­ла: «Что та­кое секс?».
 
XVIII
 
В тра­ди­ции меж­ду­на­род­ной
За­быв­шись по­сле чте­нья сном,
Пред­ста­вим празд­ник еже­год­ный
В го­ду две ты­щи рос­пис­ном
Или две ты­ся­чи лу­боч­ном,
Ко­гда за­ча­тьем непо­роч­ным
Учё­ный на­чал про­мыш­лять,
И на­ша брен­ная кро­вать
Су­пруж­ний сим­вол уте­ря­ла,
Не при­кры­вая бо­ле стыд,
Но от­кры­вая чуд­ный вид
В обор­ках свет­лых по­кры­ва­ла,
Чтоб мир за­тряс­ся viz-a-viz *
В ве­ли­ких празд­не­ствах люб­ви.
 
* – Здесь: ли­цом к ли­цу (фр.)
 
XIX
 
При­дёт ли час сво­бо­ды сек­са,
За­ви­сит от­ча­сти от нас,
Ведь пе­ре­сад­ку функ­ций серд­ца
Мы прак­ти­ку­ем и сей­час.
Пред­ста­вим пыш­ные хо­ро­мы
На ме­сте ла­рин­ско­го до­ма,
Ку­да лю­бов­ник мо­ло­дой
По их до­рож­ке ков­ро­вой
Рас­цвет­ки пыш­ной, фо­ли­аж­ной,
По­доб­ный го­стю преж­них лет,
Вой­дёт, дер­жа в ру­ке бу­кет,
По­ход­кой важ­ной и во­льяж­ной
Спер­ва на кух­ню, где maman *
Ки­да­ет в ку­ша­нья бу­рьян.
 
* –  Ма­ман (фр.)
 
XX
 
Он про­плы­ва­ет, как в ту­мане,
На кух­ню ма­лень­кую ту,
Где вих­рем но­сит­ся ма­ма­ня
С но­жом, в ха­ла­те и в по­ту.
Он пред­ла­га­ет ей бу­ке­тик –
Ах, как при­ят­но ей от этих
Чуть рас­кры­ва­ю­щих­ся роз!
Где б ва­зу взять? – один во­прос.
Во­прос?! – о нет, не для ма­ма­ши
Двух до­че­рей: в мо­мент она
Бу­тыль мо­лоч­ную с ок­на
Бе­рёт, сли­ва­ет про­сто­ква­шу
В ка­стрюль, до­бы­тый чорт-те где –
И Ваш бу­кет уже в во­де.
 
XXI
 
В пре­свет­лы го­ды стек­ло­та­ру
Сда­ва­ли ток­мо ал­ка­ши;
Их жё­ны де­ла­ли от­ва­ры:
От гла­зу или ж для ду­ши;
Ма­ма­ши дев пре­лест­ных све­та
На­сто­ев ве­да­ли сек­ре­ты,
Чтобы и го­стя усла­дить,
И дочь в по­ры­вах усты­дить,
А то ведь грех да свя­то­тат­ство
В мо­мент ли­ша­ют дев­ку сна.
По­кор­ность – вся её це­на;
Невин­ность – всё её бо­гат­ство.
Вте­мяшь ей экий па­ра­докс,
По­ка в цвет­ник не вле­зет флокс…
 
XXII
 
По­ка ма­ма­ня жа­рит пе­чень
И грю­ка­ет ско­во­ро­ду,
Я в ком­на­ту Вас, ес­ли нечем
Раз­ве­ять бо­ле, про­ве­ду.
Здесь юно­ша, ря­бой и то­щий,
С до­са­дой го­во­рит о тё­щах,
Раз­ма­зав хрен по кол­ба­се:
«Они же в ду­шу ле­зут! Все!!!»
Неис­ку­шён в во­про­сах тон­ких,
Неспра­вед­лив был юный зять.
Ведь в ду­шу мож­но за­ле­зать –
Не сле­ду­ет си­деть в пе­чён­ках!

(Тут я ци­ти­рую же­ну.
В уго­ду тё­ще по­мя­ну.)
 
XXIII
 
В дис­пу­те не при­няв уча­стья,
Вос­пря­нем, бра­тья, ото сна!
Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья
Вос­хо­дит в ком­на­ту, пол­на
Бла­го­ухан­но­го уга­ра.
Её бо­же­ствен­но­го да­ра
Лишь тот спо­со­бен не лю­бить,
Ко­му ни есть нель­зя, ни пить.
По­дру­га Оль­ги­на Кон­стан­ца
И друг по­след­ней Ва­ри­ян
(Чер­няв, го­ряч, ре­чист и пьян)
Пре­рва­ли су­до­ро­ги тан­ца,
А кто за­чем спе­шит ку­да
Рас­ска­жет пусть ско­во­ро­да.
 
XXIV
 
По­ку­да ор­га­ном едо­мым
Пу­зы­рит быв­шая сви­нья,
Го­стей се­го­дняш­не­го до­ма
Повре­ме­ню пре­чис­лить я.
Как ис­клю­че­ние из пра­вил
Дво­их из них уж я пред­ста­вил –
Они успе­ли от­те­реть
Ме­ня, опе­ре­див на треть
Ла­до­ни. Спо­соб сей пре­мно­го
Зна­ком от­ча­лив­шим сы­нам
По эми­грант­ским, бур­ным дням
На ско­рост­ных ав­то­до­ро­гах,
Где тра­фик за­став­ля­ет Вас
Жать то на тор­моз, то на газ.
 
XXV
 
Ку­да ле­тят ав­то­мо­би­ли
Оплыв­ших жи­ром эль-до­рад?
Ку­да бе­жит от изоби­лий
Тро­пой на­ду­ман­ных пре­град
Поп-кор­ном вскорм­лен­ное пле­мя? –
Ведь бы­ли лю­ди в на­ше вре­мя!
На что от­ва­га, ум и честь
Стране, где всю­ду мя­со есть?
Пой­му ль ко­гда я суть азар­та
И цель за­жрав­ших­ся кро­вей?
Ку­да ты мчишь ме­ня, хай­вей?
В ка­кое су­мрач­ное зав­тра?
В фе­о­да­лизм иль ком­му­низм?
Не есть ли это ата­визм?..
 
XXVI
 
Но во­вре­мя оста­но­вить­ся –
Все­гда счи­та­лось – луч­ший стиль.
Стро­ке при­ста­ло во­ро­тить­ся
В ту неза­па­мят­ную быль,
Чтоб, от­тес­нив за­док кра­сот­ки,
Урвать ку­сок со ско­во­род­ки,
По­ку­да оный, весь в со­ку,
Не съе­ден бра­тья­ми. Кус­ку
Озна­чен­но­му бу­дет ода
По­свя­ще­на, но не сей­час –
Ку­сок дру­гой по­пал как раз
На зуб, и свин­ская по­ро­да
Вол­ну­ет ум, как две за­ри:
Од­на в зу­бах, од­на внут­ри.
 
XXVII
 
Пе­чён­ка съе­де­на. Пу­стая
Гля­дит на мир ско­во­ро­да.
Тут про­чих я пе­ре­счи­таю
И Вам пред­став­лю. Не бе­да,
Что до по­ры пре­рвал нас слу­чай.
За­то и на­стро­е­нье луч­ше,
И мож­но ма­лость по­остыть,
И серд­цу хо­чет­ся ост­рить.
За­док кра­сот­ки от­тес­нён­ный,
О ко­ем мол­вил меж­ду строк,
Был на­шей Олень­ки за­док –
Дру­жок её на празд­ник оный
К за­вет­ной це­ли не по­спел,
За что по­том по­зор тер­пел.
 
XXVIII
 
Что ж до Та­тья­ны… Эх, Та­тья­на…
К мо­мен­ту оно­му она
Бы­ла не то, чтоб силь­но пья­ной,
Но и не то, чтоб не пья­на,
И до бла­жен­ства до­тя­нуть­ся
Не ис­хит­ри­лась. Но Кон­фу­ций
Пи­сал: «Не дол­жен че­ло­век
От­ча­и­вать­ся, ибо век
От бед его и от ли­ше­ний
Спо­со­бен к сча­стью по­вер­нуть!»
Сло­ва ки­тай­ца Та­ни грудь
Из­ба­ви­ли от ис­ку­ше­ний
И, от­лу­чив­шись на бал­кон,
Она жда­ла иных вре­мён.
 
XXIX
 
По клич­ке «Па­ра­лел­ле­пи­пед»
Тут спал тол­стяк, что об­ла­дал
Мо­гу­чим да­ром, ес­ли вы­пьет.
А про­трез­ве­ет – про­па­дал
Его та­лант: кто, ес­ли, бо­лен,
Ле­чил он (спья­ну) био­по­лем
И, сде­лав стран­ный ре­ве­ранс,
Ры­гал и по­гру­жал их в транс.
В стране, вос­пе­тою по­этом,
В го­да бла­же­ной ти­ши­ны
Ему рас­ска­зы­ва­ли сны!
Он за­кры­вал гла­за при этом
И, уда­ля­ясь в свой аст­рал,
Их тай­ны бе­реж­но те­рял.
 
XXX
 
На «чай­ке» при­был, как на блю­де,
Сы­нок ми­ни­стра рельс сталь­ных.
На­род пра­ви­те­лей не лю­бит –
Ни за­гра­нич­ных, ни сво­их.
Не ста­ну це­ло­вать­ся с Фор­дом! * –
Пи­сал один пи­и­та гор­дый;
А вме­ру лы­сая ма­дам
Бо­жи­лась: Хо­мей­ни не дам!
Так по­ве­лось уж год от го­да:
Не лю­бят их у нас! Ну что ж?
С на­ро­да мно­го ли возь­мёшь?
Но я как вер­ный сын на­ро­да
С по­ли­ти­ком – пусть да­же шок –
Не ся­ду на один гор­шок.
 
* –  Стро­ка Ро­бер­та Рож­де­ствен­ско­го.
 
XXXI
 
По­дру­ги Та­ни по ди­пло­му
С му­жья­ми неж­ны­ми при­шли;
А Оль­ги­ны, по кур­со­во­му –
С дру­зья­ми, с ко­и­ми мог­ли
И по­пля­сать, и по­мо­ро­чить,
А на­до­ест – и опо­ро­чить,
Их им­по­тен­та­ми на­звав,
Най­дя дру­го­го для за­бав,
Ве­се­лий вся­ких, за­мо­роч­ки
Да по­се­ще­нья ка­ба­ков,
Ибо по­яр­че же­ниш­ков
Ис­ка­ли па­пень­ки­ны доч­ки,
Из­брав по­доб­ный стиль иг­ры
В го­да про­слав­лен­ной по­ры.
 
XXXII
 
Немуд­рый тё­ще­не­на­вист­ник,
С ко­то­рым в спор я не всту­пил,
Ге­роя мо­е­го за­вист­ник
По жен­ской ча­сти жут­кий был.
Имел он ум некон­гру­ент­ный,
За­пой­ный и ин­тел­ли­гент­ный.
К то­му ж об­жо­ра, хоть и тощ.
Та­ко­го ни од­на из тёщ
Стер­петь, ко­неч­но, не смог­ла бы.
Же­на его (но не слу­га!)
Ему на­ста­ви­ла ро­га,
В чём Негин про­ви­нил­ся сла­бо:
Он не сво­дил её с ума –
Она всё сде­ла­ла са­ма.
 
XXXIII
 
Ко­гда, изыс­кан­ный и тон­кий,
Раз­ла­ды се­ю­щий и страх,
Угас, как све­точ, вкус пе­чён­ки
На осты­ва­ю­щих устах,
Го­стин­ной две­ри от­во­ри­лись,
И в ком­на­ту дру­зья вва­ли­лись
И, угля­дев ух­мыл­ки дев,
Опе­ши­ли, ото­ро­пев…
Им дух рас­хва­тан­но­го мя­са,
Ви­тав­ший у кар­ни­зов штор,
В серд­цах за­жёг то­гда ко­стёр…
Тут мы, не до­жи­да­ясь ча­са,
Спо­ём, чтоб не впа­дать в тос­ку,
Хва­лу по­след­не­му кус­ку.
 
XXXIV
 
Взра­щён­ная на злом гор­моне,
Пе­ни­ци­лине, и т. д.,
Сви­нья за­мор­ская не тронет
Ду­ши чув­стви­тель­ной; ни­где
Сле­да в ней да­же не оста­вит –
Знать от­то­го, её не сла­вит
Ни­кто. Но ныне я пою
Дру­гую, рус­скую сви­нью.
Её рас­про­бо­вав од­на­жды,
Всю жизнь Вы ста­не­те сто­нать
И до ико­ты вспо­ми­нать
Ту в серд­це хлы­нув­шую жаж­ду,
Ка­кую не да­но за­быть,
Но толь­ко пить и пить, и пить…
 
XXXV
 
Ку­сок, укра­ден­ный у бра­та,
Как воз­дух, та­ю­щий во рту,
Ты вновь зо­вёшь меч­ты ку­да-то
В стра­ну остав­лен­ную ту…
О, дра­го­цен­ный недо­ве­сок,
Ты чи­стым был – ни жил, ни ле­сок –
Как дар, ты до­ста­вал­ся мне
По го­судар­ствен­ной цене
В под­соб­ке гряз­ной ма­га­зи­на,
Ку­да я, как шпи­он, про­ник.
Те­бя про­тя­ги­вал мяс­ник,
Столь чуж­дый за­па­хам бен­зи­на.
И ра­до­ва­лись он и я –
Эпо­хой сби­тые дру­зья.
 
XXXVI
 
Ува­рен­ный и ис­па­рён­ный,
На мас­ло бро­шен и ме­талл,
Ты жиз­нью про­ти­во­за­кон­ной
На жад­ных язы­ках пы­лал.
Ты воз­буж­дал в нас дух кро­ва­вый
При­ро­ды ве­щей, жаж­ду сла­вы
Сла­во­охот­цам да­ро­вал,
Серд­ца ге­ро­ев со­гре­вал…
Мы кра­ли, но не для на­жи­вы –
Чтоб лишь со­се­да уко­лоть –
По­ме­стья жгли, тра­ви­ли плоть…
Мы ино­гда бы­ва­ли лжи­вы,
Съе­дая по­ско­рей те­бя.
Но, ви­дит Бог, не для се­бя.
 
XXXVII
 
В сво­ём тра­ги­че­ском убран­стве,
Как прах со­жжён­но­го мо­ста,
В мо­ей пе­чён­ке эми­грант­ской
На­век за­стря­ла пе­чень та.
С то­го ли в несе­дые ле­та
Ве­ге­та­рьян­скую ди­е­ту
Я со­блю­даю и блю­ду?
И, вспом­ня ту ско­во­ро­ду,
Же­лу­док сок не вы­де­ля­ет,
С гу­бы не ка­па­ет слю­на…
Дав­ным-дав­но я до­пья­на
Не на­пи­вал­ся, уто­ляя
Ту жаж­ду преж­нюю мою
Сти­ха­ми, что те­перь пою.
 
XXXVIII
 
И я, по­том­кам в на­зи­да­нье,
Бро­саю пыл­кую стро­ку
На ско­во­род­ки ми­ро­зда­нья,
Чтоб ни в ка­ком дру­гом ве­ку
Не сме­лось бес­хре­бет­ным мас­сам
Опаз­ды­вать к раз­да­че мя­са,
Ка­ким бы ар­гу­мен­том в лоб
Их не сты­дил парт­орг иль поп.
Да за­мол­чит имам строп­ти­вый,
Что гимн по­ёт ча­стям дру­гим…
Мой друг, пе­чён­ке по­свя­тим
Ду­ши пре­крас­ные по­ры­вы!
И пусть по­чив­шая стра­на
По­пом­нит на­ши име­на.
 
XXXIX
 
От­ча­я­нье сдер­жав с на­ту­гой,
Взгля­нул на N-ско­го ге­рой,
В ли­ше­ньи об­ви­няя дру­га,
И пла­мя ме­сти ро­ко­вой
Вспа­ли­ло ог­не­ное серд­це.
От­ку­шав лом­тик сы­ра с пер­цем,
Стал Ге­на на­ли­вать и пить,
Чтоб свой по­жар не оско­пить.
Вла­ди­мир тож штраф­ную на­лил…
Даль­ней­ше­го не пом­ню я,
По­сколь­ку сам уж, как сви­нья,
На сту­ле, как на пье­де­ста­ле,
Си­дел и хрю­кал про за­гон,
Раз­гон и да­же про за­кон.
 
XL
 
Но есть ис­точ­ник со­кро­вен­ный,
Пи­та­ю­щий, по­рой, сло­ва.
К нему в стро­фах си­их нетлен­ных
Я при­па­дал уже. Мол­ва –
То­му ис­точ­ни­ку про­зва­нье.
И по­то­му мои пи­са­нья,
Уме­нье петь и риф­мо­вать
Него­же ис­ти­ною звать.
А впро­чем, ес­ли взма­хи ки­сти
Ри­су­ют ор­ган по­ло­вой
На лбу, с по­доб­ной го­ло­вой
Ко­му он ну­жен, свет тех ис­тин?
Наш зад на­звал­ся пе­ре­дом.
Мы, стал-быть, сплет­ню при­ве­дём.
 
XLI
 
Ко­гда maman * по­зва­ла Олю
Пи­рог и торт к сто­лу по­дать,
Мой Негин, от­ло­жив за­сто­лье,
Ей на­про­сил­ся по­мо­гать.
Под­су­е­тил­ся, под­кре­пил­ся
И, в два под­но­са, очу­тил­ся
За хруп­кой, том­ною спи­ной.
И в этот миг (о Бо­же мой!)
Де­ви­ца о ко­вёр спо­ткну­лась
И впа­ла в ком­на­ту нич­ком,
А шед­ший сле­дом – пря­ми­ком
По­верх неё. Чем обер­ну­лось
Па­де­нье оное, увы,
Не пред­став­лял на­род Моск­вы.
 
* – Ма­ман (фр.)
 
XLII
 
Вла­ди­мир на по­чёт­ном ме­сте
Чет­вёр­тую штраф­ную пил,
Но в ко­жа­ном чех­ла­стом крес­ле
Из­вест­ный недо­ста­ток был:
Нель­зя с та­ко­го встать по­спеш­но.
А он, в стра­да­ньи без­утеш­ном,
Вско­чил… и по­ва­лил­ся вспять;
Вско­чил ещё раз… – и опять.
Сли­зал остат­ки гость на­халь­ный,
А непо­спев­ший N-ский мой
Всё ви­дел, вспых­нул сам не свой,
Из-под ска­тёр­ки тум­бы даль­ней
В кар­ман пре­зер­ва­тив кла­дёт
И в туа­лет её ве­дёт.
 
XLIII
 
А ей нель­зя! Нель­зя? – но что же? –
Да пер­вый день у ней как раз!
И вы­ра­же­ние на ро­же
Та­кое, что кис­лей­ший квас
С трой­ным (два к трём) оде­ко­ло­ном
В срав­не­ньи с вы­ра­же­ньем оным –
Нек­тар слад­чай­ший! Ис­по­кон
Ве­ков, елен и джи­о­конд
Еди­на му­чи­ла про­бле­ма:
День пер­вый!.. В пер­вый оный день
Все­выш­ний со­здал свет и тень,
И раз­де­лил
. На эту те­му
Те­перь и юный пе­де­раст
Иным от­цам три фо­ры даст.
ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА
 
Со­глас­но точ­но­му под­счё­ту
(Ми­зи­нец – во­семь, семь, шесть, пять… )
По­шла у нас гла­ва по счё­ту
Чет­вёр­тая. Где б от­ко­пать
Вступ­ле­нье к оной и на­ча­ло?
Го­мер пи­сал: Из мра­ка вста­ла
С пер­ста­ми пур­пур­ны­ми…
Эх,
Чай, не го­ме­ры, да и смех
Не го­ме­ри­че­ский, по­ку­да,
Во­круг тво­ре­ния от­нюдь!
Кто кли­чет «врун», кто ты­чет в грудь:
«Хва­стун! Пош­ляк! Мозг­ляк! Иуда!..».
Мол­чат су­ро­вые волх­вы…
Ох, не сно­сить мне го­ла­вы!
 
I
 
«Чем тол­ще сук под ж… ру­бишь,
Тем лег­че ж… быть долж­на.
А ес­ли дви­гать­ся не лю­бишь,
До­го­нит точ­но хоть од­на
Из ми­лых дам, да так до­станет…» –
Так ду­мал Негин о Та­тьяне,
Ко­гда из са­да уди­рал.
Он убе­гая, по­те­рял
Ключ от сво­ей за­кон­ной да­чи.
При­шлось бе­жать за ним на­зад,
В тот са­мый зло­по­луч­ный сад,
Чтобы столк­нуть­ся – не ина­че,
Как по указ­ке са­та­ны –
С той, что рва­лась на роль же­ны.
 
II
 
Ми­ну­ты пол они сто­я­ли,
Но не сто­я­ло у него.
Сим за­ме­ча­ни­ем ед­ва ли
Недоб­ро­люб­ца мо­е­го
Я не за­став­лю воз­му­щать­ся.
Да­дим же вре­мя от­ды­шать­ся
И са­ми дух пе­ре­ве­дём,
А с этой це­лью пе­рей­дём
К дис­кус­сии, под­власт­ной про­зе,
И мел­ким ша­гом, как-ни­будь
Пе­га­су про­ла­гая путь,
Взгляд оста­но­вим на во­про­се,
Ко­то­рый, бу­дучи не мал,
Умы сто­ле­тий за­ни­мал.
 
III
 
Ко­гда ис­точ­ник про­свет­ле­нья,
Воз­ник­ший ни­от­ку­да свет
Всту­пил в про­ти­во­бор­ство с те­нью
Под сво­дом неве­со­мых сред,
Гла­вой осо­бо­го от­де­ла
На­зна­чен был ар­хан­гел бе­лый,
Чтоб вы­яв­лять нечи­сту тать
И в рас­пы­ли­тель от­прав­лять.
В ми­ру же тол­сто­ма­те­рьяль­ном
Тьме уда­лось при­стро­ить над
Све­то­рож­дён­но­стью мо­над
Без­ду­мья ко­декс амо­раль­ный,
Дабы слу­жил её баль­зам
По­во­ды­рём сле­пым гла­зам.
 
IV
 
И с той по­ры то раб, то ге­ний –
Ку­пец, бун­тарь ли, аль­тру­ист…  –
По­ют о си­ле Еди­не­нья,
В ко­то­рой кор­ни все срос­лись.
По­ют и про дру­гую си­лу,
Что, дай ей во­лю, рас­ще­пи­ла б
Кос­ми­че­скую да­же пыль,
Чтоб сказ­ка пре­вра­ти­лась в быль,
А вре­мя ка­ну­ло, ис­тёр­то.
Без си­лы пер­вой по­сей­час
Ни све­та б не бы­ло, ни нас,
А без вто­рой мы бы­ли б мёрт­вы…
И лишь ба­ланс ве­ли­ких сил
Рас­пял всех нас и вос­кре­сил.
 
V
 
Ко­гда двен­на­дца­ти на­ро­дам
При­шлось по­ки­нуть злой на­сест,
Спа­са­тясь вброд по зыб­ким во­дам
(Авось, аку­ла да не съест),
При­шла им в го­ло­ву идея
Всту­пить в со­юз. По­льщён­ный ею,
В скри­жа­лях утвер­див за­кон,
От­крыл­ся им еди­ный Он.
В сра­же­ньях об­щая угро­за
Дух жиз­ни воз­нес­ла в эфир…
Но Со­ло­мон за­те­ял мир…
И что те­перь сло­ва и слё­зы? –
Рас­пал­ся храм, по­верг­нув в тлен
Пу­ти по­те­рян­ных ко­лен.
 
VI
 
Чтобы то­го ж не вы­шло, Криш­на
Сво­им на­ро­дам йо­гу дал.
И Ши­ва ужи­вал­ся с Виш­ну,
Не со­дро­гая пье­де­стал.
В тар-та­ра­ры ду­ша ле­те­ла,
С аст­раль­ным со­пря­га­ясь те­лом.
Ей обе­щал­ся луч­ший куш
Вви­ду пе­ре­се­ле­нья душ.
И, про­буж­да­ясь в даль­них стра­нах,
Дух воз­рож­дал­ся, вновь ве­сом!
Волк во­пло­щал­ся мир­ным псом,
Выл на лу­ну и пел нир­ва­ну,
Где с ядом со­пря­жёт­ся плод
И блуд­ный сын, и су­кин кот…
 
VII
 
Раз­лад меж кож­ным и под­кож­ным
По­се­ял рас­при меж людь­ми.
Но Иисус ска­зал, что мож­но
Ис­кать спа­се­ния в люб­ви,
Ибо её и меч бо­ит­ся.
Рост­кам люб­ви да­но про­бить­ся
Через тюрь­му, через су­му
И да­же смерть, в укор уму!
Од­на­ко, че­сти не имея,
С ам­во­нов за­хле­ста­ла ложь…
Ко­го спас­ла – вынь да по­ложь –
Свя­тая ночь Вар­фа­ло­мея?
Аукай, ло­доч­ку люб­ви
В раз­ли­ве пра­вед­ной кро­ви!..
 
VIII
 
Неся по­кой серд­цам се­ми­тов,
Ибо пред­опре­де­ле­но,
Отец сун­ни­тов и ши­и­тов
Всем по­слу­ша­нье дал од­но.
Упор­но, чест­но, ме­то­дич­но
Он про­по­ве­до­вал им лич­но
Из кни­ги серд­ца сво­е­го
То, что от­кры­то для него.
Он ве­рил, что до­сто­ин сча­стья
По­гиб­ший за него вас­сал –
И со­кро­вен­ное чи­тал,
Взи­рая мир с по­зи­ций вла­сти.
Но, не пе­ре­хо­дя чер­ту,
По­нять воз­мож­но ль во­лю Ту?
 
IX
 
Ведь то, что там ни­кто не зна­ет.
А спор-до-дра­ки без кон­ца
Из­во­дит ум, меч­ты тер­за­ет,
Сжи­ма­ет ужа­сом серд­ца…
Но то, что тут, от­ту­да вид­но ль?
И меж от­ра­дой и оби­дой
Дня, уго­то­ван­но­го мне,
Ка­кая раз­ни­ца извне?..
Два дре­ва, вы­рос­шие роз­но,
Сле­пым разъ­ятые лу­чом…
Ка­кая раз­ни­ца, о чём
Сей всхлип из млеч­но­сти нер­воз­ной?
И есть ли до­ля смыс­ла в том,
Что мы сго­ра­ем, но жи­вём?..
 
X
 
Ко­гда на гран­ках во­жде­лен­ных
Нис­по­слан был дру­гой указ,
Что Бо­га нет, кро­ме все­лен­ной
(А кто про­рок? – до­пу­стим, Маркс),
Не ве­дал ав­тор но­вой дог­мы,
Ка­кой немыс­ли­мый под­лог мы
На ме­сто мыс­ли на­не­сём
И над пла­не­той про­не­сём,
За­гнав кры­ла­тым из­ре­че­ньем
Ширь ми­ро­зда­нья под оскоп,
Чтоб бес­ко­неч­но­мер­ный скоп
Че­ты­рёх­мер­ным стал се­че­ньем.
Си­ди­те, мол, ре­бя­та, здесь.
Сие все­лен­ная и есть.
 
XI
 
Пусть раб о ра­вен­стве меч­та­ет,
А мы пой­дём дру­гим пу­тём:
Ска­жи нам, кто те­бе ме­ша­ет –
И мы по­ме­ху убе­рём.
То­ва­рищ, где твоя улыб­ка? –
По­па­лась в се­ти чу­до-рыб­ка!
Пусть нын­че ж стро­ит сказ­ку-быль,
Осы­пав зо­ло­том Си­бирь!
Ре­шай ско­рей: хо­вать иль ха­вать? –
И, коль пре­по­на, устра­ним.
«Неиз­ле­чим! Неис­пра­вим!» –
От мыс­лей оных Л. Рон Хаб­бард
(Аме­ри­кан­ский эру­дит)
Са­ен­то­ло­гию* ро­дит.
 
* – Од­ной из догм са­ен­то­ло­ги­че­ской ре­ли­гии яв­ля­ет­ся на­ли­чие в об­ще­стве неиз­ле­чи­мых и неис­пра­ви­мых ан­ти­со­ци­аль­ных лич­но­стей, с ко­то­ры­ми об­ще­ство долж­но что-то сде­лать, ибо имен­но от та­ко­вых про­ис­те­ка­ют все про­бле­мы.
 
XII
 
Од­на­ко, рус­ско­го уро­ка
Не вос­при­няв­шей и на треть,
Ре­ли­гии от непро­ро­ка
Не суж­де­но не уста­реть.
Ведь ес­ли всё со­брать и взве­сить,
Суть зла ока­жет­ся в про­грес­се,
Вер­нее, в ско­ро­сти его –
Из­бы­точ­ной для од­но­го
И недо­ста­точ­ной дру­го­му.
Те­бе не в глаз, а мне не в бровь.
…  И льёт­ся грязь, и льёт­ся кровь,
А кто-то уска­кал из до­ма –
Ис­кать аль­тер­на­тив­ных сред.
Дай ис­кру – рас­ку­ро­чит свет.
 
XIII
 
Нам с диа­лек­ти­кою оной
Ох нелег­ко, по­рой, дру­жить.
Мы стро­им баш­ни Ва­ви­ло­на,
А их сме­та­ют мя­те­жи;
Тво­рим ком­пью­тер и ре­ак­тор –
И но­вый по­ра­жа­ет фак­тор
За­ко­сте­не­лые моз­ги.
По­лу­рас­пад… рас­пад… ни зги… –
По­сколь­ку неис­по­ве­ди­мы
Идео­ло­гии пу­ти:
Ка­кой до­ро­гой ни ид­ти,
А в злые, су­мрач­ные дни мы
И не хо­тим, а уго­дим
И вновь дра­ко­на со­зда­дим.
 
XIV
 
А муж иной (стро­ке некста­ти),
А От­то Шмидт (хва­ла и честь!)
Ска­зал: нам вре­ме­ни не хва­тит
Тру­ды ве­ли­кие про­честь*.
И с тем, сми­рясь и успо­ко­ясь,
Он отыс­кал под небом по­люс,
Где ды­шит Ле­та тя­же­ло:
Пол­го­да день – свет­ло, бе­ло…
Но та­ет луч! Взой­дёт си­я­нье,
По­ляр­ной но­чью за­вла­дев…
Се­дых вет­ров уныл на­пев,
Слов­но моль­ба о по­да­я­ньи
На то, чтоб петь, ды­шать и жить,
Ви­тать, ра­бо­тать, не спе­шить.
 
* - Со­глас­но под­счё­там юно­го Шмид­та, на то, чтобы про­чи­тать са­мое нуж­ное и по­зна­ва­тель­ное, ему по­на­до­би­лось бы 1000 лет.
 
XV
 
По­доб­ный джи­ну из бу­тыл­ки,
Под­пра­вив ис­тин стро­гий ряд,
Со­брат мой по пе­ру и ссыл­ке
На­уч­ный пред­ло­жил трак­тат
О смыс­ле жиз­ни * – и на Brighton **,
Во­ору­жив­шись Copyright ***-ом
(Где б сло­во рус­ское при­брать),
Свой труд по­дал­ся про­да­вать.
По­чём же нын­че смыс­лы жиз­ни?
А за две жиз­ни скид­ка есть? –
За ту, что там, и ту, что здесь,
На но­вой, так ска­зать, от­чизне…
Но в том, что ёр­ни­чаю я,
Ве­ли­кой мыс­ли нет, дру­зья.
 
* – А. Жор­ниц­кий. «Фор­му­ла смыс­ла жиз­ни». G&H Soho, NewYork 2000
** – Рус­ско­языч­ный рай­он в Нью-йор­ке.
*** – Меж­ду­на­род­ные ав­тор­ские пра­ва.
 
XVI
 
Пре­воз­мо­гая дог­му ле­ни,
В его ра­бо­те Вы б на­шли
Еди­ный смысл для по­ко­ле­ний
Ра­зум­ных жи­те­лей зем­ли.
Пусть Ва­ша пыш­ная ман­сар­да
При­ем­лет имя Алек­сандра,
А коль ре­ши­тесь, бу­ду рад
Дать и его ко­ор­ди­нат.
Ко­гда пуль­си­ру­ет по ве­нам
Ак­корд, разъ­яв­ший ку­терь­му,
Мне впо­ру оды петь ему
За по­мощь в де­ле вдох­но­вен­ном!
Но, знать, не тот на­зрел мо­мент:
Ему я ныне оп­по­нент.
 
XVII
 
Кто у иных ци­ви­ли­за­ций
Учить­ся не же­лал уму,
Су­ме­ет вряд ли разо­брать­ся,
Что здесь, за­чем да по­че­му.
Сво­им со­зна­ни­ем негиб­ким
Он те же по­вто­рит ошиб­ки,
От ко­их в юно­сти стра­дал
Иной ста­рик-гид­ро­це­фал.
Как ка­мер­тон, он тон по­вы­сит,
Вол­ной от­кры­тою под­дет,
Но не пой­мёт, увы – о нет! –
Что цель­ность жиз­ни не за­ви­сит
От це­ли част­но­го ли­ца
И по­то­му ей нет кон­ца.
 
XVIII
 
Пусть, зна­нья ощу­тив све­че­нье
И ду­мы устрем­ляя ввысь,
Учё­ный со­зда­ёт уче­нье,
Уве­ко­ве­чи­вая мысль;
Пусть филосОф ре­ли­ги­оз­ный
О Бо­ге пи­шет труд се­рьёз­ный,
Вни­мая в су­мрач­ной ти­ши
Лу­чам нетлен­ныя ду­ши;
Но как быть с те­ми, кто к бес­смер­тью
Ещё мо­раль­но не го­тов,
В ком це­пи чув­ствен­ных оков
Дру­гие пред­став­ле­нья вер­тят?
Умам та­ким по­льстит на­вряд
Сво­бод­ных фор­мул сме­лый взгляд.
 
XIX
 
Из­бран­ни­кам, спо­соб­ным веч­ность,
Как две­сти грамм, при­нять на грудь,
Кто пред­став­ля­ет бес­ко­неч­ность
Объ­ем­лю­щей Вы­со­кий путь,
И тем, кто в оный миф не ве­рит,
Но на­прям­ки пар­се­ки ме­рит –
Гла­за рас­кро­ет ак­ку­рат
Чу­дес­ный, Са­ша, твой трак­тат!
Но греш­ни­кам, кто в кол­кой строч­ке
Свой во­пло­тил бес­цен­ный дар
И, плос­кость на­тя­нув на шар,
До­шёл до вы­ко­ло­той точ­ки,
Вко­лов там соб­ствен­ный вен­зель,
Бес­смер­тие уже – не цель.
 
XX
 
И что та цель? – пу­стяк, ко­кет­ство,
Не нуж­ное ни нам, ни вам.
Цель це­ли – оправ­да­нье стред­ства
Тех, кто жи­вут не по-средствАм.
Пре­сле­дуя про­стые це­ли,
По­ют они про па­на­цеи
От го­ло­да, бо­лез­ней, краж,
От мух, от мук, по­смерт­ных даж…
Но что их вздор пред це­лью Выс­шей:
Чтоб це­ли це­лью объ­явить –
Са­му се­бя за хвост сло­вить!..
И, объ­явив, улечь­ся в ни­ше,
Пи­тая ге­не­ра­тор свой
От це­ли са­мо­целе­вой…
 
XXI
 
Вот там за сверх­тон­чай­шей гра­нью,
Где нет уж ни добра, ни зла –
Лишь го­лое пе­ре­те­ка­нье
Рас­кре­по­щён­но­го теп­ла

Там, в наи­вы­со­чай­шем ран­ге,
Ка­ко­му слу­жит сам ар­хан­гел,
Ле­жит ма­ги­че­ский от­вет,
За­чем во­ю­ет с тьмою свет:
Най­дя пре­пят­ствие в эфи­ре,
Луч по­ро­дит за ним пят­но,
Что – на­до ж? – не рас­пы­ле­но
А в цен­тре нуле­вой ци­фи­ри
Стру­ит­ся тёп­лень­кая дрожь:
«Ну до че­го же свет хо­рош!»
 
XXII
 
Ведь смысл, он в ра­до­сти, бра­тиш­ки!
А ес­ли нет, то­гда за­чем
Му­му то­пить, мо­ча­лить книж­ки,
Свер­гать ца­ря, ху­лить эдем,
Ди­тям да­руя ту же ску­ку,
Всё ту же брен­ную на­у­ку
О том, чтоб му­чить­ся, то­пить,
Ко­пить, кре­пить, ко­пать и пить…
А где-то сол­ныш­ко вос­хо­дит,
Раз­брыз­гав звон­кие лу­чи
На ми­ро­зда­нья кир­пи­чи;
А где-то ба­рыш­ню уво­дит
Ло­влас в да­лё­кие лу­га…
Ведь вот ка­кая недол­га.
 
XXIII
 
Про­бле­ма де­фи­ци­та мыс­ли
В том, ве­ро­ят­но, со­сто­ит,
Что век са­мой зем­ли ис­чис­лен.
Чу­дес­ный Свет не за­бле­стит
В чер­то­гах душ, где страх хо­лод­ный
Рас­су­док де­ла­ет го­лод­ным,
Все­по­жи­рая си­лы в нас.
Ко­гда не ви­дит це­ли глаз,
Мир на­чи­на­ет за­па­сать­ся
На слу­чай ядер­ной вой­ны,
Пре­ду­пре­ждая взлёт це­ны,
Чтоб толь­ко с но­сом не остать­ся,
За­гро­мож­дая путь мечте
И по­гря­зая в су­е­те.
 
XXIV
 
Ука­зом пер­во­го ап­ре­ля
По­до­ро­жал элек­тро­быт,
Ав­то­мо­би­ли, оже­ре­лья… –
Что ни­ко­го не уди­вит
В стране, при­вык­шей столь к подъ­ёмам –
Од­на­ко, гря­ну­ло, как гро­мом,
Средь всех Гос­ко­ми­тет­ных дел:
Баль­зам ду­ши по­де­ше­вел…
Люб­лю я све­жих крон убран­ство
В несве­жем шу­ме го­род­ском,
Ко­гда ве­сен­ний пер­вый гром
С вы­сот от­кры­то сла­вит пьян­ство:
На три гра­нё­ных ста­ка­на
Че­ты­ре семь­де­сят – це­на.
 
XXV
 
Вос­тор­жен­но и бла­го­дар­но,
Го­то­вый вновь ид­ти впе­рёд,
Тру­дом упор­ным и удар­ным
По­прав­ки цен при­нял на­род.
По­чтим же, брат­цы, неугод­ный
Ли­сток про­гнив­ший, про­шло­год­ний,
Пу­стив по­след­не­му ды­мок,
Дур­ма­ном пол­ня негу строк,
Ко­то­рым здесь поз­во­лим ша­лость –
Вер­нуть­ся вновь к бе­сед­ке той,
Где ге­ро­и­ня и ге­рой
Уже из­ряд­но от­ды­ша­лись,
И Ге­на, гля­дя в по­то­лок,
Та­кой ей вы­дал мо­но­лог:
 
XXVI
 
«Я Вас при­вет­ствую, со­сед­ка!
Вы мне пи­са­ли. Я про­чёл
И, как Вы ви­ди­те, в бе­сед­ку
Без опаз­да­ния при­шёл,
Но да­же с неболь­шим за­па­сом.» –
Та­ким, не очень слож­ным пас­сом
Мой друг до­стой­но на­чал речь –
«Чтоб мыс­ли лиш­ние от­сечь,
Хо­чу при­знать­ся Вам от­кры­то,
Что не мо­гу при­нять все­рьёз
Про­жект пред­ло­жен­ный: во­прос,
В нём неза­слу­жен­но за­бы­тый,
По­при­чи­нил нема­ло бед
Тем, кто най­ти не смог от­вет.
 
XXVII
 
По­ста­вить штамп офи­ци­аль­ный –
Не боль­но-то ве­лик про­гресс.
Но сов­ме­сти­мы ль сек­су­аль­но
Те, кто в со­юз всту­пать по­лез?
Их мно­го в ми­ре – озлоб­лён­ных,
Уни­жен­ных и оскоп­лён­ных
По ча­сти ра­до­сти сво­ей
Несчаст­ных мо­ло­дых се­мей.
Иных спа­са­ют лишь раз­во­ды,
А тех, кто не по­смел уй­ти,
Непри­вле­ка­тель­ны пу­ти:
Они те­ря­ют вме­сте го­ды,
По­ста­вя крест на свой до­суг,
На­век за­мкнув по­роч­ный круг.
 
XXVIII
 
Ко­гда б та жизнь до­маш­ним кру­гом
Все­о­гра­ни­чить­ся мог­ла,
Ко­гда су­пру­га бы с су­пру­гом,
Как Вы пи­са­ли, не спа­ла,
А где, ко­гда и с кем там спит он,
Знать не тру­ди­лась (кто вос­пи­тан,
Счи­таю, дол­жен мыс­лить так),
То­гда бы был воз­мож­ным брак
Меж не спо­до­бив­ших­ся в стра­сти
Амур­ной ис­пы­тать се­бя
С тем (или с той), ко­го лю­бя,
Мы об­ре­сти же­ла­ем сча­стье,
По­кой и ра­дость для дво­их…
Но жа­лок жре­бий та­ко­вых.
 
XXIX
 
Я по­ни­маю Вас от­ча­сти.
Но сей во­прос нель­зя ре­шить,
Как го­во­рит­ся, в од­но­ча­сье:
Сна­ча­ла на­доб­но по­жить,
Про­ве­рить, рвёт­ся ли, где тон­ко,
А Вам, по­ди ведь, и ре­бён­ка
В срок под­хо­дя­щий по­да­вай
По­чти без сек­са? Ай-ай-ай,
Та­кая де­воч­ка боль­шая,
А чушь, ка­кую пер­вый класс
У всех по­вы­бил без при­крас…
Но я Вам глу­пость раз­ре­шаю
И Вам со­ве­тую про­зреть,
Вой­ти во вкус и по­взрос­леть.
 
XXX
 
Те, кто бо­ят­ся столь раз­вра­та,
До­стой­ны жа­ло­сти мо­ей.
Я их люб­лю лю­бо­вью бра­та,
А Вас не прочь и по­неж­ней.
Ко­гда, не бу­дучи су­пру­гой,
Мо­ей Вы ста­не­те по­дру­гой,
По­вы­ки­нув из го­ло­вы
Все пред­рас­суд­ки злой мол­вы,
Мы мно­го ра­до­стей мог­ли бы
Из жиз­ни му­тор­ной из­влечь.
Ко­гда в по­стель ре­ши­тесь лечь,
Я по­мо­гу Вам сдви­нуть глы­бы
В на­ив­ном де­ви­чьем моз­гу.
Коль бу­дет вре­мя, по­мо­гу.
 
XXXI
 
А нын­че я, про­сти­те, за­нят.
Де­ла, Вы зна­е­те, де­ла…
Хоть мысль дав­но ме­ня тер­за­ет,
Чтобы с ра­бо­че­го сто­ла
Убрать весь му­сор, столь ненуж­ный,
Су­ля­щий путь глу­хой, недуж­ный,
Непри­вле­ка­тель­ный и злой…
О как от жиз­ни де­ло­вой
Нам от­ре­шить­ся к дням за­вет­ным
Без опа­се­ний и по­терь…
Я по­ки­даю Вас те­перь,
Но Вы по­ду­май­те об этом.
Пусть не се­го­дня, не сей­час.
Ро­ман воз­мо­жен и меж нас.»
 
XXXII
 
Ах, каб он знал, мой друг уста­лый,
Как ис­тя­за­ла­ся она,
По­ка пись­мо ему пи­са­ла,
Се­бя ли­шая неги сна!
Ко­гда бы ве­дал мой по­ве­са,
Ка­ко­го по­се­ли­ла бе­са
В убо­гой де­ви­чьей ду­ше
Ста­руш­ка, дрях­лая уже,
Что нын­че на клад­би­ще даль­нем
Вку­ша­ет пла­ту за гре­хи!..
Но не про ад мои сти­хи.
Не про ста­рух сие пре­да­нье.
О но­чи ж той про­чтё­те Вы
В стро­фах дру­гой мо­ей гла­вы.
 
XXXIII
 
Ко­гда бы ве­да­ла Та­тья­на
Ку­да он ныне так спе­шил!..
Но да­ле охать я не ста­ну.
Те стра­сти май за нас ре­шил.
Как те­ат­раль­ные би­ле­ты,
Мельк­ну­ли в во­дах бур­ной ле­ты
Пись­мо, сви­да­нье, мо­но­лог…
Ка­зё­ных не стя­нув са­пог,
Офи­це­ра и по­лит­ру­ки,
Сер­жант, еф­рей­тор и сол­дат
Ши­нель­ный сбро­си­ли на­ряд;
Кра­со­ток ого­ли­лись ру­ки,
А нож­ки под­тя­ну­лись ввысь…
Да и по ло­жам раз­бре­лись.
 
XXXIV
 
В на­ча­ле Бреж­нев­ских прав­ле­ний
Те­атр мос­ков­ский пу­сто­вал.
Лю­би­тель пыш­ных пред­став­ле­ний
Би­лет сво­бод­но до­ста­вал,
А то и в ка­че­стве на­груз­ки,
До­пу­стим, к аце­тат­ной блуз­ке.
Так на за­ре бла­же­ных лет
Ла­тал про­ре­хи Культ­про­свет.
Но, про­све­щая ум на­род­ный,
Он лиш­ний, вер­но, сде­лал шаг:
В те­ат­рах на­сту­пил ан­шлаг,
Тео­рьям на­шим чу­же­род­ный,
И, прак­ти­ке вполне под стать,
Би­ле­тов ста­ло не до­стать.
 
XXXV
 
То­гда вве­ли в си­сте­му спис­ки…
Но некто Га­рик (ныне, Грег,
До­стой­ный эми­грант рос­сий­ский)
При­ду­мал ход. Точ­нее, бег:
На­звав фа­ми­лию та­кую,
Что я не то, что не сриф­мую –
Про­из­не­сти-то нету сил! –
Он за­пи­сать её про­сил.
На «что-что-что?..» брал спи­сок, руч­ку…
Он в сто­мет­ров­ках был си­лён.
А чтоб от знав­ших ма­ра­фон
Не по­лу­чить за это вздрюч­ку,
Ждал за уг­лом ве­ло­си­пед,
Скры­вая вы­дум­щи­ка след.
 
XXXVI
 
Спу­стя ми­ну­ту, к кас­се оной
Его при­я­тель под­хо­дил
С фа­ми­льей во­все не муд­рё­ной
И то­же за­пи­сать про­сил.
Так со­зда­вал­ся спи­сок но­вый…
А утром две тол­пы су­ро­вых
Шли, всё сме­тая пред со­бой,
В свя­щен­ный ру­ко­паш­ный бой.
Так на­ча­лись в те­ат­рах лом­ки.
Был спи­сок во­все от­ме­нён…
Пи­том­цы ны­неш­них вре­мён,
Суть ло­мок ве­да­ют по­том­ки:
На стен­ку стен­ка, зуб за зуб –
К ис­кус­ству путь же­сток и груб.
 
XXXVII
 
Но был дру­гой, спор­тив­ный ме­тод
С на­зва­ньем мир­ным «чем­пи­он».
Кто с груп­пой чест­но ждал би­ле­тов,
Сми­ря­лись быст­ро с тем, что он,
Ко­то­рый чужд гал­дя­щим мас­сам,
Всех рань­ше до­бе­рёт­ся к кас­сам,
А им удаст­ся, мо­жет быть,
С остат­ка что-ни­будь от­бить.
А де­ло в том, что лю­дям нерв­ным
До­са­ды пу­ще ди­кий страх
Не быть со­жжён­ным на ко­страх,
Но стать един­ствен­ным и пер­вым –
Тем наг­ле­цом, ка­ким, по­рой,
Бы­вал и юный наш ге­рой.
 
XXXVIII
 
О вы, ду­ши мо­ей ку­ми­ры,
И те, чьим ду­шам я – ку­мир;
О ден­щи­ки и ко­ман­ди­ры,
Все­на­се­ля­ю­щие мир;
О аль­тру­и­сты, де­мо­кра­ты,
Что бьют друг дру­га брат за бра­та,
Дой­дет ваш кнут и до ме­ня.
Ко­гда же кон­чит­ся воз­ня,
Ко­гда не бу­дет боль­ше ме­ста
В чи­сти­ли­ще – уж не в раю –
Про­чти­те ис­по­ведь мою.
Авось, моз­ги у Вас не трес­нут
От при­ба­у­ток несмеш­ных
И шу­ток: груст­ных и греш­ных.
 
XXXIX
 
По­чив­ший строй не обо­зна­чил
На кар­тах ми­ра сби­тых касс,
Но дух сра­же­нья пра­вить на­чал
Те­ат­ра­ми на­род­ных масс.
Здесь бы­ли га­ри­ки и стен­ки,
И вы­вер­ну­тые ко­лен­ки,
На­груз­ки, спис­ки, честь и спесь,
И чем­пи­о­ны бы­ли здесь.
Ак­тё­ры по­ки­да­ли сце­ну,
Дру­гую речь шеп­тал суф­лёр…
Ду­ша тя­ну­лась, где про­стор,
А те­ло – в зал, чтоб непре­мен­но
Услы­шать важ­ные сло­ва
И за­учить, как два­жды два.
 
XL
 
Хра­ни же, ка­мень без­ды­хан­ный,
Жи­вую лест­ни­цу-ор­ду,
Про­сла­вив­шую Чин­гиз-ха­на
В за­бы­том пред­ка­ми го­ду;
Неси же, эха ко­ле­ба­нье,
Вопль зэка, рву­ще­го­ся в ба­ню
Не по на­сти­лам да ков­рам,
А са­по­гом по го­ло­вам;
За­будь же, край оси­ро­те­лый,
Как бра­тьев друж­ная ру­ка
Пе­ре­да­ва­ла му­жи­ка
К при­лав­ку вин­но­го от­де­ла
В дни непред­ска­зан­ных сво­бод,
Неве­до­мых в тот ти­хий год.
 
XLI
 
Июнь без­ра­дост­ный де­таль­но
Пе­ре­мы­вать не ста­ну здесь.
От­каз при­шёл мне му­зы­каль­ный
Мол, нет мо­ти­вов на отъ­езд –
При­шлось впи­сать­ся в ритм ра­бо­чий.
В мос­ков­ских ба­нях, меж­ду про­чим,
Об­ла­вы ста­ли учи­нять,
Хва­тать и лич­ность вы­яс­нять.
По­том зво­ни­ли на ра­бо­ту,
Ин­те­ре­су­ясь, где субъ­ект.
Ка­кая грязь ли­лась в от­вет!..
Хоть бы один при­ду­мал что-то,
Со­врав ду­шев­ным го­лос­ком:
В биб­лио­те­ку, в трест, в рай­ком…
 
XLII
 
Про­мча­лась весть в том страш­ном бу­ме,
Что стал ис­то­ри­ей уже,
О гнус­ном объ­яв­ле­нье в ГУМе,
Мол, на та­ком-то эта­же
И в сек­ции та­кой-то но­мер
Да­дут дуб­лён­ки… «Бес ли по­мер?» –
Всплес­нул на­род и по­ле­тел
В тот ого­ро­жен­ный пре­дел,
Где уж блю­сти­те­ли сто­я­ли…
Но бес, на­вер­ное, вос­крес:
То­вар, хоть не был, но ис­чез.
А до­ку­мен­тик про­ве­ря­ли.
За­го­ро­ди­ла все края
В от­дел ми­ли­ция моя.
 
XLIII
 
Со­бы­тий жерт­вой, хоть вне кад­ра,
Стал все­до­стой­ный N-ский наш.
Он от­ку­пил­ся «са­ла­манд­рой» *,
Но взят был тож на ка­ран­даш,
Что вы­зва­ло в его не слиш­ком
Учё­ной го­ло­ве мыс­лиш­ку
И за­ро­ни­ло буй­ный плод
В его по­чти­тель­ный жи­вот.
О ре­зуль­та­тах без­воз­врат­ных
Мыс­лиш­ки оной и пло­да
В ше­стой гла­ве се­го тру­да
Чи­тал нечти­тель ак­ку­рат­ный.
Там кри­тик – раб недоб­рых дел –
Кра­мо­лу да­же угля­дел.
 
* – Здесь: обувь од­но­имён­ной за­пад­но­гер­ман­ской фир­мы.
 
XLIV
 
И бла­го­род­ный, и бес­печ­ный
Изя­ще­ства апо­ло­гет,
Мой Негин успе­вал, ко­неч­но,
Вез­де на­зна­чить tete a tete *
Лю­би­тель­ни­цам про­све­ще­ний
И про­чих креп­ких ощу­ще­ний.
Но свет­лых об­ра­зы кар­тин
Ему шеп­та­ли: «Ты один
Пред веч­но­стью…» Не по­то­му ли
Уж боль­ше го­да мой ге­рой
Был пре­дан пас­сии од­ной,
Неза­бы­ва­е­мой Ри­му­ле…
Из всех по­друг его тех дней
При­о­ри­тет сто­ял за ней.
 
* – Здесь: сви­да­нье(фр.)
 
XLV
 
Од­на­жды, сте­лит с ней по­сте­ли,
А тут, вне­зап­но, в дверь зво­нок.
«Сду­рел со­сед!». На са­мом де­ле,
Рва­лась дру­гая на по­рог,
Ко­то­рой, сдер­жа­но и стро­го,
По­ве­са фра­зою до­ро­гу
(Уж та­ко­ва его сте­зя)
За­го­ро­дил: «Ту­да нель­зя».
А та впе­ред: «Ну, мне-то мож­но» –
И но­гу но­ро­вит но­гой
Под­деть… Но он ска­зал дру­гой:
«Те­бе, как раз, и невоз­мож­но».
И дверь за­крыл… «Что там за шум?» –
«За пер­цем». Так при­шло на ум.
 
XLVI
 
По­пой­ка, пом­нит­ся, слу­чи­лась
Зве­ня бо­ка­лом о сто­лы.
Там гость один, ге­рою в ми­лость,
По­мыл за­ут­ра все по­лы.
Без­мер­ным по­льще­ны та­лан­том,
Мы го­стя по­ло­вым ги­ган­том,
(По­сколь­ку ком­нат бы­ло пять)
За­глаз­но ста­ли ве­ли­чать.
Он был и мо­ло­дым, и рез­вым
И соб­ствен­ный имел жи­гуль,
И на­пе­вал, са­дясь за руль,
Лы­сел, пил вме­ру, мыс­лил трез­во…
К нему Ри­му­ля и ушла.
А вско­ро­сти в му­жья взя­ла.
 
XLVII
 
Ми­нув­шей осе­нью, в Па­ри­же,
В кор­де­ба­ле­те Moulin Rouge *,
С же­ной, всё так же яр­ко-ры­жей,
Во­шёл в фойе Ри­му­лин муж.
Рас­це­ло­вав­шись с на­ми звон­ко,
Она бол­та­ла про ре­бён­ка,
Пле­чи­сто­го не по го­дам,
Про Monparnasse **, про Notre Dame ***,
Про сад цве­ти­стый Люк­сем­бург­ский,
Где о зло­дей­ствах Ме­ди­чи
Мол­чат фон­та­нов кир­пи­чи…
А по­сле, в ночь, мне снил­ся рус­ский,
Да­ря­щий звук мо­им устам,
Неумол­ка­ю­щий фон­тан.
 
* – Все­мир­но-из­вест­ное шоу в Па­ри­же.
** – Ули­ца и рай­он Па­ри­жа.
*** –  Со­бор Па­риж­ской Бо­го­ма­те­ри.
 
XLVIII
 
Уход за­тей­ни­цы-по­дру­ги
Сжи­гал ге­роя, step by step *,
И, злое фэ ска­зав окру­ге,
Сбе­жал он в свой уют­ный склеп.
Ме­ня ж иные неуда­чи
К его ма­ни­ли тёп­лой да­че –
Ис­кать за­бве­ния ду­ше.
Как буд­то Ле­нин в ша­ла­ше
С Зи­но­вье­вым, на празд­ник су­кес **
Мы столь­ко на­пло­ди­ли строк…
Я тех ше­дев­ров не сбе­рег,
Но бы­ли там та­кие шту­ки, с
Ка­ки­ми мож­но гнать бой­ца
На при­ступ Зим­не­го двор­ца.
 
* – Шаг за ша­гом (англ.)
** – Осен­ний ев­рей­ский празд­ник, во вре­мя ко­то­ро­го
при­ня­то жить в ша­ла­шах.
 
XLIX
 
Его мос­ков­ская квар­ти­ра,
Утра­тив ис­кру и раз­мах,
Пред­на­чер­тан­ный пе­ред ми­ром
Сми­рен­но ожи­да­ла крах:
В но­ябрь хо­зяй­ка во­ро­ти­лась.
Вот так она и за­ка­ти­лась,
Уй­дя на­ве­ки, на­все­гда,
Но­во­конь­ков­ская звез­да.
Мой друг на­шел скром­ней бер­ло­гу,
С пре­стиж­ным ви­дом сняв при­ют.
На ком­му­наль­ной кухне тут
Пли­та от драк сло­ма­ла но­гу,
Но в ком­на­те бы­ла кро­вать –
За честь муж­скую во­е­вать.
 
L
 
Здесь тре­тий том с из­вест­ным тек­стом
Рас­кры­тым лёг на мрач­ный стол.
А он в ок­но гля­дел на тех, кто
На Пуш­ку пан­ко­вать при­шёл:
На на­ци, па­ци и фа­на­тов,
На де­мо­кра­тов, ме­це­на­тов
И на то­го, кто, всем зна­ком,
Сто­ял уже не на Твер­ском…
Его, за­ко­ван­но­го в брон­зу,
Что ли­рой чув­ства про­буж­дал
И на аму­ры по­буж­дал,
Опро­вер­гая жиз­ни про­зу
Изящ­ной фор­мой пон­то­лон –
За­пе­чат­лел в со­зна­ньи он.
 
LI
 
Де­ла ж ге­рой­ские по­ры той
По­вест­во­вать – ве­ли­кий грех,
По­сколь­ку две­рию за­кры­той
От­го­ро­дил­ся он от всех.
Сек­ре­ты ста­лин­ско­го до­ма,
По­рой, слы­хал я от зна­ко­мых,
Что с ним де­ли­ли неги снов;
А то – с его же лич­ных слов.
Од­на­ко, дан­ные де­таль­но,
В двух ис­пол­не­ньях, му­ля­жи,
Как буд­то встреч­ные но­жи,
Ве­дут к весь­ма па­ра­док­саль­ным,
Неле­пым вы­во­дам. Я Вам
Сек­ре­тов тех не пе­ре­дам.
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
 
Объ­ят со­мне­ни­ем и ти­шью,
В под­кор­ках звук пред­ре­че­вой
В узор че­тыр­на­дца­ти­сти­шья
Из ни­че­го, ни для че­го
Вы­тя­ги­ва­ет слог и но­ту
И ощу­ще­ни­ем по­лё­та,
Осо­зна­ва­е­мым ед­ва,
Узор впле­та­ет в кру­же­ва.
А сты­лый круг зем­ных ре­а­лий
Вы­тя­ги­ва­ет звук иной –
И въявь вста­ют пе­ре­до мной
Кар­ти­ны, ко­их не ви­да­ли
Ни чер­но­книж­ник, ни про­рок,
Ни мой пе­гас. Ни ко­зе­рог.
 
I
 
«Ку­да?! Уж эти мне евреи!» –
И за дуб­лён­ку дру­га хвать!
За по­лог эдак, по­вер­нее,
Мол, не удрать, чтоб не по­рвать.
«– Да к Ла­ри­ным… – С тво­им-то но­сом?
А по ка­ким-та­ким во­про­сам?
Уж не сер­деч­ным ли?.. – Да так…
Снять мер­ку доч­ке на баш­мак.
– Так я с то­бою: на до­рож­ку
В сор­ти­ре их­нем пе­ре­жду,
А по­сле за то­бой зай­ду.
Так чью ты щу­пать бу­дешь нож­ку?..» –
И уж от­бить­ся нету сил…
Вла­ди­мир дру­га при­гла­сил.
 
II
 
Ро­ман­ти­ка го­стей незван­ных
Из­древ­ле при­вле­ка­ла Русь.
Об этом в фа­бу­ле ро­ма­на
Я на ми­нут­ку за­дер­жусь.
На­ро­ду ве­до­мы суж­де­нья
Про ар­мию осво­бож­де­нья,
Что, пол-Ев­ро­пы от­хва­тив,
Всех от жрат­вы осво­бо­див,
Ко­си­лась на Во­сток, на За­пад…
Но не хва­ти­ло, знать, мо­щи.
И пе­ре­стро­еч­ные щи
Взы­ме­ли раз­ло­же­нья за­пах,
А неуём­ный рус­ский брат
Знай ви­дит ми­ро­вой за­хват.
 
III
 
В про­цесс гря­ду­щий гля­дя зор­ко,
Ощу­пав бант, пе­ро и трость,
Я здесь при­вёл бы по­го­вор­ку,
Ко­го он ху­же, оный гость,
Но не хо­чу быть ви­но­ва­тым
Пе­ред при­я­те­лем Ри­фа­том,
Все­о­скор­бив его на­род.
А вы­вер­нуть на­обо­рот,
Ска­зать – не ху­же мол, а луч­ше –
Так оскор­би­тель­но вдвойне…
Но как ве­лит про­дол­жить мне
Из сло­ва вы­вер­ну­тый слу­чай?
Не от­мах­нуть­ся ли стро­кой,
Драз­нил­ку вспом­нив: «сам та­кой».
 
IV
 
А с тем, за юно­шей незван­ным
На­пра­вим­ся в вы­со­кий дом.
Непри­гла­шён­ные, мы с Ва­ми
Мо­гу­чей мыс­лию вой­дём
В ка­лит­ку, в сад, лу­ной за­ли­тый,
Ту­да, где тень сто­лет­ней ли­пы
На бе­лом кор­чит­ся сне­гу.
Я опи­шу здесь, как мо­гу,
Крыль­цо со скоб­кой, вход лу­боч­ный;
В се­нях, по­след­ний мо­ги­кан,
Бу­ру вку­ша­ет та­ра­кан;
В го­стин­ной стол – ду­бо­вый, проч­ный –
И две ска­мьи. А на сто­ле…
По­клон и честь род­ной зем­ле.
 
V
 
То бы­ли па­пи­ны по­мин­ки.
Вер­нее, день со­ро­ко­вой.
Ма­ма­ня в чёр­ной пе­ле­рин­ке,
За неиме­ньем гер­бо­вой,
По­и­ла го­стя мут­ной браж­кой
И до­ве­ри­тель­но, с от­тяж­кой:
«Ещё од­ну, за упо­кой» –
При­нять про­си­ла пол муж­ской.
А вся­кие све­кро­ви, тёт­ки
И им по­доб­ный сла­бый пол
Уж и со­всем лег­ли на стол
(О тех за­бо­ти­лись си­рот­ки).
По­том все пе­ли, как мог­ли,
А там, по­ди, и впляс по­шли.
 
VI
 
И за­хо­ди­лись, за­бы­ва­лись,
Что раз­ре­шать-не раз­ре­шать;
И за что по­по­дя хва­та­лись
(Чтоб рав­но­ве­сье удер­жать);
И наш ге­рой и друг ге­роя,
Увлёк­шись пья­ною иг­рою,
За­быв, за­чем при­шли сю­да,
Ни со­ве­сти и ни сты­да
В те­ло­дви­же­ни­ях не зна­ли.
И что там бы­ло в ве­чер тот,
Не зна­ет пра­вед­ный на­род,
Ибо раз­мах тех вак­ха­на­лий
Сти­ра­ет па­мять до­бе­ла,
Чтоб па­мять свет­лою бы­ла.
 
VII
 
Но нас с нечти­те­лем лю­без­ным
Ту­да лишь мыс­лью за­нес­ло,
Что для здо­ро­вия по­лез­но
И для ду­ши не тя­же­ло.
Мы про­сле­ди­ли ак­ку­рат­но
Дво­их ге­ро­ев путь об­рат­ный
И при­ве­дём без при­украс
Их диа­ло­га па­ру фраз:
« – Ска­жи, ко­то­рая Та­тья­на,
Те­бе да­ла?» – «Нет, а те­бе?»
От этих слов не по се­бе
Обо­им ста­ло. Тут неждан­но,
Бе­се­де пут­ни­ков под стать –
Ка­на­ва под но­ги… «У, б…!»
 
VIII
 
Де­кабрь про­шёл в глу­хой пе­ча­ли,
Меж ног по­зём­кою кру­жа.
На празд­ник што­ры омра­ча­ли
Сос­но­вых оба эта­жа
И пять окон ко­опе­ра­ти­ва.
Вто­ря немолч­но­му мо­ти­ву,
Се­дою вью­гой выл фев­раль –
И от­сы­рев­шая мо­раль,
Су­деб и сто­пок по­тря­се­нья
Да взлёт ру­ба­хи кру­жев­ной
Со­шли на­ве­ки в мир иной.
За рав­но­ден­стви­ем ве­сен­ним
Свет­лей, длин­нее ста­ли дни,
Но что нес­ли со­бой они?
 
XXI
 
Жизнь Оль­ги сде­ла­лась иная:
Вла­ди­мир стал её меч­той,
По­дру­ге то­нус под­ни­мая
За што­рой этой или той.
Та­тья­на ж в грё­зе по­лу­ноч­ной
Яв­ля­лась с вы­став­ки лу­боч­ной
И в ночь, взды­хая о луб­ке,
Че­са­ла пря­ди на лоб­ке.
Че­са­ла прядь… Ка­кая ма­лость?
Про­сти ей, Бо­же, этот грех –
Ведь Ты про­ща­ешь чуть не всех –
А ей ещё что оста­ва­лось,
Ко­гда впа­да­ла в за­бы­тьё
Она с невин­но­стью её?
 
XI
 
Ев­рей счаст­ли­вый шку­ру вы­вез,
Спо­ив пол­до­ма на­по­вал,
И раз­ре­ше­ния на вы­езд
ОВИР мос­ков­ский не да­вал.
Уже со­став­ле­ны ука­зы
О том, чтобы да­вать от­ка­зы
И был но­вей­ший сей за­вет
Сне­сён на под­пись в ка­бинет
Но дач­ный быт не ве­рил в стра­хи.
За­стрял я на ночь у друж­ка.
Он от­ва­лил­ся с по­сош­ка,
А я тер­зал то ам­фи­бра­хий,
То ямб, то за ок­но гля­дел…
И кое-что за­пе­чат­лел.
 
XII
 
В хи­бар­ке вет­хой, где ре­пей­ник
Ко­лол­ся жут­ко в про­шлый год,
Хра­ни­тель гор­до­го тер­пе­нья,
За печ­кой спал си­бир­ский кот.
Ве­чор, стя­нул он у хо­зяй­ки
По­лу­су­хой огры­зок сай­ки
И, съев, та­кой устро­ил ор –
Ну, прям, хоть спать бе­ги на двор.
Про­се­ме­нив бес­шум­ным ша­гом,
Под­бро­сив клю­чик под по­лог,
Од­ной из су­мрач­ных до­рог
Она бре­дёт глу­хим овра­гом,
Все­на­ве­вая в ду­шах страх
Кост­ля­вой прит­чей о кре­стах.
 
XIII
 
Без мыс­ли злоб­ной ба­ба Ма­ня
(Хо­зяй­ка оно­го ко­та)
По­шла про­ве­дать на­шу Та­ню,
Ибо её рас­сказ­ки та
Все­гда так яв­но пред­став­ля­ла,
Что спать остать­ся умо­ля­ла.
На этот раз, по­ве­дав ей
До­ре­во­лю­ци­он­ных дней
Про вол­чью пасть од­ну ча­стуш­ку,
Ба­бу­ля, гля­дю­чи на печь,
Уж и со­всем ре­ши­лась лечь,
Как Та­ня, упер­шись в по­душ­ку,
Спро­си­ла: «Ма­ня, в те го­да,
Ска­жи, ты в рот бра­ла ко­гда?».
 
XIV
 
«Ну что ты, Та­ня? В преж­ни ле­та
И слов та­ких не зна­ла я,
Не то бы со­гна­ла со све­та
Ме­ня све­кров­ни­ца-змея!»
«А как же ты сно­ша­лась, Ма­ня?»
«Да как по­лу­чит­ся. Мой Ва­ня
Был в по­зах вся­ких не го­разд.
Со­зна­юсь чест­но: пе­де­раст.
На­шёл про­стуш­ку, на­нял сва­ху,
Лишь бы при­крыть­ся от ста­тьи;
Всех под­по­ил – сва­ты, сва­тьи…  –
Я, пом­ню, пла­ка­ла со стра­ху,
Мне с пла­чем нож­ки раз­ве­ли
И го­мо­се­ка при­ве­ли.
 
XV
 
И вот, вве­ли в се­мью та­кую…
Да ты не слу­ша­ешь ме­ня!»
«Ах, Ма­ня-Ма­ня, я тос­кую,
Мне тош­но, ми­лая моя:
Ты с му­жи­ком хоть раз сно­ша­лась?»
«Ну как же? Со све­кром. Слу­ча­лось.
В день свадь­бы, пом­нит­ся, в са­ду.
Он на­до­рвал­ся в том го­ду,
Став на по­стель­ные сра­же­нья
Негод­ным до по­след­них лет.
Но там, под яб­ло­не­вый цвет,
Се­мье яв­ляя ува­же­нье,
К суч­ку ме­ня при­ла­дил он
И драл, род­ной, со всех сто­рон!»
 
XVI
 
«И я хо­чу!» – шеп­та­ла Та­ня –
«Ему хо­чу се­бя от­дать!
Но как бы так устро­ить, Ма­ня,
Чтоб дев­ствен­ность не по­те­рять
До бра­ка? До­рог мне ку­мир мой.
Пус­кай по­чи­ет в дрё­ме мир­ной.
Его от­дам я как же­на,
Ибо кви­тан­ция нуж­на,
Коль, ес­ли, что-ни­будь дур­ное
Вовнутрь за­сунет и ти­кать –
А тут бу­ма­га. И пе­чать.»
«Ди­тя моё, Гос­подь с то­бою!» –
И Ма­ня де­вуш­ку с тос­кой
Дро­чи­ла стар­че­ской ру­кой.
 
XVII
 
В од­ном ки­тай­ском ре­сто­ране
Мой ум под­де­ла мыс­ли нить:
Офи­ци­ан­то­вы ста­ра­нья
Ком­пью­те­ром чтоб за­ме­нить,
За­ши­тым в стол. За­каз на кух­ню
По­сту­пит сам… Авось, не стухнет
С но­во­вве­де­нья суп Wonton.
«Про­дай идею за му­льон!» –
Вос­клик­нул, услы­хав, кол­ле­га.
«Ко­му, те­бе?» – «А мне на кой?»
А ко­ли неко­му, стро­кой
Пе­га­са за­пря­жём в те­ле­гу,
При­щёлк­нем риф­мой, и… ле­ти
По коч­кам звёзд­но­го пу­ти.
 
XVIII
 
Уви­дев де­вуш­ку в ор­газ­ме,
Ста­руш­ка при­ня­лась кри­чать,
По­сколь­ку, бу­дучи в ма­раз­ме,
За­бы­ла, что не ей кон­чать.
В наш уз­кий век спе­ци­а­ли­за­ций
Все­гда так труд­но разо­брать­ся,
Ко­му тут се­ять или жать,
Ко­му на тор­мо­за на­жать…
И по­то­му, на вся­кий слу­чай,
Ща­дя со­бра­та сво­е­го,
Не де­ла­ем мы ни­че­го.
Сто­им в пред­две­рье жиз­ни луч­шей,
Как бро­не­по­езд под го­рой,
И ма­стур­би­ру­ем, по­рой.
 
XIX
 
Лишь толь­ко Та­ня от­ва­ли­лась
На на­во­лоч­ки го­ло­вой,
Как в Мане жаж­да уто­ли­лась
И го­стья пре­кра­ти­ла вой.
Они рас­ста­лись, как по­друж­ки.
Тень де­вуш­ки и тень ста­руш­ки
Кач­ну­лись в су­мрач­ном окне
И вдруг рас­та­я­ли оне.
Элек­тро­стан­ция в рай­оне
Ра­бо­та­ла до де­ся­ти
И как по­том се­бя ве­сти,
От глаз укрыв­шись по­сто­рон­них –
Доб­ро счи­тать, до­нос кро­пать…
А кто по­про­ще – мир­но спать.
 
XX
 
Уж не тре­щит ис­кра ли­хая,
Лишь бре­дят сон­ные уг­ли.
По­сё­лок дач­ный за­ти­ха­ет.
Уже за реч­кою, вда­ли,
В на­уч­ном го­ро­де Под­лип­ки
Спирт­ные рос­пи­ты на­пит­ки.
Смол­ка­ет жизнь и там… И вот,
Еди­на пол­нит небо­свод
Звез­да По­ляр­ная, ноч­ная…
За­рдев­шись от её лу­ча,
Сле­зою кап­ну­ла све­ча.
Пись­мо Та­тья­на со­чи­ня­ет,
Не зная сна, не ве­ря в тьму…
К ко­му?.. Вы зна­е­те, к ко­му.
 
XXI
 
Она си­де­ла с ми­ной кис­лой,
Уста­вя взор на по­то­лок.
Чи­тать я не умею мыс­лей,
Да с мыс­лью этой и за­лёг.
Мне снил­ся май неуто­ли­мый,
И пух кру­жил­ся то­по­ли­ный…
Омы­та свет­лою вол­ной,
Сто­я­ла му­за пре­до мной…
И бре­дил мой рас­су­док вет­хий,
При­по­ми­ная ту пе­чаль
И бе­ло­снеж­ную ву­аль
Оча­ро­ва­тель­ной бе­сед­ки…
Тут храп ме­ня и раз­бу­дил.
В кон­це ап­ре­ля Негин пил.
 
XXII
 
В том ви­но­ват от­ча­сти сам я,
Но суть не во гре­хах, а в том,
Что Ге­на, по­лу­чив пи­са­нье,
Его оста­вил на­по­том,
По­сколь­ку в адре­се об­рат­ном
Про­бел све­тил­ся ак­ку­рат­но,
А наш ге­рой был серд­цем смел
И ано­ни­мок не тер­пел.
Пять дней нечи­та­ной ва­ля­лась
Её пре­крас­ная маз­ня.
Суб­бот­не­го ж, под ве­чер, дня
Вновь на гла­за ему по­па­лась,
Ко­гда ре­шил мой друг прой­тись,
Взи­рая су­мрач­ную высь.
 
XXIII
 
В сред­не­ве­ко­вой пу­сто­вер­ти,
Где смерть не ве­да­ла пре­град,
Ал­хи­мик вкла­ды­вал в кон­вер­тик
На стро­ки на­пы­лён­ный яд.
Ка­ра­тель пост-сред­не­ве­ко­вый
Шну­рок по по­чте слал шел­ко­вый
Сво­бо­до­мыс­ля­щим гра­фьям,
Чтоб при­го­вор ис­пол­нил сам.
Но мы из­жи­ли зла за­ра­зу:
В бы­лое ка­ну­ли гра­фья,
И МНC  * НИИ…   **
Не по­лу­чал си­бир­ску язву.
А что до яда меж­ду строк,
Тут нас порт­вейн предо­сте­рёг.
 
* – Млад­ший на­уч­ный со­труд­ник.
** – На­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ский ин­сти­тут хи­ми­че­ских удоб­ре­ний и ядо­хи­ми­ка­тов.
 
XXIV
 
Сне­гов рас­топ­тан­ная вла­га
Дав­но по тру­бам унес­лась
И дно ши­ро­ко­го овра­га
Обыч­ная по­кры­ла грязь,
Под­сох­ла даж на­по­ло­ви­ну,
Об­ра­зо­вав ме­ста­ми гли­ну,
Ме­ста­ми троп­ки – по од­ной
Из них про­шёл по­ве­са мой:
Сколь­зя фо­на­ри­ком по твер­ди,
Добрёл до даль­не­го сад­ка,
К бе­сед­ке, где вздох­нул слег­ка,
По­мя­тый вы­та­щил кон­вер­тик
И, ося­зая лун­ный луч,
Зев­нул и вы­нул дач­ный ключ.
 
XXV
 
И на­до­рвал… Его дви­же­нья,
Ко­неч­но, я не на­блю­дал.
Не по­ру­чусь, ка­кое жже­нье
В пе­чён­ках друг мой ис­пы­тал.
О чём све­ча в но­чи свер­ка­ла,
Ми­ры ка­кие от­кры­ва­ла
Хо­лод­ным, брез­жа­щим лу­чом,
Вы не узна­ли б ни­по­чём,
Ко­гда б од­на­жды в ста­рой стоп­ке
Мне не по­па­лась ересь та
При­мер­но в пол­то­ра ли­ста
Сы­рой бу­ма­ги для рас­топ­ки.
И, преж­де чем ог­ню пре­дать,
Успел я ересь про­чи­тать.
 
XXVI
 
Кто ей вну­шил та­кую ка­шу,
Уж не квар­тир­ный ли во­прос?..
Иль, мо­жет, до Та­тья­ны на­шей
Прак­тич­но­стью я не до­рос,
А под чад­рой ре­чей фри­гид­ных
Стра­тег скры­вал­ся даль­но­вид­ный,
Ко­то­рый лишь не пре­успел
Вви­ду непред­ска­зан­ных дел?..
Ка­кая му­ха, клещ, та­ран­тул
Ку­са­ли де­ву в час ноч­ной –
Со­кры­то ныне за чер­той,
Ко­то­рую не по-та­лан­ту
Пе­ре­се­кать се­го­дня мне
Ни на­яву, ни даж во сне.
 
XXVII
 
Нечти­тель ви­ды­вал ко­ке­ток.
И раб Ваш неко­гда зна­вал
По­ло­возре­лых ма­ло­ле­ток,
Хоть сам их душ не рас­кры­вал.
Не во­пло­щён, увы, в Ге­рак­ле,
Ис­кал я риф­мы к сло­ву пак­ля,
А жил Незнай­кою – меч­тал
И всё счи­тал, счи­тал, счи­тал:
Ка-б вся­кий за ночь, да по со­рок,
На сколь­ко бы ве­ков впе­рёд
Без­дев­ствен­ным стал небо­свод?..
Но, в луч­шем ду­хе от­го­во­рок,
Ре­шим со­мне­нья на­угад:
А наш ро­ман те­чёт на­зад!
 
XXVIII
 
Од­на­ко, есть и в нём за­гвозд­ка:
Пись­мо при­шлось пе­ре­во­дить.
По­ка не капнет в суп из­вёст­ка,
Кто станет на­но­во бе­лить,
Но как нам быть с биб­лио­те­кой,
Где де­тек­тив стал жан­ром ве­ка,
А эта­ло­на­ми сти­хов –
Увы – не Бур­цов, не Бар­ков?..
Там пра­вит веч­ная зе­во­та
И ей на­ве­ян­ный кош­мар,
Ко­гда гля­дишь с тос­кой на шар
С вы­сот пе­га­со­ва по­мё­та
И ви­дишь да­же не по­мёт,
А сплошь бу­ма­ги пе­ре­вод.
 
XXIX
 
Мир сдви­нул­ся, до­шёл до точ­ки,
Моз­ги ска­ти­лись на­бе­крень
И выс­ше­го со­сло­вья доч­ки
Та­ких до­стиг­ли низ­ких фень,
Что на свет из­вле­кать та­кое –
За­ня­тье, пра­во, не муж­ское.
И лишь про­фес­сио­на­лизм,
От­бро­сив злоб­ный ни­ги­лизм
Пе­ре­си­де­лой недо­тро­ги,
Поз­во­лит об­ла­чить в сти­хи
Де­ви­чьих по­мыс­лов гре­хи,
А вы­па­ды – в бла­гие стро­ки;
Ибо по­эт – все­гда по­эт.
По­эт тол­пе не ска­жет: «нет».
 
XXX
 
Пись­мо Та­тья­ны пре­до мною
Ле­жа­ло с пять ми­нут все­го
И, увле­ка­я­ся иг­рою,
Здесь об­на­ро­до­вать его
Лишь ра­ди Пуш­ки­на я взял­ся.
Где в по­чер­ке не разо­брал­ся
(Не утруж­дать­ся же гла­зам),
Что под­за­был – до­мыс­лил сам.
Впи­сал в раз­мер, до­ба­вил зву­ка,
Кой-где по­из­ме­нил ню­анс
И в риф­мах сти­ля decadence *
(Не очень слож­ная на­у­ка),
Для Ва­ших пред­ло­жу очей
Эпи­сто­ляр­ный опус сей.
 
* – Здесь: по­след­нее де­ся­ти­ле­тие XIX – ве­ка в рус­ской ли­те­ра­ту­ре.
 
Пись­мо Та­тья­ны к Неги­ну
 
Я Вас хо­чу. Ку­да уж бо­ле.
Хо­чу не про­сто, а в му­жья,
По­сле че­го, по Ва­шей во­ле,
Со­глас­на Вам от­дать­ся я.
Чтоб не рас­про­стра­нять­ся до­ле,
Я пред­ла­гаю Вам не вздор,
А но­во­брач­ный до­го­вор.
 
Не ста­нем об­суж­дать в де­та­лях
Все точ­ки зре­ния род­ни.
В де­лах су­ще­ствен­ны они
Хо­зяй­ских, свет­ских… но ед­ва ли
По­мо­гут нам они во мно­гом,
Ибо звез­ды из­ве­стен путь.
Я знаю: ты мне по­слан Бо­гом
И не пы­тай­ся улиз­нуть,
По­сколь­ку, в век эман­си­па­ций
(Фе­ми­ни­за­ций для муж­чин)
По­нят­ным ста­ло, что один
Един­ствен­ный путь разо­брать­ся,
Че­го же­ла­ет скорб­ный нрав –
Суть: кто ак­тив­ней, тот и прав.
 
В неде­лю раз, а то и два
Мы ста­нем нежить­ся друг дру­гом,
Чтоб муд­рая твоя гла­ва,
За­кру­че­на до­маш­ним кру­гом,
Не за­кру­жи­лась от успе­ха
И чтоб счаст­ли­вая се­мья
(Сие под­чёр­ки­ваю я)
Не ста­ла оно­му по­ме­хой,
И чтобы неж­ный наш до­суг
Сбли­жал за­пя­стья близ­ких рук. 
 
До­ве­рясь чув­ству и по­ры­ву
И сняв от­вет­ствен­ность с те­бя,
Ре­ше­нья ини­ци­а­ти­ву,
Бе­ру я с этим на се­бя,
Что про­зву­ча­ло б непри­выч­но
В тра­ди­ци­ях ми­нув­ших дней,
Ко­гда ска­зать та­кое ей
Счи­та­лось во­все непри­лич­но,
Но, еже­ли ухо­дят го­ды,
Так что ж, возь­ми да и похерь?
Не мо­жет жен­щи­на те­перь,
Ждать ми­лость от муж­ской при­ро­ды!
А, ста­ло быть, за­да­ча в том,
Чтоб взять её. И мы возь­мём.
 
Есть у ка­на­вы за овра­гом
За­бы­тый ба­буш­ка­ми сад.
У вхо­да там тор­чит ко­ря­га,
А даль­ше то­по­ля тор­чат.
Там, где они скло­ни­ли вет­ки,
В се­ни об­луп­лен­ной бе­сед­ки
Мы и уви­дим­ся как раз –
Де­та­ли об­су­дить меж нас.
Я вся тер­за­юсь в ожи­да­ньи
И, в мыс­лях пу­та­ясь со­всем,
Я на­зна­чаю Вам сви­да­нье
В бли­жай­шую суб­бо­ту. В семь.
 
Кон­чаю. Стыд­но пе­ре­честь.
И, дрё­мой со­весть об­лег­чая,
Я пом­ню: суть на ме­сте, есть.
А я кон­чаю. Я кон­чаю…
 
XXXI
 
Не до­чи­тав по­след­ней фра­зы,
По­ве­са на ча­сы взгля­нул…
Нечти­тель до­га­дал­ся сра­зу,
Ко­го ко­то­рым по­мя­нул
Мой друг в тот миг нелест­ным сло­вом.
Остал­ся лишь недо­ри­со­ван
Опу­сто­шён­ный стра­хом взгляд,
Прон­зив­ший на­сквозь ци­фер­блат,
На ко­ем две неум­ных стрел­ки
До той ми­ну­ты пять ми­нут
Лишь остав­ля­ли. Ге­на тут
Спер­ва шаж­ком – ко­рот­ким, мел­ким…
В ко­ря­гу вье­хал сго­ря­ча,
Скак­нул и за­дал стре­ка­ча.
 
XXXII
 
Я слы­шал некое суж­де­нье
О том, что на­ша жизнь – иг­ра.
Есть ме­сто, ме­сяц, год рож­де­нья,
А осталь­ное – ми­шу­ра;
Что тех, ко­го судь­ба уто­пит
(Мы го­во­рим о го­ро­ско­пе),
Не умерт­вит иной ку­рьёз
(О бед­ный Ми­ша Бер­ли­оз!);
Что в час пред­на­чер­тан­ной каз­ни,
При­ем­ля веч­но­сти за­лог,
По­чит и чуд­ный этот слог…
Го­ри, звез­да моя, не гас­ни,
Ска­чи, пе­гас, неуто­мим!..
Но мы про Ге­ну го­во­рим.
 
XXXIII
 
Ге­рой бе­жал быст­рее ла­ни;
Быст­рее да­же, чем га­рун,
Чем бриг кор­са­ра в оке­ане,
Чем бо­е­вой мат­рос в га­льюн…
Так мы ко­гда-то уди­ра­ли –
Не от­то­го, что пе­рес…,
Но, как штраф­ник из­вест­ный тот:
Сда­юсь! – и жи­во­том на дзот.
Ге­рой все­гда бе­жит: на пу­ли
Или от пу­ли – всё рав­но.
Ко­гда в со­зна­нии тем­но,
Сто­ять немно­гие б риск­ну­ли.
Не для на­град. Не для по­хвал.
Ног бы­ло две. Ге­рой бе­жал.
 
XXXIV
 
Кто по ле­су од­на­жды бе­гал,
Тот зна­ет тай­ну бы­тия:
Ве­дут до­рож­ки не к ноч­ле­гу,
Но толь­ко на кру­ги своя.
Ведь ве­ри­ли, по­ка рос­ли, мы,
Что все пу­ти – к Иеру­са­ли­му –
А ока­за­лось, что в Нью-йорк,
Где сла­ще куш и кру­че торг.
Наш глу­пый ум, по­вяз­ший в те­ле,
Не зна­ет сам, ку­да бе­жит,
Как веч­ный гой и веч­ный жид,
Что по­род­нить­ся не успе­ли.
По­смот­ришь там, по­смот­ришь тут…
Ку­да ни плюнь – вез­де бе­гут.
 
XXXV
 
И мне по­ра бе­жать на служ­бу
И, по­то­му, я за­круг­люсь,
По­сколь­ку служ­ба, это нуж­но,
А до­пи­шу, ко­гда вер­нусь –
Ко­гда вер­нусь по­сле за­ка­та
Уста­лый, пот­ный и лох­ма­тый
На нелы­се­ю­щих ме­стах,
Пе­ре­бо­ров жи­вот­ный страх…
Ко­гда пой­му, что вновь я там же,
В свой сва­я­ми вко­ло­чен век
Как вся­кий греш­ный че­ло­век,
Как небо­скрёб мно­го­этаж­ный
На мрач­ном Ле­ты бе­ре­гу…
Что ж он сто­ит, а я бе­гу?
 
ВТОРАЯ ГЛАВА
 
В си­сте­ме Пси Кас­си­о­пеи,
Недо­ся­га­е­мой для нас,
Конь не ва­лял­ся и по сие,
А уж тем бо­лее, пе­гас.
Строк непо­нят­ны им по­ры­вы.
При­ли­вы вся­кие, от­ли­вы
Еди­но­жды все­го лишь в век
Бы­ва­ют там, а зяб­кий снег,
Та­кой, что про­сто око­леть, их
Не му­чит каж­дый Бо­жий год,
За­дёр­нув пу­хом небо­свод.
Но раз в пя­ти­ты­ся­че­ле­тье
Вне­зап­ным об­ла­ком па­дёт,
Всех ис­тре­бит и про­па­дёт.
 
I
 
В по­сёл­ке, где то­мил­ся Ге­на,
Иной по­эт-сла­вя­но­фил
Вос­пел бы ни­ву непре­мен­но,
Но Ге­на нив не вы­но­сил
И чест­но, одолев зе­во­ту,
Кро­пал на­уч­ную ра­бо­ту
О гал­сту­ках, где из­ла­гал
Весь­ма до­стой­ное по­хвал
Своё сей ве­щи по­ни­ма­нье:
«Гал­стух не дол­жен при­кры­вать:
Он при­зван на­прав­ле­нье дать,
На что тут об­ра­щать вни­ма­нье
И от­то­го ему дли­на
Чуть ни­же по­я­са да­на».
 
II
 
О вих­ри юно­сти иг­ри­вой!
О несве­дён­ные кон­цы!
Ду­ши пре­крас­ные по­ры­вы,
При­ро­ды чуд­ные вен­цы…
О из­мыш­ле­ния, про­ка­зы,
Ум уво­дя­щие за ра­зум,
И там, на выс­шем ру­бе­же
Нераз­ли­чи­мые уже…
О вре­ме­ни пре­про­вож­де­нье!..
А го­ды убе­га­ют вспять,
И уж мгно­ве­нья не пой­мать
Меж­ду раз­го­ном и сколь­же­ньем.
А там трам­плин, пры­жок, по­лёт…
И вновь па­де­ние с вы­сот.
 
III
 
Ко­гда на­гря­нул год учё­бы,
Он ез­дить на­чал в ин­сти­тут.
Не то, чтоб каж­дый день, но чтобы
Раз­ве­дать, что по­чём да­ют.
Для веч­но­сти немно­го зна­чит,
Ко­то­рым спо­со­бом на да­че
Он всё, что вый­грал в спорт­ло­то,
Спу­стил на чорт-те-зна­ет что:
Ку­тил, уст­ра­и­вал за­гу­лы…
И ас­си­стен­тов* лёг­кий нрав
Пе­ред ли­цом мир­ских за­бав
Не за­ме­чал его про­гу­лы,
Но вме­сте с ним бла­га вку­шал
И све­жим воз­ду­хом ды­шал.
 
* – Здесь: по­мощ­ник пре­по­да­ва­те­ля ВУЗа.
 
IV
 
Сна­ча­ла все рва­ну­ли в го­сти,
Что в хо­ло­диль­ни­ке ску­пом
Оста­лись две со­ба­чьих ко­сти
Да мар­га­ри­на снеж­ный ком.
По­том слу­чи­лись по­си­дел­ки,
И он до­стал к сто­лу сар­дель­ки,
Ко­то­рые дер­жал в шка­фу.
Од­на ма­дам вскри­ча­ла: «Фу!» –
И, нос за­жму­рив­ши при­твор­но
(По­дол для это­го за­драв),
При­ли­чья мест­ные по­прав,
В сор­тир от­ча­ли­ла при­двор­ный.
Мол­ва вня­ла ма­да­ме той.
Мол­ва ска­за­ла: «Фу, ка­кой!».
 
V
 
С тех пор при­шлось ему учить­ся,
Зуб­рить, с чи­тал­кою дру­жить,
К ма­мане да­же по­се­лить­ся
И па­ру лет у ней по­жить,
Сой­дясь с со­сед­кой-ма­ло­лет­кой…
Мы ста­ли с ним встре­чать­ся ред­ко,
И я при­я­те­ля об­рёл,
Что плёл мне бай­ки про фут­бол,
Про куб­ки, про чем­пи­о­на­ты,
Про во­ле­вой к по­бе­де путь…
Я по­за­был всю эту муть
И, улыб­нув­шись ви­но­ва­то,
Од­ну лишь ман­су рас­ска­жу
Из тех, что яс­ны и мор­жу.
 
VI
 
В да­лё­кий год, под­су­нув фигу
Сво­им бо­лель­щи­кам, «спар­так»
По­ки­нул с трес­ком выс­шу ли­гу.
При­нять по­зор не мог ни­как
Мя­ча фут­боль­но­го фа­на­тик
И, слов­но ста­рый ма­раз­ма­тик,
На всех ас­фаль­тах тех вре­мён
«Спар­так – пи­сал он – чем­пи­он!»
А ес­ли эко­го пи­са­лу
За шум, да к сте­ноч­ке при­прут,
Гля­дишь, а через пять ми­нут
Та­кая шоб­ла на­бе­га­ла,
Что ве­рил весь мик­ро­рай­он,
Кто в этом ми­ре чем­пи­он.
 
VII
 
И через три недол­гих го­да,
За­няв по­чёт­ный пье­де­стал,
Ку­мир сто­лич­но­го на­ро­да
Вза­прав­ду чем­пи­о­ном стал.
Его ж по­клон­ни­ки чум­ные,
По­бе­ды вы­ду­мав иные,
В бре­ду, мо­лит­ве или сне
Де­виз пи­са­ли на стене
С из­вест­ным сло­вом по со­сед­ству.
От этой бли­зо­сти свя­той
Ге­рои спор­та рва­лись в бой,
Где цель оправ­ды­ва­ла сред­ства,
Сби­рая тол­пы без кон­ца
В се­ни Буль­вар­но­го коль­ца.
 
VIII
 
Где через пло­щадь про­рас­та­ли
Буль­вар Твер­ской в буль­вар Страст­ной,
Сто­ял на твёр­дом пье­де­ста­ле
Ве­ли­кий вдох­но­ви­тель мой.
Бы­ла ка­кая в том по­ме­ха ль?..
Но взял он раз, и пе­ре­ехал
К «Рос­сии» бу­ду­щей. Спи­ной.*
Стряс­лось об­рат­ное со мной.
И, хоть ве­ли­чьем жест не бле­щет,
Но ве­рю я: с те­че­ньем лет
В ан­на­лы впи­шет сей пам­флет
И мой яз­ви­тель­ный бо­лель­щик.
Нам ис­кру сечь, гло­тая дым,
А пла­мя раз­ду­вать дру­гим.
 
* – Па­мят­ник Пуш­ки­ну был пе­ре­дви­нут на но­вое ме­сто в 1950-м го­ду. Ки­но­те­атр «Рос­сия» по­стро­ен в 1961-м.
 
IX
 
Я сам судь­бе под­су­нул фигу:
Ко­гда мой вы­зов не при­шёл,
Бро­сать не стал я выс­шу ли­гу –
Что, от­ча­сти, нехо­ро­шо
По от­но­ше­нию к со­бра­тьям –
В тот год сти­хи свои со­вать я
Во все ла­зей­ки на­чал вдруг,
Рас­ши­рив тем об­ще­нья круг,
Из ко­е­го мой Негин вы­пал
(Мы не ви­да­лись па­ру лет)
И, уте­ряв ге­роя след,
Вос­ста­вим здесь вы­со­кий вым­пел,
Что ра­зу­кра­сил небо­свод
В тот слав­ный ви­со­кос­ный год.
 
X
 
Вза­мен обе­щан­но­го ада
(Иль рая, коль угод­но Вам)
Со­шла на нас Олим­пи­а­да.
Под­власт­ная её волх­вам,
Спле­тя в узор пя­ти­ко­леч­ный
При­цел звез­ды пя­ти­ко­неч­ной,
Москва си­я­ла, вся в огне,
По трём про­грам­мам по стране.
И лишь учеб­ная про­грам­ма
Сво­их не из­ме­ни­ла тем.
И над вер­хуш­ка­ми ан­тенн
Стру­ил­ся из сто­ли­цы пря­мо
К пуль­там на­це­лен­ных ра­кет
Уче­нья пра­вед­но­го свет.
 
XI
 
Вни­май, Аме­ри­ка, и ло­пай
Сво­ей от­ста­ло­сти пло­ды!
Пусть негри­тян­ка кру­тит ж… –
Ты не пой­мёшь Ру­си тру­ды.
Твои меч­ты ле­жат на блюд­це
И вме­сте с блюд­цем про­да­ют­ся
За обес­че­щен­ный дол­лар.
Вку­шай про­тух­ший свой то­вар,
Ис­пач­кан­ный все­лен­ской са­жей,
А нам про­грам­ма но­во­стей
В знак непро­даж­но­сти сво­ей
Чрез два­дцать лет стрип­тиз по­ка­жет!
Гля­ди, рас­тлен­ная стра­на:
На ней ни од­но­го пят­на!
 
XII
 
А ес­ли есть, ме­ста­ми, за­пах,
То это за­пах от ду­ши!..
Но тай­нам душ не внем­лет За­пад –
Ему лишь день­ги хо­ро­ши.
Что Golden Gate * ? Что Verrazano ** ?
Пред по­том рус­ских кур­ти­за­нок,
Что воз­ве­ли те­ле­мо­сты
И, ге­ний чи­стой кра­со­ты,
С при­су­щим де­вам ак­ти­виз­мом
Во­пят в эфир иных планет:
«В стране со­вет­ской сек­са нет!» –
Ибо по­доб­ны ата­виз­мы
На свет­лом на­шем ру­бе­же
Не при­вле­ка­тель­ны уже.
 
* – Мост в Сан-фран­цис­ско.
** – Здесь: мост в Нью-йор­ке.
 
XIII
 
Тем олим­пий­ским зной­ным ле­том,
Ко­гда за зо­ло­то дра­лись,
В об­ща­гах уни­вер­си­те­та
По­за­се­лял­ся ин­ту­рист,
Что за пу­зырь про­сто­му лю­ду
Со­вал зе­лё­ную ва­лю­ту.
Там па­пуас – чер­ней чер­нил –
Услу­ги жен­ские це­нил.
И как пла­тёж их не был жу­ток –
Всё де­ре­вян­но­го вер­ней.
И недо­тро­ги преж­них дней
По­об­ра­ща­лись в про­сти­ту­ток
(Про­шу про­ще­ния у тех,
Кто не по­шёл на этот грех).
 
XIV
 
В коль­цо за­мкнув чум­ные баш­ни,
Стра­на по­ста­ви­ла кор­дон.
А в ре­зуль­та­те, мой то­гдаш­ний
При­я­тель пре­сту­пил за­кон,
Ко­гда в по­тём­ках спо­тык­нул­ся
Об их ве­рёв­ку, ма­тюк­нул­ся
(Ка­кой по­ве­сил, мол, осёл?)
Да и по­шёл, ку­да он шёл.
Он знать не знал то­го за­ко­на,
За жбан шта­ны бы от­дал вмиг!
А тут пат­руль: «За­чем про­ник
В за­прет­ную, со­знай­ся, зо­ну?»
И дол­го бил се­бя он в грудь,
Им свой до­ка­зы­вая путь.
 
XV
 
Жизнь по­гло­ти­ла пыл нер­воз­ный
И зо­ло­то, и се­реб­ро;
Идеи об­ла­чи­ла в брон­зу,
А уж ада­мо­во реб­ро…
И на три­бу­нах ста­ло ти­ше.
И, на три бук­вы по­слан, Ми­ша
(Так звал­ся тот при­я­тель мой)
Жи­вёт те­перь в стране иной.
Его я по­се­щал од­на­жды,
А раз до­ро­ги за­нес­ли
Из обе­то­ван­ной зем­ли
Его в наш быт мно­го­этаж­ный.
И до­лог был наш диа­лог,
Пре­крас­ный, как вы­со­кий слог.
 
XVI
 
Мы об­суж­да­ли сеть со­бы­тий
И то, что пе­ре­тёр­лось в ил;
И, не пы­та­ясь убе­дить, я
Его кой-в-чём по­убе­дил.
И он мне, с бе­реж­но­стью дру­га
Про­тя­ги­вая факт, как ру­ку,
Рас­крыл на мно­гое гла­за…
И ес­ли здесь гре­мит гро­за,
Я мыс­лю о гро­зе да­лё­кой,
Немыс­ли­мой для на­ших дней.
И го­лос дрем­лю­щий кро­вей
Мне го­во­рит: «за око – око».
А слог опять взды­ма­ет ввысь:
Но с дет­ством как мне обой­тись?..
 
XVII
 
До­ныне го­ро­док мой дет­ский,
Нетро­нут, в па­мя­ти ле­жит.
Ме­ня оби­дел сын со­сед­ский,
А я не знал, что зна­чит жид,
И но­вым сло­вом, как в ту­мане,
При­шёл по­хва­стать ста­рой няне:
Она бы­ла ко мне добра,
Как ма­ма, па­па, брат, сест­ра…
Всё объ­яс­ни­ла, под­дер­жа­ла,
Оби­ду лас­кою спа­ля.
Я по­нял (пу­хом ей зем­ля).
А что за си­ла груд­ку сжа­ла
Че­ты­рёх­лет­нюю то­гда,
Я по­нял лишь через го­да.
 
XVIII
 
Чрез год за­по­лу­чил я вы­зов
И, со­би­рая до­ку­мент,
Пре­зрев ис­тош­ный звон де­ви­зов
Офи­ци­аль­ных ки­но­лент,
Уж серд­цем зрил иные да­ли…
И неко­то­рые де­та­ли,
Пре­лю­бо­пыт­ные для Вас,
Укры­лись от пыт­ли­вых глаз.
Июнь с ко­рот­ки­ми но­ча­ми,
Ко­гда я по­дал на отъ­езд,
Пах­нул дым­ком же­лан­ных мест;
Июль с ци­нич­ны­ми ре­ча­ми
Ок­ра­сил но­вой крас­кой год,
Да вот и ав­густ на­ста­ёт.
 
XIX
 
Ту­гих ря­бин за­рде­лось пла­мя,
В тра­ве лы­се­ет оду­ван,
За ут­кой гусь взмах­нул кры­ла­ми…
За­слы­ша пес­ню чуж­дых стран,
Че­ты­ре то­по­ли­ных вет­ки
Скло­ни­ли к ста­рень­кой бе­сед­ке
Вен­цы жел­те­ю­щей лист­вы,
А крон по­ну­рые гла­вы,
В на­ше­ствии до­ждей осен­них
Пред­ви­дя хо­лод пе­ре­мен,
По­до­би­ем жи­вых ан­тенн
Ло­ви­ли даль­них опа­се­ний
Неза­глу­ши­мую вол­ну
И уж не ве­ри­ли в вес­ну.
 
XX
 
Есть мне­нье, буд­то бы ис­кус­ство
Це­нить немож­но на­то­щак,
Ибо, ко­гда в же­луд­ке пу­сто,
Со­сре­до­то­чен на хар­чах,
Наш ум спе­шит умас­лить те­ло,
Че­го б ду­ша там не хо­те­ла.
Со­глас­но мне­ни­ям иным,
Ре­мень ду­ше необ­хо­дим
Под­жа­тый, ибо plenus venter
Или, по-рус­ски, сы­тый брюх…
Я про­дол­жать не ста­ну вслух
То, что Вы помни­те libenter,
Но при­от­крою пласт один
Ис­то­рьей прой­ден­ных го­дин.
 
XXI
 
Бу­хо­го ба­ри­на По­вол­жья
Ру­бил с пле­ча то­пор ле­сов,
Мол, го­ло­да­ю­щих по-вол­чьи
Тра­вил он сво­рой гон­чьих псов,
По­ка вко­нец не око­ле­ют
И по-ове­чьи не за­бле­ют.
По­доб­ных зверств – из­вест­но мне –
В со­вет­ской не бы­ло стране,
Где да­ро­вал за­ве­ты Ле­нин,
Где ве­рил всяк в за­ве­ты те,
А ес­ли пу­сто в жи­во­те,
Кор­мил лю­дей ауто­трен­нинг,
О чём за­бо­ти­лись вез­де
Пси­хо­ло­ги НКВД.
 
XXII
 
Но в по­сле­ста­лин­скую эру,
При­брав пси­хо­ло­гов к ру­кам,
Раз­ве­яв мрач­ную хи­ме­ру,
Иная грань от­кры­лась нам:
Баль­зам жи­ви­тель­ный и вер­ный,
Рав­няв­ший небе­са и сквер­ны,
Нам пол­нил хо­хо­том жи­вот
Ан­ти­со­вет­ский анек­дот.
Его рас­ска­зы­ва­ли ти­хо,
Но сма­ко­ва­ли го­ря­чо.
Он был нам тре­тье пле­чо
В оче­ре­дях. Не зная ли­ха,
Он куд­ри на­ших душ тре­пал…
Ку­да же ныне он про­пал?..
 
XXIII
 
Те­перь, в ми­ру сво­бод­ной дав­ки,
Где нет по­чти оче­ре­дей,
Я вспо­ми­наю те при­лав­ки,
Ко­гда сте­риль­но­стью сво­ей
Го­лод­ный взгляд они пи­та­ли,
А про­дав­щи­цы хо­хо­та­ли
В гла­за (не как в усы те­перь)
Лю­бо­му, кто от­кро­ет дверь,
И, ра­ду­ясь, по­чти как де­ти,
Ука­зы­ва­ли в мир зер­кал,
От­ку­да анек­дот свер­кал,
В ко­то­ром ни од­ной ди­е­те
Не сы­щешь пи­щи по-зу­бам,
По­сколь­ку всё со­жра­ли там.
 
XXIV
 
К ре­ше­ньям веч­ным, без­упреч­ным
Шёл обез­до­лен­ный на­род,
В оче­ре­дях все­бес­ко­неч­ных
Рож­дая но­вый анек­дот –
Тот сюр­ре­аль­ный, без­рас­суд­ный,
Ци­нич­ный, зыч­ный и аб­сурд­ный,
Яв­ляв­ший го­лые уста
Без те­ла и без жи­во­та.
По пе­ре­куп­лен­ным би­ле­там
Из всех про­ёмов и окон,
Как флаг стра­ны, взды­мал­ся он,
Са­дист­ским вос­па­ря куп­ле­том
Над чре­вом тле­ю­щих эпох –
Эпо­хи но­вой жад­ный вдох.
 
XXV
 
Взор ото­рвав от ма­га­зи­нов,
От­кро­ем рын­ка чуд­ный вид,
Где шуст­рых несколь­ко гру­зи­нов
Мос­ко­ви­тя­нам де­фи­цит
По це­нам жар­ким по­став­ля­ли.
Про­дукт на стол мы по­да­ва­ли,
Коль до­ро­гой на­грянет гость,
По­даль­ше спря­тав чёр­ну кость
Ко­пыт­ца, сва­рен­но­го три­жды.
До­лин Кав­ка­за спе­лый плод,
Раз­не­жа со­ка­ми жи­вот,
Умы ма­нил на ры­нок книж­ный
Иль в дом при­вет­ли­вый один
На Ма­лой ули­це Гру­зин. *
 
* – Ма­лая гру­зин­ская – ули­ца в Москве.
 
XXVI
 
Из­вест­ный за­пад­ным вель­мо­жам,
Пу­сто­ты крас­кой ок­ро­пив,
Был в до­ме оном рас­по­ло­жен
Ху­дож­ни­ков ко­опе­ра­тив.
От­та­яв­шею кап­лей вос­ка
В нём вы­став­ка свер­ка­ла МОСХГ * а –
Ми­ро­нов, Гель­ман, Куд­ря­шов…
Ко­фей­ня их «Всэм ха­ра­шо»
Для при­хо­жан бы­ла за­кры­та,
Но плот­но за­пер­тая дверь
С таб­лич­кой ша­лой – верь, не верь –
Да­ри­ла при­вкус де­фи­ци­та,
В ко­то­ром, в сти­ле тех вре­мен,
Ак­цент был то­же со­блю­ден.
 
* – Мос­ков­сий об­ласт­ной со­юз ху­дож­ни­ков-гра­фи­ков.
 
XXVII
 
Здесь, на­ри­со­ван­ный с на­ту­ры,
По­са­жен на по­чёт­ный кол,
В са­ду Нескуч­ном (парк Куль­ту­ры)
С до­с­кою шах­мат­ною стол
Под се­нью ли­пы кра­со­вал­ся…
Тот сад под ве­чер за­кры­вал­ся,
Од­на­ко, с Ле­нин­ских вы­сот
Кон­спи­ра­тив­ный был про­ход
Под ме­тал­ли­че­ской ре­шёт­кой.
На том сто­ле, коль не со­врал,
Но­ча­ми в шах­ма­ты иг­рал
При­я­тель мой с его кра­сот­кой,
Ко­то­рых я то­гда не знал…
Вер­нём­ся же в кар­тин­ный зал.
 
XXVIII
 
Не та бес­со­вест­ная сво­лочь,
Что за­хва­ти­ла огонь­ки
Здесь Неиз­вест­ной Фай­би­со­вич
Крам­ско­го взды­бил за груд­ки.
Тра­ди­ци­он­ный взгляд кон­фу­зя,
Тут мар­лей, стя­ну­тою в узел
На бе­лом грун­те по­лот­на,
Три­птих ви­сел: Я – Ты – Она. *
Т. Глыт­не­ва на лик ап­рель­ский
Сле­зой ок­на на­мы­ла свет,
Кле­пал Гор­де­ев свой порт­рет,
А ста­рый друг мой Ю. Ме­тель­ский
Рыл чер­во­то­чи­ны в моз­гу
Ру­мя­ным Яб­ло­ком в сне­гу.
 
* – ра­бо­та В. Про­во­то­ро­ва
XXIX
 
Здесь, на­хло­бу­чив по­на­рош­ку
Муж­скую шляп­ку canotier*,
Хру­сте­ла ба­рыш­ня кар­тош­ку
И слу­ша­ла Мир­рей Ма­тье;
И с ней слу­га Ваш непо­кор­ный
Под зву­ки ли­ры и вол­тор­ны
(К во­про­су о la pomme de terre ** )
За­те­ял, бы­ло, adultere ***,
Но на­ле­тев­шие со­бы­тья
Меч­ту уня­ли, c' est la vi ****!
По той несбыв­шей­ся люб­ви
За­во­ет кри­тик жал­кой вы­пью,
Но ты, нечти­тель мой, не плачь:
Я ис­пе­ку дру­гой ка­лач.
 
* – Ка­но­тье (фр.)
** – Кар­тош­ка (фр.)
*** – Адюль­тер (фр.)
**** – Та­ко­ва жизнь (фр.)
 
XXX
 
В тол­пе, сто­я­щей мир­ным стро­ем
От пе­ре­ул­ка до во­рот,
Столк­нул­ся я с мо­им ге­ро­ем,
Рас­ска­зы­вав­шим анек­дот –
Не непри­стой­ный и не свет­ский,
И да­же не ан­ти­со­вет­ский,
Но в ду­хе Мал. Гру­зин­ских пор:
« – Ты, Го­ги, лу­бишь па­ми­дор?
– По­ку­шить – да; а так, нэ очень…»
Он с шут­кой этой и иной,
К ша­тен­ке под­ка­тил од­ной
И рас­ска­зал, про­меж­ду про­чим,
Про да­чу, сад да ого­род,
Нар­цисс и про­чий кор­не­плод…
 
XXXI
 
Как пут­ник, вы­шед­ший из ле­са
Во сла­ву дан­но­му тру­ду,
Пре­одолев вре­мён за­ве­су,
Стро­фой еди­ною прой­ду
Два го­да, вы­жжен­ные ле­нью –
Без бо­же­ства, без вдох­но­ве­нья,
Без спир­та лиш­не­го в кро­ви –
Ни слёз, ни жиз­ни, ни люб­ви.
Уже он сдал про­ект ди­пло­ма
И уто­ми­тель­ней­ший ГОС… –
По­след­ний бой, по­след­ний хвост –
И вновь он умо­тал из до­ма
В бла­го­ухан­ный свой пре­дел,
Где ле­то всё и про­бал­дел.
 
XXXII
 
Вто­рую по­ло­ви­ну да­чи
Ку­пил как раз один по­стрел,
Что ли­хо так не мог бар­да­чить,
Но день­ги до­бы­вать умел.
Звал­ся сей фрукт Вла­ди­мир N-ский.
Не Ви­теб­ский, не Вос­кре­сен­ский *,
Од­на­ко, в пол­ном цве­те лет
И в обув­ном то­ва­ро­вед.
Он из Гер­ма­нии ту­ман­но
До­ста­вил и спи­сал за­каз,
По­ста­вил фин­ский уни­таз
К се­бе в ха­лу­пу, но, что стран­но,
Бол­тал об этом всем под­ряд.
На язы­чок был сла­бо­ват.
 
* – рас­про­стра­нён­ное фа­ми­лие­об­ра­зо­ва­ние у ев­ре­ев: по го­ро­ду, из ко­то­ро­го при­е­хал.
 
XXXIII
 
Он ве­рил, что ду­ша про­стая
Все­гда де­лить­ся с ним долж­на,
Что да­же у гра­ниц Ки­тая
Его с день­га­ми ждёт она;
Он ве­дал, что дру­зья го­то­вы
За честь его при­нять око­вы,
А ес­ли кто-то не го­тов,
Оста­нет­ся без баш­ма­ков;
Он по­ни­мал: бо­гат­ство слад­ко,
А всё иное – фа­тов­ство;
Цель жиз­ни на­шей для него
Бы­ла за­ман­чи­вой за­гад­кой.
Над ней он го­ло­ву ло­мал
И чу­де­са по­до­зре­вал.
 
XXXIV
 
Бла­го­вос­пи­тан и удач­лив,
Был N-ский при­нят как же­них.
О той по­ре в по­сёл­ках дач­ных
До­чу­рок про­чи­ли сво­их
За по­лу­рус­ско­го со­се­да.
Лишь он идёт, уж тут бе­се­да
Про близ­во­сточ­ные бои,
Со­еди­не­ние се­мьи
По­рой, за­те­ят фор­тель пья­ный,
А Ду­ня раз­ли­ла ко­ньяк.
Ей шеп­чут: «Ду­ня, как же так?..»,
По­том при­но­сят фор­те­пья­ну,
Ди­тя вто­рое до бе­рёт
И нож­кою об нож­ку трёт
 
XXXV
 
С со­се­дом скла­ды­ва­лось ту­го.
В зрач­ках дво­их свер­ка­ла спесь,
Ко­си­лись оба друг на дру­га
На те­му: кто хо­зя­ин здесь;
Гля­де­ли кро­ли­ком, уда­вом
Иль вол­ком, во­пре­ки за­ба­вам
Им уго­то­ван­ной судь­бы
Враж­деб­ные на­хму­ря лбы…
Од­на­ко, быт бла­го­по­луч­ный
И нрав бес­печ­ный хмурь сме­ли –
Друг к дру­гу па­ру раз за­шли
И вско­ре ста­ли нераз­луч­ны.
Раз­гул их шёл, по­чём за­зря,
Аж до на­ча­ла сен­тяб­ря.
 
XXXVI
 
По­ка сло­вес­ною иг­рою
С бес­сон­ной ли­рою де­люсь,
Вол­шеб­ным стру­нам я от­крою
Ту в серд­це впив­шу­ю­ся грусть
И в ней рож­дён­ную тре­во­гу
За на­шу брен­ную до­ро­гу
В мер­ца­ньи звёзд­но­го пу­ти,
Ко­то­рый на­сквозь не прой­ти.
Пусть, ве­ря в свет­лый сон иди­лий
И услы­хав иной мо­тив,
Мои тре­во­ги укро­тив,
Что в млеч­ном спир­те за­бро­ди­ли,
Сглотнёт нечти­тель сей ку­мыс
И вы­плюнет дур­ную мысль.
 
XXXVII
 
В тот год зна­ко­мая ге­роя
При­об­ре­ла ко­опе­ра­тив
В Но­во­конь­ко­во, * под го­рою.
Взор на ка­рье­ру об­ра­тив,
Она, до­брав ди­ван и што­ру,
На Са­ха­лин по до­го­во­ру
Свои на­пра­ви­ла кры­ла.
Об­но­ву ж Неги­ну сда­ла.
До цен­тра из то­го рай­о­на
Ми­нут при­мер­но со­рок пять,
Но чтоб та­кой мет­раж урвать…
Там не бы­ло лишь те­ле­фо­на,
В чём, впро­чем, есть из­вест­ный плюс
Для тех, кто пря­чет­ся от муз.
 
* – Мос­ков­ский мик­ро­рай­он.
 
XXXVIII
 
И с сен­тяб­ря – ко­нец тво­ре­нья –
Ана­лиз сдав на яй­ца-глист,
Ра­бо­тать по-рас­пре­де­ле­нью
По­шёл мла­дой спе­ци­а­лист.
И – что за жизнь, где нет на­жи­вы? –
От­ча­лил вка­лы­вать слу­жи­вый,
Лишь толь­ко от­пуск про­ле­тел,
В свой веч­ный обув­ной от­дел.
Что ж? – По­же­ла­ем им уда­чи,
Свер­ше­ний, ра­до­стей, ка­рьер…
А с тем от­сту­пим за ба­рьер
Вне­зап­но опу­стев­шей да­чи,
Где, хоть в пе­чи не мно­го дров,
Всё хва­тит на де­ся­ток строф.
 
XXXIX
 
Через до­ро­гу, двух­этаж­кой
Вла­дел чи­нов­ник сред­них лет,
Что вме­ру пил, ра­бо­тал тяж­ко,
Же­ну не бил, вста­вал чуть свет,
А от­пуск про­во­дил на да­че.
Же­на лю­би­ла по­су­да­чить,
А он учил её мол­чать
И лишь ему на всех сту­чать.
В Москве бы­ла у них квар­ти­ра
В де­вя­ти­ярус­ном до­му,
Что Вам на­пом­нил бы тюрь­му,
Ка-б не на­ли­чие сор­ти­ров
С ре­шёт­кой в глу­бине уг­ла,
Чтоб луч­ше слы­ши­мость бы­ла.
 
XL
 
Из ро­до­слов­ных их сту­пе­ней
Пе­ре­ска­жу здесь лишь од­ну:
В го­да хру­щёв­ских по­теп­ле­ний
Гла­ва се­мьи за­вёл же­ну
И, дав под мыш­ку куль пе­че­нья,
Со­слал бед­няж­ку в за­клю­че­нье
В по­сё­лок дач­ный, где она,
Ко­ро­ва­ми ок­ру­же­на,
Рва­лась из лиф­чи­ка сна­ча­ла,
С су­пру­гом чуть не раз­ве­лась,
По­том мор­ков­кой за­ня­лась
И успо­ка­и­вать­ся ста­ла.
Ве­ди нас, бод­рый она­низм,
В боль­шое сча­стье: в ком­му­низм.
 
XLI
 
Его от­пра­ви­ли в за­гран­ку,
А ей до­стал­ся дач­ный быт.
Она вста­ва­ла спо­за­ран­ку,
Уны­лый на­блю­дая вид,
Да­лё­кий от за­мор­ской жиз­ни,
По­ка за сча­стие от­чиз­ны,
На­ро­да и на­род­ных слуг, *
За­быв до­суг, па­хал су­пруг
В Мад­ра­се или же в Мад­ри­де,
По­ку­да срок не про­ле­тел –
И он вер­нул­ся в свой удел.
Не знаю, что он там уви­дел,
Но гром гре­мел со всех окон
И раз­во­дить­ся на­чал он.
 
* – Иро­ни­че­ское на­зва­ние со­вет­ско­го пра­ви­тель­ства.
 
XLII
 
И тут она за­ча­ла доч­ку.
Муж не по­ве­рил, муж счи­тал,
Но по­лу­ча­лось точ­ка-в-точ­ку:
Его! Вот так и па­пой стал.
А там – ко­ляс­ки, сись­ки, сос­ки,
Быт под­мос­ков­ный, ритм мос­ков­ский,
Из­бу то­пить, дро­ва ру­бить
И с ше­фом пить, и трез­вым быть,
И на же­ну ко­сить­ся зор­ко,
И доч­ку по но­чам ка­чать…
А в пас­пор­те сто­ит пе­чать,
Ка­кой не вы­тра­вить ни хлор­кой,
Ни то­по­ром, ни парт­бю­ром,
Хоть стой, хоть ставь во­прос реб­ром.
 
XLIII
 
Ко­гда до­чур­ке стук­нул го­дик,
Он на­чал, всё же, под­ни­мать
Во­прос о, так ска­зать, раз­во­де.
Пре­мно­го ис­пу­гав­шись, мать
Ме­та­лась, ма­я­лась, кри­ча­ла,
Да и вто­рую дочь за­ча­ла.
Опять под­счёт, за­пой с тос­ки,
Горш­ки, пе­лён­ки, пол­зун­ки,
Ка­стор­ка, ры­бий жир, микс­ту­ры
И от­кро­вен­но­сти спья­на…
На чуб упа­ла се­ди­на,
Яв­ляя вид иной фак­ту­ры.
А в серд­це боль, а в паль­цах дрожь…
От двух до­чу­рок не уй­дёшь.
 
XLIV
 
Они друг дру­га не тер­пе­ли,
Но что ко­ро­сты ко­вы­рять? –
И за­сти­ла­ли­ся по­сте­ли
На им­порт­ный ди­ван-кро­вать;
И не ма­ни­ли их объ­я­тья,
Но не бы­ло се­стёр ли, бра­тьев;
По­пла­ка­лись бы на судь­бу,
Да все ро­ди­те­ли в гро­бу.
Спи­сав от­жив­шие мор­ти­ры
На пункт вто­рич­но­го сы­рья,
Уж об­за­во­дит­ся се­мья
Че­ты­рёх­ком­нат­ной квар­ти­рой,
И эту бла­гост­ную гладь
Им и не хо­чет­ся ло­мать.
 
XLV
 
Но жел­чью брыз­нул мёд из ку­тьи,
Ко­гда кор­ми­лец под­хва­тил
Конъ­юнк­ти­вит в Кон­нек­ти­ку­те
И чуть же­ну не на­гра­дил…
Был от­стра­нён от за­гра­ни­цы
И сел пи­сать о ней стра­ни­цы,
И да­же на­пи­сал од­ну,
Чем страш­но оскор­бил же­ну.
Он был про­стой и доб­рый дя­дя,
Но кто оце­нит ста­ри­ка?
И гро­зен был указ ЦК:
«От вся­кой бур­жу­аз­ной б…
Дер­жись не бли­же, чем за фут,
Чтоб не схва­тить Кон­нек­ти­кут».
 
XLVI
 
Ис­то­рия все­го се­мей­ства,
В ро­мане дан­ная не вскользь,
По­чи­ла бы в по­чёт­ном ме­сте,
Ко­гда бы не на­гря­нул гость
Од­на­жды к ним – и с тре­тьей фра­зы
Не стал им петь про уни­та­зы,
Си­яв­шие го­лу­биз­ной
По­доб­но небу над стра­ной;
А ску­шав блин аля­по­ва­тый,
Вне­зап­но под­клю­чил в рас­сказ
Крос­сов­ки фир­мы ADIDAS
(Оста­лось от олим­пи­а­ды)
И, гля­дя на мень­шую дочь,
С до­став­кой обе­щал по­мочь.
 
XLVII
 
О го­лу­бые уни­та­зы,
Душ ис­ку­шён­ных зер­ка­ла!
О них услы­ша, па­па сра­зу
На­лил­ся крас­кой до­бе­ла,
Сто пять­де­сят свои за встре­чу
По­чал, мол­чал по­том весь ве­чер,
Как пар­ти­зан глу­хо­не­мой,
Увлёк­шись грё­зою боль­ной
О той, ми­нув­шей пе­ре­дря­ге…
По­ку­да доч­ки и же­на
По­и­ли го­стя до­пья­на
По­соль­ской с при­ме­ся­ми бра­ги,
А он ти­хонь­ко лёг в кро­вать…
Да что тут, брат­цы, го­ре­вать!
 
XLVIII
 
Не в пи­ку мрач­но­му на­ро­ду,
Вос­сла­вя ра­до­сти и лень,
На служ­бу через пень-ко­ло­ду
Хо­дил то­гда я через день,
Пия из ча­ши вдох­но­вен­ной
На­пи­ток злой, но от­кро­вен­ный;
Всту­пая в ша­лую иг­ру
С со­бра­ти­я­ми по пе­ру…
А меж­ду тем, гла­ва кремлёв­ский,
Под бре­ме­нем ши­ро­ких звёзд
И встреч на уровне вза­сос,
По­след­ний зрил рас­свет мос­ков­ский,
Гро­зя за­кры­ти­ем гра­ниц
Для пе­ре­лёт­ных душ и птиц.
 
XLIX
 
Пе­чаль­но­го не зная фак­та,
Раз­бив­ше­го ми­льон сер­дец,
По­сле об­шир­но­го ин­фарк­та
По­пал в боль­ни­цу мой отец.
И там, узнав о смене вла­сти
(Что со­вер­ши­лась в од­но­ча­сье),
Уже в кон­це то­го же  дня
Шу­тил он: «Этот за ме­ня».
А ныне, вспом­ня преж­ни ле­та,
Те грё­зы Ла­ри­на-от­ца,
И не до­ждав­шись дня кон­ца,
Я го­во­рю: быть мо­жет, этот
Под­ста­вил под ко­су гла­ву
За то, что я те­перь жи­ву.
 
L
 
И на су­гли­нок Вост­ря­ко­во *
Лег­ла уг­рю­мая пли­та,
На ко­ей вы­ве­де­но сло­во
Или, вер­нее, над­пись та,
Свет от­де­лив­шая от те­ни.
Вас по­ра­зи­ло бы тер­пе­нье,
С ка­ким без­вест­ный камне­тёс
Три бук­вы на гра­нит на­нёс.
Се­мья, про­слы­шав про ку­рьё­зы,
К су­ду не ста­ла при­зы­вать,
По­клёп ре­шив за­шпа­кле­вать…
А дож­дик лил про­стые слё­зы
И, слов­но пра­вед­ни­ка кровь,
Три бук­вы про­сту­пи­ли вновь.
 
* – Здесь: клад­би­ще в Москве.
 
LI
 
Вла­ди­мир спас се­мью от сра­ма
И прах вос­ста­но­вил в пра­вах:
По­верх сты­да он дал ре­кла­му
Ор­га­ни­за­ции ГОССТРАХ,
В се­бя вк­лю­чив­шую те бук­вы.
Уга­ды­вая сло­во, вдруг Вы
Нач­нё­те хо­хо­тать… но здесь,
На клад­би­ще… О даждь нам днесь!..
Вла­ди­мир вы­ру­чил се­мей­ство,
С ко­то­рым он вой­дёт в ве­ка.
Его за­слу­га ве­ли­ка
Пе­ред стра­ной, где фа­ри­сей­ство
И книж­ни­че­ство столь силь­ны,
Что от­кро­ве­нья не слыш­ны.
 
LII
 
А на со­всем дру­гом по­го­сте
В ты­ся­че­ле­тья пер­вый год
Лег­ли раз­дроб­лен­ные ко­сти
Его ро­ди­те­лей. Аш­дод *
Стал ме­стом но­во­го тер-ак­та.
Се­го при­скорб­ней­ше­го фак­та
В ря­ду дру­гих ве­сен­них сцен
Не со­об­щил нам CNN **,
Но в ин­тернет хо­лод­ным кам­нем
Лёг стон под­ко­шен­ных олив…
И, сде­лав по кан­ве над­рыв,
Как сын на пи­джа­ке пас­халь­ном,
Из серд­ца на все­лен­ский плац
Сло­жу ещё один аб­зац.
 
* – Го­род в Из­ра­и­ле.
** – Аме­ри­кан­ское агент­ство но­во­стей.
 
LIII
 
Не ве­ря в ав­то­ка­та­стро­фы,
Вла­ди­мир не пред­по­ла­гал,
Ка­кие вдум­чи­вые стро­фы
Ему на­пи­шут мад­ри­гал.
Что Тане в той их пе­ре­трус­ке
Ска­за­ла б фра­за: «но­вый рус­ский,
Уби­тый пу­лею од­ной
В по­сте­ли с рус­скою же­ной»?
Ка-б зна­ла Олень­ка в те го­ды,
Что в год пред­на­чер­тан­ный тот
Со­бьют под Гроз­ным вер­то­лёт!..
А преж­девре­мен­ные ро­ды
Те­перь, всё так же, как все­гда,
Небез­опас­ны, гос­по­да… 
ПЕРВАЯ ГЛАВА
 
Ру­гай, адепт, за­драв за­бра­ло,
За всё ме­ня, в чём был не прав:
Что, во­пре­ки ори­ги­на­лу,
Сме­нил про­ло­гом эпи­граф,
Что в из­мыш­ле­ньях не пер­ви­чен,
А в из­ло­же­ньях непри­ли­чен;
В иных гре­хах ви­ни ме­ня,
В ко­то­рых непо­ви­нен я…
Но будь лю­бе­зен, стих, на­ро­ду
Хоть тем, что чувств не про­буж­дал
И со­ве­сти не утруж­дал,
Не сла­вил ста­тую сво­бо­ды,
Но, взяв клас­си­че­ский при­мер,
Впи­сал­ся в те­му и раз­мер.
 
I
 
«Осёл был са­мых чест­ных пра­вил
Как неко­гда пи­сал Кры­лов.
А Пуш­кин взял да пе­ре­пра­вил
И от се­бя до­ба­вил слов.
Его при­мер дру­гим – на­у­ка.
По­э­зия – та­кая шту­ка,
Где схо­дит с рук и грусть, и грязь,
И грё­зы, и спо­соб­ность красть;
Тво­рить – кто ес­ли бес­ко­ры­стен;
Вти­рать­ся в граф­скую се­мью,
Гре­шить и жить в род­ном краю…
Но ес­ли ты по­бор­ник ис­тин,
Виз­жи на весь ко­лон­ный зал,
Что это Пуш­кин так ска­зал.»
 
II
 
Так ду­мал мо­ло­дой без­дель­ник
Или, точ­ней, мой юный друг,
Что веч­но ма­ял­ся без де­нег
И в спорт­ло­то вы­иг­рал вдруг.
Ку­пил пол­да­чи у овра­га,
За­вёл по­дру­гу из прод­ма­га,
До­был у хи­ми­ков га­шиш…
Кра­си­во жить не за­пре­тишь.
Мой друг зо­вёт­ся Ге­на Негин.
Он от при­ро­ды чуть рас­кос.
Вы мо­же­те за­дать во­прос:
Вьет­нам­цы? Ски­фы? Пе­че­не­ги? –
Но Ге­на, вы­пя­тив жи­вот,
Со­мне­ний тех не при­зна­ёт.
 
III
 
С кол­хо­зу в ин­сти­тут немод­ный
Отец его по­пал с тру­дом.
Имел три бал­ла еже­год­но
И кое-как спих­нул ди­плом.
Мой Негин был по­да­ро­ви­тей:
Он сде­лал мно­же­ство от­кры­тий
До че­ты­рёх с пол­ти­ной лет.
Вот толь­ко ат­те­ста­тов нет.
Па­па­ша был во всём под­мо­гой:
Чтоб не из­му­чи­лось ди­тя,
Да­вал за­тре­щи­ны шу­тя,
Не до­ку­чал мо­ра­лью стро­гой,
За ге­ни­аль­ность не бра­нил,
Но в дет­ский са­дик от­во­дил.
 
IV
 
В дет­са­де Ге­ну зва­ли «чи­жик»
За чуб торч­ком и скром­ный рост.
Но про­звищ их, ма­ши­нок, кни­жек
При­нять мой друг не мог все­рьёз.
Взял раз он сло­ман­ный бу­диль­ник –
Сбе­жав от ня­не­чек де­биль­ных –
До­стал под­руч­ный ма­те­рьял
И разо­брал. По­том со­брал…
Тут кри­тик с веч­ною мо­ра­лью,
Как ни­ко­гда, к сто­лу по­спел.
Он прав, хоть пе­чень мне про­ел
Сво­ею лиш­нею де­та­лью.
Утра­тил звон бу­диль­ник тот,
Но стрел­ки вновь по­зна­ли ход.
 
V
 
При­мча­лась нянь­ка!.. Охать…  Ахать…
К гру­ди та­лан­та при­жи­мать…
За­бы­ла в чай на­сы­пать са­хар
И ну-те ло­жеч­кой ма­хать…
На что ге­рой с улыб­кой кол­кой
Ска­зал: «Ме­шать при­дёт­ся дол­го».
…Дав­но за­сы­па­ла ме­тель
Той бес­ко­неч­но­сти мо­дель…
Не при­зна­вая дроб­ных чи­сел,
Он не де­лил ни с кем кон­фет
Сво­их. За­слу­жен­ных. Нет. Нет.
А сколь­ко рук мой друг опи­сал
Там…  Там, где был все­го дет-сад
(Чи­та­ем: мно­го лет на­зад).
 
VI
 
Ла­тынь у нас все­гда в по­чё­те.
Воль­но­лю­би­ва и лег­ка,
В бы­ту она и на ра­бо­те,
Как Вол­га, ма­туш­ка, ре­ка,
Стру­ит­ся. Негин мой ед­ва ли,
Прой­дя ми­мо со­сед­ской Ва­ли,
Ей на ла­ты­ни б не ска­зал,
Че­го и са­мый Юве­нал
В сво­ём лек­си­че­ском за­па­се,
На удив­ле­нье, не имел.
Од­на­ко, есть все­му пре­дел.
Язык бо­гат сей и пре­кра­сен.
В по­вест­во­ва­нии мо­ём
Есть вы­ра­же­ния на нём.
 
VII
 
Мы все учи­лись в на­ших шко­лах
То­му, что за­пре­ща­лось нам,
И в дет­ских иг­ри­щах ве­сё­лых
Из шко­лы де­ла­ли бед­лам.
Мой Негин был из тех немно­гих,
От ко­их вы­ли пе­да­го­ги.
И так ведь всё пре­под­но­сил –
Сту­кач бы нос не под­то­чил.
В чет­вёр­том клас­се средь уро­ка
К дос­ке при­тро­нет­ся слег­ка –
И с гро­мом па­да­ет дос­ка!
Ге­рой без стра­ха и упрё­ка,
Он де­воч­кам со­вал в тру­сы
Ба­то­ны поль­ской кол­ба­сы.
 
VIII
 
Ко­гда же в об­ла­сти про­меж­ной
Просну­лась му­ску­лов иг­ра,
Иг­ра стра­стей и гру­сти неж­ной –
Отец сбе­жал, et cetera *.
Мой друг рез­вил­ся ти­хой са­пой:
Ка­ри­ка­тур­ни­чал на па­пу,
Ло­мал, чи­нил ка­ран­да­ши…
Maman ** не ча­я­ла ду­ши.
Но как-то раз, вер­нув­шись с юга,
На­шла бюст­галь­тер под со­фой:
«Чьё это, Ге­ша? Бог с то­бой!..»
Гла­за рас­кры­лись от ис­пу­га,
Смя­те­ние кос­ну­лось щёк…
«– Твоё, ко­неч­но, чьё ж ещё?»
 
* – И так да­лее (лат.)
** – Ма­ман (фр.)
 
IX
 
Из­ве­дав пер­вые по­ро­ки,
Мой друг уве­рен­ней чу­дил.
В де­ся­том клас­се на уро­ки
Уж он и во­все не хо­дил,
Весь пыл ду­ши сво­ей недуж­ной
Пе­ре­клю­чив на путь ненуж­ный,
И на озна­чен­ном пу­ти
Нема­ло вех су­мел прой­ти.
Не «чи­жи­ком» ре­бен­ко­ва­тым –
Он был с по­дру­га­ми ор­лом!
И про­би­вал­ся на­про­лом!
Но пах­ло рай­во­ен­ко­ма­том…
И тут от­важ­ный мой бал­бес
С ли­ца взблед­нул и сбро­сил вес.
 
X
 
Об ог­не­ной, аби­ту­рьент­ской
По­ре не ве­да­ли от­цы,
Ко­гда бом­би­ли кряж смо­лен­ский
И штур­мом бра­ли Чер­нов­цы,
За культ от­ца скло­няя выи.
В со­ро­ко­вые, ро­ко­вые
Не ве­дал мир то­го ог­ня,
Что жёг те­бя и жёг ме­ня.
Иг­ры с от­мет­кой в Up and Down *
Не по­нял гор­дый Био­фак.
И, зу­бы сжав ан­глий­ским Fuck **,
По­клял­ся друг мой: ни­ко­гда он
Не станет за­щи­щать ди­плом
Во уни­вер­си­те­те том!
 
* – Вверх и вниз (англ.)
** – …  (англ.)
 
XI
 
Не сдав­ший­ся, за путь к по­зна­ньям
По­шёл он бить­ся в Пер­вый Мед.
По ана­то­мии эк­за­мен
В куд­ряш­ках ры­жих пер­ма­нент
Там ас­пи­рант­ка при­ни­ма­ла.
И уго­раз­ди­ло ж на­ха­ла
Её ла­до­нью про­ве­сти
По та­зо­бед­рен­ной ко­сти,
Ко­гда опи­сы­вал струк­ту­ру
Ске­ле­та на­ше­го. Она
Со­мле­ла, оше­лом­ле­на…
Про­фес­сор знал её на­ту­ру.
Аби­ту­рьен­та вы­звал он,
Дверь рас­пах­нул и вы­гнал вон.
 
XII
 
Судь­ба нам ча­сто стро­ит глаз­ки:
По­льстит и ста­вит на ме­ста.
Нас ждут фиал­ки и фиа­ски,
И прах сго­рев­ше­го мо­ста.
Всё это – ре­зуль­та­ты ле­ни
Пред­ше­ству­ю­щих по­ко­ле­ний,
В на­след­ство пе­ре­дан­ной нам.
Ко­гда ж к пре­крас­ным име­нам,
С вы­со­кой па­мя­тью не ла­дясь,
При­кле­и­ва­ет­ся яр­лык,
Он жжёт бес­кост­ный наш язык,
А уле­ту­чен­ный го­лан­дец,
Мельк­нув, как рыб­ка, ржа­вым дном…
Но мы се­го­дня не о нём.
 
XIII
 
В тот груст­ный день за­шёл к ним дя­дя.
От­ку­шал фин­ской кол­ба­сы
И, на ге­роя стро­го гля­дя,
По­пра­вив паль­чи­ком усы,
Ска­зал: «м-да…» – пе­чаль­ной ма­ме.
Со­чув­ствия се­мей­ной дра­ме
Где сы­щешь в наш за­жра­тый век,
Ко­гда се­кунд безум­ный бег
Несёт га­лак­ти­ку к пре­де­лу,
Где неумест­ны зву­ки лир.
Там стал ге­ро­ем де­зер­тир,
А с сен­тяб­ря, в ру­баш­ке бе­лой,
На­по­ми­нав­шей бе­лый флаг,
По­шёл ге­рой на Био­фак.
 
XIV
 
Ко­гда бы уни­вер­си­те­ты
Его с мо­им пе­ре­сек­лись,
Свер­ка­ло б, мо­жет, боль­ше све­та
С неор­ди­нар­ных сих стра­ниц,
Но Негин был ме­ня мо­ло­же
И двум на­у­кам, столь несхо­жим,
Как лет­ний зной и хлад зи­мы,
В сте­нах од­них вни­ма­ли мы.
Судь­ба све­ла нас по­сле ба­ла,
Хоть тот же свет лил­ся на нас.
И, мо­жет, мел­кий сей ню­анс,
Опи­сан­ный здесь как по­па­ло,
В ту­ман­ном све­те Вед и Числ
Имел опре­де­лён­ный смысл.
 
XV
 
От ере­ти­че­ских дис­кус­сий
О том, чем мо­чит­ся три­тон,
Вто­ро­го дня на пер­вом кур­се
Ре­ши­тель­но от­рёк­ся он.
Он ве­рил в пад­шие в ци­низ­ме
Огонь и му­ки неж­ной жиз­ни –
Цве­ту­щий сад, ма­ня­щий плод,
Се­дой за­прет и дерз­кий взлёт…
Сей труд­ный путь неве­дом тру­сам
И Негин мой из­брал его
По зо­ву серд­ца сво­е­го.
Од­на­ко, ба­рыш­ни со вку­сом
Чтобы ре­шить­ся на гре­хи,
Же­ла­ли про­зу и сти­хи.
 
XVI
 
По сей при­чине Ге­на (сду­ру?)
Лит. хре­сто­ма­тию ку­пил
И рус­скую ли­те­ра­ту­ру
(По сей при­чине) воз­лю­бил.
Ге­роя по­ра­зи­ли стро­ки:
«Бе­ле­ет па­рус оди­но­кий,
Как ле­бе­ди­ное кры­ло…» * –
А даль­ше всё под­ряд пошло:
Про­чёл Ши­нель, Му-му и Бе­сов,
Зуб­рил «О ти­хий Ам­стер­дам»
И в такт Баль­мон­то­вым стро­кам,
Не разо­брав там ни бель­ме­са,
В кон­це за­ка­ты­вал гла­за –
И в кни­гу ка­па­ла сле­за.
 
* – Стро­ки А.Бе­с­ту­же­ва.
 
XVII
 
Так, на­хва­тав­шись ма­ло-ма­ло,
Об­рёл мой друг при­лич­ный слог,
Но сак­са­ул от ак­са­ка­ла
Упор­но от­ли­чить не мог.
Его ку­ми­ром из ми­льо­нов
Был дра­ма­тург U.S. Semionov,
За то что Штир­лиц так тол­ков,
А Шел­лен­берг – аж Та­ба­ков.
Влек­ла куль­ту­ра и Ев­ро­па,
По­рой, ге­роя мо­е­го,
Но толь­ко бо­лее все­го
Его ма­ни­ла мысль Эзопа!..
Ко­гда ж Эзоп не при­вле­кал,
То­гда за ж… баб хва­тал.
 
XVIII
 
И в этой уда­ли на­род­ной
Был столь есте­ствен и го­разд,
Что де­вы кро­ви бла­го­род­ной
Его ис­ка­ли, и не раз;
Что, с вёд­ра­ми на ко­ро­мыс­ле
(В кол­хо­зе), пол­ны зад­ней мыс­ли,
Не зная, кто та­кой Эзоп,
До­яр­ки не жа­ле­ли ж…!
Ме­дич­ка ж строй­от­ря­да неж­но
Ему шеп­та­ла: «…мой На­зон…»,
Ко­гда вне­зап­но кон­чил он,
Весь­ма без­дум­но, но мя­теж­но –
В Мол­да­вии, в глу­ши сте­пей,
Вда­ли от Аф­ри­ки сво­ей.
 
XIX
 
Один шут­ник, что с ним учил­ся,
Спро­сил: «Ты, Негин, не ев­рей?»
Тут Ге­на так раз­го­ря­чил­ся,
Что кровь рва­ну­лась из нозд­рей.
И с той по­ры, ед­ва зай­дёт­ся,
Ара­па ль кровь в кро­ви проснёт­ся
Иль Бей­лис в чёр­ном сюр­ту­ке
С кон­цом об­ре­зан­ным в ру­ке…
Пе­ре­се­лен­цы, по­се­лен­цы,
Они ведь веч­но все сну­ют:
Жён хри­сти­ан­ских за­вле­кут
И пор­тят кро­ву их мла­ден­цам,
А кровь из но­су брызг!.. Как знать,
С кем там ещё об­ща­лась мать?
 
XX
 
А го­ды шли, тек­ла учё­ба,
Ко­пи­лось зна­ние в моз­гу…
Не для то­го, ко­неч­но, чтобы
Раз­бра­сы­вать­ся на бе­гу,
Но нена­сыт­ность Ка­за­но­вы
Ма­ни­ла ум к от­кры­тьям но­вым,
Вво­ди­ла в раж, азарт, ис­кус –
И вы­ве­ла на тре­тий курс,
Где бур­ный ждал его и неж­ный
Непро­дол­жи­тель­ный ро­ман
С де­кан­ской до­че­рью. Де­кан
Об их аму­рах знал, ко­неч­но,
Но не ме­шал и до по­ры
Был со­участ­ни­ком иг­ры.
 
XXI
 
Ко­гда, по­ме­чен злой пе­ча­тью,
Я слы­шу прит­чу хри­сти­ан
Про непо­роч­ное за­ча­тье,
Я вспо­ми­наю тот ро­ман
С его по­след­стви­ем пе­чаль­ным:
Во­прос об об­ли­ке мо­раль­ном
Взял Неги­на врас­плох со­всем
На курс­бю­ро ВЛКСМ.
Ему вме­ни­ли в об­ви­не­нье
По­роч­но­го за­ча­тья факт,
И справ­ки гряз­ный ка­та­фалк
Под­мял об­ще­ствен­но­сти мне­нье
На то, чтоб за раз­врат и прыть
Из чле­нов Ге­ну ис­клю­чить.
 
XXII
 
В стране ми­фи­че­ской Со­ве­тов,
Ис­чез­нув­шей не столь дав­но,
Пин­ку из уни­вер­си­те­та
Из­гна­нье бы­ло то рав­но
С по­сле­ду­ю­щим во­ен­ко­ма­том.
А пер­спек­ти­ва стать сол­да­том,
Не знаю, при­вле­ка­ла ль Вас,
А уж ему – ни в бровь, ни в глаз:
От сек­су­аль­ных по­буж­де­ний
Сол­да­там бром вли­ва­ли в суп,
Чтоб бран­ный ум был слеп и туп,
И чужд лю­бов­ных по­хож­де­ний.
Ге­рой мой – хоть под три­бу­нал –
Та­кой под­ход не при­ни­мал.
 
XXIII
 
Де­ка­на счёл он шаг немуд­рым,
Но лезть не стал на по­то­лок –
Пус­кай осты­нут! – а на­ут­ро
Дру­гую справ­ку при­во­лок.
Текст по­вто­рён был сло­во в сло­во.
Пол­фра­зы в до­ку­мен­те но­вом:
«…Да­на гр. Неги­ну, Г. в том,
Что он бе­ре­мен, на ше­стом…» –
Дру­ги­ми бы­ли. Но сто­я­ла
И под­пись та же, и пе­чать,
Что, ес­ли след­ствие на­чать,
Сей опус от ори­ги­на­ла,
За ис­клю­че­ньем той стро­ки,
Не от­ли­чи­ли б зна­то­ки.
 
XXIV
 
О шут­ки! Ми­лой этой стра­стью
Мы все без ме­ры за­ня­ты,
Но без­на­каз­ны пе­ред вла­стью
Ток­мо лю­би­мые шу­ты.
А про­чих ве­ша­ют, стре­ля­ют,
Из ин­сти­ту­тов от­чис­ля­ют –
С то­го ль остро­ты на­ших дней
Без­гра­мот­ней всё и дур­ней?
С то­го ль же­ла­нье в серд­це зре­ет:
По­ка не час, своё урвать,
Вель­мо­же в ду­шу на­пле­вать –
Что лиш­ний жир? Ведь он не гре­ет!
А лиш­ний вес к зем­ле вле­чёт –
Сво­дить с судь­бой кро­ва­вый счёт.
 
XXV
 
Не знаю, кто ко­му там вста­вил,
Да и не в этом, впро­чем, суть,
А в том, что тот, кто всех осла­вил,
Был вы­нуж­ден пу­стить­ся в путь,
По­ви­тый тер­ни­я­ми злы­ми,
Дабы за­пят­нан­ное имя,
Свя­зав разо­рван­ную нить,
В ка­та­ло­гах вос­ста­но­вть.
А в ко­ми­те­ты ком­со­мо­ла
В тот год все­лил­ся страш­ный бес
И уж ни­кто на справ­ки без
До­под­лин­ной про­вер­ки по­ла
Не ста­вил бо­лее пе­чать,
Чтоб по-ошиб­ке не за­чать.
 
XXVI
 
Но, кто чи­тал мои тет­ра­ди,
Вни­ма­тель­ней, чем кри­тик злой,
На те­ни неко­е­го дя­ди
Взор за­дер­жал, быть мо­жет, свой.
Ведь дя­ди, ес­ли за­ост­рить­ся,
В оте­че­стве ли, за гра­ни­цей
Иль на пла­не­те Фа­э­тон
Неза­ме­ни­мы ис­по­кон.
И он при­шёл: ру­кою лов­кой
Ко­му-то что-то от­ва­лил,
И дверь ге­рою от­во­рил
Про­мыш­лен­но­сти са­мой лёг­кой
(С по­те­рей го­да) ин­сти­тут,
Чтобы до­учи­вал­ся тут.
 
XXVII
 
Семь ме­ся­цев его сво­бо­ды
От фев­ра­ля до сен­тяб­ря
То­го бли­ста­тель­но­го го­да
Не про­тек­ли со­всем за­зря.
Март неожи­дан­ной уда­чей
Вру­чил ге­рою ключ от да­чи,
Ко­то­рую наш но­во­сёл
В же­лан­ный вид не вмиг при­вёл,
Ибо, за­тмив пре­крас­ный ло­кон,
В том безу­ют­ном да­ле­ко
Ему от­крыл­ся то­мик о
Све­то­про­вод­но­сти во­ло­кон.
И по­нял он, что да­же свет
По­раз­ря­жён­ней ищет сред.
 
XXVIII
 
Культ мень­ше­го со­про­тив­ле­нья
От­крыл ду­ше его про­стор.
На­у­ки зрея шлейф ли­лей­ный,
Со­крыт нести­ран­но­стью штор,
Он жить ре­шил те­перь ина­че
И здесь, на пыль­ной, туск­лой да­че
Он раз­лю­бил свои меч­ты –
Пло­ды сер­деч­ной пу­сто­ты –
По­ку­да не по­дал­ся ле­том…
Но преж­де чем пи­сать июль,
Вер­нём по­вест­во­ва­нья руль
В ап­рель, ко­гда к свя­тым за­ве­там
Бре­ли в за­прет­но­сти сво­ей
Хри­сти­я­нин и иудей.
 
XXIX
 
В кон­це ген­се­ко­сос­ской сказ­ки
Сто­ит па­де­нье и ис­ход.
На все­ев­рей­ский празд­ник пас­хи
Шёл к си­на­го­ге мой на­род,
Ку­да нас, греш­ных, не пус­ка­ли.
Тут ор­де­на вдруг за­свер­ка­ли:
В про­рыв, зла­той бле­стя звез­дой,
По­пёр участ­ник ми­ро­вой.
Он ма­тю­кал­ся и ер­шил­ся,
Бил в грудь, со­вал им парт­би­лет,
Но страж ска­зал ге­рою: «Нет»…
То­гда-то раб Ваш и ре­шил­ся
На кноп­ки скры­тые на­жать,
Чтоб ду­нуть, плю­нуть и сбе­жать.
 
XXX
 
Взяв курс на по­иск жиз­ни луч­шей,
Ре­шил я от­дох­нуть чу­ток.
То­гда и свёл нас с Ге­ной слу­чай
В аген­стве транс­порт­ном. До­рог
Же­лез­ных мно­же­ство в Рос­сии.
По их по­лот­нам ко­ле­си­ли
Пых­тя­щие то­вар­ня­ки,
А пас­са­жир­ские гуд­ки,
Коль вы­хва­тить су­ме­ют вре­мя,
На­би­тые до по­тол­ка,
Что скот­ва­гон то­вар­ня­ка,
Ка­ти­ли в юж­ном на­прав­ле­ньи:
Ни сесть, ни вы­пить, ни по­спать,
Ни даж би­ле­тов не до­стать.
 
XXXI
 
Но Ма­рьи­ва­нов­на Пет­ро­ва
(Со­сед­ка дру­га мо­е­го)
Име­ла клю­чик от про­сто­го
В ГосБанке сей­фа од­но­го.
Хра­ни­лись в сей­фе не мо­не­ты
И не ку­пю­ры, но би­ле­ты,
Во вся­ко стран­ствие своё
Он до­ста­вал через неё.
В том шкап­чи­ке хра­ни­лись плом­бы
Для ин­кас­са­тор­ских меш­ков,
А в тран­са­ген­стве, у друж­ков…
Я б ни­ко­гда не знал о том бы,
Ка-б у окош­ка но­мер шесть
Судь­ба нас не ре­ши­ла свесть.
 
XXXII
 
Про­чтя у вхо­да объ­яв­ле­нье,
Что в кас­сах тран­са­гент­ства нет
Би­ле­тов в тёп­лом на­прав­ле­ньи,
Не в си­лах ве­рить в горь­кий бред,
Я про­сто­ял три с лиш­ним ча­са,
До­брал­ся до таб­лич­ки «кас­са»,
Прой­дя со­сис­ку в два ря­да,
И по­про­сил би­лет ту­да.
На «нет» взво­пил: «хо­тя бы в об­щем!»,
И, гля­нув ба­рышне в гла­за,
Уви­дел, как бле­стит сле­за
(Что ж на бес­чув­ствие мы роп­щем!),
По­том к тол­пе, на но­вый «нет»:
«На тре­тье, в Крым, один би­лет!».
 
XXXIII
 
Мой вопль, без­удерж­ный и греш­ный,
Воз­нёс­шись аж до по­тол­ка,
Спла­ни­ро­вал, кос­нув­шись неж­ной
Ду­ши мла­до­го чу­да­ка,
С ко­то­рым я вой­ду в сто­ле­тья.
Пе­ре­спро­сив ме­ня: «На тре­тье?»
(Он за спи­ной мо­ей сто­ял),
Кас­сир­ше Негин так ска­зал:
«Мне два би­ле­та для Свет­ла­ны
Ге­ор­ги­ев­ны. Из бро­ни».
…Мы бы­ли с ним в ку­пе од­ни.
Два ме­ста верх­них, как ни стран­но,
Бес­хоз­но­стью лас­ка­ли глаз
На друж­бу дол­гую меж нас.
 
XXXIV
 
Се­дой про­за­ик в Кок­те­бе­ли, *
Что тис­нул где-то па­ру строк,
Пе­чаль­ным ге­ни­ем по­сте­ли
Ге­роя мо­е­го на­рёк
За то, что позд­но про­сы­пал­ся,
На пляж к двен­на­дца­ти яв­лял­ся,
Гля­дел, ка­кая по­бе­лей,
И твёр­до на­прав­лял­ся к ней.
С вни­ма­тель­ным и неж­ным ви­дом
Ро­нял пе­чаль­ные сло­ва,
Улыб­ки, взо­ры… но ед­ва
Подъ­ём тор­же­ствен­ный ли­би­до
С объ­ек­том стра­сти по­зна­вал,
Зе­вал и имя за­бы­вал.
 
* – Там рас­по­ла­гал­ся пан­си­о­нат СП СССР.
 
XXXV
 
Его аму­ры и дер­за­нья
С мо­ей ро­ман­ти­кою строк
Спле­лись бес­печ­ны­ми дру­зья­ми
В неска­зан­но ко­рот­кий срок.
Как ве­че­ра мы про­во­ди­ли,
Ко­гда нас сро­ки во­ро­ти­ли
До­мой, в то ле­то, в той стране!..
Как он ма­хал в до­гон­ку мне
От Ше­ре­ме­тьев­ской та­мож­ни…
Я эту грусть смах­ну ру­кой
И по­кля­нусь жи­вой стро­кой:
Все­го воз­мож­но­го воз­мож­ней
Суть то, что мыс­лит­ся, под­час,
Неле­пой вы­дум­кой меж нас.
 
XXXVII
 
Я сде­лал вы­бор, при­нял участь.
И на судь­бу не пла­чусь я.
Вос­по­ми­на­ни­я­ми му­чась
И ожи­да­ни­ем жи­вя,
Сме­нив по­вад­ки и при­выч­ки,
Ци­та­ты из дру­зей в ка­выч­ки
Дав­ным дав­но не став­лю я
(О, где же вы, мои дру­зья!).
Я как цве­ток в раз­би­той ва­зе –
Лов­лю лист­ка­ми све­та след
И пью со дна на­пи­ток лет –
Од­ной но­гой в middle age crisis *,
А где дру­гой, смол­чу по­ка:
Дру­гой но­ги нет у цвет­ка.
 
* – Кри­зис сред­не­го воз­рас­та (англ.)
 
XXXVIII
 
Про­гресс все­мир­ный, от азов и
До от­кро­ве­ний Кни­ги Книг,
Пре­вы­ше догм и фило­со­фий
Тем­пе­ро­ло­гии долж­ник,
Сыс­кав­шей ни­шу в ми­ро­зда­ньи
Для меж­дис­ци­пли­нар­ных зна­ний
О фе­но­мене вре­мен­ном –
Неко­ле­би­мом, ос­нов­ном!..
Но по­дой­дём к во­про­су стро­го:
Здесь есть фе­но­мен, но че­го?
Уж не со­зна­нья ль мо­е­го,
Что ве­да­ет од­ну до­ро­гу –
Путь от рож­де­ния во смерть –
А по ино­му и не сметь.
 
XXXIX
 
С тех пор, как, смяв сталь­ные цед­ры,
Про­из­ве­дя неле­пый взрыв,
Упа­ли сте­ны World Trade Center * а,
Гла­за и грё­зы отрез­вив,
И ты­ся­чи невин­но пав­ших,
На служ­бу даж не опаз­дав­ших,
Со­шли безвре­мен­но в аст­рал –
За­пал острот я рас­те­рял
И пред су­дом не оправ­да­юсь,
Как смог ко­гда-то сын вре­мён,
Сил­ком кре­щё­ный с двух сто­рон
Аст­ро­лог Мой­ша Но­стра­да­мус,
В ка­трен впи­сав, сте­сав уг­лы,
Пре­ду­пре­жде­нья ка­ба­лы.
 
* – Нью-йорк­ский небо­скрёб, раз­ру­шен­ный в ре­зуль­та­те тер­ро­ри­сти­че­ско­го ак­та.
 
XL
 
Не за­бле­стит уже те­перь мне
Звез­да от­шель­ни­ка в ми­ру.
Взой­дя на путь тре­вог и тер­ний,
Жи­ву, по­ку­да не по­мру –
По­ка, ва­ля­ясь на шез­лон­ге,
Ду­ша не пом­нит о за­слон­ке,
Ка­кую долж­но от­кры­вать,
Пред тем как пла­мя раз­ду­вать;
По­ка со­лё­ный вкус уга­ра
Из по­зна­ва­тель­ных бы­лин
Не по­гло­тил мо­их глу­бин
Все­власт­ной па­стью Выс­шей ка­ры,
Уняв си­я­ние про­странств
И ал­ко­голь, и пре­фе­ранс…
 
XLI
 
На днях, пе­ре­би­рая стро­ки
В пле­ну бу­ма­ги и чер­нил,
Я ви­дел, как пла­тан вы­со­кий
Ветвь на до­ро­гу уро­нил
Раз­ме­ром че­ло­век так в де­сять.
На вет­ви той я б мог по­ве­сить,
Ко­гда бы вре­мя вспять чи­тал,
Весь­ма по­лез­ный ма­те­рьял
О без­опас­но­сти про­хо­жих,
Ав­то­мо­би­лей, и т. д.
Но есть изъ­ян в мо­ём тру­де:
Он так же, как пла­тан бес­ко­жий –
Ни­что пред эти­кой ос­нов
Гриб­ков, тер­ми­тов, гры­зу­нов…
 
XLII
 
В бас­сейне ко­раб­ля штор­ми­ло.
Ва­лы ка­ти­лись на бор­та,
Ко­гда гло­ток Bordeaux так ми­ло
Вдруг вы­плес­нул­ся ми­мо рта
И рас­плес­кал­ся по ла­до­ни.
Мы шли в Бер­муд­ский тре­уголь­ник,
Где, тай­ной со­дро­гая мир,
Жи­вой ко­лы­шет­ся эфир.
Бри­тан­ки сдер­жа­но ки­ва­ли,
В би­льярд­ной плыл си­гар­ный дух,
А чем ды­шал в тот час мой друг
Я б до­га­дал­ся, но ед­ва ли
На рас­сто­я­нии та­ком
Услы­шит серд­це хоть о ком.
 
XLIII
 
На рас­сто­я­нии в пол­го­да,
За мил­ли­он со­мне­ний от
Строк ге­не­ти­че­ско­го ко­да,
Ко­то­рых твёр­дый пе­ре­плёт,
За­во­ро­жив со­зву­чьем ра­зум,
Был без­оши­боч­но пред­ска­зан
И ли­ре пе­ре­дан мо­ей,
Чтоб, до­ве­дя до страш­ных дней,
По­мочь без слёз и про­во­лоч­ки,
Пре­воз­мо­гая боль и жуть,
Ду­ши нетлен­ной тлен­ный путь
От точ­ки до финаль­ной точ­ки
Рас­пра­вить в ог­не­ную нить
И де­фи­сом за­ко­ро­тить.
 
XLIV
 
Мер­цая, вы­плы­ли в ту­мане
Ми­рья­ды кро­хот­ных све­тил
И, не ска­зав, к ко­то­рой ма­ме,
На да­чу Ге­на ука­тил.
При­пом­нить не мо­гу уж точ­но,
С ка­кою мис­си­ей по­роч­ной
Мой друг на­пра­вил­ся ту­да…
Где ныне… се­рая пли­та…
Здесь, в жгут скру­тив сю­жет ро­ма­на
И нить от­ча­ян­ной гла­вы,
С пе­га­сом пе­рей­дя на «вы»,
Я вы­ну фигу из кар­ма­на
И труд, что всем по-ко­ча­ну,
За­дум­чи­во пе­ре­черк­ну.
 
XLV
 
Честь и бес­че­стье опо­ро­чив,
Стро­ка вле­чёт ме­ня на­зад,
А бо­ро­да и ор­ган про­чий –
Впе­рёд; всё бо­лее раз­лад
Меж явью той и явью этой.
Но что Вам ча­я­нья по­эта?
Несо­раз­мер­ны смех и стих:
За­ко­ны раз­ные у них.
А стая строф, как стая уток,
Вспа­ря­ет, кри­ки за­тая,
Ту­да, где с дру­гом встре­чусь я,
На­ве­ки раз­дво­ив рас­су­док,
Дабы блес­нуть вис­ком се­дым
Пе­ред нечти­те­лем мо­им.
 
ПОСЛЕСЛОВИЕ
 
Не мыс­ля кри­ти­ка за­ба­вить,
Его я то­же по­раз­влёк.
Всё луч­ше, чем вла­ды­ку сла­вить,
На гимн спи­сав ак­кор­ды строк.
Ве­ка ме­ня­ют­ся и стра­ны –
Кто станет петь от­жив­ший гимн! –
Ухо­дят ге­нии, ти­ра­ны,
До­ро­гу усту­пив дру­гим…
Незыб­лем толь­ко неустан­ной
При­ро­ды ве­щий про­из­вол:
Ар­ба со­бьёт­ся на уха­бах,
Все­гда по­да­вит силь­ный сла­бых –
Ку­да бы ра­зум нас ни вёл –
Ме­чом, мо­не­той ли, за­ве­том …
Но шут на смех под­ни­мет всех,
Раз­ве­яв мрак и дог­мы све­та,
Взяв на се­бя Все­лен­ский грех.
 
1995 – 2001
К чи­та­те­лю:
Даль­ней­шее яв­ля­ет­ся пло­хо сфор­ма­ти­ро­ван­ной пол­ной ко­пи­ей тек­ста ро­ма­на. 
Мне не уда­лось её с сай­та вви­ду ги­гант­ско­го ко­ли­че­ства па­ра­гра­фов. 
Прось­ба не чи­тать. 
В. М.
Пе­ре­пи­сать спра­ва-нале­во,
Ве­ли­ким клас­си­ком не став,
Со­бра­нье все­из­вест­ных глав.
* - Неоде­тый, непри­гляд­ный (фр.).
I
Ко­гда с се­рьёз­но­стью в ли­це я
Рупь до зар­пла­ты про­пи­вал;
Не чтил до­сто­инств той Цир­цеи,
Тех Ци­це­ро­нов не чи­тал,
Но, дог­мы про­ме­няв на ци­цы *,
С тер­пе­ни­ем из-за гра­ни­цы
Всё ждал по­сла­нья од­но­го,
Не зная, кто по­шлёт его,
Мне Го­лос был и му­за пе­ла:
"Ро­ди­мый, оста­вай­ся здесь,
За­будь аме­ри­ки, не лезь,
Мы на те­бя за­кро­ем де­ло..."
Но я не внял со­ве­ту лир:
Гон­ца до­ждал­ся и - в ОВИР **.
* - Эле­мент муж­ской ре­ли­ги­оз­ной одеж­ды у ев­ре­ев.
** - От­дел виз и ре­ги­стра­ций.
II
ОВИР ме­ня с улыб­кой встре­тил.
Пат­ри­о­тиз­мом на­ка­чал.
Сту­кач де­жур­ный нас от­ме­тил.
С пат­ри­о­тиз­мом на­сту­чал.
.........................
.........................
.........................
.........................
.........................
.........................
.........................
.........................
.........................
.........................
III
А нам бы всё ино­го лихa...
В сос­но­вом, су­мрач­ном краю
Я был рож­дён для жиз­ни ти­хой,
Но го­род взял судь­бу мою.
Те­перь мне пу­сто в сон­ном рае:
Степ­ные вет­ры, за­вы­вая,
На­во­дят ску­ку на ме­ня;
Си­ни­цы, трень­ка­ми зве­ня,
Ненуж­ны ду­мы бу­до­ра­жат.
По­стыл мне ти­хий глас до­лин
И ро­кот ка­ме­ный тес­нин.
Лу­га про­стор­ные и кря­жи,
По­рою, шеп­чут мне с тос­кой:
"Оставь нас, жи­тель го­род­ской".
IV
Но тес­ны го­ро­да за­ба­вы
Рож­дён­но­му сре­ди ле­сов.
Азарт на­жи­вы, жаж­да сла­вы -
Не слыш­но пев­чих го­ло­сов -
Сил­ки, ло­вуш­ки да кап­ка­ны...
Как из­вер­же­ние вул­ка­на,
Гре­мят под­зем­ки по­ез­да;
Слу­чись у ближ­не­го бе­да,
Не тщись по­дать бед­ня­ге дла­ни -
Над без­дной дла­ни не спа­сут.
Си­ре­ны стра­ха стресс несут:
"С до­ро­ги, мир­ный по­се­ля­нин!"
Вот здесь, меж небом и зем­лёй
За­стрял Ваш раб, нечти­тель мой.
V
Нью-йорк, Гар­ле­мом ли, Бро­д­ве­ем,
По ми­фам веч­ным Вам зна­ком:
Тем - Мет­ро­по­ли­тен-му­зе­ем,
Иным же - Бруклин­ским мо­стом,
От­ку­да без­ра­бот­ных ка­ста,
Со слов пев­ца-эн­ту­зи­а­ста,
Бро­са­лась бе­ше­но в Гуд­зон.
Но здесь оши­боч­ка, pardon * :
В Гуд­зон с озна­чен­но­го мо­ста
Упасть - ну­жон ав­то­мо­биль,
Там бу­дет па­ра-трой­ка миль!..
Но конь-пе­гас свер­ша­ет про­сто
И по­вну­ши­тель­ней скач­ки,
За­ра­ди крас­нень­кой стро­ки.
* - Пар­дон (фр.)
VI
Итак, Нью-йорк. Мель­ка­ет штор­ка,
Улыб­ка, фо­то для ста­тей...
Каж­дый седь­мой вас­сал Нью-йор­ка
Про­ис­хож­де­ни­ем - ев­рей.
Сю­да, ко­чуя год от го­да,
Ше­сти­ко­неч­ная сво­бо­да
Седь­мо­го сы­на за­нес­ла.
"Шесть дней тво­ри свои де­ла,
А на седь­мой - уче­нье учит -
Жи­ви в Нью-йор­ке, за­го­рай.
В неде­лю раз да бу­дет рай
И на зем­ле. Его по­лу­чит
Од­на седь­мая тех лю­дей,
Чей пра­щур мол­вил: "Я ев­рей"".
VII
О рай! По­втор­ное из­да­нье.
На всём - вто­рич­но­сти пе­чать.
Ну кто от де­ре­ва по­зна­нья
Здесь бу­дет яб­ло­ки вку­шать?
А ес­ли кто че­го и вку­сит,
Тот­час же убо­ит­ся, стру­сит,
По­мчит­ся к адво­ка­ту, и,
На зип­пер взяв шта­ны свои,
Ла­донь в чу­жие за­пус­ка­ет -
И ша­рит ша­лая ру­ка
В кар­ма­нах ближ­не­го, по­ка
Сво­их шта­нов не уте­ря­ет
И, без шта­нов - на ин­тернет.
На ин­тернет за­ко­нов нет.
VIII
Бо­га­та сне­дью за­гра­ни­ца.
Пу­сту­ет рус­ский ма­га­зин.
Но есть ещё в по­ро­хов­ни­цах
На­дёж­ный ар­гу­мент один.
Уж то не тан­ки, не ра­ке­ты;
Сбе­жа­ли нож­ки из ба­ле­та
В за­мор­ский шоу "Aunt Russia *".
Но тай­на есть у маль­чи­ша:
До­стой­ный сын род­ной куль­ту­ры,
Он Дя­де Сэму за дол­лар
Не про­да­ёт­ся, он, как дар -
Сме­лей люб­ви, силь­ней цен­зу­ры,
Неукро­тим, непо­бе­дим,
Мат рус­ский непе­ре­во­дим.
* - Тё­туш­ка-Русь (англ.)
IX
Иной брюз­га на­ста­вит то­чек
За­ме­сто ма­тер­ных сти­хов -
И мно­го­то­чья вме­сто стро­чек,
И мно­го­то­чья вме­сто строф...
Ре­дак­ций эта­ких по­до­бье
Ви­дал я да­же на над­гро­бье:
Вза­мен ти­ре, про­меж двух дат
Сто­я­ли точ­ки. Чи­стый мат
Схо­ро­нен там в кра­се мя­теж­ной!
Ту­да пе­чаль­ная вдо­ва
При­но­сит слё­зы и сло­ва:
"Ну, как те­бе?", - и смот­рит неж­но.
И шеп­чет та­лая во­да
В от­вет ей: "Ста­рая ...".
X - XX
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
..............................
XXI
Ту­пые го­ды над от­чиз­ной
Во­дой утроб­ною нес­лись.
В кло­аках злых со­ци­а­лиз­ма
Раз­вил­ся плод - сюр­ре­а­лизм.
Вот но­вый стяг над ре­ей ре­ет:
"Со­до­мия За Го­нор­рею!" -
И ге­мор­рои не в цене.
Де-на­ту­рат по всей стране.
За грамм то­го де­на­ту­ра­та
Идёт кро­ва­вый, групп­ный торг:
Спит с дис­си­дент­кою парт­орг,
До­яр­ка до­ит де­мо­кра­та,
А над кремлёв­скою гря­дой
Звез­да на­кры­ла­ся звез­дой.
XXII
И вот, вска­раб­кал­ся по ре­ям
На вы­со­ту гра­нит­ных плит
По­лу­за­кон­ный сын ев­рея
(Как во­дит­ся, ан­ти­се­мит).
В Па­ла­те бил­ся, как Спа­си­тель,
По­ка дер­жал те­ло­хра­ни­тель;
В ли­вре­ях яр­ких ще­го­лял,
Се­бя аж фю­ре­ром на­звал;
Кри­чал о при­ме­не­нье си­лы,
Хо­тел Аляс­ку за­хва­тить,
Гро­зил ев­ре­ев пе­ре­бить,
Но сле­пость фю­ре­ра сгу­би­ла:
Ведь рус­ский лом, на­чав по­гром,
Не про­мах­нёт­ся и по нём.
XXIII
По­ка дра­лись боль­шие ча­ны,
Бе­си­лись мел­кие чи­ны.
Май­ор ка­кой-то драл Та­тья­ну,
На служ­бе пря­чась от же­ны.
Их ге­не­рал на­крыл од­на­жды.
"Моя же­на" - пред­ста­вил важ­но
Май­ор. А ге­не­рал, осёл,
По­ве­рил. Слух-то и по­шёл:
Май­ор... по­зор... он ста­рый слиш­ком...
Же­на... Та­тья­на... ге­не­рал...
Сер­ге­ич ми­мо про­бе­гал.
Всё пе­ре­врал по-недо­слыш­ке:
"Та­тья­на за­му­жем! Фу­рор!
Муж - ста­рый ге­не­рал-май­ор."
XXIV
Про­шла по­ра гни­лых фор­ма­ций.
Не вся­кий пом­нит эру­дит:
В Со­ю­зе Под­чи­нён­ных На­ций
Ис­чез по­след­ний де­фи­цит.
А в са­мом серд­це той Рос­сии
Кру­тил­ся Фур­ман в фар­ма­ции
(В про­сто­на­ро­дье - Фар­ма­зон).
Он до­ста­вал лосьон "ро­зон"
И да­мам пред­ла­гал иг­ри­во
Кол­гот­ки ба­ле­рин Де­га.
А ес­ли юная но­га -
То скид­ку на пре­зер­ва­ти­вы.
Суть скид­ки со­сто­я­ла в том,
Что сам их поль­зо­вал по­том.
XXV
Ку­зен Лу­и­са Кор­ва­ла­на
Мне го­во­рил: "Он мно­го б зла
На­де­лал, ес­ли бы Та­тья­на
К нему в то утро не за­шла -
Бейс­боль­ным по­ве­ла кар­ту­зом,
Скру­тив сво­бо­ду к брач­ным узам..."
С тех пор ма­ги­че­ский кар­туз,
Цеп­ля­ли мно­гие из муз
С успе­хом, а ко­роль окру­ги,
Гро­за му­жей, ку­мир их жён,
Бес­по­во­рот­но при­гвож­дён
К аль­ко­ву был лоб­ком су­пру­ги,
При­мер­ным се­мья­ни­ном став:
Без грёз, без сла­вы и без прав.
XXVI
В люб­ви все воз­рас­ты про­вор­ны.
То­му при­ме­ров - мо­ре книг.
Её по­зы­вы тош­но­твор­ны,
Ко­гда дрях­ле­ю­щий ста­рик
Ро­ня­ет мас­ля­ные взгля­ды
На фор­мы дев­ствен­но­го за­да,
За­быв, что там и для че­го...
При­пом­ню де­да од­но­го,
Что вдо­вуш­ке двух лей­те­нан­тов
При­вёл, а те пе­ре­пи­лись
С устат­ку. "Сам то­гда тру­дись!" -
Во­пит хо­зяй­ка - "Нет та­лан­тов" -
Ей дед в от­вет. "Что зна­чит - нет?"...
По­том крях­те­ла: "Ох, так дед!"
XXVII
Как из­ме­ни­лася Та­тья­на,
Му­стан­га об­ра­тив в ос­ла;
За­вью­ча му­жа-дон­жу­а­на,
Как твёр­до в роль свою во­шла!
Так мав­ра член (хва­ла при­ро­де!)
В де­ви­чье ло­но твёр­до вхо­дит,
Да­руя ра­дость ей и боль -
Та­тья­на так в су­пру­ги роль
Во­шла, рас­сы­па­лась кло­ка­ми
На­ря­дов, что не со­счи­тать,
И на трёх­спаль­ную кро­вать
Лег­ла вол­ни­сты­ми хол­ма­ми.
Сер­вант за­стыл, за­дре­без­жал...
Я б свеч­ки им не удер­жал.
XXVIII
А Негин... Кто б его по­слу­шал?
Чтоб боль ду­шев­ную унять,
Всё ча­ще при­ни­мал на ду­шу
И при­стра­стил­ся со­чи­нять.
Ко­рот­кий стих с на­зва­ньем "Ам­ба"
Сло­жил аж од­но­стоп­ным ям­бом:
"И вскользь, и всласть - и злость, и власть;
Лю­бовь и страсть: и вновь упасть!"
Но на­до­рвав хмель­ные фиб­ры,
От слов изящ­ных впал в тос­ку;
Стал риф­мо­вать через стро­ку
И до­ка­тил­ся до вер­либ­ра.
А там - что хо­чешь в строч­ку суй.
По­эт - и всё тут: вот вам стих.
XXIX
Рос­сия шла тро­пой недуж­ной
В сти­хий клу­бя­щу­ю­ся даль.
Сти­хи ей сде­ла­лись ненуж­ны,
Но уне­сён­но­го не жаль.
К че­му тер­зать­ся по­на­прас­ну? -
Хле­стать ко­ня в но­чи ненаст­ной,
Ко­гда в окру­ге ни ду­ши,
Ко­гда во сла­ве ба­ры­ши,
А ба­рыш­ни, ко­то­рым преж­де
Сти­шок про­чёл и ставь рач­ком -
Пу­за­тым бре­дят ко­шель­ком
И, в осле­пи­тель­ной одеж­де,
Бла­жен­ство но­вое зо­вут...
А без дол­ла­ров не да­ют.
XXX
Су­ро­вые на­ста­ли го­ды.
Взво­пи­ли ди­кие ста­да,
Ко­гда об­ру­ши­лась сво­бо­да
На паст­би­ща и го­ро­да.
Сво­бо­да вам не пес­но­пе­нье:
Здесь тре­бу­ет­ся и тер­пе­нье,
И труд, и да­же му­ка, и...
Про­сти, Гос­подь, сло­ва мои
Рас­плёс­кан­ные из­да­лё­ка
О той несчаст­ной сто­роне,
Где до­ве­лось ро­дить­ся мне,
Взрас­ти и бро­сить преж­де сро­ка.
Язык её мне стал род­ным.
Мне век не раз­лу­чить­ся с ним.
XXXI
О рас­пре преж­ней со­жа­лея,
По­шли на мир доб­ро и зло,
А в от­пуск ста­ро­го ев­рея
В мир но­вых рус­ских по­нес­ло.
За две неде­ли в их сто­ли­це
Он ви­дел дру­же­ские ли­ца,
За­брёл на несколь­ко ми­нут
В ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут...
По­том, в Нью-йор­ке, див­ной сказ­кой
Зву­ча­ло стран­ни­ка слов­цо,
Как при­нят был он за Ли­цо
На­цио­наль­но­сти кав­каз­ской,
Не преж­ней мор­дою! Но как
Вра­гом он был, остал­ся враг.
XXXII
Уже за­трес­ка­ли мо­ро­зы
Над кров­лей твор­че­ских за­бот,
И ни­че­го, как толь­ко про­зы,
Нечти­тель мой дав­но не ждёт.
А чем от­ве­тить, сам не знаю:
Из жиз­ни дру­га изы­мая
Стра­ни­цы, врозь и на­угад,
Пе­ре­ли­став их все под­ряд,
Ис­сяк и я. Чем по­за­ба­вить?
Ка­кую но­вую из фуг
Неспе­тых спеть? Опять же друг.
Ми­ну­ту свет­лую б до­ба­вить
К порт­ре­ту, преж­де чем ко дну
Пус­кать... Ви­ват: на­шёл од­ну!
XXXIII
Сто­я­ла мок­рая по­го­да,
А Негин зон­тик по­те­рял.
И, на­до же, как раз у вхо­да
К Та­тьяне дождь его за­стал.
Ге­рой по лест­ни­це ста­рин­ной
Вос­хо­дит с ми­ною по­вин­ной,
Зво­нит в зво­нок... и пе­ред ним -
Она. Дви­же­ни­ем од­ним
Ге­рой от­ки­ды­ва­ет две­ри,
Вмиг за­кры­ва­ет за со­бой,
Про­хо­дит (ис­тин­ный ге­рой!)
В дверь спаль­ни; кой­ку взгля­дом сме­рив,
На нюх при­знав гу­си­ный пух -
Шаг, обо­рот и, в нож­ки - бух!
XXXIV
Та­тья­на от по­доб­ной пры­ти
Ед­ва не бух­ну­лась в от­вет,
Но ей хо­лод­ное на­и­тье
За уш­ком ще­кот­ну­ло: "Нет".
Ге­рой, в ис­то­ме бес­пре­дель­ной,
Ти­ра­дой нечле­но­раз­дель­ной
Об­ру­шил на бед­ня­гу враз
Весь дон­жу­а­нов­ский за­пас
За пять ми­нут! Она, ша­та­ясь,
Ед­ва не ска­за­ну­ла: "да",
Но вновь на­и­тье (ах, бе­да!)
Ей: "Нет!" - на уш­ко. Под­чи­ня­ясь,
Её ли­цо ме­ня­ет вид.
Та­тья­на вот что го­во­рит:
XXXV
"Уй­ми­тесь, Ге­на: я мо­ло­же
То­гда, коль помни­те, бы­ла.
Опять же, пры­щи­ки на ко­же...
Все эти фрей­до­вы де­ла
Ме­ня из­ряд­но до­ста­ва­ли.
Вле­че­нье к Вам смог­ла б ед­ва ли
Се­рьёз­ным я на­звать вполне.
Ли­шить­ся дев­ствен­но­сти мне
Пси­хо­лог дал со­вет, а то ведь
Та­кая, зна­е­те ль, миг­рень
Слу­ча­лась преж­де в пер­вый день -
Яич­ни­цы не при­го­то­вить!
Но Вы курс лек­ций мне про­чли,
И вот, миг­ре­ни те про­шли.
XXXVI
Из-под пла­ща под оде­я­ла
Да с про­сты­ни, рач­ком, в сор­тир,
Я чле­нов столь­ко на­ви­да­ла! -
И ни один не кра­сит мир.
В ту­пой на­хра­пи­сто­сти ва­шей
Срав­ним муж­чи­на с про­сто­ква­шей,
Ко­гда, ра­бо­ты по­сре­ди,
Вдруг рас­ки­са­ет на гру­ди.
Так, в по­хо­ти бес­цель­ной, низ­кой
Из­ряд­но в жиз­ни на­гре­шив,
По­знав, сколь силь­ный пол фаль­шив,
И став от­ныне мо­ра­лист­кой,
Гре­шить я бо­ле не мо­гу
И не хо­чу. И я не лгу.
XXXVII
За по­мощь Ва­шу, бла­го­дар­но
Вам от­да­ва­ясь мно­го раз,
При­вы­чек Ва­ших эли­тар­ных
Я глуб­же мат­ки на­бра­лась.
Ко­гда ж про­шли мои миг­ре­ни -
В то неза­па­мят­ное вре­мя
Бы­ла я чуть не влюб­ле­на,
Од­на­ко, не ли­ши­лась сна
И, одолев ду­ши вос­тор­ги
По по­во­ду бла­гих за­бав,
Вас рас­ку­си­ла, рас­по­знав
По­лё­ту в Вас на па­ру ор­гий.
Не скро­ет бо­ле про­сты­ня,
Что в мыс­лях бы­ло у ме­ня.
XXXVIII
То­гда, до пер­во­го абор­та,
Ре­ши­лась Вас до­тра­хать я,
Но нын­че те же­ла­нья стёр­ты,
Как стёр­лась та­лия моя.
А кли­макс бли­зит­ся, одыш­ка,
Пот­ли­вость жут­кая в под­мыш­ках!
Так с чем же, ста­рый поц и хам,
С чем Вы при­шли к мо­им но­гам?"
Тут Негин вы­нул из ши­рин­ки
То, с чем к но­гам её при­шёл.
Бы­лую друж­бу хо­ро­шо,
По­рой, и сма­зать по-ста­рин­ке.
Та­тья­на ж, оскор­бясь ли­цом,
Пре­не­брег­ла бы­лым кон­цом
XXXIX
И не да­ла. Сра­жён­ный Ге­на
Сто­ит без слов, ру­ка дро­жит
И ор­ган свой неуб­ла­жен­ный
В ши­рин­ку пря­тать не спе­шит.
Тут ключ в зам­ке за­ше­ве­лил­ся -
То муж Та­тья­нин по­явил­ся:
Мы здесь ге­роя мо­е­го
В ми­ну­ту, злую для него,
Оста­вим. Ва­ши ин­те­ре­сы,
Нечти­тель мой, уй­мет жа­ра.
В Одес­су Пуш­ки­ну по­ра
(Ку­да уж эта мне Одес­са!).
Ну да и мы вос­пом­ним клич
От­чиз­ны, и - на Brighton Beach *.
* - Рус­ско­языч­ный рай­он в Нью-йор­ке.
XL
Бой­ца ка­ко­го-ни­будь встре­тим,
О му­же­стве по­го­во­рим,
Парт­ор­га ста­ро­го под­ме­тим -
И ма­тер­ком бла­го­сло­вим.
И кто б ты ни был, мой нечти­тель -
Ка­зён­ных слов ли рас­то­чи­тель
Иль вер­ный пёс чу­жой каз­ны,
Ра­бы­ня му­жа, раб же­ны,
Пе­вец сво­бод, бун­тарь мя­теж­ный,
Мат­ро­на или мо­ра­лист,
Сек­сот, го­мо­сек­су­а­лист
Иль де­ва кра­со­ты без­бреж­ной,
Что да­рит пыл­кие меч­ты... -
При­ми мой труд, кто б ни был ты.
XLI
И ты, пас­куд­ный и су­ро­вый
Про­дукт пе­га­со­вой ез­ды,
Рож­дён вда­ли от язы­ко­вой
(Или язы­ко­вой?) сре­ды
При­выч­кой юно­сти вле­че­ний -
Ис­кать на :опу при­клю­че­ний,
Что я дав­но ви­дал в гро­бу -
При­ми и ты свою судь­бу.
И ес­ли где, в пу­стыне ди­кой
При­вет­ный от­звук об­ре­тёшь,
Не обо­льщай­ся: это ложь.
В сре­де сле­пой и безъ­язы­кой
При­вет не сто­ит ни ...уя.
За­сим, с то­бой про­ща­юсь я.
СЕДЬМАЯ ГЛАВА
По­пыт­ка клас­си­ка под­пра­вить
Вне­зап­но при­нес­ла успех.
Я Вас люб­лю, к че­му лу­ка­вить,
Сер­ге­ич, под­ни­мать на смех.
Вот толь­ко пу­таю, по­рою,
C mex nop, kak gemu nepecmpoek
C Bocmoka k 3anagy 6erym: *
А этот бес от­ку­да тут?
Ведь это же моё, не Ва­ше! -
О веч­ный твор­че­ский скле­роз! -
За­ме­сто ге­ни­е­вых грёз
Стpокою соб­ствен­ной под­ква­шу
Сов­мест­ный с ге­ни­ем ро­ман.
При­ми ж, нечти­тель, сей об­ман.
* - Фра­за це­ли­ком на­пи­са­на циф­ра­ми и бук­ва­ми ла­тин­ско­го ал­фа­ви­та.
I
Го­ни­мы веч­ны­ми мен­та­ми,
Бе­жа­ли все, шта­ны за­драв,
К ме­стам про­пис­ки, и о Тане
(По­правь­те, еже­ли не прав)
За­бы­ли на­прочь. Толь­ко Ге­на
К ней за­яв­лял­ся неиз­мен­но
В неде­лю раз, а то и два -
Чи­нил за­бор, ко­лол дро­ва... -
Да при­то­мил­ся. В ожи­да­ньи
Люб­ви умча­лись в ти­хий рай
Фев­раль и март, ап­рель и май,
А их по­след­нее сви­да­нье
Ро­сой ска­ти­лось по стерне
В за­бы­том Гос­по­дом стране.
II
В тот ве­чер, го­стя при­ве­чая,
Та­тья­на по­да­ла на стол
Баль­за­му риж­ско­го - для чая -
И, паль­чи­ком под­дев по­дол,
Вхо­дить ге­роя при­гла­ша­ла.
Она под утро за­мыш­ля­ла
За­те­ять важ­ный раз­го­вор,
Но от­нял всё вне­зап­ный вор:
По­ку­да Негин ра­зу­вал­ся,
Гла­зел на стол, на са­мо­вар...
На поп­ку Тане сел ко­мар,
Да так, под­лю­ка, при­со­сал­ся,
Что иг­ры прочь, и до утра
Ло­ви­ли оба ко­ма­ра.
III
С утра, уста­лый, раз­дра­жён­ный,
Бу­диль­ни­ка услы­ша звон,
Вско­чил ге­рой неуб­ла­жён­ный...
И с той по­ры ни ра­зу он
В при­ют сей греш­ный не яв­лял­ся.
А тот ко­мар в жи­вых остал­ся,
Чтоб стать угро­зой всем жи­вым -
И мо­ло­дым, и по­жи­лым,
И да­же тем, кто ждёт в утро­бе
Рас­све­та бла­гост­но­го час.
Об этом ни один из нас
За­быть не дол­жен, и во гро­бе
По­кой у веч­но­сти про­сить,
Чтоб ра­ну серд­ца уга­сить.
IV
Вза­мен усоп­ше­го вла­ды­ки
Взо­шёл на трон иной ген­сек -
Не алч­ный, не кос­но­язы­кий,
Не ла­поть и не дро­во­сек.
В Моск­ву при­шёл го­нец из Пи­зы.
Он Оль­ге в ка­че­стве сюр­при­за
По­сла­нье дру­га пе­ре­дал,
Чуть по­раз­влёк­ся и про­пал.
Их флирт в се­мей­ные ан­на­лы
Во­шёл как ста­рый анек­дот.
Та­тья­на, прыс­нув, за жи­вот
Схва­ти­лась, чуть не за­сто­на­ла,
А по­сле во­про­ша­ла зло:
"Что-что из Га­ны там при­шло?"
V
Со­глас­но при­ш­ло­му по­сла­нью,
В кру­гу Пи­зан­ских ста­ро­жил,
По туpис­ти­че­ским со­бра­ньям
(К пись­му и фо­то при­ло­жил),
На вил­ле, чуть не пре­зи­дент­ской,
Не ху­до под­ви­зал­ся N-ский,
Сбы­вая туфли "ско­ро­ход"
Сpедь иди­ли­че­ских кра­сот.
На фоне па­да­ю­щей баш­ни,
За­тмив и пло­щадь, и про­стор,
Как уми­лил он Оль­ги взор,
На­пом­ня ей бы­лые шаш­ни,
Ко­гда в "Нескуч­но­го" те­ни
Уж кто ску­чал, да не они.
VI
Но чув­ства де­ви­чьи недол­ги.
От­крыт­ка та Бог зна­ет где
По­за­те­ря­ла­ся у Оль­ги
(По­до­зре­ваю, что в ... би­де,
Не до­пус­кать же слу­чай кра­жи).
При­чи­ной глав­ной сей про­па­жи
Стал вер­то­лёт­чик, лей­те­нант.
Имел несчаст­ный он та­лант,
Без по­нуж­де­ний в до­го­во­ре
Кос­нуть­ся де­вуш­ки слег­ка
С учё­ным ви­дом зна­то­ка.
А что за­тем слу­чи­лось вско­ре...
В тру­сах се­мей­ных был про­свет.
Ви­ны ни­чьей в их бра­ке нет.
VII
Та­тья­на за жи­вот дер­жа­лась,
Но шут­кам вре­мя на­ста­ёт:
Нет ме­сяч­ных... Так про­дол­жа­лось
Неде­ли три ещё, и вот,
Со­брав остат­ние ку­пю­ры,
Де­ви­ца к экс­тра­сен­су сду­ру
Бе­жит - ах, верь­те чу­де­сам! -
Тот ей вос­поль­зо­вал­ся сам
И день­ги взял. А плод оста­вил.
Бед­няж­ка, му­ча­ясь в тос­ке,
Бре­дёт к бе­сед­ке и к ре­ке,
И к элек­трич­ке - кто б из­ба­вил?
Но де­нег нету на би­лет.
Что ж, зна­чит, зай­цем. Нет так нет.
VIII
Оста­вя мир чуд­ных мгно­ве­ний
(Сем­на­дцать бы­ло их) вес­ны,
Как ми­мо­лёт­ное ви­де­нье,
При­ткнув­шись где-то у сте­ны,
С неду­га или ж по-при­выч­ке
Сос­ну­ла Та­ня в элек­трич­ке.
В тот день слу­чил­ся кон­тро­лёр.
Та­тья­ну он (ка­ков по­зор!)
В гре­му­чем там­бу­ре зло­счаст­ном
При­пёр же­то­на­ми к стене
И гряз­но, как в кош­мар­ном сне...
Но это бы­ло столь ужас­но,
Что у ме­ня за­па­лу нет
Вклю­чать по­доб­ное в сю­жет.
IX
На­ли­тый пра­вед­ною кро­вью
Взор устрем­ляю вглубь окон,
Где плы­ли ли­пы Под­мос­ко­вья.
На­прас­но ждал на­по­ле­он,
За­вар­ным кре­мом на­по­ён­ный,
В пли­те ко­ле­но­пре­кло­нён­ной
В рай­оне Ста­ро­го Крем­ля -
Нет, Та­ня не по­шла моя
К нему с по­вин­ной го­ло­вою.
Но, преж­де чем пи­сать о них,
По­го­во­рим и об иных
Со­бы­тьях, свя­зан­ных с Моск­вою,
Хоть и да­лё­кой ста­ри­ны,
Но важ­ных в ра­кур­се стра­ны.
X
Стра­шась бро­же­ния в на­ро­де,
Ед­ва дер­жась за жезл и трон,
Из­дал в че­тыр­на­дца­том го­де
Рос­сий­ский царь су­хой за­кон.
Сей жест, столь сде­лан­ный нелов­ко,
Сме­ни­ла крас­ная го­лов­ка *
Цен­тр­спир­та - де­сять лет спу­стя -
Чтобы, ста­ка­на­ми бле­стя,
Уж смер­ды ди­кие не сме­ли
В до­му род­ном чи­нить по­гром,
Чтоб бар­ской яго­ды тай­ком
Уста лу­ка­вые не ели,
Но пе­ньем бы­ли за­ня­ты.
За­теи цар­ской остро­ты.
* - На­род­ное на­зва­ние пер­вой со­вет­ской вод­ки (1924) с крас­ной проб­кой и над­пи­сью "Цен­тро­спирт" на эти­кет­ке.
XI
Сия ве­ли­кая за­ба­ва
По­усми­ри­ла буй­ный нрав,
Чтобы на­род, ли­шён­ный пра­ва,
Вос­пел то­го, кто в ми­ре прав.
Умас­лен­ный и вдох­нов­лён­ный,
Вос­пря­нул дух опо­хме­лён­ный,
Из хре­на вы­рас­тил им­бирь,
Непью­щих пе­ре­гнал в Си­бирь,
А всю хре­но­вую над­строй­ку
Сме­нил, по­чти что без утрат,
На са­мо­гон­ный ап­па­рат,
Что го­нит горь­кую на­стой­ку,
А в честь чу­мы устро­ил пир,
Во­ис­ти­ну по­тряс­ший мир.
XII
Из­вест­но, что каз­нить ви­нов­ных
Спод­руч­ней, чем ла­тать порт­ки.
То­му сви­де­тельств ав­то­ном­ных
Нема­ло. Кни­жек зна­то­ки
На факт сыс­ка­ли б ука­за­нье
Аж в Мо­ис­се­е­вом Пи­са­ньи,
Но рус­ский доб­лест­ный на­род
От­кры­тье на се­бя бе­рёт:
Он ищет злоб­ней­шую кли­ку
Вра­гов и бу­дет впредь ис­кать
(За­ме­сто чтоб порт­ки ла­тать),
До­ко­ле на Ру­си ве­ли­кой
Средь про­чих Ма­нек да Ни­кит
Жив хоть один че­чен иль жид.
XIII
Уме­ло льстя рос­сий­ской ле­ни,
По­стом вы­со­ким на­де­лён,
Ска­зав тор­же­ствен­но, что Ле­нин -
Вождь всех вре­мён для всех пле­мён;
И под­мах­нув пор­фи­рой вла­сти,
Нам Ста­лин дал клю­чи от сча­стья,
Ко­то­рых суть (Гос­подь, про­сти!)
В том, чтоб с со­се­дом счёт све­сти.
Москва си­я­ла в но­вой дым­ке,
Све­ти­лись ра­до­стью умы.
От Со­лов­ков до Ко­лы­мы
Стра­на пи­са­ла ано­ним­ки.
По­ток без края и кон­ца
Ре­кой лил­ся к устам от­ца.
XIV
И, от до­са­ды за­ды­ха­ясь,
За по­ло­кур­ка со сто­ла
За­пе­ли зэки вир­ту­ха­ям,
Чтоб пес­ня вы­жить по­мог­ла.
И, на­пол­няя грудь азо­том,
Взви­лась она над го­ри­зон­том,
За­жав сме­нив­шим грех на страх
Сталь трёх­ли­ней­ную в ру­ках.
Сто­парь! Впе­рёд! Ев­ро­па ря­дом!
Она па­дёт пред го­лы­дь­бой!..
А по сто­пам иду­щих в бой
За­го­ро­ди­тель­ным от­ря­дом
Кро­ва­вая тя­ну­лась нить.
Стре­лять - не стро­ить. Петь - не жить.
XV
На ме­сте ски­ну­той сво­бо­ды,
Ед­ва ти­ран об­рёл по­кой,
Ста­туя вста­ла пред на­ро­дом
С не очень дол­гою ру­кой *.
При­пом­ня по­стра­дав­ших му­ки,
Непью­щих взя­ли на по­ру­ки,
Вер­ну­ли пас­порт и же­ну,
На­ли­ли всем по ста­ка­ну
Ер­ша из но­вых обе­ща­ний,
А что сдер­жа­ли или нет,
Су­ди­те через два­дцать лет.
На эту те­му есть пре­да­нье:
Од­на во­сточ­ная баш­ка
Чи­тать учи­ла иша­ка.
* - Па­мят­ник Юрию Дол­го­ру­ко­му в Москве был воз­ве­дён в 1954-м на ме­сте сне­сён­но­го в 1941-м обе­лис­ка сво­бо­ды.
XVI
Мы пи­ли. Чест­но. В По­ли­те­хе *
По­бор­ник фуг или ток­кат,
Пре­воз­мо­гая слёз по­ме­хи,
Чи­тал "о му­зы­ке" до­клад.
Ко­гда ж икал по­ми­мо во­ли,
Про­меж ди­е­зов и бе­мо­лей
Встав­лял: "В оте­че­стве сво­ём
Тру­дом еди­ным мы жи­вём!
Ни­кто не нежит­ся в ком­фор­те
(Плес­ни-ка, ба­рыш­ня, ви­на),
По­сколь­ку цель у нас од­на:
Чтоб на­ше пья­но ста­ло forte ** !
И го­су­дарс­вен­ный за­пас
На зву­ках сих сбли­жа­ет нас."
* - Здесь: мос­ков­ский по­ли­тех­ни­че­ский му­зей, от­ку­да бе­рут на­ча­ло мно­гие те­че­ния в ис­кус­стве 60-х.
** - Гром­ко (итал.)
XVII
Вос­пев ста­ка­на фили­гра­ни,
По-ры­бьи вы­ка­тив гла­за,
На ми­тин­гах и на со­бра­ньях
Мы все го­ло­со­ва­ли за
То, чтобы смыть­ся по­ско­рее
Ту­да, где, над прод­ма­гом рея,
Кры­ла мо­гу­чие взды­мал
Дух про­ле­тар­ский - ко­лен­вал *.
Он креп, ме­няя с каж­дым го­дом
Раз­мах имён и цен сво­их.
Мы раз­ли­ва­ли на тро­их,
А рас­пи­ва­ли всем на­ро­дом
Ко­лос Аме­ри­ки **. Ко­лосс!
Он рос, он был пре­вы­ше грёз.
* - Здесь: на­род­ное на­зва­ние вод­ки, вы­пу­щен­ной в кон­це 60-х вза­мен "Мос­ков­ской осо­бой".
** - На­род­ное на­зва­ние "Пше­нич­ной вод­ки", вы­шед­шей в кон­це 70-х.
XVIII
За де­ло ми­ра, хоть он трес­ни,
В тра­ди­ции пе­ре­до­вой
Мы шли на по­двиг - на вос­крес­ник
С по­хмель­ной, буй­ной го­ло­вой...
Пя­так стре­ля­ли у про­хо­жих,
А кто не даст, то­му по ро­же;
А ес­ли даст, то­гда вдвойне -
Ведь на войне, как на войне.
Нас не стра­шил угар скан­да­ла,
Ни соп­ли слёз­но­го маль­ца.
Мы не те­ря­ли цвет ли­ца,
Ко­гда нас со­весть за­еда­ла
За неспо­соб­ные пра­ва
На непо­треб­ные сло­ва.
XIX
Но по-спо­соб­но­сти пья­нея
И по-по­треб­но­сти блюя,
Зе­лё­но­му мо­ли­лись змею
Са­мо­заб­вен­но ты и я.
Возь­ми ста­кан де­на­ту­ра­ту,
Пол - мо­ло­ка; вон­зи ло­па­ту
В гнез­до свер­лиль­но­го стан­ка -
Сле­за! Он чист от мо­ло­ка,
На­ро­ду дан­но­го за вред­ность
Хо­зяй­ствен­ных не в ме­ру жён.
Впрок вы­пи­тый оде­ко­лон
Не за­глу­шил в гру­ди по­треб­ность.
Со­ляр­ка и дезин­сексталь
Пре­крас­но за­ка­ля­ли сталь.
XX
До­ли­ва тре­бо­вать к от­стою
Учи­лись бран­ные умы.
Ка­кой грамм-гра­дус сколь­ко сто­ит,
Вер­ней би­но­ма зна­ли мы,
А раз­ви­тым со­ци­а­лиз­мом
По­кон­чив враз с ал­ко­го­лиз­мом
(Ведь, что у всех - не есть бо­лезнь!),
Мы пе­ли счаст­ли­вую песнь
И пи­ли спо­ро, друж­но, лад­но
По тер­ри­то­рьи всей стра­ны.
Пред вод­кой ста­ли мы рав­ны,
Она ж нам сде­ла­лась бес­плат­ной!
Нет, не це­на, то был на­лог:
Един на всех. Да ви­дит Бог.
XXI
Ша­та­лись сон­ные дуб­ро­вы.
Ни­кто рас­пла­той не гро­зил,
По­ку­да мыш­ле­ни­ем но­вым
Ген­сек стра­ну не за­ра­зил.
Он был невер­ным или нерв­ным,
Его де­я­ньем са­мым пер­вым
Был тот за­кон, а уж вто­рым...
Нечти­тель, здесь к де­лам сво­им
Твое вни­ма­нье при­зы­ваю,
Ведь пред­сто­я­щий пе­ре­ход
По­вест­во­ва­ние на тот
Пе­ри­од де­лит, что я знаю,
И явь, ко­то­рой не ви­дал,
Но с вы­го­дой пе­ре­про­дал.
XXII
Москва. Как мно­го в этом зву­ке
Для серд­ца рус­ско­го!.. А нам,
Рус­ско­языч­ным, * что - раз­лу­ки?
Слу­ча­лось нам жи­вать и там:
Гнез­дить­ся, вить­ся, раз­ви­вать­ся,
Вет­вить­ся, в лю­ди вы­би­вать­ся,
Куль­ту­ру рус­скую вби­рать
И за Рос­сию уми­рать,
Да на­до­е­ло. И те­перь мы,
Оста­вя Ла­ри­ных бли­ны,
По ми­ру вновь рас­се­ле­ны.
Бро­са­ем се­мя выс­шей спер­мы
На ло­на пыш­ные зем­ли.
Аж до Ав­стра­лии до­шли.
* - Тер­мин пи­са­те­лей-шо­ви­ни­стов, при­ме­ня­е­мый по от­но­ше­нию к пи­са­те­лям нерус­ско­го про­ис­хож­де­ния.
XXIII
Те­перь у нас до­ро­ги пло­хи,
Не то, что в преж­ние го­да.
Ли­ха ль бе­да - кло­пы да бло­хи?
Вот нын­че - ис­тин­но бе­да:
Один­на­дцать ча­сов бол­тать­ся,
Как в про­ру­би! Ни от­ды­шать­ся,
Ни за­ку­рить. Си­дишь, пых­тя,
За­пе­ле­но­ван, как ди­тя,
Да ба­рышне - два крес­ла сбо­ку -
Чи­та­ешь дерз­кие стиш­ки
Про дет­ские свои греш­ки;
За­ки­нешь ру­ку нена­ро­ком
Ту­да, где кру­жит­ся зем­ля...
Ры­вок - и мёрт­вая пет­ля.
XXIV
Июль­ским об­лач­ком неяр­ким
Вспа­ри­ли в ди­кие края
Вальд­шне­пы, чи­би­сы, це­сар­ки:
В их стае уле­тел и я
С кры­ла­тым те­зи­сом о сча­стье:
Мол, сча­стья суть в со­вет­ской вла­сти
Плюс эми­гра­ция стра­ны.
Ведь все мы дви­гать­ся долж­ны
И пти­цей лёг­кой, пе­ре­лёт­ной
Сколь­зить под сво­да­ми небес.
Опять же сбро­сить лиш­ний вес...
Omnia mea mecum porto * -
Из­рёк фило­соф Си­ра­куз,
В Рим со­би­рая мыс­лей груз.
* - Всё своё но­шу с со­бой (лат.) - сло­ва фило­со­фа Би­ан­та.
XXV
Я уле­тел на чу­до-трой­ке:
Си­рин, пе­гас и Се­ра­фим
В на­ча­ле са­мом пе­ре­строй­ки
Ме­ня от­пра­ви­ли к иным,
Да­лё­ким, при­зрач­ным пре­де­лам,
Где сло­во рус­ское по-де­лу
Вслух вряд ли кто про­из­не­сёт.
Я в Ри­ме пом­ню пе­ре­ход,
Где бра­та мо­е­го не сби­ла
Ед­ва ма­ши­на, и в прыж­ке,
На чи­стом рус­ском язы­ке
Он вы­ска­зал­ся вслух: Но ми­ло
От­вет с Го­ра­ци­е­вых уст
Со­рвал­ся пла­мен­ный: "O! Rus! *"
* - Здесь: О, рус­ский!
XXVI
О, Русь! Кро­ва­вая по­дру­га,
Те­бя я с дет­ства не це­нил,
Но толь­ко здесь, под солн­цем юга,
В оби­льи кра­сок и чер­нил
О том дер­заю на­пи­сать я.
Твои су­ро­вые объ­я­тья
Пев­цам без­род­ным ни­по­чём,
Хоть по за­грив­ку кир­пи­чом,
Хоть в пах: но нет, не об уко­ре -
Оби­ды во­все нет во мне -
Я о небри­той це­лине
Ска­зать хо­чу: в тво­ём про­сто­ре
Од­на есть чуд­ная чер­та.
Её на­зва­нье - про­сто­та.
XXVII
Про­чтя "про­ста­та", дрогнет кри­тик:
"Ну, за­бо­дал, брат, про­сто­той."
Но Русь, ты мо­жешь мно­го ги­тик.
На­у­ка жиз­ни пред то­бой -
Всё дет­ский ле­пет. Что на­у­ка?
Её пло­ды - тос­ка да ску­ка.
Сок всех на­ук сме­шай в та­зу,
Ис­пей - и ни в од­ном гла­зу.
Су­ха тео­рия пре­дель­но,
А вот креп­лё­нень­ко­го взять...
Умом Рос­сию не про­нять:
Ум есть рас­су­док бес­по­хмель­ный,
Про­тив­ный сред­ней по­ло­се.
На­лей, как все, и пей. Как все.
XXVIII
Ко­гда б с по­да­чи Льва Тол­сто­го
Та­тар во­ню­чею спи­ной
Не под­стре­кал ра­ба про­сто­го,
Иное бы­ло б со стра­ной;
Ко­гда б Москва не под­дер­жа­ла
За­хват Су­эц­ко­го ка­на­ла,
Па­хал бы, мо­жет, и ев­рей
На бла­го ро­ди­ны сво­ей;
Гру­зин бы не рас­пра­вил пле­чи
И не ер­шил­ся бы ар­мян,
Ка­бы не за­висть рос­си­ян...
Ко­му на све­те ста­ло лег­че
С то­го, что вдруг пра­ва об­рёл
Кыр­гыз, ли­то­вец иль хо­хол?
XXIX
Как мне лю­бить те­бя, Рос­сия?
Ведь ты не лю­бишь чу­жа­ков:
Тот гх­э­ка­ет, а те - ко­сые;
Кто трус, кто вор, кто бес­тол­ков...
Так, ес­ли вти­ха­ря про­брать­ся
На съезд Объ­еди­нён­ных На­ций -
Бес­цель­но, при­гля­деть ко­го -
Там не най­ти не од­но­го,
Чтобы те­бе с тво­ей гор­ды­ней
По вку­су по­до­шёл вполне.
Знать от­то­го гни­ют в г...
Твои про­сто­ры и свя­ты­ни,
А твой пи­ит, судь­бой ве­дом,
В краю да­лё­ком стро­ит дом.
XXX
И жизнь ме­ня­ет в од­но­ча­сье
Бег ино­ход­ца тво­е­го.
Про­грам­ма по­стро­е­нья сча­стья
Не уди­вит здесь ни­ко­го,
Не вдох­но­вит и не за­ма­нит -
Уж тут сво­ей хва­та­ет дря­ни -
И склок, и спле­тен, и обид,
И через реч­ку чуд­ный вид...
И ве­рит ку­пол пу­сто­гла­вый
В на­у­ки мир­ныя зем­ли;
И вер­ным ка­жет­ся вда­ли
Раз­дел Дви­ны и Да­у­га­вы;
И слог ста­но­вит­ся черст­вей
Тво­их, Рос­сия, сы­но­вей.
XXXI
Но стон над Вол­гою-ре­кою
Зву­чит про­тяж­но в вы­шине.
Он не да­ёт те­бе по­коя
И не да­ёт по­коя мне;
Но эхо ве­ко­во­го сто­на
Вол­ной ко­лы­шет­ся Гуд­зо­на
И к бе­ре­гам иных кра­сот
Всё мыс­ли груст­ные несёт
О той зем­ле, где ад кро­меш­ный
По­жрал на­у­ку и меч­ту,
На­деж­ды об­ра­тил в тще­ту
И с ядо­ви­тою усмеш­кой
Шлёт все­про­кля­тие своё
На эми­грант­ское жи­тьё.
XXXII
По­ка не тре­бу­ют по­эта
С ве­ща­ми, что на­стря­пал он,
Раз­мах пе­ра неве­дом све­ту.
Неси ж, хо­лод­ный ак­ви­лон,
На­смеш­ки, сплет­ни, стра­сти, му­ки...
Немож­но дать в еди­ны ру­ки
Успех и тре­пет­ный та­лант:
Иных под­стре­лит ду­э­лянт,
Ко­му ти­ран ве­нец тер­но­вый
Пред­ве­стьем сла­вы воз­ло­жил,
А кто в ча­хот­ке не до­жил
До дней невы­ра­зи­мо-но­вых,
Ко­гда на­род­ная мол­ва
Пу­сти­ла в ход его сло­ва.
XXXIII
Воль­но ли мне в да­лё­ком крае,
Где тих ак­корд за­вет­ных струн,
Где вихрь тор­на­дой по­го­ня­ет,
А вслед по коч­кам прёт тай­фун;
Где чув­ство свет­лое по­лё­та
Гро­зит по­те­рею ра­бо­ты,
А пе­ред вы­хо­дом в аст­рал
При­прячь ко­шель, чтоб не про­пал,
По­сколь­ку здесь, в зем­ле ин­фля­ций
У Кла­ры Карл кра­дёт в кре­дит:
Украл се­го­дня, а пла­тить... -
До ста­ро­сти не рас­хле­бать­ся!
И хошь ра­бо­тай, хошь сач­куй,
А всё рав­но по­лу­чишь счёт.
XXXVI
Ми­лы мне осе­ни кар­ти­ны
В Нью-йорк­ском, стрес­со­вом бы­ту -
Её оа­зи­сы, кур­ти­ны,
Вне­зап­но сбро­сив­шие ту
Жа­ру, что нас тер­за­ла ле­том.
Спа­си­бо пар­тии за это
И на здо­ро­вье, что она
Под небом здеш­ним не силь­на.
Не дай-то Бог, при­дет дру­гая,
Да об­ра­тит про­гнив­ший смог
В цве­ту­щий, рай­ский уго­лок,
Бо­га­тень­ких по­рас­пу­га­ет,
От­дав оплот блаж­ной кро­ви
Ра­бам, за­сев­шим за TV *.
* - Теле­ви­зор (англ.)
XXXV
За­гнав ко­ней по­вест­во­ва­нья,
За­бро­сив клас­си­ка сю­жет,
В без­об­лач­ном за­оке­а­нье
Неждан­ный опи­шу бан­кет,
На ко­ем по­бы­вал од­на­жды,
Но бо­ле по­се­щать не жаж­ду
По­доб­ных мест: ло­мил­ся зал
Жрат­вой бес­плат­ной на­по­вал;
Там дол­го му­зы­ка иг­ра­ла,
Всё бы­ло гром­ко и свет­ло,
И по усам у всех тек­ло,
И в рот из­ряд­но по­па­да­ло,
Сто­я­ли гар­ды у две­рей:
Всяк бил ся в грудь, мол я - ев­рей!
XXXVI
Там бы­ли креп­кие ста­руш­ки
И ин­три­гант­ки сред­них лет,
Бо­ка­лы и пив­ные круж­ки,
Та­рел­ки, пол­ные кот­лет,
Змей ис­ку­си­тель, змий зе­лё­ный;
Свер­кал ко­рон­кой тип учё­ный -
Пел (то бишь, сказ­ки го­во­рил),
Что веч­ный дви­га­тель от­крыл...
А где-то, риф­ма­ми иг­ра­ясь,
Ваш раб при­ткнул­ся у сто­ла:
"На что мне веч­ная иг­ла? -
Я веч­но жить не со­би­ра­юсь!" -
Го­ва­ри­вал муд­рец один,
Ту­рец­ко­под­дан­но­го сын.
XXXVII
Там был Про­ла­сов, про­ло­жив­ший
До­ро­гу к цен­тру вра­жьих сил,
И был Про­та­сов, про­та­щив­ший
Ав­то­мо­биль с за­во­да ЗИЛ
Через цен­траль­ные во­ро­та...
И мно­го вся­че­ско­го сбро­да
Со­шлось там вы­пить за мух­та *.
Что де­лать? - на­ша ни­ще­та
Во­век бо­га­то жить не станет.
Так пёс без­дом­ный, взя­тый в дом,
(Ви­нить его немож­но в том)
Со всех уг­лов съест­ное тянет,
Аж раз­ду­ва­ет­ся жи­вот,
А он до смер­ти жрёт и жрёт.
* - На ха­ля­ву (мен­гр­эльск.)
XXXVIII
Там был те­нор один пат­ла­тый.
На шар­мач­ка все­гда го­тов,
Обе­до­вал­ся он у бра­та,
А ужин клян­чил у вра­гов,
За что в те­ат­ре за­ку­лис­ном
Был ис­тым про­зван гу­ма­ни­стом,
Но ком­плек­сов от кол­ких стрел,
Как ни тру­ди­лись, не имел.
И где неплот­но дверь за­кры­та,
А за дверь­ми мя­си­стый стол -
Сво­бод­ный ум мер­зав­ца вёл
Ту­да, где, пьян от ап­пе­ти­та,
В ли­цо вра­гам он пел: "Дру­зья!" -
И на­би­рал­ся, как сви­нья.
XXXIX
Там был с улыб­кою бе­сов­ской
(Про­шу про­ще­ния) по­эт
Кузь­ма Кузь­мич Кон­стан­ти­нов­ский -
При­крыт (чуть не ска­зал: одет)
Нести­ра­ной ря­со-ру­ба­хой
С пла­кат­ной над­пи­сью: "Всех на х..."
Чи­нил нема­ло он про­каз;
Чу­дил, до­пил­ся как-то раз
До вель­зе­ву­ло­ва на­ка­ла,
Аж ме­ди­ци­на при­бег­ла
И для по­том­ков сбе­рег­ла,
А в на­зи­да­нье от­ка­ча­ла.
Он за­пил, про­трез­вев... Но вот,
Три го­да - в рот как не бе­рёт.
XL
Там бы­ли юные блон­дин­ки
В ко­рот­ких юб­ках от­кид­ных.
Лет сто на­зад на по­един­ке
Стре­ля­лись, вер­но, за та­ких,
А то, тра­ви­лись, отрав­ля­ли...
Те­перь они ку­рить стре­ля­ли.
(Как из­ме­нил­ся мир с тех пор!)
Свер­кал на­деж­дой неж­ный взор,
Он был от­крыт, ме­ста­ми све­тел,
В за­крут­ке во­пло­тясь од­ной.
Там же­ни­хов был по­лон рой,
Средь них я N-ско­го при­ме­тил...
А мо­жет, это был двой­ник?..
Ту­да кто толь­ко не про­ник.
XLI
Ах N-ский, как ты мог удра­пать?
Ты лиш­ним был в Рос­сии той
И по­то­му сбе­жал на За­пад,
Где лиш­ний всяк, а ты - чу­жой.
Ты пре­дал лик бы­лой свя­ты­ни,
От­чиз­ны нет те­бе от­ныне,
Пей кис­лый мёд, жуй пост­ный хмель -
Ты про­иг­рал свою ду­эль.
Сра­жён на­век стре­лою дру­га
(Твои же пу­ли - в мо­ло­ко),
Но­си ат­лас­ные три­ко
Под эфе­мер­ным небом юга.
Стра­на не шлёт те­бе при­вет.
Те­бя в ро­мане боль­ше нет.
XLII
А меж­ду тем, то­мясь тре­во­гой,
Раз­бит и зол на бе­лый свет,
Бро­дил по ули­цам убо­гой
Сто­ли­цы - ры­царь ли, по­эт,
Учё­ный-гно­стик или стран­ник,
Толь гу­ма­но­ид, толь по­слан­ник,
При­зрак, мес­сия или миф:
Не го­вор­лив и не ре­тив,
Он на по­пой­ках рус­ских бар­дов
Пел оду трез­во­сти один.
Кто этот прес­ный граж­да­нин
С пуш­ком на лы­сых ба­кен­бар­дах?
Неужто Негин?.. Ах, дру­зья:
То Пуш­кин был. А мо­жет, я.
XLIII
Чуд­но чи­тать, гния в за­тоне,
Как му­жи­ки меч­та­ли встарь,
Что год при­дёт, ко­гда на троне
Вос­станет спра­вед­ли­вый царь.
Нет, не Рос­сии ждать мес­сии:
На­си­лье - бу­дущ­ность Рос­сии.
Не тот ге­рой, кто храбр, но тот,
Кто сла­бых бьёт и креп­ко пьёт,
Кто ли­хо дев­ку обрю­ха­тит,
Ис­прав­но зад­ни­цу лизнёт,
На­ли­жет­ся, да и уснёт,
По­ка по­жар в ро­ди­мой ха­те
Его не вы­тряхнет опять
Гро­зить, про­сить и хер со­сать.
XLIV
Семь-со­рок! * За­свер­ка­ли но­ги,
За­ды, под­пру­ги и гла­за.
Пу­сти­лись в пляс­ку недо­тро­ги -
Что я ещё мо­гу ска­зать? -
Ди­а­ны грудь и бёд­ра Фло­ры
Тряс­лись под но­сом Тер­пси­хо­ры,
А та тер­пе­ла, сколь мог­ла,
Но пси­ха­ну­ла и сбег­ла.
Из тан­цев рус­ских до аме­рик
До­брал­ся сплошь экс­тра­ва­гант -
На то тут есть дез­одо­рант -
И да­мы на­ши, до ис­те­рик
Им под­ра­жая (ах, бе­да!),
То зе­лье льют, да не ту­да.
* - Тра­ди­ци­он­ный ев­рей­ский та­нец, пля­со­вая.
XLV
С неза­у­ряд­ным ин­тел­лек­том,
В мой быт сва­лил­ся имя­рек.
Он мне пред­ста­вил­ся как рек­тор
И по­про­сил­ся на ноч­лег.
Ко­то­рым уни­вер­си­те­том
Ру­ко­во­дил он - суть не в этом,
А в том, что оный рек­тор мне
По­ве­дал в ночь о той стране
Ряд меж­дис­ци­пли­нар­ных зна­ний
(За неиме­ньем дис­ци­плин)
О Негине - мол, су­кин сын;
По­рас­ска­зал и о Та­тьяне,
И про кремлёв­скую иг­ру...
Да с тем и от­был по­ут­ру.
XLVI
Вер­нём­ся ж мы к де­лам сто­лич­ным,
Где юный мой остал­ся друг
И Та­ня с гор­до­стью де­ви­чьей.
Пе­ре­ска­зать мне не до­суг,
Как, адре­со­ван­ная дру­гу,
Хо­ди­ла де­вуш­ка по кру­гу,
По­сколь­ку круг­лая са­ма,
По­ку­да ма­мень­ка: С ума
Вдо­ва свих­нуть­ся не уме­ла,
По­сколь­ку оное спер­ва
Иметь при­ста­ло, а вдо­ва
Из­ли­шеств празд­ных не име­ла
И очен­но бы­ла не прочь
За Ге­ну за­муж вы­дать дочь.
XLVII
Та­тья­на, ми­лая Та­тья­на,
С то­бою я дав­но не пью.
Ты в ру­ки ста­ро­го ти­ра­на
До­ве­ри­ла судь­бу свою.
По­гиб­нешь, ми­лая, но преж­де
Ты в осле­пи­тель­ной на­деж­де
Одеж­ды шёл­ко­вые рвёшь -
Ты прав­ду жиз­ни по­зна­ёшь.
Ты пьёшь рас­пла­ту за же­ла­нья:
Но здесь, pardon *, нечти­тель прав:
Я по­вто­рил фраг­мент из глав,
За что мне нету оправ­да­нья.
И стро­гий взор, и - топ! - но­гой.
Нет, я - не Пуш­кин. Я - дру­гой.
* - Пар­дон (фр.)
XLVIII
Абор­та срок дав­но про­сро­чен,
Про­хо­дит и по­след­ний срок,
Но боль­но уж ма­ма­ня хо­чет
Спро­ва­дить дет­ку за по­рог,
Ге­рою сбаг­рив недо­тро­гу.
И на­чи­на­ет по­не­мно­гу
Моя Та­тья­на по­ни­мать,
На что её толк­ну­ла мать.
В неяс­ных, смут­ных опа­се­ньях
Она про­во­дит день за днём,
Не за­бы­ва­ясь да­же сном,
А гре­зя на­яву, в ви­де­ньях
По­всю­ду ви­дит гроз­ный знак
Судь­бы. Увы, слу­чи­лось так:
XLIX
Ге­роя ма­ме, столь не в жи­лу,
От­мен­но тон­ко и ум­но
Мать ге­ро­и­ню пред­ло­жи­ла...
Всё это бы­ло так смеш­но,
Ко­гда бы не бы­ло так груст­но.
За­ки­нув ру­ки безыс­кус­но,
Хо­зяй­ка, дрог­нув от ве­стей,
Вдруг ла­ять ста­ла на го­стей.
Ни с чем при­шлось им уда­лить­ся.
Но вы­шло дру­гу мо­е­му
Обе­их ма­ме­нек в тюрь­му
Пси­хи­ат­ри­че­ской боль­ни­цы
Упечь. С тех пор по­шли де­ла.
Тут вся стра­на с ума со­шла.
L
О важ­ном, тре­пет­ном, нетлен­ном
Мель­ка­ют стро­ки там и тут;
На гребне глас­но­сти на пле­нум
Ан­ти­со­вет­чи­ка зо­вут -
Цен­зу­ры нет на честь и сло­во! -
Уж Гу­милёв опуб­ли­ко­ван,
Опуб­ли­ко­ван Па­стер­нак;
Меж­до­усо­би­ца, бар­дак...
На­род, по­дат­ли­вый на пер­лы,
Встре­ча­ет с За­па­да вос­ход,
Про­хо­дит де­вя­но­стый год,
При­хо­дит де­вя­но­сто пер­вый,
И ав­густ, тан­ка­ми ры­ча,
Въез­жа­ет на пле­чах пут­ча.
LI
Раз­бу­жен ору­дий­ным гра­дом,
Взяв porte-monnaie * и porte-cigarette **,
По­дал­ся Ге­на в Ба­ден-Ба­ден
По­со­би­рать агар-агар.
В си­им за­ня­тии до­стой­ном
Се­бя, как всю­ду, непри­стой­но
Вёл неза­тей­ли­вый мой друг,
Же­ман­ных ба­ры­шень во­круг
С пе­чаль­ным ви­дом убла­жая,
По­ка не вля­пал­ся в кап­кан:
Ма­маш крик­ли­вых ка­ра­ван,
Дву­ствол­ки на­спех за­ря­жая,
Его спро­ва­дил со дво­ра.
На­ста­ла скуч­ная по­ра.
* - Ко­ше­лёк (фр.)
* - Порт­си­гар (фр.)
LII
Вста­ёт ел­дарь во мгле хо­лод­ной...
Чуть толь­ко в до­ме шум умолк,
В ок­но к со­се­душ­ке го­лод­ной
Пол­зёт небри­тый ста­рый волк.
Не чуя нрав его под­лож­ный,
Бу­хой су­пруг неосто­рож­но
Хра­пит, по­ку­да не про­тух
В зо­бу невин­ном вин­ный дух.
А тут, Пу­шок узрел мы­шон­ка
И - вскачь по взлёт­ной по­ло­се!
Вско­чи­ли все, вце­пи­лись все -
В мы­шон­ка, в гор­ло и в мо­шон­ку.
Вце­пи­лись, и да­вай тря­сти:
"Пу­сти, под­лец!" - "Нет, ты пу­сти!"
LIII
На го­род ри­ну­лись до­ли­ны,
В кир­пич упал ку­ран­тов бой
Со Спас­ской ба­шен­ной вер­ши­ны.
Идёт-бре­дёт са­ма со­бой
Гуль­ба по всей Ру­си ве­ли­кой;
Гре­мит на­бат, и ныне ди­кой
Со­сед­ке ха­хель мор­ду бьёт -
На­род до­рвал­ся до сво­бод -
Ки­пит наш ра­зум воз­му­щён­ный,
Всё мстить ко­му-то но­ро­вит:
За трез­вый час, за трез­вый вид...
В стране по­вы­ве­лись за­ко­ны
И всё тре­щит по швам на ней
В вер­те­пе непо­нят­ных дней.
LIV
А что до бед­ной на­шей Та­ни...
Ей всё при­шлось по­нять са­мой.
Ге­рой с тех пор её не ра­нит -
Ни­что не веч­но под лу­ной -
Она на­шла дру­гое сча­стье,
В ко­то­ром Бог при­нял уча­стье:
Дру­зья, не верь­те чу­де­сам,
Ведь вы­ки­дыш слу­чил­ся сам!
И вдруг та­кое об­лег­че­нье
Со­шло на греш­ной де­вы лик,
Что здесь бес­си­лен мой язык.
Те­бе ж, нечти­тель мой, для чте­нья
По­ку­да под­ло­жить мо­гу
Ори­ги­нал. Но я в дол­гу.
ШЕСТАЯ ГЛАВА
Эпо­ха встреч­ных ма­ги­стра­лей
Раз­два­и­ва­ет ход вре­мён.
Всё ре­же от­блес­ки ре­а­лий,
Да­рив­ших нам ко­гда-то сон;
Всё ча­ще в серд­це бес­тол­ко­вом
Яд­рё­ное вски­па­ет сло­во,
А взор, фа­таль­но­стью разъ­ят,
Гля­дит впе­рёд, а то - на­зад.
Сме­ни­ли ули­цы на­зва­нья,
А га­стро­ном - ас­сор­ти­мент.
На но­вой пол­ке боль­ше нет
Про­дук­та "дет­ское пи­та­нье".
Но что там кро­ет­ся вза­мен
Под эти­кет­кой "тё­щин хрен"?..
I
В па­ху бу­гая пле­мен­но­го
Ка­ча­лась пал­ка в ко­бу­ре.
К бу­гаю под­ве­ли ко­ро­ву.
Отёл обе­щан в ян­ва­ре.
Бес­сты­жий дач­ник, на­блю­дая
Ро­ман ко­ро­вы и бу­гая,
Над мо­ло­ды­ми на­чал ржать,
Пы­тал­ся да­же под­ра­жать...
До­пры­гал­ся шуст­ря­га-дач­ник:
Быч­ком се­бя во­об­ра­зив
И тре­тью за ночь со­блаз­нив,
Пе­ре­тру­дил бед­ня­га паль­чик.
Ему не боль­но-то смеш­но,
А что-то там гро­зит в ок­но.
II
Узрев, что N-ский обо­злил­ся,
По­ве­са к ме­сти по­остыл.
Вла­ди­мир тот­час уда­лил­ся
И па­ру ме­ся­цев не пил,
А Ге­на ба­ры­шень оста­вил
(Что бы­ло во­все про­тив пра­вил
Его неисто­вой ду­ши)
На срок та­кой же. Хо­ро­ши
Рас­све­ты Под­мос­ко­вья ле­том!
Они спо­соб­ны об­лег­чить
Лю­бую но­шу, из­ле­чить
Пе­чаль, вос­пе­тую по­этом,
Из­ба­вить от ду­шев­ных ран
И но­вый за­кру­тить ро­ман.
III
Кто яро­слав­скою до­ро­гой
Имел при­я­тье про­ез­жать,
При­ме­тить мог вок­зал убо­гой
И шпал рас­трес­кан­ную гать,
По­крыв­шую сталь­ною кле­тью
На рас­сто­я­нья и сто­ле­тья
Ту­ман­ной бу­дущ­но­сти вид,
Па­лео­зой и нео­лит...
Сей го­род кли­чет­ся Мы­ти­щи.
В нём схо­дят­ся су­деб пу­ти
И мож­но с лёг­ко­стью най­ти
"Всё, что в аме­ри­ках мы ищем", -
Как пи­сы­вал мой друг, по­эт
Под сво­дом тех бес­пе­чых лет.
IV
Ах, сво­ды лет! Су­деб кру­жа­ло...
Мой друг дав­но, увы, не тот:
Из­да­тель круп­но­го жур­на­ла,
Он в Ка­ли­фор­нии жи­вёт,
По­прав по­ры­вы дней да­лё­ких,
Ко­гда ды­ша­ли его стро­ки
То эле­ги­че­ским шт­риш­ком,
То па­ро­дий­ным за­вит­ком,
То негой юно­сти без­бреж­ной...
Но го­ды, как бе­гут оне!
Здесь, на об­рат­ной сто­роне
Зем­ли, об­рёл мой друг на­деж­ду,
Ка­кой сыс­кать не мог то­гда.
В Мы­ти­щах, раз­ве, ино­гда.
V
Ещё его не зна­ло сло­во
Эпо­хи той пред­смерт­ных мук;
Не на­по­ён на­пит­ком но­вым,
Не чу­ял да­же чут­кий звук
Тех пер­вых корч иной эпо­хи,
Ко­то­рых при­зрач­ные кро­хи,
На­по­ми­на­ю­щие бред,
За­гро­моз­ди­ли ин­тернет.
Та­та­рин не ко­сил на Вол­гу;
Не бря­кал но­вый пат­ри­от
С три­бу­ны, что его на­род
Жить бу­дет пло­хо, но недол­го * -
Ибо не власт­во­вал стра­ной
То­ва­рищ сей по­лу­боль­ной.
* - Из ре­чи пре­зи­ден­та Бе­ло­рус­сии А. Лу­ка­шен­ко.
VI
И кос­мо­нав­тов про­пус­ка­ли
Из стра­то­сфе­ры в Ка­зах­стан.
В их шко­лах рус­ских не слы­ха­ли
Про ста­тус су­ве­рен­ных стран,
Пред­по­ла­гав­ший, что гра­ни­цей
От неба мож­но за­гра­дить­ся.
Ещё эс­то­нец и морд­вин
Штурм не го­то­ви­ли один.
В стране хоть пах­ло, но не кро­вью.
И мы, на­дев про­ти­во­газ,
На­пра­вим ныне наш рас­сказ
К де­лам Моск­вы и Под­мос­ко­вья,
Ибо, по мне­нью злой мол­вы,
Во­ня­ет ры­ба с го­ло­вы.
VII
Вер­нув­шись серд­цем в дни бы­лые,
В стра­ну остав­лен­ную ту,
При­пом­ним грё­зы го­лу­бые,
Оси­нок лет­них про­сто­ту,
А все пре­тен­зии ге­ро­ев
Срав­ня­ем с пух­лой пе­ле­ною
Бу­ро-ко­рич­не­вых то­нов,
Что воз­ды­ма­лась из ос­нов
Бла­го­уха­ю­щим эфи­ром
И про­би­ра­ла до ко­стей
Неволь­ных, страж­ду­щих го­стей
При­стан­ци­он­но­го сор­ти­ра,
Ку­да за­ха­жи­вал и я,
Но вре­ден за­пах для ме­ня.
VIII
Вот тут оно и при­клю­чи­лось.
На слав­ном этом ру­бе­же
Со­во­куп­ле­ние слу­чи­лось
Про­меж­ду бу­ков "М" и "Ж".
Ре­дак­тор мой вздохнёт с тос­кою
И, на по­лях, сво­ей ру­кою
По­ме­тит гру­бо, как все­гда:
"Слу­чи­лась случ­ка, гос­по­да".
Ах, нет: СЛУЧИЛОСЬ! Мой нечти­тель
По­дроб­но­сти бы знать хо­тел,
Но я в ту щёл­ку не гля­дел.
Хо­ти­те ль Вы иль не хо­ти­те ль,
А о де­та­лях при­мол­чу,
По­ку­да бул­ку про­гло­чу.
IX
Пе­ре­мо­лов мой скром­ный зав­трак,
Пред­став­лю да­же ар­гу­мент,
Чтоб, удер­жав­шись от азар­та,
Нема­ло­важ­ный сей фраг­мент
Не опи­сать. Пусть встре­ча эта,
При­крыв­шись ли­сти­ком сю­же­та,
Пре­бу­дет тай­ною в ми­ру.
И ес­ли весь я не умру,
Пусть злой по­сле­до­ва­тель ма­том
Прав­ди­вый опус осе­нит,
Во всех гре­хах пус­кай ви­нит
Ме­ня, но толь­ко не в де­вя­том:
Про дру­га, знаю, лгать нель­зя
Пе­ред су­дом. А мы - дру­зья.
X
И лишь ню­анс, за­ба­вы ра­ди,
По­ду­мав, всё же, из­ло­жу,
По­сколь­ку он в мои тет­ра­ди
По­пал (от­ку­да, не ска­жу):
Ко­гда, раз­дви­нув охи, ахи
И бес­ко­неч­ные ру­ба­хи,
Ге­роя дро­тик бо­е­вой
Всту­пил с при­ро­дой в веч­ный бой...
О веч­ный boy * ! Пусть girl ** нам снит­ся,
Одоле­вая на­ши сны,
И за­ле­за­ет под шта­ны,
И про­ни­ка­ет на стра­ни­цы
Иных клас­си­че­ских тру­дов...
Что ж, будь го­тов! - Все­гда го­тов!
* - Маль­чик (англ.)
** - Де­воч­ка (англ.)
XI
В сей миг иль, мо­жет, чуть по­поз­же,
До­стиг­нув край­ней по­ло­сы,
По ро­зо­вой, ат­лас­ной ко­же
Ска­ти­лись Оль­ги­ны тру­сы,
Да так упа­ли неудач­но,
Что их до­ро­га од­но­знач­но
Бы­ла пред­опре­де­ле­на
Ту­да, где ка­че­ством зер­на
Гор­дит­ся аг­ро­ном пу­за­тый -
Ведь это он ру­ко­во­дил,
Ку­да, от­ку­да, сколь­ко лил
Мы­ти­щин­ский осе­не­за­тор,
Чтоб доб­рой сде­ла­лась зем­ля
Во сла­ву их­не­го бе­лья.
XII
Сви­да­нье про­дол­жа­лось по­сле
На да­че Ла­ри­ных: па­стель
И уши на сте­нах... Во­прос ли,
Ка­кая там бы­ла по­стель,
Где друг мой и его по­дру­га
Лас­ка­ли, нежи­ли друг дру­га
Быть мо­жет, миг, быть мо­жет, день...
Ле­сов та­ин­ствен­ная сень
Кри­вы­ми дос­ка­ми скри­пе­ла,
Стро­е­нье ве­тер про­ду­вал,
В сы­рой пе­чи огонь пы­лал,
На кров­ле пта­ха сви­ри­сте­ла
И гроз­но выл, как вепрь жи­вой,
Сквоз­няк из ще­ли по­ло­вой.
XIII
Пред­ви­дя стро­гие уко­ры,
Де­та­ли ссо­ры не спе­шу
Опи­сы­вать, но Ва­ши взо­ры
Гне­тут по­эта! Опи­шу,
Хоть кри­тик не при­ем­лет это:
В ми­ну­ту слад­ко­го ми­не­та,
Как шту­ка­тур­ка с по­тол­ка -
Вла­ди­мир N-ский. Без звон­ка.
Он к Неги­ну под­хо­дит твёр­до,
Цеп­ля­ясь за по­ло­ви­ки,
И, не сни­мая баш­ма­ки,
Плю­ёт ге­рою пря­мо в мор­ду!
Мол­ча­нье. Всем не по-нут­ру.
"На свал­ке" - "Зав­тра" - "По­ут­ру".
XIV
Сим диа­ло­гом ла­ко­нич­ным,
За­няв­шим несколь­ко се­кунд,
Их доб­рой друж­бе столь ци­нич­ный
Ис­ход по­ло­жен был. Не фунт
Изю­му - но ки­ло пе­че­нья!
Сте­зя за­бав и раз­вле­че­ний
Из­древ­ле юно­шам да­на,
Но всем за­ба­вам есть це­на.
Не звон­кий veni,vidi,vici * -
Вла­ди­мир путь иной на­шёл:
За­сту­кал, плю­нул и ушёл.
Ры­дай­те, крас­ные де­ви­цы,
Стра­дай, неопыт­ный юнец!
Зуб за зуб. За ко­нец - ко­нец.
* - При­шёл, уви­дел, по­бе­дил (лат.)
XV
Услы­ша брёх да­лё­кой су­ки,
За­ли­лись хо­ром ко­бе­ли.
В тот день слу­жи­те­ли на­у­ки
Штри­хом ту­ман­ность на­нес­ли
На кар­ту звёзд­но­го ланд­шаф­та,
Где, тявк­нув на Пол­ка­на, Шаф­ка
В сто­ле­тий зер­ка­ле ко­сом
Се­бя узре­ла гон­чьим псом!..
Мы ж при­от­кро­ем тре­тье око,
Ан­ти­на­уч­ный взяв ас­пект,
И, чёр­ный луч разъ­яв на спектр
В про­стран­стве на­шем кри­во­бо­ком,
Факт, сам ска­зав­ший обо всём,
С по­зи­ций мыс­лей об­со­сём.
XVI
Итак, что Оль­ге то яв­ле­нье? -
Она жда­ла с рас­кры­тым ртом
И, как сто­я­ла на ко­ле­нях,
Так и про­дол­жи­ла по­том.
И лишь за­кон­чив чин-по-чи­ну
(Нель­зя не ба­ло­вать муж­чи­ну),
При­се­ла ти­хо у ок­на,
И ду­му ду­ма­ла она
Весь день и ве­чер: всё каз­ни­лась,
Что вот, из-за неё ду­эль...
И, не до­ждав­шись двух недель,
С утра тор­же­ствен­но под­мы­лась,
Плес­нув из чай­ни­ка во­ды
На пук су­шё­ной ре­зе­ды.
XVII
Меж тем, сест­ра её стар­шая
Весь день не рас­кры­ва­ла рта,
Ви­зит ге­ро­ев пред­вку­шая
И хло­по­ча во­круг тор­та
Со тща­ти­ем, до­стой­ным ле­сти.
Она под ве­чер до из­ве­стий
До­зна­лась толь­ко, хоть с утра
Де­ви­чий ум её ханд­ра
В ма­разм от­ча­ян­ный ввер­га­ла:
То са­хар сы­па­ла на соль,
То в са­хар соль; то в ан­трес­соль
Пу­стую протвинь за­дви­га­ла...
И уж та­ко­го на­пек­ла,
Что лишь ду­эль её спас­ла.
XVIII
Нут­ро азарт­ное, де­ви­чье
Всю ночь тер­за­ло Та­ни грудь,
За­ста­вив с пер­вой элек­трич­кой
От­пра­вить­ся в из­вест­ный путь.
Она за­ви­до­ва­ла жут­ко
Сво­ей сест­ри­це, и не в шут­ку
По­ду­ма­ла, гля­дясь в ок­но,
Что дев­ствен­ность её - г...
В срав­не­ньи с рез­вой и на­халь­ной,
Жизнь ис­пи­ва­ю­щей до дна
И на­граж­да­ю­щей спол­на
Ме­то­дой Оли амо­раль­ной:
Но по­езд спу­тал мыс­ли нить:
На­ста­ло вре­мя вы­хо­дить.
XIX
О чём же ду­мал на рас­све­те
Пред по­един­ком N-ский наш?..
"Не дай-то Бог, ро­дят­ся де­ти!
Су­дись по­том - где наш, где ваш:
Что день гря­ду­щий нам го­то­вит?
Ко­го ко­то­рая от­ло­вит?
Ко­му объ­явит встреч­ный план,
Пред­ста­вя вы­цвет­ший тюль­пан?
Куз­нец ку­ёт, до­яр­ка до­ит,
Удо­ем устра­шая мир,
Ибо в кон­до­мах боль­ше дыр,
Чем в со­ци­аль­ном на­шем строе,
А тех счи­тать и не бе­русь...
Ку­да же ты мчишь­ся, трой­ка-Русь?.."
XX
Его тре­во­ги злое ли­хо
Оку­та­ло по­сё­лок весь.
Но через стен­ку бы­ло ти­хо -
Мой друг со­пел пре­слав­но здесь.
Его не му­чи­ли суж­де­нья
О дне гря­ду­щем; и ви­де­нья,
Ка­са­лись еже­ли зер­цал,
Он тот­час их и за­бы­вал,
До­ве­ря ша­лые ней­ро­ны
Ра­зум­ной го­ло­вы сво­ей
То­му, кто льёт на них елей
Тя­гу­чей струй­кой мо­но­тон­ной,
Да­руя негу в ша­ла­ше
Уму и те­лу, и ду­ше.
XXI
Со­бы­тью огор­чась не силь­но,
В объ­я­тьях ват­ных оде­ял
Он спал до­стой­но и обиль­но
И, об­на­ру­жив, что про­спал,
Ре­шил ма­ле­неч­ко до­ба­вить,
А до то­го нуж­ду ис­пра­вить -
И в джин­сах ста­рень­ких, с крыль­ца,
Ру­кой не тро­гая кон­ца,
Мо­чил­ся слад­ко и при­выч­но...
Тут ве­тер ду­нул не ту­да.
Сна не оста­лось и сле­да!
И, вы­ру­гав­шись непри­лич­но
И с пол­ки взяв су­харь сы­рой,
По­шёл на по­дви­ги ге­рой.
XXII
В том неза­па­мят­ном июне,
Зна­ме­ни­ем из­да­ле­ка,
Боль­ших рас­па­дов на­ка­нуне
Два про­бе­жа­ли ве­тер­ка -
Ми­нут по пять, и то ед­ва ли -
Но уж де­ре­вьев на­ло­ма­ли
И в Под­мос­ко­вье и в Москве,
Буд­то кол­ду­ньи мча­лись две.
И там, где с то­по­ли­ной вет­ки
Кру­жил­ся пух, меч­ты пья­ня,
Гни­ют те­перь че­ты­ре пня
Во­круг раз­дав­лен­ной бе­сед­ки.
Сти­хии в честь по­се­лок весь
Му­со­ро­свал устро­ил здесь.
XXIII
Ту­ман­ным утром, за овра­гом
Зве­нел нок­тюрн на­воз­ных мух.
Два се­кун­дан­та с крас­ным фла­гом
Ша­ги вы­ме­ри­ва­ли вслух.
Ко­лен­ки под по­до­лы спря­тав
(Долж­но быть, от мор­ских пи­ра­тов),
На дос­ки се­ли две сест­ры,
Вни­мая пра­ви­лам иг­ры.
Ве­до­мый ми­ли­ци­о­не­ром,
Подъ­е­хал чёр­ный во­ро­нок -
За­кон, что чи­рей меж­ду ног,
Для тех, в ком че­сти свы­ше ме­ры -
Хо­те­ли их ми­рить, как встарь,
Но N-ский рёк: "Ко­сая тварь!"
XXIV
"До пер­вой кро­ви бой, не так ли?.."
Ещё не го­во­ри­ли: "три",
А крас­ная, боль­шая кап­ля
Уже ка­ти­лась из нозд­ри.
Но Негин гром­ко шмыг­нул но­сом
И, спи­ну вы­гор­бив во­про­сом
И гроз­но за­су­чив ру­кав,
По­шёл до­ка­зы­вать, кто прав.
Что ж N-ский? N-ский - не про­маш­ка,
Но Ге­на вре­зал, как кин­жал!
И сам соп­ли не удер­жал.
На Оль­ге взмок­ла ком­би­наш­ка.
В два но­са кровь, как в два ру­чья.
Та­тья­на пла­чет. Ни­чья.
XXV
Ох, как ту­зи­ли их в ку­туз­ке...
Как их лю­би­ли ко­ре­ши...
Им объ­яс­ни­ли всё по-рус­ски,
Что озна­ча­ет - от ду­ши.
При­по­ми­ная пе­да­го­гов,
С тех пор ге­рои мо­лят Бо­га,
Чтоб не ме­ша­ла встать с горш­ка
Пря­мая, рва­ная киш­ка.
Но Вы не смей­тесь над мо­мен­том,
Мол, ор­ган этот не в че­сти.
Он бе­ды мо­жет при­не­сти
И Вам, и да­же пре­зи­ден­там!..
Но толь­ко это - меж­ду строк:
По­ли­ти­ка - не мой ко­нёк.
XXVI
При­пом­ню всё ж эпи­тет мет­кий.
Ко­гда Ильич по­ки­нул трон,
На­род при­ду­мал пя­ти­лет­ке
Про­зва­нье: "Пыш­ных По­хо­рон"
И, со­от­вет­ствен­но про­зва­нью,
Три ра­за мав­зо­лея зда­нье
Те­лам ца­рей гля­де­ло вслед
На про­тя­же­нии трёх лет.
Шёл срок по­след­не­го стар­пё­ра,
Что спал, при­грев­шись у ру­ля
Ру­би­но­звёз­до­го крем­ля -
Год про­цве­та­ния по­зо­ра,
Что в жиз­ни на­шей непро­стой
От­ныне кли­чет­ся "за­стой".
XXVII
На­у­кам буд­ней на­ших бур­ных
Вни­май, по­то­мок но­вых лет:
Про­из­но­си­мое с три­бу­ны
Нам вы­пол­нять ре­зо­ну нет,
По­сколь­ку, еже­ли на­чаль­ство
Име­ло оное на­халь­ство
На­обе­щать (не даль, так ширь),
Пу­щай под­го­нит и ци­фирь.
А что про­дукт не вы­да­ёт­ся,
Так кто ж про­дукт те­перь да­ёт? -
Всё из­ме­ня­ет­ся, те­чёт...
На что спи­сать, все­гда най­дёт­ся.
А коль при­прут: "Го­ни итог!" -
От­вет: "Да­дим. В ко­рот­кий срок."
XXVIII
Кре­стьяне спа­ли на ро­го­жах,
Рай­ком с гор­ко­мом - на пу­ху.
Ни­кто не рвал­ся вон из ко­жи.
Ке­ма­ри­ли, как на ду­ху,
Сту­дент - на БАМе и КАМАЗе;
Про­фес­сор - на ово­ще­ба­зе;
На сто один дре­мал про­цент
Ра­бо­чий и ин­тел­ли­гент;
Ор­кестр - в раз­би­том са­мо­сва­ле:
Удар­ник бод­рень­ко сту­чал,
Скри­пач си­дел, флей­тист мол­чал,
По­ка пю­пит­ры не от­ня­ли...
А укра­ша­ли на­ши дни
Шесть па­ра­док­сов. Вот они:
XXIX
1. В стране ни ду­ху без­ра­бот­ных,
А не ра­бо­тет ни­кто.
2. Все от­ды­ха­ют без­за­бот­но,
А план, пред­ставь­те, хоть бы что.
3. План вы­да­ёт­ся без за­ми­нок,
А в свет­лых на­ших ма­га­зи­нах
Хошь, серп, хошь, мо­лот по­ка­ти.
4. Хоть на при­лав­ках - Бог про­сти;
А по шка­фам у всех при­воль­но
И в хо­ло­диль­ни­ках пол­но.
5. У всех все­го хва­та­ет, но,
Ку­да ни плюнь, все недо­вол­ны.
И (взмах ко­зыр­но­го ту­за)
6. Все недо­воль­ны и все "за".
XXX
Из мел­кой дро­би во­ро­бьи­ной
Взрас­тая, слов­но на дро­жах,
В ту осень на ство­лы ря­би­ны
Та­кой на­гря­нул уро­жай,
Что, на за­па­сы моз­го­ви­ты,
Кру­ти­ли бан­ки мос­ко­ви­ты,
Не до­жи­да­ясь, чтоб мо­роз
Плод под­сла­стил да и унёс
В сер­вант к со­се­ду: А в "смо­лен­ском" *
По­чёт­но вста­ла в за­кут­ке
Ря­би­нов­ка на ко­нья­ке.
На­стой на ра­зу­ме все­лен­ском
Всей го­ре­чи гря­ду­щих дней
За­по­лы­хал по­жа­ром в ней.
* - Де­жур­ный га­стро­ном на Смо­лен­ской пло­ща­ди.
XXXI
На пло­щадь пуш­ку при­ка­ти­ли
В честь го­дов­щи­ны Ок­тяб­ря.
На­ро­ду до­ступ за­пре­ти­ли.
Ика­лось ба­бам: "Ох ты, бля!" -
При каж­дом зал­пе оной пуш­ки,
О чём в га­зе­те ли­рик Куш­кин
От­ме­тил ро­счер­ком пе­ра:
"Кри­ча­ли жен­щи­ны "Ура"".
А то, что лиф­чи­ки бро­са­ли,
По­рвав­ши­е­ся от на­туг,
Об этом клас­сик тех округ
Пи­сать осме­лит­ся ед­ва ли,
Ибо по­эт, яд­рё­на мать,
Цен­зу­ру дол­жен по­ни­мать.
XXXII
Ли­цом по­бит, ду­шой из­ра­нен,
Мой N-ский не ли­шил­ся сна,
А жи­во ука­тил в Из­ра­иль
В невы­езд­ные вре­ме­на. *
Ко­гда ж и нам до эми­гра­ций
Чрез го­дик до­ве­лось до­брать­ся
И, тре­пе­ща ду­шою всей,
Я вы­шел осмот­реть Бро­д­вей,
Мне при­гля­ну­лась там вит­ри­на.
Тол­каю дверь, и... О судь­ба!
Ко­го я ви­жу! N-ский! Ба! -
Под­во­дит к пол­ке ма­га­зи­на,
Бе­рёт под-руч­ку, в обо­рот,
И ту­фель пыль­ный про­да­ёт.
* - С вес­ны 1983-го до кон­ца 1984-го эми­гра­ция ев­ре­ев бы­ла прак­ти­че­ски пе­ре­кры­та.
XXXIII
Но Негин дру­же­ской раз­молв­ки
Спо­кой­но пе­ре­несть не мог.
О нём хо­ди­ли кри­во­тол­ки,
Что Ге­на ра­зу­мом по­блёк,
Ко­гда за­рыл­ся, стра­ус слов­но,
В при­ют свой си­рый под­мос­ков­ный,
То­ма­ми Марк­са, аки граф,
Все­за­пол­няя книж­ный шкаф.
По чис­лам пя­тым и два­дца­тым
То­вар на пол­ку по­ме­щал,
А как по­треб­ность - по­гло­щал,
По­стро­ив так в от­дель­но взя­той
Хи­ба­ре кро­хот­ной од­ной
Не то чтоб рай, но рай зем­ной.
XXXIV
Свет­лей лу­чи­сто­го кри­ста­ла,
Пре­крас­ней веч­но­го ог­ня
Его звез­да в но­чи бли­ста­ла
И вдох­нов­ляя, и ма­ня,
И воз­вра­щая к ста­рой те­ме:
Он к Ла­ри­ным в днев­ное вре­мя,
Ве­ли­кой скор­бию ве­дом,
Явил­ся в их мос­ков­ский дом.
За­чем при­шёл? - По­тра­хать Оль­гу!
А та сбе­жа­ла на за­чёт.
Так что ж? За­кры­то на учёт? *
Ге­рой мой, ду­мая недол­го,
По­влёк Та­тья­ну в уго­лок
И убеж­дал её, как Бог.
* - Ча­сто встре­чав­ша­я­ся над­пись на ки­ос­ках то­го вре­ме­ни.
XXXV
По­ку­да стас­ки­ва­лось пла­тье,
При­пом­ню тех вре­мён указ
О том, чтобы по­лит­за­ня­тья
Вве­сти в со­вет­ский пер­вый класс.
Ди­тям из­ряд­но пе­лись ман­сы,
Мол, пре­зи­дент аме­ри­кан­ский
Несча­стий жаж­дет, хоть убей,
Для на­ших ра­дост­ных де­тей.
Недав­ний слу­чай про­ли­ва­ет
Свет на неяс­ный сей мо­мент.
Че­го же­ла­ет пре­зи­дент? -
Че­го лю­бой му­жик же­ла­ет:
Жрат­вы да баб на греш­ный век.
Он что, свя­той? Он - че­ло­век! *
* - На­мёк на сек­су­аль­ные скан­да­лы Бил­ла Клин­то­на.
XXXVI
Тем вре­ме­нем на кон­ти­нен­те
Дис­кри­ми­на­ций и про­даж,
Речь о со­вет­ском пре­зи­ден­те
Ве­лась при­мер­но та­ко­ва ж.
Но тут рас­сказ хо­чу пре­рвать я:
Ге­рой стя­нул с Та­тья­ны пла­тья
И, серд­цем ра­не­ным скор­бя,
Со­рвал всё лиш­нее с се­бя.
Она го­то­ви­лась к ми­не­ту,
Но: "Нет!" - от­ве­тил ей ге­рой,
Всту­пая с дев­ствен­но­стью в бой.
И ро­зой тра­ур­но­го цве­та
Лег­ли на стул по­верх все­го
Тру­сы са­тин­ные его.
XXXVII
И так она сда­лась. Та­тья­на
Не зна­ла, что нечти­тель мой
Про за­вер­ше­нье их ро­ма­на
Чи­тал уже в гла­ве седь­мой.
Она лег­ла, раз­дви­нув но­ги -
Не жаль! - пред­ста­ви­ла чер­то­ги
Люб­ви: ча­ру­ю­щая даль...
Ди­плом на­зна­чен на фев­раль,
А гос на март... А это зна­чит,
Что, ес­ли без хво­стов, то мать
Удаст­ся точ­но уло­мать...
И, бу­дучи хо­зяй­кой да­чи,
Сло­мить ге­роя и скло­нить...
И на се­бе его же­нить.
XXXVIII
Ду­бов без­жиз­нен­ные кро­ны
Яв­ля­ли вла­сти есте­ство
В пей­заж цен­траль­но­го рай­о­на,
Что в центр ро­ма­на мо­е­го
По во­ле ли­ры об­ра­тил­ся.
Всю зи­му здесь мой друг тру­дил­ся
Над рас­пи­са­нья­ми се­стёр.
Пе­ро скри­пе­ло, ла­стик тёр...
Не знал бу­ма­ги рас­то­чи­тель
То­го, о чем чи­та­ли Вы,
Ибо усло­вья та­ко­вы
Ро­ма­на: стран­ный со­чи­ни­тель,
Я цель бро­саю на­угад,
А там го­ню под ре­зуль­тат.
XXXIX
Кру­ти хво­стом моя ло­шад­ка!
Глу­мись раз­нуз­дан­но­стью строк!
Ко­пыт кри­вее от­пе­чат­ка
Нет в млеч­ной на­ле­ди до­рог!
Пусть там, по­том, гу­ля­ют бред­ни:
Вот это, де­скать - след пе­ред­ней;
А это - зад­ней. На­про­лом
Ло­мись обо­дранн­ным кры­лом!
Си­яй фо­тон­ным орео­лом,
Неси в про­сто­ры и уг­лы
Сло­ва, до­стой­ные ху­лы,
И мыс­ли, пол­ные кра­мо­лы,
А коль уви­дишь Веч­ный Свет,
Пе­ре­да­вай Ему при­вет.
XL
Ска­жи Ему, что твой на­езд­ник,
Сколь­зя по вре­ме­ни на­зад,
Меж строк и зву­ков бес­по­лез­ных
Про­чёл гря­ду­ще­го рас­клад,
А по­де­лить­ся не бе­рёт­ся,
По­сколь­ку муд­рость из ко­лод­ца
Чер­пать не долж­но чер­па­ком.
Неслыш­ный в шу­ме го­род­ском,
Я ис­по­ве­ду­юсь немно­гим:
По­ка, по­ро­шей за­не­сён,
Мир смот­рит три­де­вя­тый сон,
Я ви­жу да­ли и до­ро­ги,
И судь­бы пре­рван­ные тех,
На ком ле­жит Ада­мов грех.
XLI
Под­мяв стро­ку к фа­таль­ным да­там,
Иной про­пьёт­ся до тру­сов,
Про­чтёт "де­вя­тый" в "три­де­вя­том"
И, циф­ры вы­драв из сти­хов,
Объ­явит ша­лые куп­ле­ты
Пред­ви­де­ньем кон­чи­ны све­та...
Но мы, нечти­тель до­ро­гой,
Вни­мать не ста­нем бай­ке злой,
А луч­ше-ка, дру­жи­ще слав­ный,
Хлеб­нём из ча­ши преж­них дней
Ду­ше­щи­па­тель­ный елей,
Сой­дя к де­лам ге­ро­ев глав­ных.
Пусть дрем­лют сон­ные умы:
Про­ро­че­ствам не ве­рим мы.
XLII
Пусть зе­лье пьёт Нео­ст­ра­да­мус,
А мы пой­дём на пе­ре­кур
И по­бе­се­ду­ем про да­му с
Ко­то­рой Негин плёл амур
По­пут­но с сёст­ра­ми: Али­ну
Её нью-йорк­ская ку­зи­на,
В стан­дар­те, чуть не ве­ко­вом,
Про­зва­ла алень­ким цвет­ком.
Но Ге­на в скач­ке олим­пий­ской
Бес­по­лых грёз не при­зна­вал
И ба­рыш­ню име­но­вал
Кра­са­ви­цей ка­ли­пе­гий­ской. *
Уж боль­но был пре­круп­но­ват
Ве­не­ры бе­ло­снеж­ный зад.
* - Пре­крас­но­за­дая (греч.)
XLIII
Объ­ект до­стой­ный неж­ной стра­сти,
Ка­приз­ный друг мой не це­нил.
В под­но­сах разъ­ез­жа­ли сла­сти,
За ни­ми ан­гел се­ме­нил.
Всё по­да­ва­лось в луч­шем ви­де.
Здесь ме­ста не бы­ло оби­де,
Но бы­ли чут­кие сло­ва
И, за­су­чая ру­ка­ва,
Хо­зяй­ка пот­че­ва­ла го­стя
Всем, что ма­ма­ня на­пас­ла...
А даль зва­ла, по­стель жда­ла,
Взмы­ва­ли та­зо­вые ко­сти
Над серд­цем пла­ме­ным бой­ца -
И на­кры­ва­ли пыл кон­ца.
XLIV
Вне­зап­но, по­се­редь ро­ма­на,
Сия кра­са­ви­ца сбег­ла...
Лет пять спу­стя, за оке­а­ном
Она мне встре­ти­лась. Де­ла
Али­ны бы­ли не бле­стя­щи,
По­сколь­ку, вы­рвав­шись из ча­щи,
Она успе­ла там за­чать
И, свет­ло ве­руя в пе­чать
Аме­ри­кан­ско­го за­ко­на
(Не знаю уж, ко­то­рых лет),
Ре­ши­лась: пусть ре­бё­нок свет
Уви­дит там. Во вре­мя оно
За это доб­рый Дя­дя Сэм
Да­вал граж­дан­ство сра­зу всем.
XLV
Од­на­ко, вре­мя из­ме­ни­лось -
За­ко­нов нет бы­лых те­перь.
Ку­да ушли, ска­жи на ми­лость,
Го­да на­дежд, го­да по­терь...
При­жить­ся нелег­ко рас­са­дам,
Не уди­вить ши­кар­ным за­дом
Нью-йорк­ский пыш­но­те­лый быт.
Его ни­что не уди­вит.
То­ра *, Тал­муд ** и кни­га Та­нья *** -
Все учат нас ис­кус­ству жить.
Но как ре­бён­ка на­кор­мить,
Одеть, под­нять, дать вос­пи­та­нье,
Ко­гда яв­лять­ся на­чал в сон
Про­дукт бо­ге­мы - Кузь­мин­сон?..
* - Пя­ти­кни­жие Мо­ис­се­е­во.
** - Кни­га тол­ко­ва­ний ев­рей­ских ре­ли­ги­оз­ных за­ко­нов.
*** - Кни­га пер­во­го Лю­ба­вич­ско­го Ре­бе - Шне­ура Зал­ма­на.
XLVI
Она лю­би­ла Кузь­мин­со­на
Не по­то­му, что б от­да­лась,
А книг озна­чен­ной пер­со­ны
И от­кры­вать-то не бра­лась,
Но по пу­ти из ма­га­зи­на,
Всё та же са­мая ку­зи­на
В под­вал её при­во­лок­ла,
Где он, раз­де­тый до­го­ла,
От­крыл­ся де­вуш­ки­ным взо­рам,
За­тмив со­бою тьму и свет.
Он вы­сту­пал в тот день, одет
В кон­дом зе­лё­но­го ко­лё­ра,
И, пуз под­няв на пье­де­стал,
Сти­хи ужас­ные чи­тал.
XLVII
Не в жем­чуг с ат­ла­сом оде­та,
На пай­ке вел­фер­ной, она,
Обо­же­ствив­шая по­эта,
Пуз из­ва­я­ла у ок­на
На пол­сте­ны. Под сим порт­ре­том,
Не окол­до­ван­ный по­этом,
Маль­чон­ка в дай­пер­сах гу­лял
И справ­но оные ма­рал.
Уви­дя Неги­на сы­ниш­ку,
Рас­ко­сый, наг­лый взгляд узнав,
Овал ли­ца и бой­кий нрав,
Я про­тя­нул ре­бён­ку книж­ку
(Как ни кру­ти, а сам по­эт),
Бре­лок-ком­пью­тер и кон­фет.
XLVIII
О той го­дине друг да­лё­кий
(Нечти­тель чи­ты­вал о том)
Плёл ра­зу­ха­би­стые стро­ки,
О ко­их я узнал по­том.
О, пляс­ки вре­ме­ни! Ужас­ны
Его вих­ре­нья и опас­ны
(Со­зна­юсь чест­но, не со­лгу)
Иным вих­ре­ни­ем в моз­гу.
Не все го­то­вы к пе­ре­лё­там
Вдоль веч­но­сти ту­да-сю­да,
Не всем ле­тей­ская во­да
О днях гря­ду­щих ска­жет что-то,
Вер­нись же, уска­кав­ший стих,
К де­лам при­я­те­лей мо­их.
XLIX
Баш­мак стра­ны сбы­вал Вла­ди­мир,
Слег­ка под­кле­ив эти­кет;
В Нью-йор­ке тор­го­ва­ли ими -
Мол, ита­льян­ский сан­да­лет;
В Москве, об­ры­ган­ною все­ми,
По­ка ме­тель бро­са­ла се­мя
На шап­ки чест­ных го­ро­жан,
Мой друг, мой ми­лый дон­жу­ан
Ме­тал­ся, уте­ряв по­дру­гу
И дру­га след: О ку­терь­ма!
Ме­тель, по­стель, Москва, зи­ма,
Го­да за­стоя - спит окру­га.
Ни­кто, ни­что не спро­сит вдруг:
"Где там по­дру­га?"; "Как там друг?"
L
А там, в Мы­ти­щин­ском рай­оне,
Да­лё­кий от амур­ных дел
Во­и­тель-Марс на небо­склоне,
Оку­тан дрё­мою, гля­дел
В по­ля, по­дёр­ну­тые сне­гом;
В до­ма, не пах­шие ноч­ле­гом
До дней по­след­них де­каб­ря,
Ко­гда сту­дё­ная за­ря
Вдох­ну­ла жизнь в по­сё­лок сон­ный:
Три дня ра­бо­та­ло сель­по
У края стан­ции, и по
До­ро­ге, сне­гом за­не­сён­ной,
В пред­чув­стви­ях свер­кая аж,
С авось­кой по­бе­жал ал­каш.
LI
Сей празд­ник да­ден был на­ро­ду
Вза­мен бы­ло­го Рож­де­ства.
Он при­зван был вос­петь сво­бо­ду
От опи­ума, и ед­ва
Уче­ре­ди­тель та­ко­во­го
День об­ре­за­ния Хри­сто­ва
В на­род­ный день обо­ра­тил,
Рос пер­ва­ча се­бе на­лил
И, ощу­ще­нья­ми ле­ле­ем,
Ис­прав­но на­чал от­ме­чать,
Пред тем, как но­вый год на­чать,
Тот са­мый день, ко­гда ев­ре­ем
Стал но­во­рож­ден­ный Иисус
Чтоб гор­ном быть Все­выш­них Уст.
LII
В сей день, на ру­бе­же за­стоя,
За­ут­ра ма­мень­ка при­шла
На да­чу - при­не­сти жар­кое
И во­все не же­лая зла
Го­стям невы­спав­ших­ся до­чек.
Вза­мен ре­чей её я то­чек
На­став­лю здесь, дабы по­нять
Мог­ли Вы суть: ". . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . "
LIII
Я го­стем был на той по­пой­ке,
Хо­тя гор­дить­ся нечем тут.
Ти­ра­дой ма­мы со­дран с кой­ки,
Свой пер­вый но­во­год­ний путь
Я с груп­по­во­го на­чал бег­ства,
Ведь от судь­бы ку­да же деть­ся?
Оно все­гда: по­стой - по­бег...
Но­га про­ва­ли­ва­лась в снег,
Вни­зу под­та­яв­ший. Лег­ко нам
Ост­рить, ко­гда оно дав­но.
То­гда ж нам бы­ло не смеш­но
И фра­за: "С пьян­ки go home *"
(Ска­зать точ­нее не мо­гу) -